Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Библиотека на Обугленной горе
Интерлюдия II. Uzan-iya

i

К третьему году обучения Кэролин почти забыла внешний мир. Остальные дополняли занятия вылазками или хотя бы небольшими каникулами. Майкл уходил в леса и океаны. Дэвид прикончил множество людей на всех континентах. Маргарет проследовала за ними в Забытые Земли. Дженнифер вернула некоторых из них обратно.

Для занятий Кэролин путешествий не требовалось. Когда нужна была практика, носителей языка приводили прямо к ней, а после лета с Ишей и Ашей каникулы ее больше не привлекали. Поэтому Библиотека стала для нее всем миром, а занятия – единственной отдушиной. Ее детство прошло в золотистом свете ламп, в окружении угрожающе кренившихся стопок книг, фолиантов, пыльного, крошащегося пергамента. Однажды, когда ей было лет одиннадцать – по календарным меркам, – Кэролин осознала, что уже и не помнит, как выглядели ее настоящие родители. Время в Библиотеке текло иначе.

Кэролин сбилась со счета примерно на пяти десятках освоенных языков – она не была тщеславна, – но думала, что их немало. Одним из самых сложных оказался язык племени атул, обитавшего в гималайских степях около шести тысяч лет назад. Атул пребывали в лингвистической изоляции. Их грамматика была крайне запутанной, и они отличались от других народов весьма экзотическими культурными нормами. Среди этих норм имелось понятие uzan-iya : так атул обозначали момент, когда невинное сердце впервые совершало убийство. Для них само преступление было вторичным событием по отношению к этой исходной порче. Эта идея – и ее следствия – завораживали Кэролин. Она размышляла над ними одним жарким летним днем, когда заметила, с некоторым раздражением, что у нее бурчит в животе. Когда она в последний раз ела? Вчера? Позавчера?

Кэролин спустилась в кладовую, но там было пусто. Позвала Питера, в чьи обязанности входила готовка. Нет ответа. Тогда Кэролин направилась к парадной двери и вышла в Гаррисон-Оукс.

Дженнифер занималась на крыльце.

– Привет, Кэролин! Приятно для разнообразия видеть тебя снаружи.

– У нас есть какая-нибудь еда?

Дженнифер рассмеялась:

– Так тебя выкурил голод? Я могла бы догадаться. Вроде бы кому-то из покойников доставили продукты на той неделе.

– Кому именно?

– Третий дом.

– Спасибо. Принести тебе чего-нибудь?

– Нет, не нужно. Но… – Дженнифер покосилась на улицу, – …можешь заглянуть ко мне сегодня вечером.

– Зачем?

– Майкл привез это из последнего путешествия.

Она показала маленький мешочек с зелеными листьями.

– Что это?

– Это называется марихуана. Предположительно, тебе должно стать хорошо, когда ты ее куришь. Мы хотим попробовать сегодня.

Кэролин задумалась.

– Не могу. У меня завтра контрольная.

В последний раз, когда она не смогла ответить на вопрос, Отец нанес ей десять ударов плетью.

– О, ясно. Тогда в другой раз?

– С удовольствием. – Кэролин помедлила. – Можешь пригласить Маргарет. Думаю, немного веселья ей не повредит.

Маргарет больше не просыпалась по ночам от собственных криков – спасибо за маленькие радости, – но теперь она постоянно нервно хихикала, что было ничуть не лучше.

Дженнифер скорчила гримасу.

– Приглашу. – Без особого энтузиазма в голосе.

– В чем дело? Вы ведь дружили.

– Кэролин, от Маргарет воняет. И мы с ней давным-давно не общаемся. Тебе нужно чаще выбираться из комнаты.

– О. – Если подумать, от Маргарет действительно плохо пахло последние пару раз, когда Кэролин встречала ее. – Но… она ведь в этом не виновата?

– Нет. Не виновата. Но от нее воняет.

Желудок Кэролин снова громко заурчал.

– Мне нужно что-нибудь съесть, – сказала она извиняющимся тоном. – Я вернусь позже.

Она поспешно зашагала по улице. Дома в Гаррисон-Оукс теперь принадлежали Отцу, вместе с их обитателями. В большинстве домов для маскировки жили мертвецы – настоящие родители детей, а также соседи, не испарившиеся в День Усыновления. Кэролин не совсем понимала, как они превратились в покойников, но одна догадка у нее имелась.

За прошедший год Отец убивал Маргарет два-три раза в неделю. Различными способами. В первый раз он зарубил ее топором, подкравшись сзади во время обеда и напугав всех, включая саму Маргарет. Затем последовали пули, яд, веревка и тому подобное. Иногда внезапно, иногда нет. Однажды Отец пронзил ей сердце кинжалом, но вначале предупредил, что именно собирается сделать, поставив перед ней серебряный поднос с оружием и позволив смотреть на него три дня и три ночи. По мнению Кэролин, топор хуже кинжала, но Маргарет, похоже, топор не слишком беспокоил. А вот проведя день с кинжалом, она начала хихикать. И так и не остановилась . Кэролин вздохнула. Бедная Маргарет.

Однако дело было не в Маргарет. После смерти она обычно проводила несколько дней в Забытых Землях, практикуя очередной урок из своего каталога. Потом Отец воскрешал ее. Кэролин повидала достаточно воскрешений, чтобы знать, что это двухстадийный процесс.

Вначале Отец – или, в последнее время, Дженнифер – исцелял повреждения, причиненные раной. Затем призывал Маргарет обратно в ее тело. Как-то раз он сделал небольшой перерыв, отлучившись в туалет. Исцеленное тело поднялось и начало блуждать по комнате, хватая случайные предметы и повторяя: «О нет», – снова и снова. Словно лишившись рассудка.

Кэролин подозревала, что именно так и получались покойники. Их оживили, но не воскресили. Они выглядели вполне нормально, по крайней мере издали. Весьма убедительно бродили по зеленым лужайкам и продуктовым магазинам, однако, по существу, так и остались в Забытых Землях. Они могли общаться друг с другом и даже с обычными американцами – обмениваться запеканками, заправлять машины бензином, заказывать пиццу, красить дома, – однако выполняли все это автоматически. Они приносили пользу, и, по мнению Кэролин, это было дешевле, чем платить кому-то за стрижку газона. Они также могли выполнять приказы, если знали наверняка, что нужно делать, и это тоже было удобно. Но они не воспринимали никакие инструкции, не могли научиться новому.

И самое полезное, – они служили защитной системой. Время от времени в Гаррисон-Оукс появлялся незнакомец и начинал стучать в двери – коммивояжер, заплутавший водитель «ФедЭкс», миссионер. Обычно чужаки не замечали ничего из ряда вон выходящего. Но однажды в один из домов проник грабитель. После того, что он увидел внутри, его нельзя было отпустить во внешний мир. Когда он попытался удрать через окно, мертвецы уже ждали. Они накинулись на него и порвали на куски. Отец сделал с ним то же, что и с остальными, и прежний грабитель поселился в одном из домов, превратившись в чьего-то кузена Эда. Или кого-то вроде этого.

Однако Кэролин и другие библиотекари могли приходить и уходить, когда им вздумается. Голодная Кэролин открыла дверь дома, на который указала Дженнифер. Внутри было три мертвеца: маленькая девочка лет восьми, мальчик-подросток и взрослая женщина.

– Приготовь мне поесть, – велела Кэролин женщине.

В последнее время она сосредоточилась на мифических языках, поэтому английские слова казались странными. Очевидно, звучали они тоже странно. Ей пришлось повторить дважды, прежде чем останки женщины поняли ее. Покойница кивнула и начала доставать разные вещи: рыбные консервы, белое вещество из банки, какую-то зеленую слизь, от которой пахло уксусом.

Кэролин уселась за стол рядом с девочкой. Та рисовала семью: маму, папу, двух дочерей, собаку. Семья стояла в парке. Нечто, что могло бы быть солнцем, но не являлось им, пылало в небе, огромное и на рисунке, и в обрывках воспоминаний девочки. Слишком жаркое, слишком близкое. На глазах у Кэролин девочка взяла желтый карандаш и нарисовала пламя на спине отца. Глядя на красное «О» на месте его рта, Кэролин внезапно поняла, что он кричит.

Она быстро встала, ножки деревянного стула скрипнули по линолеуму. Она больше не хотела здесь оставаться. Кэролин сбежала в гостиную. Там перед светящимся ящиком сидел мальчик-подросток с приоткрытым ртом. Они вырастут – или навсегда останутся такими? Сначала Кэролин не могла понять, чем он занят, потом догадалась. Телевизор. Она едва заметно улыбнулась. Я помню телевизор. Она опустилась на диван рядом с мертвым мальчиком. Он словно ничего не заметил. Кэролин помахала рукой перед его глазами.

Он повернул голову, посмотрел на нее без особого интереса и ткнул пальцем в телевизор:

– Сейчас будут «Трансформеры».

Струйка слюны стекала из уголка его рта.

На экране гигантские роботы палили друг в друга лучами.

Несколько минут спустя в гостиную вошла женщина и вручила Кэролин тарелку с пищей и красную банку с надписью «Кока-кола». Кэролин жадно набросилась на еду. Газировка оказалась сладкой, восхитительной. Кэролин выпила ее слишком быстро, и напиток обжег горло. Она забыла, как пить кока-колу. Женщина смотрела, как Кэролин ест, на ее лице мелькнуло беспокойство.

– Эй, – сказала она, – ты, должно быть… – Она умолкла. – Ты подруга Денниса? Деннис, это… – обратилась женщина к мальчику. И снова замолчала. – Ты не Деннис, – сказала она… оно. – А где Деннис?

Кэролин знала, в чем дело. Оживив местных жителей, Отец распределил их по домам случайным образом. Мальчик на диване не был сыном женщины. А девочка, вероятно, не была ее дочерью. Мужчина, с которым она спала по ночам, не был ее…

– Деннис?

Кэролин встала, взяла сандвич и вернула тарелку женщине:

– Спасибо.

– Пожалуйста, дорогая, – рассеянно ответила та. – Деннис?

В телевизоре завопил робот. Кэролин направилась к выходу и выбралась в сияние летнего солнца, захлопнув за собой дверь. Как только она исчезнет, все придет в норму.

Но увидев, что ее ждало, она пожалела, что не осталась с мертвецами. На полпути к Библиотеке черные тучи затянули солнце. Давление резко упало, и у Кэролин заложило уши. Верхушки деревьев согнулись под порывами внезапно налетевшего ветра. Тут и там слышался глухой треск – это ломались слабые ветки.

Отец вернулся домой.

ii

Гром сообщил им всем, что он вернулся. Предполагалось, что дети встретят его в Библиотеке. Они собрались на лужайке: Майкл пришел из леса, Дженнифер с луга и так далее – все, за исключением Маргарет. Она уже была с Отцом.

– Смотрите, – сказал Отец. Они подчинились. Левая рука Маргарет была сломана и вяло обвисла, осколок кости проткнул кожу. Дженнифер шагнула, чтобы помочь ей, но Отец отмахнулся. – Почему же она не кричит? – Он говорил беспечно, словно болтал сам с собой.

Никто не ответил.

– Почему она не кричит? – снова спросил он. На сей раз в его голосе слышалась явная угроза. – Неужели никто мне не ответит? Хоть один из вас должен это знать.

Дэвид пробормотал что-то.

– Что? Я тебя не слышу.

– Я сказал, gahn ayrial .

Мысли Кэролин неслись вихрем. Слова gahn ayrial переводились буквально как «отрицание страдания». Сама фраза смысла не имела – страдание существовало, достаточно было лишь оглянуться, – но то, как Дэвид ее произнес, означало, что он имел в виду название некоего навыка. Какая-то самоанестезия? Кэролин догадывалась, что Отец знает все о подобных вещах, и о том, как залечивать собственные раны, и об исцелении. Но этому он учит только Дэвида. С леденящим душу ужасом она поняла, что происходит. Если Маргарет знает про gahn ayrial , значит…

– Кто-то вышел за пределы своего каталога.

Юные библиотекари зашелестели, словно сухие листья.

– На самом деле я не виню Маргарет, – задумчиво продолжил Отец. – Ее занятия часто причиняют боль. Можно ли винить ее за то, что она жаждет облегчения? Нет. Не Маргарет. – Он постучал ногтем по зубам. – Тогда кого же?

– Меня, – прошептал Дэвид. – Это был я.

– Ты? – с насмешливым изумлением спросил Отец. – Ты? Ну надо же. Интересно. Ответь мне, Дэвид, почему, как ты думаешь, я сам не научил Маргарет gahn ayrial ?

– Я… я не знаю.

– Потому что я не хотел, чтобы она им владела! – прогремел Отец. Они отшатнулись – все, кроме Дэвида. Он был любимчиком Отца – и знал это. – И все же… раз уж ты решил обучать искусству gahn ayrial , значит, сам овладел им. Я не знал, что ты так далеко продвинулся в своих занятиях. Признаю, я впечатлен. – Он взмахнул рукой. – Идемте со мной.

Они подчинились, боясь ослушаться. Вместе проследовали за Отцом и Дэвидом по главной улице, мимо домов мертвецов, и как же Кэролин хотелось тоже умереть. Она никогда не видела Отца в такой ярости. Их ждало что-то очень плохое. Они перешли шоссе и поднялись по грубым земляным ступеням.

Там, на поляне на вершине холма, стоял Отцовский гриль для барбекю. Кэролин помнила, что он существует, но никогда особо не задумывалась о нем. Это была полая бронзовая фигура коровы – или, скорее, быка. В натуральную величину, из желтоватого металла толщиной около полудюйма. Когда Отец изображал из себя американца, он держал ее на заднем дворе. Иногда, на городских пикниках, он готовил в ней «гамбургеры» или свинину. Тогда он казался вполне нормальным. Она смутно помнила, как люди – возможно, ее родители? – обсуждали экстравагантный гриль, но не придавали ему особого значения.

Вскоре после того как Отец забрал их к себе, он приказал перенести гриль на холм. Кэролин не знала причину, но, очевидно, она имелась. Гриль был феноменально тяжелым. Мертвые собрались вокруг него и дружно толкали, потея и напрягаясь под летним солнцем. Гриль продвигался на несколько медленных, болезненных дюймов за раз, копыта прореза́ли борозды в траве. Чтобы переместить его, потребовалось несколько дней и не меньше двух оживлений.

Теперь, когда Кэролин глядела на него впервые за долгие годы, в ее голове билась лишь одна мысль: Ну конечно же. Эта штука. У нее гриль ассоциировался преимущественно с праздниками из детства, гамбургерами и барбекю. Сандвичи со свининой были особенно хороши.

Потом всплыло не столь приятное воспоминание. На самом деле, в последний раз я видела его на пиру в честь моего возвращения. Она вспомнила, как открылась раскаленная заслонка в боку быка, как наружу вырвался густой дым гикори. Вспомнила, как подавила крик, когда дым рассеялся, и она разглядела мясо внутри, узнала изящный изгиб крестца Аши, увидела уставившуюся на нее отрезанную голову Иши, освежеванную и слепую. Возможно, тот момент и был ее личным uzan-iya. Да , подумала она, вероятно, так и было. До тех пор я испытывала шок.

Ей также пришло в голову, что в быке можно готовить не только свинину. Кэролин посмотрела на Дэвида. Очевидно, он подумал о том же. Он смотрел на быка широко распахнутыми, полными ужаса глазами.

Но Дэвид был храбрым. Он взял себя в руки и улыбнулся Отцу.

– Ну ладно, – сказал он, – я сожалею. Больше я так не поступлю. Я не имел в виду ничего плохого. – Он просто тянул время, как иногда делали они все.

Отец подошел к быку и распахнул заслонку. Снаружи была полированная бронза – мертвецы натирали ее до блеска, – но внутри зияла чернота. Дэвид, мальчик не старше тринадцати лет, поднял руки, признавая поражение. Отец указал внутрь быка. Дэвид не упал не колени, но задрожал.

– Нет. Только не это.

Отец вздернул брови, ожидая продолжения, но Дэвид умолк.

Ненависть Кэролин к Дэвиду уступала только ее ненависти к Отцу, но в тот момент она была близка к тому, чтобы испытать жалость. Выражение его глаз, когда он забирался в быка, напомнило ей еще одну атульскую фразу: wazin nyata , мгновение, когда умирает последняя надежда.

Болты, которыми Отец запер задвижку, были изготовлены не из бронзы, а из толстого железа, древние, изъеденные временем. До сих пор Кэролин не задумывалась об их предназначении. Теперь она поняла. Мясо не пытается выбраться наружу.

Следующий час они таскали дрова из поленниц рядом с домами, по охапке за раз. Отец призвал на помощь несколько мертвецов – в том числе «Денниса» и его мать. И даже сам подключился к работе.

Полированный бык сиял золотом в лучах вечернего солнца. Они по очереди укладывали вокруг него охапки дров – в основном сосновых, толстых, липких от смолы. Один раз Дженнифер упала на колени, всхлипывая. Она всегда была самой доброй из них. Майкл, уже привыкший мыслить как животные, наблюдал за растущей грудой дров, не понимая ее предназначения. На лице Маргарет читался лишь интерес.

Незадолго до заката Отец зажег спичку. Они хорошо сложили дрова. Дерево быстро занялось, разрозненные языки пламени в считанные минуты превратились в могучий костер. Из ноздрей быка заструился дым – вначале слабая струйка, потом густые клубы.

Они продолжали подкладывать дрова, пока садилось солнце, все время ожидая услышать крик Дэвида, но он был очень сильным. Жар стоял такой, что Кэролин не могла подойти к быку ближе чем на десять футов и оттуда кидала дрова в огонь. Тем не менее пламя опалило волоски на ее руках. Мертвецы по-прежнему медленно подходили к самому огню, не обращая внимания на покрасневшую, покрытую волдырями кожу.

Но Дэвид был очень сильным. Лишь когда сгустилась темнота, а брюхо быка начало испускать тусклое оранжевое сияние, он закричал.

Вспоминая лицо Отца, Кэролин мысленно видела его в свете того огня.

Он так редко улыбался.

iii

До рассвета следующего дня из Быка продолжали доноситься тихие звуки, в основном из его головы и шеи. Кэролин удивлялась, пока не заметила, что ноздри Быка представляли собой отверстия – дымоходы на случай, когда угли лежали внутри. Воздух, проникавший сквозь эти отверстия, должен был казаться относительно прохладным – единственный намек на милосердие в мире Дэвида.

Почему он до сих пор жив?

Но конечно, это ведь был его каталог. Отец научил его справляться с тяжелыми ранами и продолжать драться. Не следовало забывать и о зельях, тониках, уколах. Как и все они, Дэвид был творением Отца. И сейчас не мог умереть, как бы сильно того ни желал.

Однако к полудню он все же затих. Отец заставил их поддерживать огонь до заката. Сказал, что Дэвид еще жив. Кэролин не сомневалась, что он действительно это знает.

Отец велел перестать подкладывать дрова вскоре после того, как сгустились сумерки второго дня. К полуночи пламя погасло. К утру третьего дня Бык достаточно остыл, чтобы его открыть, хотя горячий металл оставил волдырь на предплечье Кэролин.

То, что лежало внутри, оказалось не столь ужасным на вид, как она опасалась. Дэвид был самым усердным учеником. Его мастерство уступало только Отцовскому.

Перед смертью он прожарился до костей.

Кэролин с Майклом помогли Дженнифер вытащить Дэвида. Его останки были удивительно легкими, сухими и ломкими. Дети положили их на самодельные носилки из гладильной доски и отнесли в один из пустых домов, где разместили в большой комнате на первом этаже, в углу которой стояла пыльная, заплесневелая мебель. Американцы называют это «гостиной» , подумала Кэролин и хихикнула. Маргарет тоже улыбнулась. Остальные странно посмотрели на нее.

Маргарет изучила обугленные останки черепа Дэвида, его руки, стянутые жаром в бойцовскую стойку, его рот, распахнутый в предсмертном вопле.

– Он очень глубоко. – Она повернулась к Отцу: – Можно мне присоединиться к нему? Помочь ему найти обратный путь?

Отец покачал головой:

– Пусть пока блуждает.

Кэролин задумалась над этим. Она полагала, Маргарет имела в виду, что Дэвид глубоко в «Забытых Землях», где, насколько она знала, ты находился и до рождения, и после смерти. Но оказался ли он глубоко потому, что никогда прежде не умирал – или же потому, что умер таким ужасным образом? Или, может…

Отец сурово смотрел на нее. Увидев, что привлек ее внимание, он многозначительно отвел взгляд. Кэролин проследила за ним обратно к холму, к Быку. Разумеется, вопрос выходил за пределы ее каталога. Он знает , с отчаянием подумала она. Откуда он может знать, о чем я думаю? Она оттолкнула трусливую мысль, но Отец продолжал смотреть на нее. Зрачки его глаз напомнили ей жирную тьму внутри Быка. Пронзенная его взглядом, Кэролин на секунду представила себя внутри, услышала лязг закрывшейся дверцы. Единственным источником света станет тусклое оранжевое сияние ноздрей, когда температура начнет расти. Сначала будет тепло, потом немного неуютно, а потом…

– Никогда! – в отчаянии прошептала она. – Я никогда больше не буду об этом думать! Никогда-никогда!

Лишь после этого Отец отвернулся. Кэролин буквально почувствовала, как тяжесть его взгляда свалилась с нее. Вот что испытывает мышь, когда тень ястреба пролетает мимо.

– Дженнифер. Внимание.

Дженнифер, чьим каталогом было целительство, вскочила на ноги и встала перед Отцом.

– Ты вернешь его. Излечишь.

До сих пор Дженнифер осваивала мастерство воскрешения преимущественно на животных, причем недавно умерших – например, сбитых на шоссе.

– Я попробую, – сказала она, с сомнением покосившись на труп. – Но я…

– Пробуй усердней, – резко перебил Отец. – Остальные, помогите ей. Приносите то, о чем она попросит.

И Дженнифер принялась за работу. Извлекла из своего набора три больших мешка с разноцветным порошком и расставила вокруг тела Дэвида. Остальные приносили ей вещи – в основном воду, но не только: соль, мед, козлиный пенис, несколько футов ленты из магнитофонных кассет. Дженнифер жевала ленту, пока та не стала прозрачной, потом сплюнула коричневатую массу в глазницы Дэвида. Кэролин понятия не имела, зачем это нужно, но вспомнила взгляд Отца и запретила себе гадать.

Дженнифер трудилась всю ночь. Маргарет сидела с ней, хотя Кэролин и остальные отдыхали.

Когда Кэролин проснулась следующим утром, Дэвид начал восстанавливаться. Ссохшаяся плоть его торса немного набухла. Тут и там среди угольной черноты виднелся розовый оттенок. К середине четвертого дня перемены коснулись кожи его рук, потом ног. Вечером возникли легкие, затем сердце, хотя оно еще не билось. К пятому дню плоть покрыла бо́льшую часть его тела, пусть по-прежнему черного и обугленного.

На шестой день он застонал. Дженнифер отправила Маргарет спросить Отца, может ли она как-то облегчить боль Дэвида. Скорость, с которой умчалась Маргарет, тронула Кэролин. Вернувшись, Маргарет кивнула. Дженнифер коснулась лба Дэвида инструментом из своей сумки, и мгновение спустя он перестал стонать. Он не сказал ей спасибо – возможно, еще не мог, – но когда его лишенные век глаза повернулись к Дженнифер, Кэролин увидела в них благодарность.

К утру седьмого дня Дэвид, на взгляд Кэролин, полностью исцелился. Возможно, это было не так, еще не совсем, но близко к тому. Он спал. Его грудь вздымалась и опадала, медленно, размеренно. Дженнифер тоже спала, сладко, по-настоящему, впервые за пять дней. Увидев, что Кэролин проснулась, Майкл приложил палец к губам. Кивнув, Кэролин уселась рядом с ним.

В середине утра Отец распахнул дверь, и солнечный свет на мгновение ослепил Кэролин. Отец подошел к Дэвиду и пинком разбудил его. Дэвид вскочил на ноги, снова быстрый как молния, пусть и немного оглушенный и моргающий. Отец сказал ему что-то на языке убийства, которого Кэролин еще не знала. Помедлив долю секунды, Дэвид опустился на колени. Отец что-то спросил. Дэвид ответил. Кэролин не понимала, о чем речь, но голос Дэвида был покорным, уважительным.

Отец продолжил на пелапи:

– И больше никакого обмена каталогами. – Он осмотрел комнату. – Это ясно? Я понятно выражаюсь?

Они кивнули. Кэролин подумала, что все без исключения сделали это искренне. Уж она-то точно.

Отец удовлетворенно кивнул в ответ и вышел, не закрыв дверь. Когда он исчез, Маргарет приблизилась к Дэвиду. Застенчиво постояла перед ним, сначала свесив руки, потом обхватив себя. А потом, ко всеобщему удивлению, она вытянула шею и укусила Дэвида за ухо, несильно, не до крови.

– Ты так красиво пел! – сказала она.

И, покраснев, убежала.

– Кажется, ты ей нравишься, – невозмутимо заметила Дженнифер. И все рассмеялись.

После этого Дэвид стал тише, сдержанней, меньше шутил и улыбался. Месяц спустя он сломал Майклу руку – как он сказал, за жульничество на соревновании по стрельбе из лука. Майкл клялся, что не жульничал. Дженнифер молча вылечила его. Больше Майкл и Дэвид не проводили так много времени вместе.

В следующем месяце к ним заглянул последний Монструвакен. Он числился среди Отцовских любимчиков. Они устроили пир в честь его приезда. Кэролин с облегчением увидела, что свинью сначала убили и только потом зажарили. Эти пиры всегда имели для них большое значение, даже для нее. Хотя бы из-за превосходной пищи. Но в этот раз, по мнению Кэролин, дети веселились меньше, чем обычно. Языки пламени, лижущие брюхо Быка, напоминали им всем о плохих вещах.

Однажды, всего на мгновение, уголком глаза, она заметила, как Дэвид смотрит в огонь. Смотрит особым образом. Дэвид не заметил, что она заметила его взгляд, равно как и стоявшая рядом с ним Маргарет. Кэролин не произнесла вслух: Uzan-iya , – у нее даже не возникло такой четкой мысли, она училась, – но до конца вечера это слово вертелось на краю ее сознания. Она сразу же узнала выражение глаз Дэвида. Она видела его много раз, отраженным в черных заводях ее собственного сердца.

Побывавший в Быке мальчик и прежде проявлял агрессивность, а иногда и намеренную жестокость по отношению к остальным. Но раньше Дэвид искренне любил Отца. Кэролин не сомневалась, что теперь все изменилось. Uzan-iya , говорили в гималайской степи шесть тысяч лет назад. Uzan-iya , мгновение, когда сердце впервые решается на убийство.

Когда-нибудь Дэвид попытается убить Отца. Кэролин не могла предположить, когда наступит этот день. Но знала, что он непременно наступит.

И впервые она задумалась над тем, что от Дэвида может быть польза.

Она думала над этим много месяцев.



Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий