Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Крылья феникса
Глава 3. Девочка-видение

Прокрасться тихо не удалось.

– Ну как развлеклась?

Я скосила глаза на сидящих за кухонным столом.

– Дивно. Нагос меня чуть не прибил, – сразу нажаловалась я.

– А сестричка как? – тут же влез эльф.

– По плану.

– Ну и как тебе?

– Элестс, отстань от меня.

Все трое прыснули от смеха. А я обиделась.

– Вы тут как хотите, но я пошла спать. Мне всю ночь от озабоченной эльфийки отбиваться пришлось.

– Ну и дура. Чего отбивалась-то? – хихикнул Элестс.

«Ничего, – подумала я, – зато у нашей принцессы проснется охотничий азарт». Отбивалась я ровно настолько, чтобы дать ей повод заподозрить меня в лукавстве.

Махнув рукой, я ушла к себе в комнату и завалилась спать.

Проснулась же от стойкого ощущения, что меня кто-то мозолит взглядом.

– Ну чего надо? – весьма нелюбезно пробурчала я, не открывая глаз.

– Ой, ты проснулась, – обрадовалась подруга. – Тогда, может, поговорим?

– Тогда, может, потом?

– Ну Таня! Ты мне подруга или так, поспать пришла?

– Чего тебе надо?

– Спросить. – Какое-то время она молчала. А когда я уже задремала, робко спросила: – А Заквиэль тебе кто?

Глаза мои не только раскрылись, но и, кажется, вылезли из орбит.

– Катинка, будь осторожней, я тебя очень прошу. Асуры… ничего хорошего не приносят.

Она обиженно засопела.

– Тебе, значит, приносят, а мне нет? Что у тебя с ним? Ты не хочешь, чтобы я мешала?

– Так, Катинка, успокойся и посмотри на меня. – Сев на постели, я заглянула в ее голубые глаза. – Я не хочу тебя пугать или отговаривать. Просто пойми – Заквиэль не человек. Он демон. А они думают и чувствуют по-другому. Я неправильно выразилась, асуры могут принести много хорошего, но за все своя плата. И… она не маленькая, поверь мне.

– Чем и за что ты расплачивалась? – уже совсем серьезно смотрела на меня подруга.

– Кровью. Кровью тех, кого любила. А за что, прости, это не моя тайна. Я не запрещаю тебе общаться с Заком. Он потрясающий, я люблю его как родного брата, но он асур. Помнишь, каким он здесь появился? Так вот, поверь – это еще не самое страшное, на что способны асуры. А уж тем более они.

– Они?

– Мои друзья.

– И чем же они отличаются от остальных?

– Гневным папочкой, – улыбнулась я. – Хотя мужик он хороший. Плохого дух порвал бы. Пойми, милая, я просто не хочу, чтобы кто-то повторил мои ошибки. Демонов нельзя подпускать слишком близко, иначе уже никогда не будешь знать покоя. Я не запрещаю тебе общаться с ним, у Заквиэля есть чему поучиться и о чем послушать, он добрый и очень мудрый, просто будь осторожна. Ты взрослая девочка, ты поймешь.

– Когда ты такая, я начинаю бояться. И не узнавать тебя. – Катинка смотрела в мое лицо и искала в нем знакомые черты и блики изломов души. – Ты такая странная. Все это время ты говорила мне о них, но только теперь я начала понимать все то, что раньше принимала за странности. И тот твой возлюбленный… Он ведь асур, верно? Заквиэль?

– А кто их знает, чертей разноцветных. – Уже сколько лет я старательно гнала от себя даже идею разгадать эту шараду. Поэтому Наследник и был для меня кем-то пятым. Мне так легче. – Но ты не волнуйся. Заквиэль мне друг. Тебя он не обидит. Что ты задумала?

– Вообще-то мы хотели сходить в город, – залилась краской девушка. – Ему что-то нужно на базаре, а я проводить его согласилась.

– Тогда иди. А знаешь, Катинка, ты мне всегда его напоминала.

Подхватившись, она быстро выскочила из комнаты, а затем и из нашей уютной квартирки. Ну что ж, ничего плохого Заквиэль ей не сделает, а сердце подруги, может, наконец-то оттает.

Я ее никогда не спрашивала, просто знала, что в прошлом у нее была трагедия. Те, кто хотел забрать ее дом и лишить семью крова, изнасиловали девушку. После такого немудрено возненавидеть всех мужчин.

Перевернувшись на другой бок, я тяжело вздохнула – сон больше не шел.

Значит, будет время подумать, решила я.

«С чего начнем?»

«С меча над нами».

«Это с которого именно, с того, что в ребра упирается, с того, что шейку щекочет, или того, что меж лопаток чешет?»

«Хм, занятная версия. У ребер эльфийский клинок, на шее асурий ятаган. А что у нас меж лопаток?»

«Крылья. Не твои. Воздушные. Теперь поняла?»

«М-да. С этим сложнее. У меня есть жених, чья любовь так сильна и необъяснима, что нашла ответ в моей душе. Не желанный, но нашла. А еще есть тот, при взгляде на которого сердце падает вниз, а потом резко вверх и стучит где-то у горла. Синеглазый демон».

«Не увлекайся»,  – напомнил голос.

«Поздно! Увлеклась уже. Раньше чего молчал?»

«Ну-у! Мне он тоже нравился».

«Вот-вот. И что делать будем?»

«Разгребать твой бедлам».

«Наш бедлам. Кстати, ты кто?»

«Я – это ты!»

«Плохо. Я надеялась, что хоть у кого-то умные мысли есть».

«Не надейся».

Внутренний диалог (точно с ума схожу) прервал легкий стук в дверь. А затем почти сразу вошел эльф.

– Ты не спишь?

Ответом ему было раздраженное шипение.

Элестс прошел в мою комнату и нагло сел на постель. В глазах его плескалось что-то, заставившее меня насторожиться.

– Я хотел поговорить с тобой. Пока Катинки с Заквиэлем нет.

– Тебе чем-то демон мешает? Так я предупреждала.

– Предупреждала. Да только я не думал, что настолько все круто.

Сев в постели и привалившись к спинке, я посмотрела на него.

– Насколько?

– Да вот сидел я здесь и все думал, где мог видеть такие глаза. С искрами и внутренним светом. Есть в них что-то магическое, необычное. Долго думал. А потом понял, что, может, и не совсем такие, но видел. Время многое меняет. Вот и вспомнил, как несколько лет назад я был с посольством в одном дальнем королевстве. Моя сестрица еще тогда соблазнила молодого королевича, у которого было много братьев и сестер. Там и жила девочка с карими блестящими, как кошачий камень, глазами и хитрой улыбочкой. Я ее сначала принял за мальчишку-лакея, пока в меня не ткнули пальцем и не заявили: «Глаза разуй, ушастый». Сколько раз потом ее имя кричали и возмущенная королева, и уставшие советники, и довольный король. По дворцу то и дело разносилось это звонкое, не обещающее ничего хорошего «Лилит». Тебе эта история ничего не напоминает?

– Это сказка, что ли, какая? Жила была одна принцесса. Недолго жила, но весело.

Он прожег меня своим взглядом. Так умеют смотреть только эльфы и единороги. Насквозь. Ну еще один синеглазый асур, но это чисто мое субъективное мнение.

Только меня уже не проймешь. Нет у эльфа авторитета Эдра и сообразительности Данте, который знал меня как отлупленную. Хотя почему как, сам ведь и отлупил, было дело. Поэтому я лишь приподняла бровь.

– Я почти уверен, что это ты. Только не пойму, что ты здесь делаешь. И как связалась с асуром. Ты ведь принцесса, и это сквозит в тебе, словно жемчужину бросили на гальку.

Я коснулась его подбородка. Хорошеньким он был.

– Ты очень молодой, эльф. И не спорь со мной.

– Может, и молодой, но не глупый. И с памятью у меня все хорошо. И со слухом.

– Подслушивал?

– Да, – бессовестно пожал он плечами. – Я просто хочу, чтобы ты знала. Если у нас все получится и мое доброе имя в Светлом Лесу будет восстановлено, можешь рассчитывать на поддержку эльфов. Всегда. – Видя мою настороженность, Элестс пояснил: – Если с асурами поругаешься.

– Поругаешься с ними, как же. Для меня до сих пор загадка, что я здесь делаю. С таким темпераментом и привычкой решать проблемы, как у этих чертей, давно мне в Царстве сидеть и не рыпаться. А тебе спасибо. Слушай, остроухий, а у вас библиотеки большие и старые есть?

– А тебе зачем?

– Надо. Знание – сила. Особенно когда у тебя такие знакомые.

– Тебе кто-то угрожает? Неужели Заквиэль не может защитить свою Алл’Эвен.

– Кого?

– Ну это эльфийский термин, не знаю, как это зовется у асуров. Что-то типа подопечной.

– Элестс, не ври мне, – прошипела я, хватая его за ухо. – При чем здесь «сердце»?

– Мы так называем своих возлюбленных, рожденных за пределами Светлого Леса. Не эльфов. У всех ведь случается. Особенно когда живешь столько, сколько эльфы… или асуры.

– И почему ты решил, что я Алл’Эвен Заквиэля? – чисто из шкурного интереса спросила я. А вдруг чего интересного заметил?

– Он о тебе печется сверх меры. – Ну это потому, что ему Наследник рога пооткручивает, если со мной что случится. – Ревнует. – О чести моей девичьей печется, чтобы теряла с кем нужно. – Зовет все время «моя девочка». – Так я ему во внучки гожусь. – Пылинки сдувает. – Знает ведь – все равно где-нибудь вымажусь, а еще рубашку порву и в новую историю влипну. – Да и силу свою они не за просто так дают.

Вздохнув, я вытащила из-за ворота простой холщовой рубахи мужского покроя свой амулет. Нагнувшись к Элестсу, спросила:

– Это тебе о чем-то говорит?

– Четыре. Я понял. Ваши общие друзья.

– Мне друзья, ему братья. Так что я не его возлюбленная. Хотя кто их, чертей разноцветных, поймет. Все у них… через хвост.

– Колется, – усмехнулся эльф проводя пальцами по лепесткам амулета. Потом по моим пальцам, потом по рукам. Все выше, выше, пока не коснулся тонкой кожи на шее.

«Соблазнитель нашелся», – усмехнулась я. Ну да, ему ведь сказали, что Зак не мой любовник, эльф и посчитал путь открытым. Вот только там такие запретки стоят, закачаешься. В то же время я так давно не целовалась с мужчиной. Нормальным мужчиной, а не лиловоглазым демоном. Сегодняшнее утро не считается – это была женщина.

Ведь это ненормально. Ненормально дожить до моего возраста, даже с учетом того, что я магичка, и не иметь никаких плотских желаний, потребностей. Что это, очередной «подарочек» моего зловредного женишка или чистая психология?

Сколько раз пробовала, ну не дают ничьи поцелуи того эффекта, что ищу я. А просто терпеть из-за факта, что так надо, так должно быть, я не могу. Как лечь в постель с тем, кого ты не любишь, даже не хочешь?

Интересно, а как целуются эльфы. Проверим?

Неплохо. Мастерство чувствовалось. Мне даже понравилось. Такой, может, чего и добьется от меня… Часика так через три.

«Вот странность, – вдруг подумала я, – а ведь когда женишок в первый раз меня поцеловал, я еще оставалась со своей душой». Уж сколько раз гадала, всю голову себе изломала, да все попусту. Ведь очаровал меня ночной гость куда раньше его особого – асурьего – поцелуя. Или нет и это просто моя буйная фантазия шалит?

Ясно одно – целоваться с Элестсом здорово, но не феерия.

Как мне это надоело.

Смотри-ка, у меня за последнее время неплохая коллекция выходит.

На задворках чувств послышался слабый звон, и я осторожно высвободилась из рук эльфийского принца.

– Наши гуляки пришли. А тебе лучше быть поосторожней, Зак действительно ревнив.


Нарисовав карту расположения лагеря эльфов, я покосилась на валявшееся неподалеку приглашение.

– Судя по магическому излучению, артефакт находится где-то здесь. – Мой палец ткнулся в весьма своеобразный набросок. – Я изо всех сил старалась походить на восторженную мелкосельскую ведьмочку и головой крутила как ветер флюгером. Его охраняют как минимум трое. Стоят по периметру. Не знаю, как туда пробраться. Мимо эльфов не пройдешь. Вон у них какие уши, – дернула я Элестса за мочку.

Тот недовольно мотнул головой. Обижается на меня, как же. Я, видите ли, в него с ходу не влюбилась. Дурак! Радоваться надо.

– А их никак нельзя обмануть? – влезла Катинка.

– Это невозможно, – горделиво откинулся на спинку кресла эльф.

– Кто сказал, – насмешливо ответила я. – В этом мире возможно все. Главное, понять, как это сделать. Ну есть у меня рецепт одного зелья, только я не знаю, насколько оно реально. Да и варить его только пару дней надо. Это уже не мелкое шкодничество. Как ты думаешь, Зак?

Тот поднял взгляд и нежно мне улыбнулся.

– Малышка, а ты не думала, что… тебе и ходить далеко не надо.

Поковыряв глазами в демоне, я вздохнула.

– Если он согласится, будет великолепно.

– Кто? – заинтересованно обратились к нам эльф с воровкой.

– Феникс. Последнее время… понимаешь, он обретает право голоса. И голос тоже. Вон эти слышали, как я сама с собой ругалась. Помнишь, лопоухий?

– Не называй меня так!

– Это не я. Это феникс.

– Подожди, малышка. Так, значит, феникс действительно значительно окреп за последнее время? – всмотрелся в меня асур.

– Он мне подбородок переделал. А сегодня мы с ним решали наши глобальные проблемы. Дух все-таки поумнее меня будет. Как ты думаешь, что это значит? Я никогда ни у кого такого не встречала, даже не слышала. Полудена, что ли, найти для консультации. Он в этом понимал.

– Твой Полуден!.. Не зря мы тогда с ним имели такую занимательную беседу.

– Когда?

– Да перед отъездом. Посоветовали быть с тобой поосторожней. И не лезть куда не просят. Воплощенный дух – это слишком серьезно, девочка.

– Не спорю. Ладно, я немного помедитирую.

Скрестив ноги, я внимательно вслушалась в себя.

Во мне оказалось пусто.

Нет, где-то на дне булькал яд. Но ничего хорошего там явно не наблюдалось.

Если внутри ничего нет, то посмотрим снаружи.

Я выглянула.

Фиолетововолосый асур игрался с моей новой сережкой, сплетая над ней сеть заклинаний. Его аура сильно светилась, вставая на макушке забавными витыми рогами в полметра длинной. За спиной плащом развевались нетопыриные крылья, скрытые магией.

Аура эльфийского принца не менее яркая, только светло-зеленого цвета с разводами желтого и голубого. Тоже красиво.

У Катинки аура переливается в сине-оранжевой гамме. Правда, кое-где она висит темными клоками, но это практически неизбежно, если ты человек. Такие разрывы оставляют болезни и страдания, через них же они чаще всего и приходят.

Интересно, а как выглядит моя собственная аура?

Ракурс податливо поменялся, давая разглядеть сидящую на полу девушку.

Ничего такого особенного. Темно-медные волосы толстой косой падают ниже талии, личико насмешливое, губки чуть пухлые изгибаются в привычной полуулыбке, которую практически и незаметно, так, едва приметное движение губ. Фигурка ладная, с красивой объемной грудью и длинными ногами.

А вот аура действительно занятная. В основе своей розово-золотая, с большим ореолом вокруг. Также вплетаются и багряные, да и серебристо-серые ленты. На груди два особо ярких пятна – сверкающе-белый и матово-черный. Любовь и боль. Разрывов нет.

– Ну, – не выдержал Заквиэль. – Долго ты еще со своим духом будешь договариваться?

Медленно перевоплотившись, феникс весьма ощутимой тушкой уселся на плечи асура. Демонстративно клюнув его в лоб, дух вернулся.

– Ты знаешь, Зак, похоже, дух не лучше меня, – хихикнула я. – Тоже авантюрист.

– Таня, это была ты? – удивился эльф.

– Ты видел? – обрадовалась я и даже вскочила на ноги.

– Конечно. Это было так сильно. Так красиво. Почти как у этих странных существ.

– Каких существ?

– Элестс! – (Честно признаюсь – я вздрогнула.) А Заквиэль продолжал: – Ты что, феникса ни разу не видел?

– Видел. Просто этот… необычный. Давайте проработаем план.


Красавица-эльфийка привлекала к себе много внимания.

Лучший в городе ресторан стоял на ушах по случаю прихода столь неожиданной и дорогой (во всех смыслах) гостьи.

Сопровождала ее (разумеется, кроме трех телохранителей с каменными лицами) молоденькая магичка, чей род занятий был столь заметен благодаря потертым замшевым штанишкам и короткому тулупчику. Прийти столь безвкусно и свободно одетой в это приличное заведение могли себе позволить только маги, другому просто не пришло бы подобное в голову.

Высокая, диковинно красивая эльфийка заняла лучшее место в небольшом уютном зале. Плюхнувшаяся на стул, колдунья послужила причиной зубной боли не одного хозяина столь известного места, а как минимум трех гостей, которые многое бы отдали за то, чтобы оказаться на ее месте.

Чем привлекла младшая магиана эльфийскую принцессу?

А чем можно привлечь практически бессмертную четырехсотлетнюю искушенную женщину, если все вышесказанное слабо описывает эльфийку Элениэль? Только одним – необычностью.

Со слов ее брата аура у меня сейчас представляет собой нечто между нормальной человеческой и бесовской, уж не знаю, что это могло бы значить, но уши надрала все равно. Бледная по случаю зимы кожа, невероятно ухоженная и чистая, что благодаря чуду по имени Аскар очень легко делается, линии лица немного резковаты, но милы, волосы водопадом ниже талии. Типичная внешность аристократки. Вот только поведение выдает странную несовместимость. Несколько диковатое восприятие всего окружающего, невинность так и прорывается сквозь намеренную наглость, страстность, порывистость, нежность. Мне практически не приходилось играть, я лишь прикрывала циничность смущением. А ведь обычно бывает наоборот.

А еще Элениэль не могла меня «читать». Мощные щиты, отсекающие любое навязчивое внимание, позволяли лишь искоса замечать странности этого существа с робким именем Таня.

Вот и сидим мы в отдельном кабинете, попиваем вино из личных запасов хозяина заведения, болтаем на отвлеченные темы, я, кажется, рассказываю что-то из своих студенческих историй, эльфийка пытается прощупать почву. Ну что ж, хуже любопытного эльфа может быть только вредная магичка.

– С этим я согласна, – радостно кивает магичка на размышления Элен на тему «все мужики сволочи». – Вот все говорят – равноправие полов. А где оно? Мы ведь для них игрушки, и редко кому удается стать чем-то большим. Вот вам пример: у меня есть жених, от которого я вполне благополучно сбежала. Что это за традиция – выдавать глупых, наивных девиц замуж? Как будто мы за чем-то другим не постоим.

– Так у тебя есть жених? И почему ты от него сбежала? – Просто чувствую, как повышается мой статус в глазах эльфийки.

– Ага, – закидываю я в рот виноградинку. М-м, вкусно-то как, зимой – виноград! – Меня родители пристроили, была у них там какая-то договоренность с этим типом. Так я мало того что знать его не знаю, так и в дочки ему гожусь, – вовсю разошлась я, впрочем, зная, что где-то неподалеку ошивается Заквиэль. Позлить его – мой долг. – Если не во внучки. Да, вы правы, все они – идиоты рогатые. Я в своей жизни только двух нормальных мужиков встречала, если так можно их назвать. Мальчишки еще. Дружок мой по ученичеству, ну, я рассказывала вам о нем, но так это почти брат. Да… единорог один, тот сразу сказал: если бы не различия – женился бы без разговоров, вот это мужчина! Элен, вам плохо?

Судя по выпученности глаз, ей было очень плохо. Когда я Элестсу рассказала, откуда у меня в загашниках целый рог, притом добровольно отданный, а это многократно повышает все его магические свойства, того тоже откачивать пришлось. Оказалось, у эльфов единороги считаются столь священными животными, что говорить с ними – милость, достойная самых невинных и чистых, поэтому с ними редко кто говорит. А чтобы они еще и замуж звали…

Правда, и без них список тех, кто звал меня замуж, выйдет довольно длинный. Начиная с принца асуров (правда, этот нахал не звал, а поставил перед фактом), продолжая половиной папиного двора и заканчивая даже втесавшимся в этот список по недоразумению (до сих пор понять не могу, что его на это сподвигло) Полудена.

Вот тут-то я и поняла, что пришло время…

И ойкнув сползла на пол.


Дальнейшее было делом техники. Неосознанный дух покинул тело и серой мышкой прокрался к ближайшему окну, вырвавшись на морозный воздух города. Очень скоро он оказался далеко за стенами Табольска и завис в рощице у самого лагеря эльфов. Там, воплотившись в сверкающую птицу, дух демонстративно клюнул зазевавшегося Элестса… ну чуть ниже спины. Тот заорал на всю округу, оглашая полный перечень эльфийских ругательств, касающихся чьей-то там матушки. Феникс выслушал это все, весело усмехнулся, представив, как юная магичка позже выскажет все это навязчивой Элен, память-то у них одна.

А вот в стане врага оказалось куда меньше восхищенных слушателей. Точнее, больше далеко не восхищенных, а взбешенных. Обнажив оружие, они бросились в сторону притаившегося до появления духа врага.

Как бы эльфик себя ни вел раньше, но воин он был отменный. Выхватив меч, Элестс встретил сородичей достойным отпором. Тут же в ход пошли бутылочки и порошки с алхимическими заклинаниями, ловко летящими откуда-то из зарослей. Это неутомимая Катинка воспользовалась запасами предусмотрительной магианы Тани Лил. Только эльфам это знать не обязательно, потому эту парочку нарушителей спокойствия прикрывал мощный щит.

Феникс оценил обстановочку с кроны ближайшего дерева и рванул в сторону одного из шатров, от которого так явно разносилась магическая сила древнего артефакта. Разметав двух стражников движением могучих, выросших до неприличия крыльев, дух ворвался внутрь и, недолго раздумывая, подхватил небольшой с вида ларец, переполненный пламенем силы, которое не мог полностью заглушить даже легендарный моррий, которым был обит ларец.

В шатер вошли двое. Похожие друг на друга как братья, оба высокие, стройные, ощутимо сильные, сереброволосые и темноглазые… Некроманты, оценил новую помеху феникс. Вот с кем встречаться не хотелось. Некроманты Светлого Леса были слишком опасны для неокрепшего и такого юного духа, как он.

Заключив шатер в непроницаемый для тонкой материи купол, темноглазые начали читать заклинания, призванные ослабить дух. А тот сидел и думал. С чем-то подобным ему раньше не приходилось сталкиваться. Но вот сети материи начали стягивать свои плетения, готовя ему ловушку. Прогнувшись в спине, феникс закричал. Где-то на грани сознания кричала девушка, но дух постарался оттолкнуть от себя эти ощущения, его материальная оболочка находилась сейчас в безопасности, и не было причин отвлекаться.

Некроманты попятились. А затем застыли в изумлении.

Воплощенный дух вырос, превращаясь в невысокую, очаровательную девушку. Чуть резковатые линии ее лица, наполненные невинностью и очарованием, ладная фигурка, бледная кожа, водопад кроваво-красных волос, закрывающих особо бесстыдную наготу. Такими бывают ангелы – крылатыми.

– Отпустите меня. Так надо. Прошу!

Сети безвольно упали.

Девушка медленно прошла через лагерь, подчиняя себе внимание всех окружающих ее эльфов, застывших в невольном очаровании.

Как только ветви обсыпанных снегом кустов сомкнулись за ее спиной, весь лагерь услышал звук хлесткого удара.

– Ну и куда ты вылупился, придурок лопоухий?

Элестс смущенно отвел глаза, а воплощенный дух сунул ему в руки ларец.

И вместе с артефактом из его тонкоматерчатого тела ушли последние силы.

Дух опустился на землю тающим фениксом. Да, пожалуй, слишком рано было ему менять образ, для такого неокрепшего существа это было уже чрезмерным.


Медленно открываю глаза.

На меня взирают две пары обеспокоенных глаз. Одни миндалевидные, чуть раскосые, голубые. Другие просто лиловые.

– Зак? – удивилась я, сжимая его руку, по которой в меня тонкой струйкой текла сила.

– Все хорошо, малышка. Просто некоторым эльфийкам надо быть осторожней в использовании своих чар, – покосился он в сторону Элен.

Та стыдливо потупилась.


– Доволен?

Элестс издал какой-то нечленораздельный звук и закивал. Сидящий прямо на полу эльф все никак не мог налюбоваться на вновь приобретенный артефакт.

– Заквиэль, что произошло? – не удержалась от вопросов я.

– Ты опять перемудрила, девочка. Тебе стоило не издеваться над принцем, – кивнул демон в сторону (Элестс автоматически потер зад), – а сразу направиться за артефактом. В тебе не так много сил, чтобы отвлекаться. А о перевоплощении я с тобой еще поговорю. – По коже пошли мурашки от холода, с каким это было произнесено. – Поняв, что ты вновь заигралась, я не нашел ничего лучшего, как отдать тебе немного своей силы. Этого могло и не понадобиться, если бы ты не упрямилась и научилась черпать свою силу из ранее созданной связи. Не смотри так на меня, ты все поняла. Он против не будет, какой бы скандал ты не закатила, его заботы о тебе, несносный ребенок, не уменьшить. Вот и пришлось спасать одну маленькую колдунью. Хорошо, я еще раньше подготовил для себя мощный экранизирующий морок, сквозь который эльфийка узнать меня не могла. А то, как она пытается очаровать понравившуюся ей магичку, я заметил еще раньше. Только тебя такой глупостью не взять, думаю, Элестс уже проверил это не раз, – покосился асур на притихшего принца. Длинные ушки разом покраснели. – Ну вот, приношу я тебя сюда, а через какое-то время вламываются эти и рассказывают мне о девочке-видении, гуляющей по вашим лесам.

– Другого выхода не было. Они бы поймали меня. Ты знаешь, как сильны эльфийские некроманты? Вот и пришлось их шокировать.

– Ничего себе шокировала! – округлил глаза Элестс. – Я такого никогда не видел. Никого прекрасней. Кто мог подумать, что человеческая женщина может быть такой. Боюсь, ты перевернула с ног на голову внутренней мир большинства эльфов, видевших тебя.

– Мужчины, – фыркнула я. – Вам только дай волю попялиться на… не совсем одетую женщину.

– Я бы сказала, совсем раздетую, – засмеялась Катинка.

Если честно, я страшно смутилась. Даже носом в подушку уткнулась.

По волосам провела мягкая рука, и я не стала сопротивляться чужой ласке, будучи уверена, что это Зак. Но голос, позвавший меня, принадлежал эльфу. Подняв голову, я увидела, что Элестс сидит на корточках рядом с диваном, на котором раскинулось мое все еще немощное тело.

– Знаешь, асур ведь прав. – Что-то в его голосе не понравилось мне. Не люблю, когда со мной так говорят, нарывалась уже. – Я действительно не раз пытался очаровать тебя. Только зря. Ты особенная какая-то. И… Я хотел предложить… будь моей Алл’Эвен.

Лично у меня начался приступ ничем не сдерживаемого смеха. Он продолжался, даже когда над ухом послышалось злобное рычание. Уже через пару секунд сцепившиеся парни катались по полу.

Обалдевшая от такого Катинка сначала пересела ко мне на диванчик, а потом, поняв, что успокаиваться я не собираюсь…

На звук удара тут же среагировал Заквиэль, оскалившись в сторону воровки весьма не малым арсеналом клыков. За половину того, что было в трансформированной морде, Данте обычно сильно попадало. Поняв, что перегнул палку, асур несколько растерялся. Чем воспользовался эльф и одним хорошим ударом отправил того в противоположную сторону комнаты, попутно сломав чудом выжившее в предыдущий раз хрупкое трюмо.

– Не обижайся на него, – коснулась я лица Катинки, заметив, как в огромных глазах той набухают слезы. – Просто защищать меня… у него как инстинкт. Понимаешь? В другой ситуации он даже бровью бы не повел, просто сейчас не может все контролировать.

– Что произошло между ними? С чего они сцепились?

– Ничего особенного, наш остроухий друг предложил мне стать его любовницей.

– А ты?

– Так я к нему, дураку лопоухому, привязалась как-то, – развела я руками, наблюдая, как колошматят друг друга эти двое. – Зачем ему жизнь калечить таким чудом, как я. Стань я его любовницей, долго ему не прожить. – Эльф повел ухом, вслушиваясь в наш разговор между парированием уже откуда-то откопанного меча. В руках асура сверкал пучок молний.

– Ты не хочешь их разнять? – скосила на меня глаза подруга.

– Не-а. Пусть развлекутся.

– Так они перебьют друг друга.

– Вряд ли. Поверь, они примерно равные противники. Ты думаешь, эльфийскому младшему принцу, не достигшему двухсотлетия, легко получить статус начальника охраны Элениэли? Ну не за красивые же глазки его дали? Хотя глазки тоже ничего. Несмотря на всю свою кажущуюся хрупкость, эльфы очень сильные. Ну а Зак? Он, знаешь ли, тоже не слабенький. Правда, младше нашего блондинчика раза в два. А ты не знала? Ну это ничего. Зато за спиной Зака всегда есть целых три преимущества. И эти преимущества, в случае если с их братом что-то случится, явятся сюда и так накатают остроухому красавчику, что лучше бы тому не рождаться. Хорошо иметь такие тени, – завистливо засопела я.

А Элестс отпрыгнул в сторону и через пару мгновений сидел на спинке дивана и смотрел на меня сверху вниз.

– Как ты их назвала? Тени?

– Зак, я опять что-то не так сказала?

– Нет, малышка, – вздохнул тот, опираясь на сломанный стул. – Просто до него наконец дошло.

– Что дошло? – влезла Катинка.

– С кем я связался, – выдохнул Элестс, рассматривая ухмыляющегося асура.


Я боялась, что утром он уйдет.

Поэтому сейчас беззастенчиво прижималась к груди столь дорогого мне друга.

Мы сидели в такой знакомой таверне и отмечали удачное проведение операции под кодовым названием «Девочка-видение».

– И что теперь делать?

– С чем? – посмотрел на меня Заквиэль.

– Со Звездой. Мы же ее потеряли.

– Ничего. Звезда давно заблокирована. А для тебя мы сделаем новую.

– Не надо. Ни к чему.

– Ты продолжаешь злиться на него?

– Слово «злость» не отражает всей бури чувств, испытываемых мной.

– Ты не остыла. Но ведь прошло столько времени.

– Зак, ты о чем? Прошло семь лет, и я не остыла. Мне все так же хочется приласкать его чем-нибудь тяжелым по голове. А в особо плохие дни всех четверых, чтобы не обидно было.

К нашему столику подошел трактирщик и посмотрел на меня:

– Леди Лил, вы сегодня выступите, надеюсь?

– Конечно, Дик. Если, правда, Катинка не против.

– Я только за.

– Кстати, по поводу Катинки. Когда нам вернут детей?

– Завтра утром, – улыбнулся довольный, хотя и местами помятый эльф.

– И как ты собираешься доказать отцу, что артефакт все это время был у сестры, а не у тебя? – Заметив, как эльф нахмурился, я выдала то, что спланировала еще вчера. – Давай я поеду с тобой и послужу доказательством. Все-таки я его воровала. К тому же ваши хваленые некроманты сами все подтвердят, стоит им меня увидеть. Думаю, представление, устроенное мной, они запомнили надолго.

– О да! Я тоже.

– Мне эта идея не нравится, – сморщился Заквиэль. – Хотя она и не лишена смысла. Тебе, малышка, будет безопасней в Светлом Лесу.

– Что, дела в царстве так плохи? – обеспокоилась я, отхлебывая горячего пунша.

– Ты даже не представляешь насколько. Элестс, тебе можно доверять? – Дождавшись, пока тот кивнет, асур продолжал: – Твой белобрысый дружок, моя милая, собирает армию. И по тому, что нам известно, весьма неплохую.

– Разве у вашего папочки мало людей? Ой, прости, асуров?

– Достаточно. Просто тот наглец еще и других демонов сюда привлек. Вот такой маленький междусобойчик, – загрустил асур.

– А что вы?

– Мы? Не поверишь, девочка, но иногда мы даже радуемся, что с тобой все так получилось. И что Владыкой остается Веельзевул. Сейчас стало понятно, что такая малость, как лишний претендент на власть, вряд ли что решает для сталемордого. А у отца все же опыт. Правда, сейчас прибить соперника для Хананеля – чисто спортивный интерес. Ну и тебя заодно. Уж больно широкую огласку приняла та история. Половину отряда хваленого Асурендры перебила человеческая девчонка. Так теперь ты еще и выжить умудрилась. Вот мы и боимся…

– Кстати, Лил. По вопросу выживания. Я узнавал. Помнишь, мы вчера с тобой говорили… Та принцесса из сказки действительно жила недолго, но весело. – Эльф поднял на меня зеленые глаза. – Пока не появились эти, – кивнул он в сторону заметно поднапрягшегося Зака.

– Что ты, Элестс. С этими она жила еще веселей. – Я подхватила асура за руку, крепко-крепко прижавшись к нему. – С этими мне ни один черт не страшен. Даже Хананель. Вы меня любите?

– Очень. А если бы кое-кто любил чуть меньше, тебя бы здесь уже давно не было. Сидела бы дома, а не по королевствам носилась.

– Угу. Босая, беременная, на кухне, – хмыкнула я, понимая, что уже порядком захмелела.

Зак округлил глаза, видимо, представил. Потом успокоился и улыбнулся:

– Нет. Прекрасная, счастливая, на троне. Он ведь тебя действительно любит. А ты… Женщины!

– Ты ему только не говори, хорошо, – икнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног, даже несмотря на то, что я сижу. – Но я его тоже люблю. Тш-ш! Никто не должен знать.

– Ох, Лилит, ты никогда не умела пить.

– Никогда, – качнула я головой, отчего она чуть не отвалилась. – Но теперь я хотя бы утром помню, что было вечером.

– Да уж. А то раньше было… Весело.

– Что было раньше? – насторожилась я.

– А ведь мы еще спорили, вспомнишь ты или нет, – захихикал он. – Ты помнишь, как домой добралась после отмечания ваших экзаменов, чудо ты наше?

– Не-а. У меня вообще полвечера как корова слизала. Вадик говорил потом, что я с Данте ругалась, но у меня в голове скворечник.

– Ругалась! – весьма невежливо заржал Заквиэль. Смотри-ка, это же надо было – асура напоить! Перенервничал, наверное, со мной такой бурной. – Да вы скандалили на весь зал. Сколько посуды побили. А мирились как, помнишь? Не-эт? Много пропустила!

– Зак, не пугай меня. Что я еще натворила?

– Когда ты уснула, мы Данте с тобой отправили во дворец, ему не в первый раз летать с одной бесшабашной принцессой. По его словам, на полпути ты опять проснулась и потребовала показать тебе воздушные крылья. Данте хоть и сам пьяный был – он у нас по этому делу самый слабый, – но на самоубийцу не походит. На таких-то летать опасно после нашего веселья, а тебе подавай воздушные. Ну он и ляпнул – хорошо, но только ты меня поцелуешь. А у тебя вообще никогда с приличиями ничего общего не было.

– Чего? – окончательно протрезвела я.

– Того. Были тебе воздушные крылья.

– У-у, – только простонала я, пряча горящее лицо в ладонях. – Что же вы раньше не сказали, я бы трезвенницей стала. Хотя хорошо, что не сказали. Я бы от смущения вообще даже смотреть на него не смогла бы.

– А чего смущаться? Когда вернулся, лицо у него было такое… идиотское, и глаза как блюдца. Мы даже стали подозревать его во внезапном слабоумии. Вот ему и пришлось рассказывать, какой ты фортель выкинула. Правда, недовольных, по-моему, не было. У Данте потом еще полдня такая дурацкая улыбочка была, полдворца перепугал. Ты сама знаешь, он нормально улыбаться и так не умеет, а тут еще это. До сих пор задаюсь вопросом: что же ты такого сделала, вогнав его в подобный ступор?

Уткнувшись носом в ладони, я тихо постанывала от смущения. И стыда. А еще было очень обидно – ну почему же я этого не помню?

– Зак, ты садист! А Данте… Ну попадись он мне только, шутник рогатый.

Асур рассмеялся и вновь обнял меня.

А надувшая губки Катинка, исчезнув на минуту, вернулась, неся в руках лютню:

– Раз все так здорово получается, то мне хочется танцевать. Идем?

Я улыбнулась. И пока подруга пошла освобождать себе место, склонилась к уху асура:

– Ты можешь вылечить ее?

– От чего?

– От страха. Он ей жить не дает. Меня вы могли вылечить, значит, и ее можете. Пожалуйста, Зак. Катинка мне очень дорога, и я не могу смотреть, как она мучается от этого. Ведь глупышка жизнь себе сломает.

– Ох, девочка, какая же ты все-таки странная. Хочешь, чтобы я помог ей, а сама от помощи отказываешься.

– Потому что моя боль часть меня. И она мне не мешает, а дает силы. Не злись я так сильно, давно бы руки опустила. Ну ты поможешь?

– Конечно. Что еще ты хочешь?

– Что я хочу?

Я поцеловала его в кончик носа и, встав, направилась к стойке. Привычно усевшись на нее, я заиграла что-то нежное.

Катинка танцевала, зажигая в людях настоящий огонь. Цветастый платок то там, то здесь расцветал яркими маками. Музыка звучала, унося всех куда-то далеко, где звучала только она, где танцевала только она. Хрупкое тело девушки извивалось под ритмы моих пальцев, касающихся струн. Все быстрей и быстрей… Пока не лопнула струна, пока не осела на пол Катинка.

Выпив залпом сразу полкружки чего-то горького, я с трудом перевела дух.

А танцовщица все никак не могла встать, так подгибались ее сведенные от напряжения ноги. Да, загнала я бедняжку. К ней подошел Заквиэль и осторожно поднял на руки, предотвратив все попытки сопротивления ласковым шиканьем.

Он умница. И он слишком многое разбередил своими словами.

Внутри привычно жгла боль.

Я вдруг вспомнила, как ночи напролет лежала в своей огромной постели и тихо плакала от одиночества и любви к кому-то, кто вошел в мою жизнь всего на несколько часов, обрекая на ночи без него.

Как боролась за собственную жизнь, мучительно поправляясь после тяжелых ранений не мести ради, а во имя слов, пришедших на предпоследнем ударе сердца, – «не умирай, любимая».

Как любила и ненавидела. И снова любила.

Как всепоглощающе боялась. Его слов, его угроз, его опасной страсти, его любви. Его самого.

Я вспоминала, как глубоко смотрела в синие глаза другого.

И даже не замечала, как текут по щекам соленые слезы, а пальцы сами играют мелодию…


Широкие лиловые глаза неотрывно смотрят на юного менестреля, а на лице отражается понимание.

– Ты ведь знаешь, почему она бывает такой, – посмотрела на него сидящая на коленях девушка. – И почему плачет по ночам.

– Знаю. И никогда этого не прощу. Что же мы с ней сделали! Что он с ней сделал!


Когда приступ жалости к себе прошел, я сыграла еще что-то залихватское, а потом и совсем разошлась.

Встав на стойку, я пьяно улыбнулась и запела строки, возникшие прямо на месте.

Чего хочу? Сказал бы кто.

Сама поверь, не разгадаю.

И пью хмельное я вино,

И храм коленкой протираю.

Где истина моя лежит?

Куда, бедняжке, мне податься?

На небе светлый дух парит,

И черти лезут целоваться.

То я монашка, то смутьян,

Так сразу и не разгадаешь.

И все вокруг меня – обман.

Куда и деться уж не знаешь.

Вчера царица, завтра ведьма,

Сегодня девкой я была.

Кому, скажите, мне продаться,

Когда за душу грош цена.

Чего хочу? У ветра спросим.

Всегда он лучше понимал,

Куда с похмелия заносит

Таких благопристойных дам.

В общем – повеселилась.

Так что утро упало на мою голову тяжелым похмельем. Последнее, что помню, как пили на брудершафт с Элестсом. К концу вечера эльфийский принц был не трезвее меня, а может, даже перегнал, если я его помню. Как оказалась дома – не знаю, как добралась до постели – не помню.

А если к кому приставала, то мои искренние извинения.

Как это ни удивительно, но Элестс обнаружился тут же, на полу у моей постели, видно, свалился ночью. А поняла я это посредством наступания на какие-то его особо важные части тела, по причине отдавливания которых он начал дико вопить. Не удержав свой организм на нетвердых ногах, я повалилась на него сверху, продолжая грязное дело по нанесению увечий похмельному принцу.

– Ты чего здесь делаешь? – удивилась я, отползая чуть дальше.

– Здесь – это где?

– Понятно. – Попытка натянуть рубашку хотя бы на колени кончилась прорывом. Рубашки… Плюнув на это дело и решив, что он меня и не такой видел, задала мучивший меня вопрос: – Я к тебе вчера не приставала?

Он икнул. Надо признаться, эльф с перепоя выглядел очень оригинально: всклокоченный, с красными глазами-плошками, ничего не понимающий, как слепой котенок… уши и те как-то вяло поникли.

– Не помню. А я к тебе?

– Э-э, тоже не помню.

– Эй, вы, собутыльники, – вошла в комнату смеющаяся Катинка, – вставайте. Я обед приготовила.

И вот уже бедная заботливая девушка сидит на полу и удивленно смотрит в сторону ванной комнаты, в кою мы побежали, зажимая рукой рот.

После всего произошедшего, сидя на кухне и попивая крепкий чай, мы с Элестсом переглянулись и дружно решили, что можем быть только друзьями. Очень уж живо мы пообщались, склонившись над тазиком и попеременно придерживая друг друга. Никогда раньше не думала, что у эльфов такие слабые желудки.

Катинка же порхала по кухне аки бабочка, счастливая просто до неприличия. Мы с Элестсом молча завидовали. Спрашивать я не стала, а эльф и так все прекрасно понял.

Полной неожиданностью для нас стало, когда дверь открылась, и в квартирку ворвались дети. Эдита, обливаясь слезами, залезла ко мне на руки и тесно прижалась всем своим маленьким тельцем.

Я с благодарностью посмотрела на стоящего рядом Заквиэля. Он лишь улыбнулся и махнул рукой. Поставив ребенка на пол, я подошла и ткнулась носом в его плечо.

– Спасибо! За все.

Заквиэль покачал меня на руках, как маленькую девочку.

– Для тебя, наша маленькая госпожа, все что угодно.

Чмокнув его в подбородок, я побежала обниматься с мальчишками, а место в объятиях асура заняла Катинка. Мне ничего не оставалось, кроме как ухмыльнуться, ведь поцелуй благодарности перерос в нечто столь глубокое, что пришлось отвести глаза.

Вечером я заявила:

– Надо уезжать из Табольска. Тебе надо, Катинка, брать детей и уезжать. Если здесь была эта стерва, то и Хананель меня легко найдет. Каждый из них желает мне не только смерти, но и боли. А проклятый асур знает, что мне больней всего – когда близкие умирают. Боюсь я за вас.

– Никуда я не поеду. И тебя не оставлю.

– Подумай о детях. Я уеду с Элестсом в Светлый Лес. Ничего, потерплю переезд, а там меня их лекари быстро на ноги поднимут. Ну или на крайний случай некроманты. А вам просто необходимо уехать.

– Как мы уедем? Куда?

– Посмотри на меня, Катинка. – Дождавшись, пока печальные голубые глаза остановятся на моем лице, я выложила свой план. – Вы поедете в Вольск. Купите в столице квартирку. Потом ты пойдешь к принцу Калепу и попросишь защиты.

– Ага! Делать ему больше нечего.

– Помнишь, я рассказывала детям историю Звезд Принцессы?

– Еще бы. Эдита потом рыдала полдня.

Я грустно улыбнулась.

– Подожди, ты хочешь сказать…

– Это моя история, Катинка. А Калеп мой брат. Он не так раним, как Филипп, и спокойно примет любые упоминания о своей сестре. Я напишу письмо. Брат поймет и простит меня. И тебе поможет. А если нет, отправишься прямиком к королю. Ты сможешь, я знаю. Поживите пока там. Вольск тебе понравится.

– И долго нам прятаться?

– А это ты у своего дружка хвостатого спроси, когда они разберутся со своей оппозицией.

Девушка покраснела, а я засмеялась.

А Зак поднял глаза к потолку:

– Ну надо же было нам так нарваться. Теперь я понимаю, почему ты постоянно грозишь Наследнику физической расправой. Увижу, сам побью. Надо же было выбрать такую… кхм, занозу.

Я улыбаюсь. Но это ничего не значит. Потому что становится так странно.

Неужели мне больше никогда не сидеть вот здесь, на мягком матрасе у самого окна, и следить за тем, как медленно кружат свой волшебный хоровод снежинки. Как закрывают они землю пуховым одеялом, таким пушистым и мягким, что так и тянет выйти и прилечь, укрывшись их обманчивым теплом. А ведь бывали и другие ночи. Когда над городом стояла небольшая, но сияющая яркая луна, а звезды словно заполонили небо, и оно было уже не черное, а дымчато-серебряное. Снег переливается, как редкий бриллиант, слепя глаза и раня сердце своими острыми гранями неповторимых, как люди, снежинок. Некоторые ночи, наоборот, так темны, что даже снег кажется отражением этой тьмы. И лишь ветер воет за окном, да вторящие ему волки или особо одинокие псы. А здесь, у окна, рядом с жаровней, тепло и уютно. Мягкая поношенная шерстяная фуфайка греет тело, урчащая под боком кошка – душу. И мысли, как этот снегопад, танцуют в твоей голове, слишком хрупкие и недолговечные, чтобы надолго уделить им внимание, но такие прекрасные!

Разве мечты не похожи на снежинки – такие же хрупкие, непреодолимо прекрасные, сгорающие в руках, как бы желанны ни были.

Снова уходить… Как я это ненавижу!

Утром плакала уже Катинка. А я ведь предупреждала – в них ведь, дураков рогатых, влюбляешься.

Заквиэль приходил под утро. Мы пару минут посидели, крепко обнявшись, а затем он ушел.


Обряд уже начался, когда дверь широко и вольно открылась, впуская совсем еще юного асура. Лениво пройдя через весь зал, он развязно подошел к своему месту и с независимым видом встал рядом с другими.

– Ну? – нетерпеливо завозился Бальтазар.

– Все нормально, – чуть дразняще улыбнулся Заквиэль.

Аскар зарычал и хлестнул друга хвостом. Тот удивленно приподнял брови.

– Покусаю, – оскалился Данте.

– Бегать сначала научись, – усмехнулся демон.

– А мы подержим, – скосил глаза Аскар. – Рассказывай.

– Что именно?

– Как девочка?

– Замечательно. Развлекается воровством. А сейчас связалась с эльфийским принцем, предложившим ей стать его Алл’Эвен.

– Чего? – обалдел Бальтазар.

Не выдержав, обернулся Веельзевул и шикнул на разошедшихся детей. Попутно отметив кивком вновь прибывшего.

Те присмирели. Но ненадолго.

– Что значит – предложил?

– Потом я объяснил ему, что такое предложение нежелательно. Эльф понял и принял.

– Он выжил?

– Угу. Я его заодно предупредил, чтобы он язык попридержал и не рассказывал девочке то, что ей знать еще рано. Потом они вместе напились и решили, что так можно только с другом.

Вздох облегчения перекрыл слова жреца. Пришлось снова заткнуться.

Когда церемония закончилась и все согласно рангу начали покидать главный храм, напротив них остановился беловолосый Асурендра.

– Ну как каникулы, малыш?

– Потрясающе, – улыбнулся Заквиэль, практически не выказывая чувств. Даже клыки не выпустив. – Зима имеет свои прелести.

– И как прелесть?

– Чудесно. Привет передавала. Только в храме так выражаться нельзя.

– Узнаю при личной встрече.

– Одной разве было мало? – очаровательно улыбнулся Данталион. В его понимании очаровательно.

Хананель перевел раздраженный взгляд на синеокого:

– А вам не мало? На четверых. Или это новая мода? Может быть, тогда и мне стоит ее попробовать?

– Да уж скорей она попробует так, что мало не покажется. У нее в этом опыт есть.

– Опыт – это хорошо. Тогда ей будет не впервые натыкаться на что-то твердое. – Слащавая маска на секунду спала, серебряный немного подался к четверке. – Держите свою полукровку от меня подальше, и тогда, может быть, она выживет.

Зак тряхнул головой, сгоняя оцепенение.

– Ты куда полез со своими клыками? – рявкнул он на Данте. – Эх, права малышка, намордник тебе надо. Сейчас бы пригодился.

– Он сильнее, – просто ответил тот, не выказав и тени обиды.

– Данте прав, – кивнул Бальтазар. – Один на один нам еще рано. Аскар?

– Без клыков. У Хананеля они куда длиннее. Все, хватит про него. Расскажи лучше про Лилит.

В своих апартаментах Заквиэль пересказал им все произошедшее, правда опустив некоторые подробности и личные отношения. Демоны слушали, разве что не раскрыв рты.

– Да. Друзей она умеет подбирать, – вздохнул Аскар.

– Идея со Светлым Лесом тоже хороша. Пока она будет там под защитой эльфийского двора, можно не опасаться.

– Эх, Бали. А если она им там полдворца раскурочит?

– Надо послать им заявление, что все расходы, связанные с некой магианой, за наш счет, – пожал плечами Данте.

– Только главное, чтобы ей об этом не говорили. А то почувствует свободу.

– А о нас она что говорила? – расцвел Аскар.

– Что скучает. Очень возмущалась, что один пришел. Но у нее и без нас весело вышло.

– А ты что такой грустный?

– Тоже себе Алл’Эвен нашел? – приподнял бровь Данте.

Зак нервно дернулся. В кои-то веки догадливость этого паршивца начала раздражать и его.

Поэтому уже без зазрения совести выставил на стол небольшой кристалл. Зарядом молнии активировав его, Зак выпустил наружу скрытые звуки, расцветшие над кристаллом словно северное сияние. И по комнате пролилась вся музыка, которую играла Лилит, все ее чувства, вся боль. А в конце слишком живая песня. С таким более чем неприкрытым, скорее выставленным напоказ намеком.

Легкокрылый асур даже бровью не повел. Все понял, но реагировать не стал.

Заквиэль в который раз удивлялся сдержанности своего друга. И попытался понять, зачем ему тогда было раздражать Хананеля своим далеко не дружественным оскалом.

И тут в голову пришла новая мысль.

– Зачем Хананелю просить нас держать девочку подальше?

– Интересный вопрос, – сразу насупился Бальтазар. – Могу поспорить, Изиабелис уже давно с ним спелась и доложила, где находится ненавистная ей девчонка. Только владыка металлов почему-то не торопится с местью.

– Потому что это будет уже не такая интересная игра, – невесело улыбнулся Аскар.

– А еще ему любопытно. – Посмотрев на вопросительные лица друзей, Данте пояснил: – Он нарвался один раз и, к своему удивлению, проиграл. Всегда интересно изучить то, что оказывается неожиданно сильнее.

– К тому же этот не будет раскидываться словами. А он специально назвал ее полукровкой.

– Что он хотел этим сказать? – нахмурился огненный.

– Важнее не то, что он хотел сказать, а зачем. Что сталемордый на этот раз задумал?


Закончив дела, мы уехали где-то через неделю. Я и Элестс в сторону Светлого Леса, подруга с детьми – в Вольск.

Она до последнего сопротивлялась и плакала. Слезы, прорвавшие в то утро плотину, за которой прятала их Катинка, полжизни, кажется, и не думали униматься. И это была одна из причин, почему я отсылала ее. Вдвоем нам с этим не справиться. Вдвоем мы и жалеем себя в два раза больше. За неделю мы выпили все успокоительное в доме.

На груди Катинки покачивался немудреный с виду амулет в виде молнии, усыпанный фиолетовыми аметистами. При ближайшем с ним знакомстве я учуяла остаточную магию, примерно как на моем кулоне, а значит, это может быть все что угодно – от простейшего оберега и до мощного артефакта.

На следующую ночь после ухода Зака мне приснился Данте. Просто приснился. Он смотрел на меня своими синими, как море, глазами, в которых разливалась так редко ловимая мною нежность. Через какое-то время на его губах появилась проказливая улыбка, за которую я бы многое отдала. Не удержавшись, я чмокнула его в кончик носа и рассмеялась. Он покачал головой: «Ты неисправима». Я рассмеялась еще сильнее: «А ты чего ожидал?»

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий