Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Поцелуй меня, дьявол Kiss Me, Deadly
Глава двенадцатая

Сон приносит боль. Вы просыпаетесь, но боль только усиливается, и тогда вы снова засыпаете. Возможно, тело справилось бы с этой грызущей болью, если бы не душевная боль, которая еще сильнее. В голове бесконечной вереницей проносятся мысли, они стучат, скребутся и сверлят мозг, пока он не восстает, но облегчение не приходит. Вокруг вас сжимается кольцо огня, и жаркие языки лижут кожу. Мозг велит, чтобы вы проснулись, но если вы это сделаете, будет только хуже… и вы какое-то время сопротивляетесь, пока ум не побеждает, и тогда наступает пробуждение.

Мне мерещились голоса, и один из них был голос Велды. Она звала меня, но я не мог ответить. Кто-то ее истязал, и я изрыгал безмолвные проклятия, пытаясь сбросить невидимые цепи, приковавшие меня к земле. Она звала меня и кричала от боли, но я не мог ей помочь. Я отчаянно сражался с цепями, пока не выдохся окончательно, и мне оставалось только лежать и слушать, как она умирает.

Я открыл глаза и уставился в темноту, хрипло дыша пересохшим ртом и стараясь отогнать от себя зловещую мысль, что этот сон мог быть реальностью.

Простыня закрывала меня до подбородка, но больше на мне ничего не было. Я осторожно потрогал себя кончиками пальцев и почувствовал, что болезненные места обработаны какой-то ароматической мазью. Моих ноздрей коснулся слабый, но необычно чистый запах аптечного спирта, которого не бывает в природе.

Медленно, чтобы не потревожить утихшую боль, я вытянул руку в сторону и тут же отдернул, неожиданно прикоснувшись к теплому телу. Она почти вскрикнула, резко отодвинулась и села на кровати.

— Тише, Лили. Это только я.

Она судорожно вздохнула и потерла глаза, стряхивая с себя остатки сна.

— Ты… испугал меня, Майк. Извини. — Она улыбнулась, спустила ноги на пол и сунула их в туфли.

Должно быть, ее сны тоже были не из приятных. Она позаботилась обо мне, прилегла рядом, пока я спал, и незаметно для себя заснула. Славная девушка, которая знает, почем фунт лиха, и смертельно боится возврата к прошлому. И я не собирался этому способствовать.

— Который час? — спросил я.

Лили взглянула на часы.

— Начало десятого. Приготовить что-нибудь поесть?

— Куда девался день?

— Ты его проспал. Стонал и разговаривал во сне… Я не хотела тебя будить, Майк. Сварить кофе?

— Я бы не отказался и поесть.

— Хорошо. Я тебя позову. — Губы ее тронула улыбка, приподнявшая один уголок рта. Я медленно ощупал ее глазами. Под моим взглядом она сцепила руки у горла, и в ее лице снова появилась какая-то отрешенность. Улыбка перешла в хмурую гримасу, и она резко повернулась к двери.

У женщин это бывает, подумал я, особенно у красивых. В какой-то момент готовы на все, а через минуту всего боятся.

С кухни доносился стук посуды. Я встал, принял душ, кое-как удалил щетину с лица и влез в чистую одежду. На кухне шипела сковорода, когда я снял трубку и набрал номер Мики Фрайди.

Кто-то сдержанно ответил:

— Квартира мистера Эвелло, — но бруклинский акцент в голосе был не менее заметен, чем полицейская бляха на груди.

— Майк Хаммер. Мне нужна Мики Фрайди, сестра Карла. Она дома?

— Боюсь, что…

— Капитан Чемберс с вами?

Голос на секунду замолк.

— Как, вы сказали, ваше имя?

— Хаммер. Майк Хаммер.

В трубке слышались приглушенные звуки разговора, потом голос сказал:

— Это полиция, Хаммер, что вы хотели?

— Я вам сказал. Мне нужна Фрайди.

— Нам она тоже нужна. Но ее здесь нет.

— А, черт! — выругался я. — Вы там что, в засаде?

— Совершенно верно. Вы не знаете, где она может быть?

— Я знаю, приятель, только то, что ей позарез нужно меня видеть. Как мне связаться с Чемберсом?

— Минуточку. — В трубке снова послышались звуки разговора, приглушенные ладонью на микрофоне. — Вы там еще пробудете какое-то время?

— Я буду ждать.

— Здесь вот сержант говорит, что попытается найти его. Какой у вас телефон?

— Он знает. Скажите ему, чтобы позвонил мне домой.

— Ладно. Если что-нибудь узнаете насчет этой сестренки, сообщите сюда.

— Никаких следов?

— Как в воду канула. Вчера она вернулась сюда из полиции, пробыла пару часов и взяла такси до Манхэттена.

— Она поехала, что встретиться со мной, но меня не было дома. Она оставила мне записку и уехала. Поэтому я и позвонил ей домой.

— Где ее черти носят? Мы по всему городу искали.

— Если она пользуется такси, вы могли вы проследить все ее перемещения с того момента, когда она уехала отсюда.

— Да-да. Я об этом сообщу. — В трубке щелкнуло.

Лили позвала меня на кухню. Я сел за стол, который был накрыт, как в прошлый раз, но мой желудок не радовался этому изобилию. Все, о чем я мог думать, — это еще один пропавший без вести человек, еще одна девушка, схваченная сворой подонков, которые за эти два миллиона, будь они прокляты, готовы убивать, убивать, убивать, пока не получат все до последнего доллара.

Я грохнул кулаком по столу, и у меня изо рта вырвался поток проклятий. Лили стала бледной как полотно и прислонилась спиной к стенке. Я смотрел в пустоту, но она сидела напротив меня, и выражение моего лица заставило ее сжаться в комок.

Ну не совсем же они болваны! Как далеко они пойдут? Ведь их чертова организация достаточно велика, чтобы знать все, вплоть до мелочей. Не полезут же они за товаром сейчас, когда полиция обследует на «Седрике» каждый дюйм! Дело трещит по всем швам, так что им надо ноги уносить, а не вешать на себя лишние статьи.

Лили обошла стол и положила руку мне на плечо.

— Майк…

Я взглянул на нее невидящими глазами.

— Что случилось, Майк?

Я заговорил. Вначале медленно, с трудом выталкивая слова, потом меня прорвало, и я рассказал все. Уже в самом конце я вдруг почувствовал, что проскочил мимо какой-то хитрой уловки, которая буквально валялась под ногами, но я не остановился вовремя, а теперь было поздно. Я клял себя за тупость, но так ничего и не вспомнил.

Была еще одна маленькая второстепенная деталь. Маленькая деталь, о которой мне давно следовало бы подумать.

— Ты вообще-то навещала Бергу в санатории? — спросил я.

Она удивленно сдвинула брови, прикусила нижнюю губу.

— Нет. Я дважды ей звонила, и последний раз она сказала, что кто-то к ней приходил.

Я чуть не подскочил на стуле.

— Кто? Она сказала, кто?

Она напрягла память, пытаясь вспомнить тот день.

— Кажется, сказала. По правде говоря, я просто не обратила внимания. Я была так испугана всем происходящим, что у меня ничего не отложилось в памяти.

Я взял ее за плечи, сжал пальцы.

— Этот «кто-то» имеет прямое отношение к убийству Берги. Очень важно вспомнить имя, детка. Пока ты этого не сделаешь, убийца будет разгуливать на свободе, и, если он когда-нибудь узнает, что тебе могло стать известно его имя, ты отправишься вслед на Бергой.

— Майк!

— Не бойся. Теперь я с тебя глаз не спущу. Ты должна вспомнить это имя, черт возьми! Должна, понимаешь?

— Я… понимаю, Майк… прошу тебя, ты делаешь мне больно.

Я отпустил руки, и она потерла те места, где были мои пальцы. В глазах у нее стояли слезы, маленькие прозрачные капельки, которые становились все больше. Я взял ее за плечи, на этот раз осторожно, и снова почувствовал слабый запах спирта.

Лили улыбнулась как в тот раз, еще на Атлантик-авеню. Такую улыбку можно увидеть на лице человека, который ожидает смерти и готов принять ее почти с благодарностью.

— Ты должен поесть, Майк, — прошептала она.

— Не могу, детка, потом.

— Нельзя жить с пустым желудком.

Ее слова вызвали у меня какие-то смутные ассоциации. Так бывает, когда у вас в голове бьется тревожная мысль, но вы никак не можете ее ухватить.

Она была у меня в кулаке, когда пронзительно зазвонил телефон. Я схватил трубку и услышал короткое «алло» Пэта.

— Нашел Фрайди? — спросил я.

Он старался говорить спокойно, но раздражение рвалось наружу.

— Мы ничего не нашли — ни Фрайди, ни горшка с наркотой. Ни шиша, понял? Город превратился в бедлам. Федералка забросила сеть в милю шириной, но товар так и не выловлен, Майк, ты ничего не скрываешь?

— С какой стати?

— Тогда что насчет Фрайди? Если она там была…

— Она хотела меня видеть. Это все, что мне известно.

— Знаешь, что я думаю?

— Знаю, — сказал я тихо. — Билли Мист… где он?

— Ни за что не догадаешься!

— А все-таки?

— В данный момент он ужинает в «Террасе». У него есть железное алиби на любой случай и влиятельные люди в Вашингтоне, которые дергают за ниточки так ловко, что мы остаемся в дураках. Майк…

— Да?

— Ты нашел Велду?

— Нет еще, Пэт. Но скоро найду.

— Не слышу уверенности, дружище.

— Знаю.

— Если хочешь, я дам людей.

— Спасибо.

— Ты не ждал такого поворота событий, верно?

— Верно.

— Тебе не мешало бы знать еще кое-что. За твоим домом следили. Там тебя ждали трое. Ребята из ФБР их засекли, один уже в морге.

— Ну и что?

— Они могут прислать других. Будь осторожен. Если выйдешь из дома, тебе могут приделать хвост или даже два. В любом случае один будет наш.

— Пристали как смола, — процедил я сквозь зубы.

— Ты ходячая мишень, Майк, и я тебе скажу почему. С самого начала ты водил за нос меня и всех остальных, но они тебя раскусили. Может, ты и сейчас темнишь?

— Нет.

— Ладно, спасибо и на этом. Тогда будем продолжать.

— Что насчет «Седрика»?

Он коротко выругался.

— Дохлое дело, Майк, прямо дьявольщина какая-то. В данный момент корабль стоит в порту Джерси на ремонте. До войны это был небольшой пассажирский пароходик, потом его переоборудовали под войсковой транспорт, и все каюты были снесены. Может, там когда-то и был товар, но его давно уже нет. Так что зря они старались.

Прошло несколько секунд, прежде чем я заговорил. Я чувствовал холод и слабость во всем теле.

— Ты арестовал кучу преступников, которые были в розыске.

— Да, кучу. — В его голосе звучала ирония. — Кучу подонков. Несколько главарей. Стоглавый дракон потерял несколько голов. — Он зло усмехнулся. — Но дракон по-прежнему жив, дружок. У него есть одна большая голова, которой наплевать, сколько погибнет маленьких. Мы можем отрубить все маленькие головы, а через несколько месяцев или лет отрастут новые, не менее отвратительные. Да, я не расстроился, когда увидел ножевую рану на теле Карла. Я был в восторге, когда увидел лицо Аффи. Но они пешки, Майк. Ты понимаешь, о чем я?

Я опустил трубку, когда он еще не кончил говорить. Я думал о том, какие губы у Мики Фрайди, как выглядел Эл Аффи, что мне сказал Карл Эвелло, думал о подводных течениях, которые могут быть даже в такой организации, как мафия, и я понял, почему Мики хотела меня видеть.

Лили сидела напротив в напряженной позе, глядя мне в лицо и непрестанно поправляя пальцами шелковые пряди, падающие на глаза.

— Одевайся, — сказал я.

— Они будут ждать нас на улице?

— Совершенно верно, они будут ждать нас.

На ее лице погас последний луч надежды, которую она хранила так долго, в глазах и движениях появилась апатия.

— Пусть подождут, мы не будем им мешать, — сказал я, и в ее глазах вновь засветилась надежда.

Пока она собиралась, я выключил свет и встал у окна. Спрут извивался в ярком многоцветье огней, протянувшихся гигантскими щупальцами во все стороны, и прятал свой рот под уродливо-хищным клювом, который готов был вспороть и разорвать все, что станет ему поперек пути. Он издавал невнятные воющие звуки, которые были понятны без слов — звуки устрашения и смерти.

— Я готова, Майк.

Она опять надела стильный зеленый костюм, на голове была элегантная шляпка с пером. Лицо ее словно бы говорило: если смерть неотвратима, я умру быстро и в приличном виде. Она была готова. Мы оба были готовы. Два очень приметных человека, готовые к встрече со спрутом.

Мы не стали спускаться по лестнице. Вместо этого мы поднялись на крышу, прошли до конца дома, выбрались на лестничную площадку последнего этажа и спустились на лифте в подвал. Черный ход вывел нас в задний дворик в сотне ярдов от моего подъезда. Дворик был пустой и настолько узкий, что в него не попадал свет из окон. Он был перегорожен кирпичной стеной в человеческий рост. Я подсадил Лили, перебрался сам и помог ей слезть с другой стороны. Мы двигались ощупью вдоль стены, пока не обнаружили дверь в другой подвал, но здесь нам немного не повезло: дверь была заперта на замок.

Я уже собрался поработать над ним, когда услышал приглушенный разговор за дверью, и колесо фортуны вновь качнулось в нашу сторону. Я шепнул Лили, чтобы она прижалась к стене и не раскрывала рта. Голоса зазвучали громче, щелкнул замок, и кто-то изнутри толкнул дверь.

Полоска света разрезала темноту двора. Мы стояли рядом с дверью и ждали. Парень с редкими усиками, пятясь задом и бормоча проклятия, тянул поводок, и в первый момент я готов был броситься на него, пока он не поднял шума. Лили заметила это и схватила меня за руку с такой силой, что ногти впились в кожу.

Тем временем парень вышел во двор, честя на все корки людей, которые вбили себе в голову, что их кошек надо выгуливать на поводке. Он так разошелся, что не заметил, как мы проскользнули в дверь.

Мы вышли на улицу в другом конце здания и проходными дворами добрались до гаража. Сэмми как раз заступал на дежурство. Увидев нас, он помахал мне рукой, приглашая зайти. Я втолкнул Лили внутрь и закрыл за собой дверь.

Сэмми не знал, улыбаться ему или нет. Он решил, что не стоит, напустил на себя серьезный вид и спросил:

— Сидишь на мели, Майк?

— Скорее на вулкане. А что?

— Да спрашивали тут насчет твоей новой тачки. Один малый шепнул, что ее выслеживают.

— Я это слышал.

— А про Боба Гелл и тоже слышал? — Лицо его стало совсем серьезным.

— Нет.

— Его избили до полусмерти. Какое-то дело, связанное с тобой.

— Где он?

— В больнице. Что бы там ни произошло, он ничего не говорит.

Эти гады знали все. А если что-то не знали, они могли узнать, и тогда лилась кровь. Организация. Синдикат. Мафия. Грязная и насквозь прогнившая, но ее железная рука может действовать с невероятной быстротой и эффективностью. Ты делаешь что велят, иначе следует наказание. Третьего не дано. Наказание может быть медленным или быстрым, но результат один и тот же — смерть. И пока они сами не подохнут, пока каждый из них не превратится в горстку праха, убийствам не будет конца.

— Передай Бобу, что я о нем позабочусь. Как он сейчас?

— Выкарабкается. Но он никогда не будет выглядеть как прежде.

— А как у самого настроение, Сэмми?

— Поганое, если хочешь знать. На всякий случай держу хлопушку в ящике стола, пусть будет под рукой.

— Ты можешь дать мне машину?

— Возьми мою. Я знал, что тебе понадобится машина, поэтому она стоит прямо у ворот. Классная тачка, и она мне нравится, поэтому верни в целости и сохранности.

Он махнул рукой в сторону двери, зашторил окно и проводил нас в гараж. Когда мы проехали мимо него, он грустно улыбнулся и со стуком опустил ворота. Я велел Лили пригнуться, пока не убедился, что за нами нет хвоста, проехал несколько улиц с односторонним движением, постоял минуту-другую и включился в поток машин.

— Куда мы едем, Майк?

— Увидишь.

— Майк… пожалуйста. Я ужасно боюсь.

У нее прерывался голос, тряслась нижняя губа. Она сцепила пальцы и прижала локти к телу, чтобы унять дрожь.

— Извини, детка, — сказал я. — Ты участвуешь в этом деле наравне со мной, поэтому имеешь право задавать вопросы. Мы должны узнать, почему одной женщине нужно было позарез увидеть меня. Мы должны узнать, что она хотела мне сообщить, потому что из-за этого она оказалась в списке пропавших без вести. От тебя не очень много зависит, но ты сделаешь большое дело, если вспомнишь это имя. Постарайся припомнить во всех подробностях разговор с Бергой.

Она посмотрела прямо перед собой и с застывшим лицом, потом кивнула.

— Хорошо, Майк. Я… постараюсь. — Я почувствовал на себе ее взгляд, но не мог посмотреть ей в глаза, потому что мы находились в самой гуще движения. — Я бы сделала для тебя все что угодно, Майк, — закончила она тихо. В ее голосе было что-то новое, чего я никогда раньше не слышал, какое-то сдерживаемое возбуждение. Прежде чем я успел ответить, она быстро отвернулась и снова посмотрела прямо перед собой, но на этот раз с озабоченным выражением лица.

Когда мы приехали на место, там было только двое полицейских. Один находился снаружи в машине, другой сидел в кресле у входа в квартиру с таким видом, словно бы очень хотел курить. Он выжидательно посмотрел на меня тем ледяным взглядом, который всегда имеется в запасе у полицейского.

— Я Майк Хаммер. Я работаю с капитаном Чемберсом по этому Делу, и мне нужно осмотреть квартиру. С кем я должен переговорить?

Лед в его глазах растаял, и он кивнул.

— Ребята говорили о вас. Капитан разрешил?

— Пока нет. Но он разрешит, если вы позвоните ему.

— Ладно, обойдемся без звонка. Только попрошу ничего не трогать.

— Там есть кто-нибудь?

— Никого. Квартира пустая. Учтите, дворецкий, перед тем как уйти, составил опись всего спиртного.

— Осторожный малый. Ну, я по-быстрому.

— Можете не спешить.

Я вошел в длинную прихожую, зажег сигарету и выпустил вверх тонкую струйку дыма. Вдоль стен горели тусклые бра, придававшие помещению атмосферу похоронного бюро. У меня шевелилась одна мыслишка, но я не знал, как ее реализовать. Там, где побывали полицейские, вы не найдете ничего существенного, если только вас не интересует то, чего они не искали.

Я обошел нижние комнаты, докурил сигарету, потом отправился наверх. Планировка верхнего этажа была такая же продуманная и удобная, как внизу, — несколько спален в ряд, кабинет, маленький салон и миниатюрная домашняя мастерская на южной стороне. В одной комнате стоял живой запах, в котором я не мог ошибиться, потому что в нем была беспечная элегантность Мики Фрайди. Включив свет, я увидел, что был прав. Легкий беспорядок говорил о том, что женщина, которой принадлежит эта комната, ушла совсем ненадолго и скоро должна вернуться. На туалетном столике косметика, открытая коробка с заколками, фотографии мужчин и пара увеличенных моментальных снимков самой Мики в парусной яхте в компании юнцов из колледжа. На широкой кровати сидел игрушечный пушистый пудель.

Беспорядок, но слишком аккуратный. И другие профессионально различимые следы. Пепел сигары в пепельнице. Вмятины от большого пальца руки на скатанных чулках в коробке. Я присел на край кровати и закурил. Когда от сигареты осталась половина, я взял с тумбочки пепельницу и поставил ее рядом с собой на покрывало. Она образовала овальный контур в середине грязного пятна прямоугольной формы. Я поднял пепельницу, посмотрел на пятно и провел кончиком пальца по слою пыли и коричневатой бумажной трухи.

След на покрывале был оставлен краями открытой коробки, которую кто-то поставил вверх дном на постель, чтобы вытряхнуть содержимое. Я прикинул размер коробки — ладонь в ширину, две в длину, докурил сигарету и пошел вниз.

— Ну, и как? — спросил полицейский.

— Ничего особенного. Как тут насчет сейфов?

— Три. Один вверху, два внизу, в его кабинете. Ничего, что могло бы нам пригодиться. Разве что несколько сотен наличными. Можете сами взглянуть.

Карл оборудовал свой кабинет двумя потайными сейфами с тонким психологическим расчетом. Можно предположить наличие двух тайников в одном доме, но едва ли в одной комнате. Один был встроен в стену и закрыт старой картой Нью-Йоркской гавани в багетной рамке. При обыске его просто не могли не обнаружить. Другой был хитроумно спрятан в подоконнике, и найти его было не так-то просто, если не знать, что он существует. Сейф был вскрыт, на шкале виднелись свежие царапины. Я открыл дверцу, посветил зажигалкой. На слое пыли отпечатался прямоугольный след коробки.

Полисмен заглянул в дверь, улыбнулся и мотнул головой в сторону сейфа.

— Не очень много, как видите.

— Кто вскрывал сейфы?

— Ребята из управления привезли Делани. Это представитель фирмы, которая выпускает сейфы. Толковый малый. Мог бы иметь большие деньги, если бы стал медвежатником.

— Ему и так хорошо платят. — Я коротко попрощался и вышел.

Лили ждала меня в машине. Ее лицо смутно белело за стеклом. Я скользнул за руль и некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Она сидела неподвижно, положив ладонь мне на руку.

— Интересно, нашел Пэт эту штуку? — пробормотал я.

— Что?

— Мики Фрайди засветила своего братца. А когда вернулась домой, нашла еще кое-что, но на этот раз побоялась сообщить в полицию.

— Майк…

— Дай мне закончить, детка. Тебе не обязательно слушать. Я просто привожу в порядок свои мысли. В мафии начались раздоры. И Карл рассчитывал так или иначе стать главарем. В этой организации не надо пробивать себе путь наверх. Карл надеялся занять освободившееся место, значит, кто-то должен был уйти. Этот парень знал, что делает. Он собрал какие-то сведения, с помощью которых рассчитывал утопить своего конкурента.

Я еще раз прокрутил ситуацию в голове, кивнул сам себе и сказал:

— Карл подошел достаточно близко к тому, чтобы привести в действие свой план. Другой узнал об этом. Он попытался завладеть материалами, которые были у Карла, и обнаружил, что они исчезли. Ему нетрудно было догадаться, кто их забрал. Должно быть, он за ней следил. Он знал, что она собирается с ними сделать, и поэтому он ее захватил.

— Но… кто, Майк?

На лице у меня появилась улыбка, которая никому не нравилась. Я почувствовал облегчение, потому что ухватился за ниточку и не собирался ее выпускать.

— Наш друг Билли, — сказал я. — Билли Мист. Сейчас он спокойно сидит за ужином и наслаждается жизнью, потому что женщина схвачена, материалы уничтожены и ничто ему не грозит. Но он не намерен отказываться от двух миллионов, и для него Велда — козырная карта в руке на тот случай, если они всплывут. Этот прилизанный подонок чувствует себя достаточно уверенно.

Забавно, не правда ли? Я даже рассмеялся. Вся игра велась для того, чтобы убрать меня с дороги, но я не шел в мышеловку. Я вспомнил, что сказала Лили пару часов тому назад, вспомнил о записке, оставленной у меня в конторе. Потом я вернулся мыслями к Берге в тот момент, когда она выходила из дверей бензозаправочной станции, и мне снова захотелось убить кого-нибудь собственными руками.

Я запустил двигатель, обогнул патрульную машину и взял курс на сверкающие огни Манхэттена. Проехав несколько кварталов, я затормозил у здания с внушительным фасадом и запахом антисептика и припарковался позади муниципального катафалка, с которого как раз снимали печальный груз.

Был второй час ночи, но морг работал круглосуточно. Дежурный служитель пригласил меня к себе в контору и осведомился, не желаю ли я кофе. Я покачал головой.

— Отбивает запах, — сказал он. — Чем могу служить?

— Тут у вас был труп. Женщина по имени Берга Торн.

— Она и сейчас здесь.

— Оставили для вскрытия?

— Нет. По крайней мере, я об этом не слышал. В таких случаях обычно обходятся без вскрытия.

— На этот раз сделают исключение. От вас можно позвонить?

— Звоните.

Я снял трубку и набрал служебный телефон Пэта. Его не оказалось на месте, и я позвонил ему домой. Там его тоже не было. Я позвонил еще в несколько мест, но он нигде не появлялся. Взглянув на часы, я увидел, что прошло уже пятнадцать минут. Я проклял телефон, самого себя и дважды бюрократизм — на тот случай, если мне придется действовать по официальным каналам. Я думал так напряженно, что вообще перестал соображать. В это время дверь отворилась и в комнату вошел маленький толстячок. Он бросил свою сумку на пол и раздраженно сказал:

— Послушай, Чарли, неужели они не могут дождаться утра, чтобы умереть?

— Привет, док! — сказал я.

Он бросил на меня удивленный взгляд, в котором я не заметил никакой радости.

— Здравствуйте, Хаммер. Что вы здесь делаете… на этот раз?

— По-моему, я всегда прихожу вовремя, док. Вы не находите?

— Лично я предпочел бы, чтобы вы не попадались мне на глаза.

Он хотел пройти мимо меня, но я схватил его за руку и повернул лицом к себе. Он даже встал на цыпочки, пытаясь вырвать руку. Низенький толстячок с отвратительной, но безопасной работой.

— Послушайте, док, у меня нет времени. Поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас вы мне нужны для работы, которая не может ждать. Я должен срочно получить результаты, минуя всякие формальности. Срочно, понимаете?

— Отпустите меня!

Я выпустил его руку.

— Может, вам больше нравится, когда мертвые валяются в канаве?

Он медленно повернулся.

— О чем вы говорите?

— Допустим, вам представилась возможность не только прощупывать пульс, которого давно уже нет, но сделать кое-что и для живых. Допустим, вы получили шанс отправить несколько убийц на электрический стул. Допустим, от вас зависит, останутся люди живы или умрут через несколько часов… Что бы вы сделали, док?

Он сморщил нос и озадаченно взглянул на меня.

— Послушайте… Вы говорите как…

— Хорошо, скажу просто. Я пытался официально получить разрешение на вскрытие, но никого не застал дома. Но даже в этом случае было бы потеряно время, а его никак нельзя терять. Поэтому шанс, о котором я говорил, в ваших руках, док.

— Но позвольте…

— Нужно произвести вскрытие желудка. Немедленно. Вы сможете это сделать?

— Я полагаю, вы говорите серьезно, — сказал он сухим тоном.

— Вы даже не представляете, насколько серьезно. Возможно, потом будут неприятности, но это все равно лучше, чем знать, что из-за вас погибли люди.

Служитель пытался было возражать, но тут же передумал. Док расправил плечи и кивнул. Я почувствовал, что ему в какой-то мере передалось мое возбуждение.

— Берга Торн, — напомнил я служителю.

Док работал легко и быстро. Он даже не стал снимать ее с носилок. Свет операционной лампы играл на широком лезвии скальпеля. Я лишь мельком взглянул на нее и больше не смотрел, потому что огонь оставил не ней страшные следы. Лучше было помнить ее такой, какой я увидел на дороге в свете фар.

Но я слышал, что он говорил.

Я даже не мог сказать, в какой момент он его обнаружил.

Он насухо вытер его и протянул мне. Я неподвижно смотрел на тускло поблескивающий медный ключ и думал о том, где находится замок.

— Ну, так что? — спросил док.

— Спасибо.

— Я не это имею в виду.

— Я понимаю… только никто не знает, от какого он замка. Я думал, что будет что-то другое.

Он почувствовал досаду в моем голосе и протянул руку ладонью вверх. Я опустил в нее ключ. Он поднял его к свету, повернул одной стороной, другой, с минуту сосредоточенно разглядывая, поднеся к самой лампе, потом пошел через зал, жестом головы пригласив меня следовать за ним. Из стенного шкафа он достал бутылку какой-то жидкости с едким запахом, отлил в низкую стеклянную банку, опустил туда ключ и через полминуты вытащил его с помощью стеклянной лопатки. Тусклый налет исчез. Теперь он сверкал как новый, и ничто не мешало прочитать нацарапанные на нем слова: «Городской легкоатлетический клуб, 529». Я сжал ему руку с такой силой, что он поморщился сквозь улыбку.

— Послушайте, док, — сказал я. — Разыщите по телефону капитана Чемберса. Скажите ему, что я нашел товар и отправился за ним. Я хочу исключить всякие случайности, поэтому пусть заскочит ко мне и возьмет дубликат ключа.

— Он не знает?

— Нет. Я боюсь, что кто-нибудь еще пойдет моим путем. Я вам потом позвоню, чтобы узнать, удалось ли вам связаться с Чемберсом. Если возникнут какие-нибудь осложнения… Чемберс все уладит. Когда-нибудь я расскажу вам, какую неоценимую услугу вы оказали полиции.

Глаза у него заблестели, и он выпятил подбородок, как человек, который только что сделал невозможное. Служитель морга хотел, чтобы я оставил ему объяснительную записку, но я слишком торопился.

Лили поняла, что я нашел нечто важное, когда увидела, как я прыгаю по ступенькам. Она открыла дверцу машины и спросила:

— Ну как, Майк?

— Теперь я знаю почти все ответы, цыпленок. — Я поднял руку с ключом. — Вот он, наш найденыш! Взгляни на этот кусок металла, из-за которого люди убивали друг друга. Все это время он находился в желудке женщины, которая готова была умереть, лишь бы сохраните его. Ключ к делу. Самому большому в моей жизни. Я знаю, кому он принадлежит и что лежит за дверью, которую он открывает.

Огромная извилистая молния распорола небо с оглушительным треском, словно бы мои слова были заклинанием, отворившим врата ада. Лили от неожиданности сжалась в комок и закрыла глаза.

— Расслабься, — сказал я.

— Не могу, Майк. Я ненавижу грозу.

В машину ворвался холодный сырой ветер. Она снова вздрогнула и подняла воротник жакетки.

— Закрой окно, Майк.

Я поднял стекло, включил зажигание и влился в поток машин, двигавшихся в восточном направлении. Голос огромного города начал затихать. Прохожих становилось все меньше, и такси кружились по улицам, подбирая последних пассажиров.

Первые крупные капли дождя застучали по капоту и разбежались мелкими брызгами по ветровому стеклу. Я включил «дворники», но все равно должен был пригнуться над рулем, чтобы видеть дорогу. Я физически ощущал, как уходит время. Гонка минут. Они всегда бегут с одной и той же скоростью и всегда вас обгоняют. Я свернул на Девятую авеню, проехал несколько кварталов, подстраиваясь под светофоры, и остановился у дома из серого кирпича с маленькой неоновой вывеской «Городской легкоатлетический клуб».

Я выключил двигатель и открыл дверцу.

— Майк, ты надолго? — спросила Лили. Лицо у нее было измученное, с заострившимися чертами.

— Пара минут. Что с тобой, детка?

— Наверно, замерзла.

Я достал с заднего сиденья плед и накинул ей на плечи.

— Вот так будет лучше. Закутайся, а то еще простудишься, чего доброго. Я обернусь в один момент.

Она вздрогнула и кивнула, стягивая концы пледа на горле.

За стойкой администратора сидел высокий парень с сонными глазами, который ненавидел всех, кто его беспокоил. Он следил за мной глазами, пока я шел через холл, и не произнес ни одного вежливого слова, когда я подошел к нему, только спросил:

— Вы член?

— Нет, но…

— В таком случае клуб закрыт. Убирайтесь!

Я вытащил из бумажника пятерку и положил на стойку.

Он повторил:

— Убирайтесь!

Я сунул пятерку в карман, перегнулся через стойку и шарахнул его по спине, потом выдернул из кресла за тощие руки, слегка двинул в живот и швырнул обратно.

— В следующий раз будешь вежливее.

— Хулиганье!

— Заткнись! — Я вытащил ключ, повертел у него перед глазами, в которых уже не было сонливости. — От чего ключ?

— От шкафчика в раздевалке.

— Посмотри, за кем числится номер 529.

Он скривил губы, потрогал живот и вытащил из ящика стола регистрационный журнал.

— Реймонд. Стаж десять лет.

— Пошли!

— Вы спятили! Я не могу отсюда уйти. Я…

— Пошли!

Я услышал, как он буркнул «фараоны поганые», усмехнулся у него за спиной и спустился за ним по лестнице. Душный сырой воздух был пропитан едким запахом дезинфекции. Мы прошли мимо котельной, потом мимо входа в бассейн и свернули в раздевалку, где стояли ряды высоких шкафчиков с запорами под индивидуальные замки. Раймондо повесил замок просто на загляденье. Это была огромная серьга из латуни с такой толстой дужкой, что она еле пролезала в петлю. Я вставил ключ, повернул, и замок открылся.

Смерть, преступления и коррупция лежали на дне шкафчика в двух металлических контейнерах величиной с солдатский котелок. Два цилиндра темно-зеленого цвета с герметически заваренными швами. Каждый из них был снабжен поплавковым устройством, состоящим из баллончика с углекислотой и резиновой камеры — на тот случай, если бы пришлось выбросить контейнер из иллюминатора.

Здесь же находился и ответ на вопрос о «Седрике» — история, рассказанная сколотыми квитанциями. Раймондо хорошо позаботился о своем грузе и готов был забрать его, как только начнется переоборудование судна. Особый интерес представляла одна квитанция, в которой было написано: «Стенные вентиляторы, 12.50 — каждый, всего 25.00».

Я присел на корточки. Парень, стоявший у стены, подошел поближе, проявляя излишнее любопытство. Контейнеры надо было куда-то выбросить, но не везти же их на свалку. Пэт должен их увидеть. Ребята из ФБР тоже захотели бы на них взглянуть. Необходимо исключить любую возможность их пропажи. Я не мог рисковать, тем более сейчас.

Я закрыл дверцу и запер ее на замок. Они простояли здесь много лет… лишние несколько часов ничего не изменят. Но теперь у меня есть козырь, который даст мне возможность торговаться. Я могу описать товар, чтобы у них не оставалось сомнений, что он в моих руках.

Парень поднялся следом за мной по лестнице и сел на свое место. Рожа у него была еще более наглая, чем прежде. Но, когда я подошел к нему поближе, он отвел глаза и нервно облизнул губы.

— Запомни мое лицо, приятель, — сказал я. — Хорошенько посмотри и запомни. Если кто-нибудь — не из полиции — будет интересоваться тем шкафчиком и ты ему что-нибудь сболтнешь, я разнесу твою рожу на мелкие куски. Что бы они с тобой ни сделали, я сделаю еще хуже, поэтому держи язык на привязи. — Я пошел было к выходу, но на секунду задержался. — В следующий раз будь повежливее. Ты бы мог на этом заработать.

На моих часах было без пяти три. Время, время, время. Дождь хлестал по мокрому тротуару и снова взлетал в воздух мелкими брызгами. Я крикнул Лили, чтобы она открыла дверцу, сделал короткий бросок и плюхнулся на сиденье. Она вздрогнула от холодного ветра, ворвавшегося вместе со мной в машину. Лицо у нее было неподвижное, как маска.

Я обнял ее рукой за плечи. Она словно закаменела.

— Эй, да ты больна! Я отвезу тебя к врачу.

— Не надо, Майк… Просто отвези меня туда, где тепло.

— Я веду себя по-идиотски.

Она выдавила из себя улыбку.

— Я… право же, не возражаю. Пока ты…

— Больше не будет никаких гонок с препятствиями. Я нашел то, что искал. Теперь я могу отвезти тебя назад.

У нее перехватило дыхание, глаза заблестели, вымученная улыбка сделалась натуральной.

Я посмотрел на дождь, докурил сигарету и после некоторого размышления сказал:

— Поедешь ко мне, детка. Согреешься и отдохнешь.

— Одна?

— Не бойся. Вокруг дома полицейские. Я скажу им, чтобы смотрели в оба. А сейчас нам нужно поторапливаться, нельзя терять время. У меня в кармане лежит ключ к двум миллионам долларов, и я не могу поставить все целиком на одну карту. Мне сделают дубликат ключа, и ты передашь его капитану Чемберсу, он за ним заедет. Поэтому никуда не отлучайся, пока я не вернусь, и не вздумай опять выкинуть фортель. Поехали, мне еще надо сделать остановку минут на пять.

Этого вполне хватило, чтобы мой старый приятель сделал дубликат ключа, хотя он и ругался на чем свет стоит, что его вытащили из постели. Впрочем, он получил от меня достаточную компенсацию, чтобы забыть о своих треволнениях в ближайшей пивной.

Мы подъехали к дому без четверти четыре. Дождь по-прежнему неистово барабанил по крыше автомобиля. На каждом углу стояла патрульная машина, в подъезде маячили двое в штатском. Они встретили нас враждебными взглядами, один даже сплюнул от злости и покачал головой.

Я не стал ждать, когда он начнет задавать вопросы.

— Извини, друг, что тебе пришлось здесь торчать. Всякое бывает. Это дело свалилось на нас как снег на голову, и я просто не имею возможности докладывать о каждом своем шаге. Я повсюду разыскиваю Пэта Чемберса, и, если вы хотите ускорить дело, пусть кто-нибудь из вас поможет мне связаться с ним по телефону. — Я показал на Лили. — Это Лили Карвер. За ней тоже охотятся. Она должна передать Пэту информацию, которая не может ждать. Если с ней что-нибудь случится до того как Пэт ее увидит, он с вас голову снимет. Лучше всего, если один из вас пойдет с ней наверх и останется в холле.

— Джонстон пойдет.

— Хорошо. А ты разыщи Пэта.

— Да уж как-нибудь разыщем капитана.

Когда Лили прошла в парадную дверь в сопровождении полицейского, я почувствовал облегчение.

— Что-нибудь раскопал, Хаммер? — Полицейский смотрел на меня в упор.

— Да. Дело почти закончено.

Он саркастически хмыкнул.

— Это дело никогда не закончится, уж ты-то знаешь, приятель. Оно зацепило многие штаты. Посмотри утренние газеты.

— Разве плохо?

— Да уж куда лучше. Избиратели с ума сойдут, когда узнают, что творится. Городские власти собираются развернуть такую кампанию по борьбе с преступностью, какой никогда еще не было. Мы только что взяли с поличным четырех своих. — Он сжал руку в кулак. — Спелись с мафией.

— Мелкая сошка, — сказал я. — Их сажают пачками, а колеса по-прежнему вертятся. Главари уходят от наказания, перешагивая через трупы, и за все расплачиваются шестерки.

— Главари тоже попадаются. Эвелло, например.

— Эвелло мертв, — сказал я.

— А как с его сестрой?

— Да пока никак, приятель. — Я взглянул на него через холл. — Люди об этом думают, и они так или иначе ее найдут.

Мики Фрайди с ее великолепными влажными губами. Мики Фрайди с ее всегдашней улыбкой и беззаботной походкой. Мики Фрайди сама устала от всей этой грязи и сожгла свои корабли. Она пришла с тем, что было для меня даже важнее, чем товар в шкафчике. Она должна была знать, чем ей это грозит, потому что наверняка видела примеры. Она должна была знать этих людей, потому что сама принадлежала к их кругу. Они жестоки и хитры, они знают все ходы и выходы и не останавливаются на полпути. Она должна была подумать об этом и взять себе для охраны наряд полиции, а не мотаться по городу в одиночку, чтобы доставить мне материалы. Может, она и знала, что за ней охотятся. Может, она думала, что сумеет их перехитрить. Берга тоже так думала.

Красотка Мики. Она вышла отсюда, и ее схватили. Возможно, на том самом месте, где я сейчас стою. Капкан захлопнулся, и снаружи только один человек — тот самый, которого она боится. Может быть, она знала, что ей остается жить лишь минуту, и вся трепетала от ужаса.

Как Берга. Но Берга кое-что сделала в эту минуту.

В голову лезли всякие мысли, и вдруг холодные мурашки пробежали у меня по спине. Я застыл, стиснув зубы и скосив глаза на пол. Казалось, самым громким звуком было дыхание полицейского, оно даже заглушало шум грозы. Я подошел к почтовому ящику и открыл его своим ключом.

Мики Фрайди тоже кое-что сделала. Она оставила пустой конверт без адреса. Всего два слова: «Уильям Мист». Но этого было достаточно.

Я скомкал конверт в бумажный шарик и почувствовал, как во мне поднимается ненависть. Она захлестнула меня с головой и оглушила безумной увертюрой звуков.

Я выбежал из дома, ничего не сказав полицейскому, и бросился к машине. Я точно с цепи сорвался. Светофоры, движение? К черту! Я хотел лишь одного — видеть, как он умрет. Я должен был раздавить эту мразь своими руками, но перед этим он мне кое-что расскажет. Я мчался, не обращая внимания на протестующий вой двигателя. Колеса визжали на поворотах, пахло горелой резиной, иногда вслед неслась грубая брань, но я ничего не замечал.

Выскочив у нужного дома, я не стал нажимать никаких звонков. Я подошел к внутренней двери, высадил стекло и повернул ручку изнутри. Потом поднялся по лестнице до того места, где я уже бывал, и здесь нажал кнопку звонка.

Если Билли Мист кого-то и ожидал, то уж никак не меня. Он не успел еще надеть пиджак, но плечевой ремень с пистолетом был уже на месте. Я толкнул дверь с такой силой, что он отлетел в глубь комнаты, и пока он лез за своей хлопушкой, я своротил ему нос набок. Уже на полу он все-таки вытащил пистолет, но я вышиб его ногой, а потом рывком поставил Билли на ноги, повернул лицом к себе и двинул кулаком под ребра. Вопль застрял у него в глотке, и я готовился повторить, когда… Билли Мист умер.

Я не хотел этому верить. Он был нужен мне живой, и я тряс его, как тряпичную куклу. Когда у него отвалилась челюсть, я отшвырнул его от себя, и он грохнулся навзничь, головой и плечами захлопнув дверь. Его разбитое лицо злобно таращилось на меня остекленевшими глазами. И тогда меня прорвало. С яростным криком я начал крушить все подряд, пока не выбился из сил.

Билли Мист умер. Билли Мист, который знал, где Велда. Билли Мист, который должен был заговорить, прежде чем умрет, и доставить мне удовольствие своей медленной смертью. Только мысль о Велде смогла меня охладить. Руки перестали дрожать, ум снова заработал. Я обвел взглядом картину учиненного мною разгрома, стараясь не смотреть в глаза на полу.

Билли укладывал вещи. Он был в пяти минутах от смерти и спешно рвал когти. В чемодане лежал недельный запас шмоток, но он мог увеличить его на новом месте, потому что все остальное пространство было заполнено пачками новеньких купюр.

Я перетряхивал вещи, когда услышал шум за дверью. Нет, это были не полицейские. Эти хотели войти, потому что им нужен был я, и ничто не могло их остановить.

Давно ли я ругал Бергу за глупость, а теперь сам оказался лопухом. Ведь Сэмми мне говорил. Они не выслеживали «форд», зная о том, что я сменил машину. Значит, они висели у меня на хвосте от самого дома, и теперь я оказался в западне.

Дверь трещала под их плечами. Я подошел к перевернутому креслу, поднял с пола пистолет Билли и снял с предохранителя. Они тоже малость прохлопали. Они знали, что я был без оружия, а вот насчет его хлопушки забыли. Я выпустил пять пуль подряд на высоте живота, и грохот выстрелов, вопли за дверью и крики в холле слились в оглушительную какофонию.

Проклятия и вопли не остановили других. Когда дверь снова затрещала и начала проседать, я повернулся и побежал в ванную. На двери была задвижка, которая не продержалась бы и минуты. Я заперся, осторожно открыл окно и осмотрел проходивший под ним карниз. Потом поставил ногу на подоконник, чтобы вылезти из окна, и нечаянно смахнул рукой флаконы с полки. Десятки флаконов. Рай для больного. А Билли Мист, в конце концов, был очень больной человек. Я взял один флакончик, оставшийся на полке, взглянул на него, слегка выругался и опустил в карман.

Дверь в комнату рухнула. Раздались выстрелы и крики, но они были не такие, как прежде. Я нащупал ногами карниз, так и не успев понять, что произошло. Прижимаясь к стене, я добрался до пожарной лестницы и вылез на крышу.

На этот раз я был рад дождю. Он заглушал производимые мною звуки, он охлаждал мое горевшее тело. Я лежал на плоской шиферной крыше, тяжело дыша и почти не сознавая, что творится на улице. Отдышавшись, я перешел по крыше на другую сторону дома и начал спускаться по пожарной лестнице.

Какая-то женщина в темном окне орала истошным голосом, пытаясь привлечь ко мне внимание. Ей вторили крики откуда-то еще, потом раздалось два выстрела. Я благополучно спустился во двор и вышел на улицу. Звуки сирен сливались в нарастающий вой, где-то в сотне ярдов рассыпалась короткая автоматная очередь.

Я стоял на тротуаре и смеялся над своей глупостью. В какой-то мере она даже пошла на пользу делу. У меня не хватило ума сообразить, что люди из мафии, расставленные вокруг моего дома, последует за мной, и не хватило ума вспомнить, что там находились люди из ФБР, которые последуют за ними. Я представил себе эффектную сцену, когда они сошлись в одном месте. Этого следовало ожидать. Мафия не банда, это правительство, а правительства имеют армии, и армии сражаются.

Беда в том, что, пока шло сражение, лидер скрылся и успел замести следы. Я вытащил флакон из кармана, взглянул на него и отшвырнул в сторону.

Нет, это не лидер. Этот теперь никуда не скроется, кроме как в яму на кладбище.

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий