Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Хайди, или Волшебная долина Heidi
Глава XI. ХОРОШЕЕ И ПЛОХОЕ

Каждый день после обеда Клара ложилась отдыхать, и фройляйн Роттенмайер тоже (по-видимому, она нуждалась в отдыхе), а бабуленька сидела рядом с внучкой и дремала. Однако уже через пять минут она снова была на ногах и требовала Хайди к себе. Там они беседовали, и женщина старалась всячески ее занять. У бабуленьки в комнате было много маленьких кукол, и она показывала Хайди, как шить для них платьица и фартучки. Так, мало-помалу, она приучала Хайди к шитью. И вскоре девочка уже шила прелестные платья и даже пальтишки для кукол из разных лоскутков роскошных расцветок. А еще Хайди постоянно читала бабуленьке вслух… Девочке это доставляло огромное удовольствие, она всякий раз заново переживала все, что случалось с героями книг, они стали ей очень близки, и она радовалась каждой новой встрече с ними. Но по-настоящему радостной Хайди никогда не выглядела, и глаза у нее были невеселые.

Наступила последняя неделя перед отъездом бабуленьки.

Клара только что уснула после обеда, и Хайди позвали в комнату бабуленьки. Она вошла с книгой под мышкой, и женщина жестом велела ей подойти поближе. Она взяла у девочки книгу, отложила ее в сторону и спросила:

— А теперь скажи мне, детка, отчего ты такая невеселая? У тебя все еще тяжело на душе?

— Да, — кивнула Хайди.

— А ты Господу Богу об этом сказала?

— Да.

— И ты каждый день Ему молишься, просишь, чтобы все опять стало хорошо, чтобы к тебе вернулась радость?

— Нет, я теперь больше не молюсь.

— Хайди! Что ты такое говоришь? Что я слышу? Отчего же ты перестала молиться?

— Это не помогает. Боженька ничего не слышит, и вообще, я думаю, — взволнованно проговорила Хайди, — если каждый вечер все люди, а их в городе так много, одновременно молятся, то не может Боженька на всех обращать внимание, и уж тем более на меня.

— И почему же ты так в этом уверена, Хайди?

— Я каждый день просила Его об одном и том же, вот уж сколько времени, а Боженька ничего для меня не сделал.

— Нет, Хайди, так не годится! Ты не должна так думать! Видишь ли, девочка, Господь Бог всем нам добрый Отец, который всегда знает, что для нас хорошо, даже если мы сами этого не знаем. И если мы просим Его о чем-то, что дурно для нас, то Он нам этого не дает, а посылает нам нечто куда лучшее, конечно, если мы продолжаем от всего сердца молиться Ему, а не бросаем сразу свои молитвы и не теряем доверия к Всевышнему.

Надо полагать, девочка, то, о чем ты молишься, сейчас не хорошо для тебя. Господь Бог, несомненно, тебя услышал, ибо Он слышит и видит всех людей, потому-то Он и Господь Бог, а не человек, как ты и я. И поскольку Он знает, что хорошо для тебя, то Он думает: «Да, эта девочка Хайди получит то, о чем просит, но лишь тогда, когда это будет ей на пользу и когда она сможет по-настоящему это оценить. И если Я сейчас исполню ее просьбу, то потом она может подумать, что было бы куда лучше, чтобы эта просьба не исполнилась. Она станет плакать и скажет: лучше бы Боженька не давал мне того, о чем я просила, это совсем не так хорошо, как мне казалось». Господь смотрит на тебя и проверяет, истинно ли ты в Него веруешь, каждый ли день обращаешься к Нему с молитвой, и Ему не может понравиться, как ты себя ведешь. Чуть что не по-твоему, ты теряешь веру. Ты перестала молиться и забыла Господа. Понимаешь ли, когда человек так поступает и Бог больше не слышит его голоса среди других молящихся, Он тоже оставляет этого человека и отпускает его на все четыре стороны. А когда такому человеку придется туго и он начнет сетовать, что никто ему не помогает, то ни у кого это не вызовет сожалений и каждый скажет ему: «Ты сам отрекся от Господа Бога, который только и мог бы тебе помочь!» Ты хочешь, чтобы и с тобою так случилось, Хайди? Или сей же час обратишься к Богу с мольбой о прощении? И будешь каждый день молиться Ему и веровать, что Он все делает тебе во благо, и сбросишь камень с души своей?

Хайди слушала очень внимательно. Каждое слово бабуленьки западало ей в сердце, ибо девочка безгранично доверяла госпоже Зеземанн.

— Я прямо сейчас пойду к себе и стану просить Боженьку о прощении и никогда больше о Нем не забуду, — с раскаянием в голосе проговорила Хайди.

— Вот это хорошо, моя девочка, ты только верь, и Господь в свое время поможет тебе! — подбодрила ее бабуленька.

Хайди тотчас же побежала к себе и очень долго и серьезно молилась, каялась и просила Господа Бога не забывать о ней и вновь к ней снизойти.

Настал день отъезда бабуленьки. Для Клары и Хайди то был печальный день, но бабуленька позаботилась о том, чтобы он не запечатлелся таким в их сознании. Она устроила настоящий праздник, который длился до той минуты, когда госпожа Зеземанн села в карету. И в доме воцарились тишина и пустота, как будто разом все кончилось, все прошло. До самого вечера девочки сидели как потерянные, не понимая, как и что будет дальше.

На другой день после уроков, когда подошел тот час, что девочки всегда проводили вместе, Хайди вошла к Кларе с книгой под мышкой и сказала:

— Клара, я хочу всегда-всегда читать тебе вслух. А ты хочешь?

Клара обрадовалась, и Хайди тут же раскрыла книгу. Но читала она недолго и вдруг умолкла. Ибо в истории, которую она начала читать, говорилось о смерти бабушки. Помолчав, она воскликнула:

— О, бабушка! Бабушка умерла! — и разразилась слезами.

Хайди свято верила во все, о чем читала, вот и сейчас она решила, что умерла бабушка Петера. Она громко рыдала и твердила, давясь слезами:

— Бабушка умерла, и я никогда ее не увижу, и она никогда уже не попробует белую булочку!

Клара тщетно пыталась объяснить ей, что в книге речь идет о совсем другой бабушке. И даже когда Кларе наконец удалось втолковать Хайди, что она все перепутала, девочка долго еще не могла успокоиться. Она продолжала безутешно рыдать, и в сердце ее прочно поселилась тревога, что бабушка может умереть, когда она, Хайди, так далеко от нее. И дедушка тоже может умереть… И если ей суждено все-таки когда-нибудь вернуться домой, там, в горах, все будет тихо и мертво. Она останется совсем-совсем одна и никогда больше не увидит тех, кто были так милы ее сердцу.

Между тем в комнату вошла фройляйн Роттенмайер и стала свидетельницей тщетных попыток Клары вывести Хайди из горестного заблуждения. А так как Хайди все никак не могла успокоиться, то домоправительница решительно подошла к девочкам и непререкаемым тоном заявила:

— Адельхайда, прекрати это бессмысленные причитания! Сию же минуту! И послушай меня: если ты и дальше будешь при чтении так плохо владеть собой, я попросту отберу у тебя книгу. Раз и навсегда!

Это подействовало. Хайди побледнела от испуга. Книга была ее самым большим сокровищем. Она торопливо вытерла слезы и, проглотив комок в горле, утихла. Сильное средство помогло. Хайди никогда больше не плакала, читая книгу. Иногда ей приходилось делать над собой такие усилия, чтобы не разрыдаться, что Клара только диву давалась.

— Хайди, — говорила она, — что за рожи ты строишь? Сроду таких не видела!

Но строить рожи — дело тихое и не привлекает внимания фройляйн Роттенмайер. И когда Хайди удавалось справиться с приступами тоски и отчаяния, на некоторое время все вновь входило в свою колею. Но Хайди худела, бледнела, теряла аппетит, и Себастиан просто страдал, глядя, как Хайди за столом даже не притрагивается к разным вкусностям. И порой, пододвигая к ней то или иное блюдо, он шептал девочке:

— Возьмите хоть самую чуточку, барышня, это очень вкусно! Нет, так не годится, это слишком мало! Полную ложку возьмите, вот так, а теперь еще одну!

Он давал девочке много отеческих советов, но ничего не помогало. Хайди почти перестала есть и вечером, кладя голову на подушку, сразу начинала воображать, что сейчас происходит там, дома. В такие минуты она тихонько плакала от тоски, плакала в подушку, чтобы никто ее не услышал.

Так продолжалось довольно долго. Хайди даже толком не знала, лето сейчас или зима. Стены и окна, которые видны были из окон дома Зеземаннов, в любое время года выглядели одинаково. На улицу она выходила редко, лишь в тех случаях, когда Клара особенно хорошо себя чувствовала. Тогда они вместе выезжали в карете. Так можно было бы поехать за город, но карета почему-то всегда ездила только по широким красивым улицам. А на улицах не увидишь ни гор, ни елей, ни трав, ни цветов, — одни только дома да толпы людей. Тоска Хайди по родным местам с каждым днем возрастала. Стоило ей прочитать хотя бы одно слово, вызывающее в памяти родные края, как боль захлестывала ее, и Хайди приходилось прилагать все силы, чтобы справиться с собой. Так миновали осень и зима. И вот уже солнце вновь стало пригревать белые стены домов, и Хайди поняла, что настает пора, когда Петер начнет выгонять коз на горное пастбище. Там, в свете солнца, сияют золотом цветы ладанника и горы каждый вечер пылают огнем. Хайди забивалась в угол своей комнаты и ладонями закрывала глаза, чтобы не видеть солнечного света. И сидела недвижно, стараясь побороть жгучую тоску по дому, покуда ее не звала к себе Клара.

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий