Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Библиотека на Обугленной горе
Глава 1. Рассвет

i

Кэролин, окровавленная и босая, шла по двухполосной гудроновой дороге, которую американцы называли шоссе 78. Большинство библиотекарей, включая саму Кэролин, думали о ней как о Пути тако, в честь мексиканской закусочной, куда они время от времени выбирались. Отличный гуакамоле , вспомнила она. В животе заурчало. Дубовые листья, красновато-оранжевые и замечательно хрустящие, шелестели под ногами. Дыхание вырывалось белым облачком в предрассветный воздух. Обсидиановый нож, которым Кэролин убила детектива Майнера, угнездился у нее на пояснице, тайный и острый.

Кэролин улыбалась.

Машины хоть и редко, но все же проезжали по этой дороге – за ночь она видела пять. Затормозивший сейчас «Форд F-250» был третьей из тех, что приостанавливали свой бег, чтобы полюбопытствовать. Под треск гравия автомобиль остановился у противоположной обочины и с урчанием замер. Открылось окно, и Кэролин почувствовала запах жевательного табака, старого масла и сена. За рулем сидел седой мужчина. Рядом с ним на пассажирском сиденье устроилась немецкая овчарка, с подозрением смотревшая на Кэролин.

Черт побери этих добрых самаритян!

– Господи, – сказал старик. – Вы попали в аварию?

В его голосе звучала тревога – искренняя, а не хищно-фальшивая, как у предыдущего мужчины. Кэролин поняла, что старик отнесся к ней как к дочери. И немного расслабилась.

– Нет, – ответила она, разглядывая собаку. – Ничего такого. Неприятности на конюшне. С одной из лошадей. – Не было никакой конюшни, никакой лошади. Но по запаху Кэролин догадалась, что старик любит животных и знает, что в обращении с ними иногда без крови не обойтись. – Тяжелые роды, для меня и для нее. – Она печально улыбнулась и показала на свое платье: зеленый шелк почернел и стал жестким от крови детектива Майнера. – Платье погибло.

– Попробуй шипучку, – иронично прищурившись, посоветовал старик. Собака заворчала. – Тихо, Бадди.

Кэролин не знала, что он имеет в виду под «шипучкой», но судя по тону, это была шутка. Не из тех, над которыми хохочут, а сочувственная. Она фыркнула:

– Обязательно.

– Лошадь в порядке? – Вновь искренняя тревога.

– Да, с ней все хорошо. И с жеребенком тоже. Однако ночь выдалась хлопотная. Я решила прогуляться, чтобы слегка проветрить голову.

– Босиком?

Она пожала плечами.

– Мы люди крепкие.

Это была правда.

– Подбросить?

– Спасибо, не нужно. Мой Отец живет в той стороне, недалеко.

Тоже правда.

– Возле почты?

– В Гаррисон-Оукс.

На мгновение глаза старика остекленели, он пытался вспомнить, где слышал это название. Немного подумал, потом сдался. Кэролин могла бы сказать ему, что даже если бы он проезжал Гаррисон-Оукс по четыре раза в день на протяжении тысячи лет, все равно бы не запомнил, но промолчала.

– А-а-а, – неуверенно протянул старик. – Ну да. – Он окинул ее ноги не слишком отцовским взглядом. – Уверена, что тебя не нужно подвезти? Бадди не против, правда?

Он похлопал упитанную собаку на пассажирском сиденье. Бадди продолжал изучать Кэролин жестокими, подозрительными карими глазами.

– Все в порядке. Хочу еще погулять и подышать воздухом. Но все равно спасибо.

Она изобразила на лице подобие улыбки.

– Как скажешь.

Старик включил передачу и уехал, обдав Кэролин теплым облаком дизельного выхлопа.

Она смотрела ему вслед, пока задние фонари не исчезли за поворотом. Думаю, достаточно общения для одной ночи. Кэролин вскарабкалась по обрыву и скрылась в лесу. Луна стояла еще высоко, круглая, полная. Голые ветки отбрасывали тени на шрамы на теле Кэролин.

Пройдя около мили, Кэролин оказалась возле полого дерева, в котором оставила свою мантию. Она отряхнула мантию от коры и тщательно очистила. Взяла обрывок окровавленного платья для Дэвида, а остальное выбросила, потом завернулась в мантию и накинула на голову капюшон. Ей нравилось платье – шелк так приятно касался кожи, – зато грубый хлопок мантии успокаивал. Был привычным, а больше ее в одежде ничего не интересовало.

Кэролин углубилась в лес. Камни под листьями и сосновыми иглами ласкали подошвы ног, облегчали зуд, о котором она и не догадывалась. Сразу за следующим гребнем , подумала Кэролин. Гаррисон-Оукс. Она хотела бы сжечь это место дотла и в то же время желала снова его увидеть.

Дом.

ii

Кэролин и другие не родились библиотекарями. Когда-то – давным-давно – они были настоящими американцами. Она смутно помнила что-то под названием «Бионическая женщина»[1]«Бионическая женщина» – американский телесериал, выходивший в 1976–1978 гг., а также, в новой версии, в 2007 г. и еще что-то, «Чашечки с арахисовым маслом». Но в один летний день, когда Кэролин было восемь, враги Отца нанесли удар. Отец выжил, вместе с Кэролин и несколькими детьми. Их родители – нет.

Она помнила, как голос Отца пробился сквозь черный дым, пахнувший расплавленным асфальтом; как глубокий кратер на том месте, где раньше стояли их дома, светился тускло-оранжевым за его спиной.

«Теперь вы пелапи, – сказал Отец. – Это старое слово. Оно означает нечто вроде библиотекаря и нечто вроде ученика. Я возьму вас в свой дом. Я воспитаю вас в старинных традициях, как воспитали меня. Я научу вас тому, что знаю сам».

Он не спросил, чего бы хотели они.

Кэролин не была неблагодарной и поначалу старалась как могла. Ее мама и папа погибли, умерли. Она это понимала. Отец – вот все, что у нее осталось, и сперва казалось, что он требует не слишком многого. Но жизнь в Отцовском доме была другой. Вместо конфет и телевизора – тени и древние книги, написанные вручную на толстом пергаменте. Постепенно они поняли, что Отец прожил очень долгую жизнь. Более того, за свою долгую жизнь он научился творить настоящие чудеса. Он мог вызвать молнию или остановить время. Камни обращались к нему по имени. Теория и практика этих умений были распределены по двенадцати каталогам – как позже выяснилось, точь-в-точь по одному на каждого ребенка. Отец требовал лишь одного: чтобы они прилежно учились.

Несколько недель спустя Кэролин начала понимать, что это в действительности значит. Она занималась в одной из освещенных лампами кабинок, раскиданных тут и там по нефритовому полу Библиотеки. Маргарет, которой тогда было девять, выбежала из-за высоких темных полок серого каталога. Она кричала. Ничего не видя от ужаса, она задела край стола, покатилась и замерла почти у самых ног Кэролин. Та махнула ей рукой, чтобы пряталась под стол.

Минут десять Маргарет дрожала в тенях. Кэролин свистящим шепотом задавала вопросы, но она не отвечала, возможно, потому, что не была в состоянии вымолвить хоть слово. Однако слезы Маргарет были кровавыми, а когда Отец уволок ее обратно к стеллажам, она обмочилась. Лучшего ответа не требовалось. Кэролин часто думала о том, как горячая, аммиачная вонь мочи Маргарет смешивалась с пыльным запахом старых книг, как ее крики эхом отдавались от полок. В тот самый момент она и начала понимать.

Собственный каталог Кэролин был нудным, а не пугающим. Отец велел ей изучать языки, и почти год она послушно копалась в учебниках. Но рутина вызывала у нее скуку. В первое лето обучения, когда ей было девять, она отправилась к Отцу и топнула ногой.

– Хватит! – сказала она. – Я прочла достаточно книг. Я знаю достаточно слов. Я хочу выйти наружу.

Другие дети отпрянули, увидев выражение Отцовского лица. Как и обещал, он воспитывал их тем же способом, каким когда-то воспитали его самого. Большинство – включая Кэролин – уже обзавелось несколькими шрамами.

Но хотя Отец нахмурился, на этот раз он не стал ее бить. И секунду спустя ответил:

– Да? Очень хорошо.

Он отпер главную дверь Библиотеки и впервые за долгие месяцы вывел Кэролин на солнечный свет, лившийся с голубого неба. Кэролин была рада – и возликовала еще больше, когда Отец покинул окрестности Библиотеки и направился в лес. По пути Кэролин увидела Дэвида, каталог которого имел отношение к войне и убийству: Дэвид играл ножом в поле в конце дороги. Майкл, которому предстояло стать послом Отца у животных, балансировал на ветке соседнего дерева, беседуя с семейством белок. Кэролин помахала обоим мальчикам. Отец остановился на берегу маленького озера. Буквально дрожа от наслаждения, Кэролин шлепала босиком по теплой отмели и ловила в горсть головастиков.

Оставшийся на берегу Отец позвал олениху Ишу, которая недавно отелилась. Иша и ее олененок по имени Аша сразу же явились. Они начали общение с клятвы верности Отцу, очень искренней и долгой. Эту часть Кэролин пропустила. Ей уже порядком надоело, что все пресмыкаются перед Отцом. Кроме того, олений язык был сложным.

Когда формальности остались позади, Отец приказал Ише обучать Кэролин вместе с олененком. Он специально подбирал короткие слова, чтобы Кэролин поняла, о чем идет речь.

Поначалу Иша не хотела этого делать. У благородных оленей есть двенадцать слов для обозначения грациозности, и ни одно из них не подходило для человеческих ног Кэролин, таких больших и неуклюжих по сравнению с изящными копытцами Аши и других оленят. Однако Иша была подданной Нобунунги, императора здешних лесов, а следовательно, и подданной Отца. Кроме того, она не была глупа. И не высказала своих возражений напрямую.

Все лето Кэролин училась вместе с благородными оленями долины. Это был последний спокойный период в ее жизни – и, возможно, самый счастливый. Под присмотром Иши она все проворнее бегала по тропинкам нижнего леса, прыгала через замшелый поваленный дуб, ловко опускалась на колени, чтобы щипать сладкий клевер и пить утреннюю росу. Со смерти матери Кэролин прошло около года. Ее единственного друга прогнали. Отец был сложным человеком и не отличался мягкостью. Поэтому когда в первую морозную ночь года Иша позвала Кэролин лечь вместе с ней и ее олененком, чтобы согреться, внутри у Кэролин что-то сломалось. Она не заплакала и никак не выказала свою слабость – это было не в ее характере, – но приняла Ишу в свое сердце, целиком и полностью.

Вскоре после этого зима объявила о своем прибытии ужасающей грозой. Кэролин нисколько не боялась таких явлений, однако Иша с Ашей вздрагивали при каждой вспышке молнии. Теперь все трое были единой семьей. Они укрылись в буковой роще, Кэролин и Иша прижимались к Аше с двух сторон, чтобы она не замерзла. Они пролежали вместе всю ночь. Кэролин чувствовала, как трепещут стройные оленьи тела, как они вздрагивают при каждом раскате грома. Она пыталась успокоить их лаской, но олени уклонялись от ее прикосновений. Приближался рассвет, а Кэролин оживляла в памяти Отцовские уроки в поисках слов, которые могли бы их утешить: хотя бы «не волнуйтесь», или «это скоро закончится», или «утром будет клевер».

Но Кэролин была скверной ученицей. И не могла подобрать нужных слов, как ни пыталась.

Незадолго до рассвета Кэролин ощутила, как Иша дернулась и забарабанила копытами по земле, раскидывая опавшие листья, под которыми обнажилась черная земля. Мгновение спустя дождь, омывавший тело Кэролин, стал теплым, и во рту у нее появился соленый привкус.

Сверкнула молния, и Кэролин увидела Дэвида. Он стоял на крепкой ветке в тридцати футах от нее и ухмылялся. Из его левой руки, сжатой в кулак, свисал утяжеленный конец тонкой серебристой цепочки. Сама того не желая, Кэролин в последних лучах луны проследила, куда тянется эта цепочка. И, когда вновь сверкнула молния, уставилась в безжизненные глаза Иши, насаженной вместе со своим олененком на копье Дэвида. Кэролин протянула руку и дотронулась до бронзовой рукояти, торчавшей из тела оленихи. Металл был теплым и слегка дрожал под пальцами: это затихало доброе сердце Иши.

– Отец велел мне наблюдать и слушать, – сказал Дэвид. – Если бы ты нашла нужные слова, я оставил бы их в живых. – Он дернул цепочку, вытаскивая копье. – Отец говорит, пора вернуться домой, – продолжил он, сворачивая цепочку уверенными, опытными движениями. – Пришло время взяться за учебу по-настоящему.

И он исчез в буре.

Кэролин осталась одна в соленой темноте – навсегда.

iii

Сейчас, четверть века спустя, Кэролин присела на четвереньки за корнями поваленной сосны, вглядываясь в густые заросли падуба. Если повернуть голову вот так вот, можно было увидеть склон холма до самой поляны Быка. Ширина поляны составляла около двадцати футов, и на ней почти ничего не было. Только сам Бык и пирамида из гранитных глыб на могиле Маргарет. Бык, полая бронзовая статуя чуть больше натуральной величины, стоял в центре поляны. Золотистый металл мягко мерцал на солнце.

С ближайшей стороны поляну ограждали стволы кедра, среди которых пряталась Кэролин. На дальней стороне, на краю крутого обрыва, вырытого при строительстве шоссе 78, стояли Дэвид и Майкл. На противоположной стороне дороги, футах в двадцати внизу, свисал с ржавой цепи выцветший деревянный щит, отмечавший въезд в Гаррисон-Оукс. Когда налетали порывы ветра, скрип было слышно даже на вершине.

Кэролин и правда подобралась очень близко: достаточно близко, чтобы сосчитать косматые двойные косички в светлых дредах Майкла; достаточно близко, чтобы слышать жужжание мух, вившихся вокруг головы Дэвида. Дэвид коротал время, допрашивая Майкла о его путешествиях. Кэролин поморщилась. Специальностью Майкла были животные, и он, пожалуй, освоил ее чересчур хорошо. Теперь обычная человеческая речь давалась ему с трудом, даже причиняла боль – особенно поначалу, когда он только-только возвращался из леса. Хуже того, он совсем не умел хитрить.

Прошлой ночью Фелиция появилась во снах библиотекарей и сообщила, что Дэвид велит им собраться у Быка «до заката». Это было не то же самое, что «как можно скорее», и подобное отличие мог проглядеть только Майкл. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Дженнифер провела наедине с Дэвидом несколько недель, они вместе ждали новостей от Отца. Сейчас, пока Дэвид мучил Майкла, Дженнифер – самая маленькая и хрупкая из библиотекарей – уничтожала могилу Маргарет. Она устало бродила по поляне взад-вперед, согнувшись под тяжестью кусков гранита размером с человеческую голову, ее рыжеватые волосы пропитались потом. Хотя после долгих недель в компании Дэвида перетаскивание гранита на жарком солнце могло показаться облегчением.

Кэролин вздохнула про себя. Наверное, следует спуститься и помочь. Так внимание Дэвида хотя бы распределится между тремя жертвами, а не двумя.

Но Кэролин умела хитрить. Сначала она послушает.

Дэвид с Майклом смотрели на Гаррисон-Оукс. Майкл, как и его кугуары, не носил одежду. Дэвид был в бронежилете израильской армии и балетной пачке цвета лаванды, покрытой запекшейся кровью. Бронежилет принадлежал Дэвиду. Пачку он позаимствовал из гардероба сына миссис Макгилликатти. В этом была виновата Кэролин, по крайней мере отчасти.

Когда стало ясно, что они не смогут вернуться в Библиотеку в ближайшее время, Кэролин объяснила другим, что им понадобится американская одежда, чтобы не выделяться. Они согласились, не понимая, и отправились рыться в шкафах миссис Макгилликатти. Дэвид выбрал пачку, потому что она больше всего напоминала его привычную набедренную повязку. Кэролин хотела объяснить, почему в пачке не получится «не выделяться», но потом решила этого не делать. Она научилась ценить любую возможность повеселиться.

Кэролин сморщила нос. Ветер пах гнилью. Маргарет тоже вернулась? Но нет, зловоние исходило от Дэвида. Через некоторое время ты перестаешь обращать внимание на такие вещи, однако Кэролин давно здесь не была. Мухи тучами вились вокруг головы Дэвида.

Пару лет назад Дэвид взял привычку выдавливать кровь из сердец своих жертв себе в волосы. Волос у него было много, а из каждого сердца удавалось добыть не больше нескольких столовых ложек крови, но, разумеется, дело спорилось. Со временем волосы и кровь слиплись в нечто вроде шлема. Однажды Кэролин спросила у Питера, насколько он прочный. Питер, чей каталог включал математику и инженерию, уставился в потолок, размышляя.

– Очень прочный, – сказал он задумчиво. – Свернувшаяся кровь тверже, чем можно подумать, но она хрупкая. Пряди волос должны это исправить. Тот же принцип, что арматура в бетоне. Хм-м. – Наклонившись к блокноту, он набросал несколько чисел, потом кивнул: – Да. Очень прочный. Возможно, способен остановить шестимиллиметровую пулю. А может, даже девятимиллиметровую.

Какое-то время Дэвид также втирал кровь в бороду, но Отец велел ему избавиться от бороды, когда Дэвид стал испытывать трудности с поворачиванием головы. Остались только длинные усы, как у Фу Манчу.

– Где ты был? – требовательно спрашивал Дэвид, тряся Майкла за плечи. Он говорил на пелапи, который не имел ничего общего с английским или каким-либо другим современным языком. – Снова играл в лесу, да? Ты ведь закончил недели назад! Не лги мне!

Майкл был близок к панике: его глаза бешено вращались, и он отвечал дергано и отрывисто, с трудом выговаривая слова:

– Я был… длеко.

– Длеко? Длеко? Ты хочешь сказать, далеко? Далеко где?

– Я был с… с… малыми тварями. Отец сказал. Отец сказал изучать обычаи простых и малых.

– Отец хотел, чтобы он изучил мышей, – крикнула через плечо Дженнифер, кряхтя под тяжестью очередного камня. – Как они двигаются. Прячутся и все такое.

– Работай! – заорал Дэвид. – Ты впустую тратишь светлое время!

Дженнифер проковыляла обратно к куче и, застонав, подняла новый камень. Дэвид, ростом шесть футов четыре дюйма и очень мускулистый, наблюдал за ней. Кэролин показалось, что с улыбкой. Затем он повернулся к Майклу:

– Фу. Мыши, кто бы мог подумать. – Он покачал головой. – Знаешь, я и представить себе не мог, но от тебя, похоже, толку еще меньше, чем от Кэролин.

Кэролин в своем убежище презрительно выставила в его сторону средний палец.

Дженнифер со стуком уронила камень в подлесок. Выпрямилась, тяжело дыша, и вытерла лоб дрожащей рукой.

– Кэролин? Что? Я… не знаю… я…

– Заткнись. Давай проясним ситуацию: пока остальные рисковали жизнью, пытаясь найти Отца, ты играл с кучкой мышей?

– Мыши… да. Я думал…

Звук глухого удара разнесся по поляне. Кэролин, испытавшая на себе немало пощечин Дэвида, снова поморщилась. Он бил с силой .

– Я не спрашивал, о чем ты думал, – сказал Дэвид. – Животные не думают. Разве не этого ты хочешь, Майкл? Стать животным? И если на то пошло, разве ты уже не стал им?

– Как скажешь, – мягко ответил Майкл.

Дэвид долго молчал. Он стоял спиной к Кэролин, но она прекрасно представляла его лицо. Он улыбался, по крайней мере, едва заметно. А если от пощечины у Майкла пошла кровь, может, мы даже увидим ямочки на его щеках.

– Просто… заткнись. У меня от тебя болит голова. Иди помоги Дженнифер.

Кугуар Майкла снова заворчал, на сей раз громче. Майкл прервал его тихим воем, и тот затих.

Кэролин прищурилась. Судя по колыханию трав на западном краю долины, за спиной Дэвида, ветер менялся. Мгновение спустя они окажутся по ветру от нее , а не наоборот. Пожив среди американцев, Кэролин приспособилась, и их запахи – «Мальборо», «Шанель», «Видал-Сассун» – больше не вызывали у нее слезы, однако Майкл и Дэвид к такому не привыкли. Если ветер задует с запада, ее тут же обнаружат.

Она рискнула посмотреть им в глаза – Иша учила ее, что так ты привлекаешь к себе ненужное внимание, однако иногда это было неизбежно. Сейчас она надеялась, что какая-нибудь ерунда к северу от нее отвлечет их. И конечно, секунду спустя взгляд Майкла сместился к мотыльку, порхавшему над пирамидой из камней. Дэвид и кугуары, как истинные хищники, последовали его примеру. Кэролин воспользовалась шансом скользнуть в подлесок.

Она спустилась вниз по холму, двигаясь на юго-восток. Отойдя на четверть мили, вернулась назад, теперь шагая открыто, и объявила о своем прибытии, намеренно наступив на сухую ветку.

– А, – сказал Дэвид. – Кэролин. Еще более шумная и неуклюжая. Скоро станешь настоящей американкой. Я услышал твой топот еще с подножия. Иди сюда.

Кэролин подчинилась.

Дэвид посмотрел ей в глаза, мягко погладил щеку. Черными от запекшейся крови пальцами.

– В отсутствие Отца каждый из нас должен помнить о безопасности. Бремя осторожности лежит на всех. Ты понимаешь?

– Коне…

Продолжая поглаживать Кэролин по щеке, другой рукой он резко ударил ее в солнечное сплетение. Она ожидала этого – или чего-то подобного, – но воздух все равно со свистом вырвался из ее легких. Однако на колени она не упала. Хоть это , подумала Кэролин, смакуя медный привкус ненависти.

Мгновение Дэвид изучал ее своими глазами убийцы. Не заметив признаков мятежа, кивнул и отвернулся.

– Помоги им с могильником.

Кэролин заставила себя сделать глубокий вдох. Секунду спустя туман на периферии зрения рассеялся. Она двинулась к могильнику Маргарет. Сухие осенние травы шуршали под босыми ногами. По шоссе 78 прогрохотал грузовик – отдаленный, приглушенный деревьями звук.

– Привет, Джен, – сказала Кэролин. – Привет, Майкл. Когда она умерла?

Майкл не ответил, но подошел и нежно обнюхал ее шею. Она вежливо обнюхала его в ответ.

– Привет, Кэролин, – сказала Дженнифер. Уронила камень, который несла, в подлесок, и вытерла пот со лба.

– Она лежит здесь с последнего полнолуния. – Глаза Дженнифер сильно покраснели. – Сколько это получается? Около двух недель.

Вообще-то ближе к четырем. Она снова обкурилась , осуждающе подумала Кэролин. И более снисходительно: Но кто станет ее винить? Она же осталась вдвоем с Дэвидом.

– Ну-ну, – ответила она. – Намного дольше обычного. Чем она занимается?

Дженнифер недоуменно покосилась на нее:

– Ищет Отца, чем же еще. А ты что подумала?

Кэролин пожала плечами.

– Кто знает. – Майкл бо́льшую часть времени проводил с животными, а Маргарет лучше всего чувствовала себя в компании мертвецов. – Есть успехи?

– Скоро выясним, – сказала Дженнифер и многозначительно посмотрела на груду камней.

Кэролин поняла намек, подошла и взяла камень среднего размера. Втроем они работали быстро, благо не в первый раз. Вскоре каменная пирамида растаяла, раскатилась по окрестным кустам. Земля под ней после похорон просела совсем немного и по-прежнему была довольно мягкой. Опустившись на колени, они начали рыть ее голыми руками. На глубине шести дюймов отчетливо ощущался запах тела Маргарет. Кэролин давно этим не занималась и теперь едва подавила рвотный позыв. Постаравшись, чтобы этого не заметил Дэвид. Когда они углубились на два фута, рука Кэролин коснулась чего-то мягкого.

– Нашла, – сказала она.

Майкл помог счистить грязь. Тело Маргарет было раздувшимся, пурпурным, гниющим. В глазницах копошились черви. Дженнифер выбралась из могилы и отправилась за своими вещами. Очистив лицо и руки Маргарет, Кэролин с Майклом проворно выбрались из ямы.

Дженнифер достала из сумки маленькую серебряную трубку, чиркнув спичкой, разожгла ее и глубоко затянулась. Потом со вздохом спрыгнула в могилу и принялась за работу. Обкуренная или нет, она была очень талантливой. Год назад Отец удостоил ее высшей похвалы: вручил белый пояс целителя. Теперь она сама, а не Отец, владела своим каталогом. Единственная из всех.

На сей раз смертельная рана представляла собой вертикальный разрез в сердце Маргарет, по ширине и глубине в точности совпадавший с лезвием ножа Дэвида. Дженнифер оседлала труп, положила ладонь на рану и держала на протяжении трех вдохов. Кэролин с интересом наблюдала, отмечая стадии, на которых Дженнифер бормотала себе под нос: разум, тело, дух. Кэролин старалась не выдавать, чем занимается. Изучать то, что не относится к твоему каталогу… лучше на этом не попадаться.

Майкл переместился на другую сторону поляны, подальше от зловония, и с улыбкой боролся со своими кугуарами, не обращая на остальных ни малейшего внимания. Кэролин сидела, прислонившись спиной к бронзовой ноге быка, достаточно близко, чтобы видеть, как работает Дженнифер. Когда та убрала руку, рана на груди Маргарет исчезла.

Дженнифер поднялась – по мнению Кэролин, чтобы глотнуть свежего воздуха, а не из медицинских соображений. Даже наверху запах был ужасающим, а в могиле он и вовсе сшибал с ног. Дженнифер сделала глубокий вдох и снова опустилась на колени. Нахмурила лоб, стряхнула быстрым движением насекомых, наклонилась и прижалась теплыми губами к холодному рту Маргарет. Продержалась три вдоха, отпрянула, кашляя, и принялась втирать различные снадобья в кожу покойницы. Не случайным образом, а рисуя символы письменного пелапи: сначала честолюбие , потом восприятие и наконец сожаление .

Закончив процедуру, Дженнифер распрямилась и вылезла из могилы. Сделала пару шагов к Кэролин и Майклу, но тут ее глаза расширились. Она закрыла рот рукой, метнулась в кусты, и ее вырвало. Когда желудок очистился, она снова двинулась к Кэролин, шагая более медленно и неуверенно. На лбу Дженнифер блестела тонкая пленка пота.

– Плохо? – спросила Кэролин.

Вместо ответа Дженнифер отвернулась и сплюнула. Села рядом и на мгновение положила голову на плечо Кэролин. Затем достала свою маленькую серебряную трубку – американскую, подарок Кэролин – и вновь раскурила. Дым марихуаны, густой и сладкий, заполнил поляну. Дженнифер предложила трубку Кэролин.

– Спасибо, нет.

Дженнифер пожала плечами и затянулась снова, глубже. Угольки трубки вспыхнули, отражаясь в полированном бронзовом брюхе быка.

– Иногда я думаю…

– О чем?

– Стоит ли возиться. Искать Отца, я хочу сказать.

Кэролин отстранилась.

– Ты серьезно?

– Да, я… – Дженнифер вздохнула. – Нет. Может быть. Я не знаю. Просто… Я думаю, действительно ли станет хуже? Если мы просто… сдадимся? Позволим Герцогу или кому-то другому взять верх?

– Если Герцог исцелится настолько, что снова сможет питаться, о высокоорганизованной жизни можно забыть. И это не займет много времени. Возможно, лет пять. Может, десять.

– Да, я знаю. – Дженнифер снова раскурила трубку. – Поэтому у нас есть Отец. Герцог же… его способ хотя бы безболезненный. Даже мирный.

Кэролин скорчила гримасу, потом улыбнулась.

– Трудные деньки с Дэвидом, да?

– Нет, это не… – ответила Дженнифер. – Ну, может. Деньки действительно выдались весьма трудные, раз уж ты об этом упомянула. И кстати, где ты была? Мне бы не помешала твоя помощь.

Кэролин потрепала ее по плечу.

– Извини. Дай-ка сюда.

Дженнифер передала ей трубку. Кэролин сделала неглубокую затяжку.

– И все-таки, – сказала Дженнифер. – Неужели тебя это не достает? Я серьезно.

– Что?

Дженнифер взмахнула рукой, обводя плавным жестом могилу, Гаррисон-Оукс, Быка.

– Все это.

Минуту Кэролин размышляла.

– Нет. На самом деле – нет. Уже нет. – Она посмотрела на волосы Дженнифер и извлекла из них червя. Он извивался на кончике ее пальца. – Раньше доставало, но я привыкла. – Легкое усилие – и червь раздавлен. – Почти ко всему привыкаешь.

– Возможно, в твоем случае. – Дженнифер забрала трубку. – Иногда мне кажется, что мы с тобой – единственные, кто сохранил рассудок.

Кэролин посетила мысль потрепать Дженнифер по плечу или обнять, но она не стала этого делать. Разговор и так уже слишком откровенный, она чувствует себя неуютно. Чтобы сменить тему, она кивнула на могилу:

– Как долго, прежде чем?..

– Не знаю, – пожала плечами Дженнифер. – Может, долго. Она никогда еще не лежала под землей столько времени. – Она поморщилась и снова сплюнула: – Фу.

– Держи, – сказала Кэролин. – Я принесла тебе кое-что.

Она порылась в полиэтиленовом пакете и достала наполовину пустую бутылочку листерина.

Дженнифер взяла бутылочку.

– Что это?

– Набери немного в рот и как следует прополощи. Не глотай. Через несколько секунд выплюнь.

Дженнифер с сомнением посмотрела на бутылочку, пытаясь понять, не смеются ли над ней.

– Доверься мне, – сказала Кэролин.

Секунду помедлив, Дженнифер сделала глоток. Ее глаза расширились.

– Прополощи рот, – велела Кэролин, демонстративно надув сначала левую, потом правую щеку. Дженнифер подчинилась. – А теперь выплюнь. – Дженнифер выплюнула. – Ну как, лучше?

– О-го-го! – сказала Дженнифер. – Это… – Она оглянулась на Дэвида. Тот не смотрел на них, но она все равно понизила голос. – Это потрясающе. Обычно у меня уходит несколько часов, чтобы избавиться от этого привкуса!

– Я знаю, – ответила Кэролин. – Американская штука. Называется ополаскиватель для рта.

На лице Дженнифер застыл детский восторг, она провела пальцами по этикетке. Потом, с очевидной неохотой, протянула бутылочку Кэролин.

– Нет, – возразила та. – Оставь себе. Я достала ее для тебя.

Дженнифер ничего не ответила, но улыбнулась.

– Ты закончила?

Она кивнула.

– Думаю, да. В любом случае, с Маргарет все готово. Зов услышан. – Дженнифер повысила голос: – Дэвид? Что-нибудь еще нужно?

Дэвид стоял к ним спиной на краю обрыва, глядя через шоссе 78 на въезд в Гаррисон-Оукс. Он рассеянно махнул рукой.

Дженнифер дернула плечом.

– Полагаю, это означает, что я тут больше не нужна. – Она повернулась к Кэролин: – Так что ты думаешь?

– Точно не знаю, – сказала Кэролин. – Если Отец среди американцев, я его найти не могу. Вы что-нибудь выяснили?

– Майкл говорит, его нет среди животных, живых или мертвых.

– А другие?

Дженнифер снова пожала плечами.

– Пока нас только трое. Они придут через некоторое время. – Она растянулась на траве и положила голову на колени Кэролин. – Спасибо за… как ты это назвала?

– Листерин.

– Лис-те-рин, – повторила Дженнифер. – Спасибо. – И она закрыла глаза.

Всю вторую половину дня прибывали библиотекари, по одному и парами. Не все пришли налегке. Алисия держала черную свечу, по-прежнему горевшую так же, как когда-то в золотых руинах на Краю Времени. Рейчел и ее призрачные дети шептались о будущем, которое никогда не наступит. Близнецы Питер и Ричард внимательно следили, как библиотекари занимали двенадцать точек грубого круга, и видели некий глубокий порядок, недоступный прочим. Пот на их черной как смоль коже блестел в пламени костра.

Наконец незадолго до заката Маргарет протянула к свету дрожащую, бледную руку.

– Она вернулась, – сказала Дженнифер, ни к кому не обращаясь.

Дэвид с улыбкой подошел к могиле. Наклонился и взял Маргарет за руку. С его помощью она поднялась на трясущихся ногах, осыпая все вокруг комьями земли. Дэвид вытащил Маргарет из ямы.

– Здравствуй, любимая!

Она стояла перед ним и, откинув голову, улыбалась, ее макушка едва доставала до его груди. Дэвид счистил с Маргарет грязь, потом обхватил ее за бедра, поднял и поцеловал, глубоко, страстно. Маленькие ступни Маргарет вяло болтались в шести дюймах над влажной землей. Кэролин подумала, что не смогла бы назвать цвет ее одежды. Возможно, пепельно-серый или выцветший телесный, как у куклы, которая слишком долго пролежала на солнцепеке. Как бы то ни было, этот цвет прекрасно подходил Маргарет. Ее здесь почти нет. От нее остался лишь запах.

Маргарет пошатнулась и опустилась на кучу мягкой земли рядом с могилой. Дэвид подмигнул ей и провел языком по зубам. Маргарет хихикнула. Дженнифер снова рыгнула.

Дэвид сел на корточки рядом с Маргарет и взъерошил ее пыльные черные волосы.

– Ну? – крикнул он Ричарду, Питеру и остальным. – Чего вы ждете? Теперь все в сборе. Займите свои места.

Они встали неровным кругом. Кэролин внимательно наблюдала за Дэвидом. Тот встревоженно посмотрел на Быка и в конце концов разместился к нему спиной. Он до сих пор не любит на него глядеть. Не то чтобы она винила Дэвида.

– Очень хорошо, – сказал он. – У каждого из вас был месяц на поиски. Кто даст мне ответ?

Молчание.

– Маргарет? Где Отец?

– Я не знаю, – откликнулась она. – В Забытых Землях его нет. Он не блуждает во Внешней Тьме.

– Значит, он не умер.

– Возможно.

– Возможно? Что это значит?

Маргарет долго не отвечала.

– Если бы он умер в Библиотеке, все было бы иначе.

– Иначе? Он бы не отправился в Забытые Земли?

– Нет.

– А куда?

Глаза Маргарет забегали.

– Мне не следует говорить об этом.

Дэвид потер виски.

– Послушай, я не прошу рассказывать о твоем каталоге, но… его слишком давно нет. Мы должны рассмотреть все возможности. В общих чертах, что бы произошло, если бы он умер в Библиотеке? Он бы…

– Не говори ерунды, – громко перебила Кэролин. Ее лицо покраснело. – Отец не мог умереть ни в Библиотеке, ни где-либо еще! – Другие согласно забормотали. – Он… он Отец.

Дэвид нахмурился, но спустил ей это с рук.

– Маргарет? Что ты думаешь?

Маргарет равнодушно пожала плечами.

– Наверное, Кэролин права.

– М-м-м. – Дэвид не выглядел убежденным. – Рейчел? Где Отец?

– Мы не знаем, – ответила Рейчел и раскинула руки, обводя молчаливые ряды призрачных детей за своей спиной. – Его нет ни в одном возможном будущем, что мы способны прозревать.

– Алисия? Что насчет реального будущего? Он там?

– Нет. – Алисия нервно запустила пальцы в свою прическу афро. – Я проверила до самой тепловой смерти нормального пространства. Ничего.

– Его нет ни в одном будущем, но он не умер. Как такое возможно?

Алисия и Рейчел переглянулись, пожали плечами.

– Это действительно загадка, – сказала Рейчел. – У меня нет объяснения.

– Это плохой ответ.

– Возможно, ты задаешь плохие вопросы.

– Правда? – Дэвид подошел к ней, кровожадно ухмыляясь, его желваки подергивались. – Неужели?

Рейчел побледнела.

– Я не имела в виду…

Мгновение Дэвид наслаждался ее унижением, затем приложил палец к ее губам.

– Позже.

Рейчел осела на землю, в лунном свете было заметно, что она дрожит.

– Питер, ты вроде как умеешь обращаться со всем этим абстрактным дерьмом. Цифрами и тому подобным. Что думаешь?

Питер помедлил.

– Отец никогда не допускал меня к некоторым аспектам своей работы…

– У Отца были секреты от всех нас. Отвечай на вопрос.

– Незадолго до исчезновения он работал над некой регрессионной полнотой, – сказал Питер. – Это идея о том, что вселенная структурирована таким образом, что сколько бы загадок ты ни решил, за ними всегда обнаружится более глубокая загадка. Отец казался очень…

– Твою мать! Ты знаешь, где Отец, или нет?

– Точно не знаю, но если следовать этой теории, она может объяснить…

– Забудь.

– Но…

– Замолчи. Кэролин, потом поговоришь с Питером и переведешь его слова на нормальный язык.

– Конечно, – сказала Кэролин.

– Майкл, как насчет Дальнего Холма? Там не было никаких следов?

Дальним Холмом назывался рай Лесного Бога, куда после смерти отправлялись все умные маленькие зверьки. Или что-то вроде этого. Кэролин не знала, что он существует на самом деле. Да что там, до настоящего момента она даже не была уверена в существовании Лесного Бога.

– Нет. Там – нет. – Речь Майкла определенно улучшилась.

– А Лесной Бог? Он…

– Лесной Бог спит. Он не собирал армии против нас. В его окружении плетутся обычные интриги, но ничего такого, что касалось бы нас напрямую. Я не вижу причин думать…

– Думать? Ты? Это почти смешно. – Дэвид отвернулся. – Фелиция, как насчет…

– Есть кое-что еще, – перебил Майкл. – Скоро к нам придет гость.

Дэвид уставился на него:

– Гость? Почему ты не сказал раньше?

– Ты ударил меня по губам, – ответил Майкл. – Ты приказал мне молчать.

Желваки на лице Дэвида снова задергались.

– А сейчас приказываю говорить. Кто придет?

– Нобунунга.

– Что? Сюда?

– Его тревожит благополучие Отца, – сказал Майкл. – Он хочет провести расследование.

– Вот дерьмо, – выдохнула Кэролин. Она не ждала Нобунунгу так скоро. Но ей хватило присутствия духа сказать это по-английски и еле слышно. Никто не заметил.

– Когда он появится?

Майкл наморщил лоб.

– Он… он появится, когда… когда доберется сюда?

Дэвид скрипнул зубами.

– Есть идеи, когда это случится?

– Это случится позже.

– И когда именно? – Рука Дэвида сжалась в кулак.

– Он не понимает, Дэвид, – мягко сказала Дженнифер. – Он не воспринимает время как человек. Уже не воспринимает. Сила тут не поможет.

Взгляд Майкла затравленно метался между Дженнифер и Дэвидом.

– Мыши видели его! Он приближается!

Дэвид разжал кулак. Потер виски.

– Забудь, – сказал он. – Это не имеет значения. Он прав. Нобунунга появится, когда появится. Мы можем только встретить его с распростертыми объятиями. Питер, Ричард, соберите тотемы.

Близнецы поспешно вскочили.

– Кэролин, тебе придется вернуться в Америку. Нам нужно невинное сердце. Мы преподнесем его Нобунунге, когда он явится. Справишься?

– Невинное сердце? В Америке? – Она помедлила. – Возможно.

Он неправильно истолковал ее слова.

– Это просто. Надо только прорезать ребра. – Дэвид щелкнул пальцами, имитируя лезвия ножниц. – Вот так. Если сама не сможешь извлечь, зови меня.

– Да, Дэвид.

– На сегодня все. Кэролин, отправляйся, как только будешь готова. Остальным держаться поблизости. – Он встревоженно посмотрел на быка. – Ричард, Питер, поторопитесь. Я хочу, э-э, вернуться к миссис Макгилликатти. Скоро будет готов обед.

Рейчел села на землю. Ее дети столпились вокруг и полностью скрыли ее из виду. Кэролин хотела поговорить с Майклом, но он с кугуарами растворился в лесу. Дженнифер разложила постель из шкур и со стоном откинулась назад. Маргарет кружила возле Дэвида.

Дэвид порылся в рюкзаке.

– Держи, Маргарет, – сказал он. – Я принес тебе подарок.

И вытащил отрезанную голову старика, держа ее за длинную клочковатую бороду. Покачал туда-сюда, затем перебросил Маргарет.

Крякнув, Маргарет поймала голову обеими руками. Довольно ухмыльнулась. Ее зубы были черными.

– Спасибо.

Дэвид опустился на землю рядом с Маргарет и убрал волосы с ее глаз.

– Сколько это займет? – крикнул он через плечо.

– Час, – ответил Ричард, запуская пальцы в чашу с тотемами – волосом Лесного Бога, который принес Майкл, жестким от крови обрывком платья Кэролин, каплей воска с черной свечи. Они будут использованы в качестве узлов N-мерного отслеживающего устройства, которое точно – ну, почти – приведет их к Отцу. Наверное. Кэролин в этом сомневалась.

– Не больше, – согласился Питер.

Маргарет положила голову на колени и принялась возиться с ней – гладить по щекам, ворковать, расправлять кустистые брови. Мгновение спустя веки мертвеца задрожали, потом поднялись.

– Голубоглазый! – воскликнула Маргарет. – О, Дэвид, спасибо!

Кэролин покосилась на голову. Возможно, когда-то глаза старика и были голубыми, но теперь запали и остекленели. Однако она узнала его. Мелкий придворный одного из Отцовских кабинетов, в прошлом – премьер-министр Японии. Обычно такие люди находились под защитой. Похоже, Дэвид осмелел. Голова снова моргнула и уставилась на Маргарет. Шевельнулся язык, задвигались губы, хотя, само собой, без легких старик не мог произнести ни звука.

– Что он говорит? – спросил Дэвид. За шесть недель изгнания большинство библиотекарей научились худо-бедно изъясняться на английском, но только Кэролин владела японским.

Кэролин подобралась ближе, поморщилась от запаха. Наклонила голову, коснулась щек старика.

–  Moo ichido itte kudasai, Yamada-san .[2]Пожалуйста, повторите, Ямада-сан ( яп .).

Мертвец попытался еще раз, умоляюще глядя на нее слепыми глазами.

Выпрямившись, Кэролин спокойно сложила руки на груди, левая поверх правой, так, чтобы ладонь одной скрывала пальцы другой. Ее лицо было мирным, даже довольным. Она знала, что Эмили с легкостью прочтет ее мысли. Дэвид тоже мог их чувствовать, по крайней мере основной привкус. Он чувствовал, когда кто-то желал ему зла. В битве мог заглянуть в сознание своих врагов и увидеть их стратегические планы, понять, какое оружие используют против него. Кэролин подозревала, что при необходимости он мог проникнуть и глубже. Но это не имело значения. Если Дэвид или Эмили решат заглянуть в ее мысли, они увидят лишь желание помочь.

Разумеется, истинные эмоции составляют сущность личности. Их нельзя не испытывать, нельзя игнорировать, нельзя даже переключить на длительное время.

Но с помощью опыта и самоконтроля их можно спрятать.

– Он спрашивает о Чиеко и Кико-чан, – сказала Кэролин. – Думаю, это его дочери. Он хочет знать, все ли с ними в порядке.

– А, – откликнулся Дэвид. – Скажи, что я выпотрошил их в порядке тренировки. Вместе с их матерью.

– Это правда?

Он пожал плечами.

–  Sorera wa anzen desu, Yamada-san. Ima yasumu desu nee .

Кэролин сказала ему, что с ними все в порядке, сказала, что теперь он наконец может отдохнуть. Мертвец опустил веки. На ресницах левого дрожала слезинка. Маргарет следила за ней блестящими, жадными глазами. Когда слезинка сорвалась и скатилась по щеке Ямады, Маргарет по-птичьи дернула головой и ловко слизнула ее.

Мертвец надул щеки и выдохнул. Это был самый тихий, самый печальный звук, что когда-либо слышала Кэролин. Дэвид и Маргарет рассмеялись.

Улыбка Кэролин была в должной степени вымученной. Может, все дело в жалости к несчастному старику? Или в запахе. Любой, кому вздумалось бы заглянуть в ее мысли, увидел бы только тревогу за Отца и искреннее – пусть и немного опасливое – желание угодить Дэвиду. Однако кончики ее пальцев вибрировали слабой, замирающей дрожью древка медного копья, а в ее сердце, словно черное солнце, пылала ненависть.



Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий