Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Гений. История человека, открывшего миру Хемингуэя и Фицджеральда Max Perkins: Editor of Genius
II. Рай

В 1919 году все весенние празднества на Манхэттене носили характер исключительного и демонстративного патриотизма. Неделя за неделей батальоны с триумфом маршировали вверх по Пятой авеню. Война, которая «должна была положить конец войнам», была выиграна.

На Сорок восьмой улице парад проходил как раз перед офисом Charles Scribner’s Sons – издателей и продавцов книг. Десятиэтажное здание Scribners было выдержано в классическом стиле, его украшали величественные пилястры и венчали два обелиска. Первый этаж был сплош покрыт медной отделкой – в окна элегантной витрины книжного магазина Scribners было видно просторную продолговатую комнату с высоким сводчатым потолком и узкими железными лестницами, взлетающими к галереям на верхнем этаже. Джон Холл Уилок,[19]Поэт, родился в Фар-Рокавей в 1886 году. В Гарварде, учась на первом курсе, опубликовал свою первую работу анонимно со своим другом Ваном Виком Бруксом, позднее был главным редактором «The Harvard Monthly» . В 1910 году он начал работать в Charles Scribner’s Sons . В 1936 году за том сочинений «Collected Works» был награжден Золотой розой Поэтического общества Новой Англии, за «Poems Old and New» получил Премию памяти Риджли Торренса. Помимо множества других наград, был удостоен Золотой медали Поэтического общества Америки за выдающиеся достижения в искусстве. Был членом Американской академии искусств и литературы, вице-президентом Поэтического общества Америки, вице-президентом Национального института искусств и литературы, канцлером Академии американских поэтов. Умер в 1978 году. открывший здесь магазин еще до того, как стать редактором в Scribners , называл это место «византийским храмом книг». Рядом с магазином располагалась неприметная дверь, а за ней – холл и грохочущий лифт, увлекавший посетителей наверх, в угодья фирмы Скрайбнеров. На втором и третьем этажах были финансовый и коммерческий отделы. Маркетинговый – на четвертом. Ну а на пятом – издательские комнаты с голыми белыми потолками и стенами, а также бетонным полом без ковров. Этим строгим стилем Scribners намеревалось подчеркнуть свою элегантность и приверженность традициям, которые выделяли их на фоне прочих американских издательств. Здесь витала особая диккенсовская атмосфера. Бухгалтерией, например, руководил семидесятилетний мужчина, который проводил все дни напролет, сидя на высоком табурете и читая книгу в кожаном переплете. В то время печатные машинки стали обычным для издательств приспособлением, поэтому на работу было нанято много женщин-наборщиц. Из-за этого мужчинам больше не разрешалось курить в кабинетах. С пятого этажа на всю компанию снисходили директивы, по стилю близкие к монаршьим указам девятнадцатого века. Абсолютным главой был Чарльз Скрайбнер Второй, представитель «старой школы». Его лицо хранило неизменно суровое выражение, у него был острый нос, коротко стриженные седые волосы и усы. К шестидесяти шести годам он имел за плечами опыт сорока лет правления. Следующим в порядке престолонаследования значился его милый брат Артур, который был на девять лет младше и обладал более мягким нравом. Уилок говорил, что Артура всегда немного подавляла энергия брата. В кабинете Уильяма Крери Браунелла,[20]Литератор и критик, член Американской академии искусств и литературы. Родился в Нью-Йорке в 1851 году. По окончании учебы с 1871 по 1879 год писал для «New York World» , с 1879 по 1881 год был сотрудником «The Nation» . С 1888 до 1926 года занимал пост литературного консультанта в Charles Scribner’s Sons . Опубликовал множество критических эссе об искусстве. Один из лучших специалистов своего времени, внесший значительный вклад в литературную жизнь Нью-Йорка. Умер в 1928 году. главного редактора, седобородого мужчины с моржовыми усами, красовались медная плевательница и кожаный диван. Браунелл проводил каждый вечер, читая новую рукопись, а затем «спал с ней» примерно с час. После он прогуливался по этажу, дымя сигарой, и к тому моменту, как возвращался к своей плевательнице, уже был готов высказать мнение по поводу прочитанного. В Scribners работали также и молодые люди. Один из них – Максвелл Эвартс Перкинс – поступил в 1910 году. До этого он четыре года был рекламным менеджером, после чего его перевели на редакторский этаж под покровительство многоуважаемого Браунелла. К 1919 году Перкинс обрел репутацию многообещающего молодого редактора, но, глядя из окна своего кабинета на марширующих внизу людей, он чувствовал разочарование. В свои тридцать он ощущал себя слишком старым и уставшим, чтобы пойти добровольцем на фронт и присоединиться к боям за морями. Но все же, взирая на триумфальное возвращение солдат, он испытывал сожаление, что так и не увидел битву собственными глазами.

Сами Скрайбнеры едва познали ужасы войны. На тот момент изданные ими книги олицетворяли настоящее литературное захолустье. Скрайбнеры никогда не переступали черту «благопристойности», и их книги никогда не становились для читателя чем-то более чем просто развлечение. У них не публиковался ни один из новых авторов, привлекающих всеобщее внимание, – ни Теодор Драйзер, ни Синклер Льюис, ни Шервуд Андерсон. Тремя слонами, на которых стояло издательство Scribners , были зачитанные и пишущие в старых английских традициях авторы. Компания выпускала «Сагу о Форсайтах» Джона Голсуорси и полное собрание сочинений Генри Джеймса[21]Родился в 1843 в Нью-Йорке. Автор 20 романов, 112 рассказов и 12 пьес. В 1875–1876 годах жил в Париже, где написал роман «Американец» . В этот период много общался со своим кумиром И. С. Тургеневым, который познакомил его с Флобером и ввел в кружок учеников мастера – Золя, Доде и Мопассана. В 1876 году переехал в Лондон. Здесь познакомился со Стивенсоном. В 1881 году вышли два романа, которые считаются вершиной американского психологического реализма, – «Женский портрет» и «Вашингтонская площадь» . Следом автор публикует произведения «Бостонцы» и «Княгиня Казамассима» , в которых обращается к теме социального реформаторства и анархизма. Джеймс возрождает жанр мистического рассказа. Большие романы XX века – «Крылья голубки», «Послы», «Золотая чаша» – насыщены психологически напряженными сценами, близкими по эстетике к модернизму. Произведения Джеймса довольно часто становились основой для киносценариев. За год до смерти принял британское подданство. Умер в 1916 году в Лондоне. и Эдит Уортон.[22]Урожденная Эдит Ньюболд Джонс. Писательница и дизайнер. Родилась в 1862 году в Нью-Йорке. Получила домашнее образование. Детство и юность провела в Европе. Была знакома со многими известными писателями. Особое влияние на ее творчество оказал Генри Джеймс. Наиболее известный роман, «Эпоха невинности» The Age of Innocence» ), был опубликован в 1920 году, а в 1921 году писательница стала первой женщиной, удостоенной Пулитцеровской премии. Во время Первой мировой войны работала журналистом, путешествуя по линиям фронта, о чем писала в многочисленных статьях. За активную помощь беженцам правительством Франции в 1916 году ей был вручен Орден Почетного легиона. Умерла в 1937 году. В ее честь назван кратер Уортон на Венере. Главные книги Scribners были написаны авторами, которых они публиковали годами и чьи рукописи не требовали особой вычитки. Начало новой редакторской работы в компании положил Уильям К. Браунелл, когда сказал по поводу одной из рукописей миссис Уортон:

– Я не особо верю в ручной труд и не настолько suffisant,[23]Самовлюблен, самодоволен ( фр. ). чтобы считать, будто издатель может внести какой-то вклад в произведение, консультируя автора и меняя текст. По большей части обязанности Макса как редактора сводились к вычитке гранок, каждая из которых равнялась трем книжным страницам, а также прочим небольшим делам. Изредка его просили исправить какую-нибудь грамматическую ошибку в книге по садоводству или привести в порядок разделы в школьной хрестоматии с рассказами Чехова – эта работа не требовала особого творчества.

Одним из постоянных авторов Scribners был Шейн Лесли[24]Сэр Джон Рэндольф Лесли, 3-й баронет, двоюродный брат сэра Уинстона Черчилля, писатель и дипломат. Родился в Ирландии в 1885 году. До Первой мировой войны путешествовал, женился на Марджори, младшей дочери Генри Клэя Айда, посла США в Испании и генерал-губернатора Филиппин. Во время войны служил в British Ambulance Corps. После войны был направлен в Вашингтон, округ Колумбия, для содействия нормализации ирландскоамериканско-английских отношений. Работал в широком диапазоне стилей как в стихах, так и прозе. Его перу принадлежат роман «The Oppidan» (1922), биография Мэри Анны Фицгерберт, фаворитки принца Уэльского, будущего английского короля Георга IV и множество других работ (на русский язык не переведены). С началом Второй мировой войны в 1939 году вступил в ополчение. Остаток жизни провел между Гласлау и Лондоном. Умер в 1971 году. – ирландский писатель, долгие годы до этого живший в Америке. Во время одной из поездок Лесли директор школы Ньюмана из Нью-Джерси представил его одному парню. Вскоре Лесли и симпатичный молодой писатель из Миннесоты стали друзьями. Через какое-то время юноша поступил в Принстонский университет, но был призван в ряды армии еще до его окончания и отправлен в ФортЛивенворт, штат Канзас.

«Каждую субботу, в час дня, когда рабочая неделя подходила к концу, я спешил в офицерский клуб. Там, сидя в углу этой прокуренной, полной разговоров и шелеста газет комнаты, я написал роман… потратив на него все выходные последних трех месяцев», – вспоминал он через много-много лет.

Весной 1918 года он был убежден, что вместе с армией отправится за границу. И поэтому неуверенный в своем будущем молодой офицер по имени Фрэнсис Скотт Фицджеральд передал свою рукопись Шейну Лесли.

Рукопись под названием « Романтический эгоист » была не более чем нагромождением рассказов, поэм и зарисовок, подробно описывающих период взросления автора. Лесли отправил ее в Scribners и предложил «вынести свой вердикт». В качестве вступления он написал:

«Несмотря на первоначальную обманчивость, рукопись дала мне возможность увидеть вполне четкую картину молодого поколения Америки, спешащего на войну. Я восхищаюсь ее грубостью и рассудительностью. Она может быть наивна местами, местами может шокировать, а консерваторов так и вовсе ранить, но при этом она не лишена иронической возвышенности, особенно ближе к финалу. Примерно треть книги можно опустить, не потеряв при этом впечатления, что текст написан американским Рупертом Бруком. Она интересует меня в первую очередь как юношеская книга, которая, как мне кажется, может продемонстрировать нам портрет современной американской молодежи, которую всякие сентименталисты в страхе пытаются скрыть под покровами ИМКА [25]YMCA (ИМКА; от англ. Young Men’s Christian Association – Юношеская христианская ассоциация) – молодежная волонтерская организация, известная благодаря сети детских лагерей. Основана в Лондоне в 1844 году Джорджем Вильямсом (1821–1905), насчитывает около 45 млн участников в более чем 130 странах мира.».

В течение последующих трех месяцев рукопись переходила от редактора к редактору. Браунелл ее «не смог переварить». Эдвард Л. Берлингейм[26]Писатель и редактор. Родился в Бостоне в 1848 году. Поступил в Гарвард, но прервал обучение, чтобы сопровождать отца в Китай в качестве своего личного секретаря. Затем учился в Гейдельбергском университете. Много путешествовал по Японии, Китаю и потом по Европе. Работал в редакции « New York Tribune» в 1871 году, редактировал «American Cyclopaedia» . С 1879 года сотрудничал с издательством Charles Scribner’s Sons , а с 1886 года и вплоть до отставки в 1914 году был главным редактором журнала «Scribner’s Magazine» . После 1914 года он был главным консультантом Scribners . Умер в 1922 году. назвал «непроходимо трудной». В конце концов рукопись отложили до тех пор, пока ее не обнаружил Макс Перкинс.

«Мы читали “Романтического эгоиста” с разной степенью заинтересованности. По правде говоря, к нам уже долгое время не поступали новые рукописи, в которых было бы столько жизненной энергии»,  – написал Перкинс Фицджеральду в августе того же года, однако ответа так и не последовало.

Книга понравилась только Максу, и он скрепя сердце вынужден был написать отказ. В качестве аргумента он привел ограниченное количество средств на расходный материал, высокую стоимость и «некоторые характерные особенности самого романа». Редакторы Скрайбнеров считали критику рукописей чем-то выходящим за рамки их обязанностей, что часто вызывало негодование авторов. Но энтузиазм Перкинса относительно произведения Фицджеральда подтолкнул его продолжить переговоры. Используя смелое редакторское «мы», он рискнул предложить автору несколько замечаний по тексту, потому что, по его словам, «мы должны использовать этот шанс и пересмотреть решение о публикации». Его главным замечанием по поводу « Романтического эгоиста » было следующее:

«История не приходит к логическому заключению, а главный герой “дрейфует”, практически не меняясь на протяжении всего сюжета. Скорее всего, вы сделали это намеренно, чтобы придать тексту правдоподобность, но этот ход внушает читателю чувство разочарования и неудовлетворенности, так как читатель ждет, что герой придет к какому-нибудь заключению, например касательно войны или психологического “поиска самого себя”, как это делает Пенденнис. Он действительно отправляется на войну, но в таком же настроении, в каком ездит в школу и колледж – потому что это всего лишь еще одно простое событие, которое необходимо пережить. Короче говоря, история не приходит к ожидаемому финалу, который мог бы полностью удовлетворить тот интерес, который побудил читателя начать ее. И, чтобы подвести ее к этому финалу, необходимо развитие персонажей с ранних страниц» .

Перкинс вовсе не хотел, чтобы Фицджеральд заменил «ядерный» потенциал книги обычным, наоборот, он хотел, чтобы автор усилил его.

«Надеемся вскоре вновь увидеть вашу книгу. И немедленно ее перечитать»,  – писал он в заключение. Письмо Перкинса побудило лейтенанта Фицджеральда посвятить все последующие шесть недель переделке произведения. В середине октября автор отправил исправленную рукопись в Scribners . Как и обещал, Перкинс тут же прочитал ее и был весьма доволен, когда обнаружил, насколько она улучшилась. Теперь он не стал обращаться ни к кому из «старой гвардии» и попытался найти союзника в сыне Скрайбнера. Чарльзу III книга понравилась, но его поддержки было недостаточно. Старшие редакторы вновь отклонили предложение Перкинса, в связи с чем он позже говорил Фицджеральду: «Я боюсь, что наш консерватизм вскоре исчерпает ваше терпение».

Тем не менее Макс был полон решимости издать книгу. Он показал ее двоим конкурирующим издателям. Один из его коллег позже вспоминал, что « Перкинс был в ужасе от мысли, что они ее примут, так как понимал, что ее все еще можно улучшить. Но другие издатели вернули ее без комментарие в».

Перкинса это не испугало. Он вынашивал тайную надежду увидеть книгу изданной. Он верил, что после возвращения из армии Фицджеральд сможет ее улучшить, и тогда Макс покажет ее редакционной комиссии в третий раз. Сам Фицджеральд, однако, не был так же непоколебим, как его покровитель в Нью-Йорке. Когда « Романтический эгоист » был отклонен во второй раз, он как раз был в лагере Шеридан в Монтгомери, штат Алабама. Фицджеральд потерял веру в книгу, однако его разочарование было несколько смягчено, так как молодой офицер увлекся Зельдой Сойер. Она была дочерью верховного судьи Алабамы и выпускницей старшей школы, признанной там «самой милой и привлекательной». Лейтенант Фицджеральд познакомился с ней в танцевальном кантри-клубе в июле, а в августе уже был в числе ее многочисленных ухажеров. Позже Фицджеральд признался в своих мемуарах, что седьмого сентября «он влюбился». Зельда также была влюблена в него, но держала на расстоянии. Она ждала, окажется ли его талант достаточно сильным, чтобы обеспечить им роскошь, о которой оба так мечтали. Фицджеральд был демобилизован в феврале 1919 года и отправился в Нью-Йорк устраиваться на работу в рекламное агентство Баррона Кольера. Сразу по прибытии он телеграфировал Зельде: «Я НА ЗЕМЛЕ АМБИЦИЙ И УСПЕХА, И МОЯ ЕДИНСТВЕННАЯ НАДЕЖДА И ВЕРА В ТОМ, ЧТО ВСКОРЕ МОЕ МИЛОЕ СЕРДЦЕ БУДЕТ РЯДОМ СО МНОЙ».

И конечно, Фицджеральд повидался с Максом Перкинсом. Неизвестно, о чем они говорили, кроме того, что Перкинс предложил молодому автору изменить стиль повествования и вести его не от первого лица, а от третьего.

«Главной идеей Макса было установить некую дистанцию между автором и его материалом. Он очень ценил безудержность писательского стиля Фицджеральда и его самого как личность, но был уверен, что ни один издатель ( и уж точно не Скрайбнер ) не примет такую нахальную и местами самовлюбленную работу, какой она и была на тот момент» , – несколько лет спустя прокомментировал этот совет Перкинса Джон Холл Уилок. В середине лета 1919 года Фицджеральд написал Перкинсу из Сент-Пола:

«После четырех месяцев написания коммерческих текстов днем и болезненных литературных рефлексий по ночам я решил: или одно, или другое. Поэтому я расстался с мечтами о женитьбе и вернулся домой» .

К концу июля Фицджеральд закончил черновик романа «Воспитание личности».

«Это ни в коем случае не переписанный “Романтический эгоист”, но роман включает в себя кое-какой переработанный и улучшенный старый материал, поэтому между ними присутствует определенное родство. Предыдущий роман был нудным, бессвязным винегретом, но этот – попытка создать нечто значимое, и я верю в нее» , – добавлял Фицджеральд.

Обретя вновь веру в творчество, он спрашивал, есть ли вероятность, что рукопись, переданная на рассмотрение двадцатого августа, будет издана в октябре.

«Я знаю, что это странный вопрос, так как вы еще не видели самой книги. Но вы были так добры ко мне и моему делу, что я рискну еще раз испытать ваше терпение»,  – писал он Перкинсу.

У Макса было по крайней мере две причины поторопиться с рассмотрением книги Фицджеральда:

«Первая – потому что я хочу положить не только литературный, но и финансовый старт. Вторая – потому что эта книга очень злободневная, а публика сейчас изголодалась по пристойному чтиву».

Макса заинтересовало название «Воспитание личности», и оно же взрастило интерес к самой работе.

«С того самого момента, как к нам в руки попала ваша первая рукопись, мы чувствовали, что вас ждет успех» , – немедленно написал он в ответ.

Что касается публикации, уточнил Перкинс, никто не смог бы издать ее за два месяца, не поставив под удар ее шансы на успех. Тем не менее, чтобы сократить сроки рассмотрения, редактор предложил передавать ему главы сразу по мере их завершения.

Фицджеральд не прислал ни одной, но уже в первую неделю сентября 1919 года полная версия книги оказалась у Перкинса на столе. Автор значительно изменил книгу, прислушавшись к каждому из данных Перкинсом советов. Он переделал подачу с первого на третье лицо и поместил в роман материал, который откладывал «до лучших времен». Также он дал книге новое название – «По эту сторону рая». Перкинс подготовил третий штурм к ежемесячному заседанию редакционной комиссии, на котором смиренно представил коллегам рукопись. Редакторы встретились в середине сентября. Чарльз Скрайбнер сурово восседал во главе стола. Его брат Артур устроился рядом. Грозная фигура Браунелла громоздилась здесь же, так как он был не только главным редактором, но и одним из самых авторитетных литературных критиков Америки. Он уже успел «переспать» с книгой и теперь мрачно взирал на дюжину окружавших его мужчин за столом в ожидании того, кто согласится дать добро.

Чарльз Скрайбнер медлил с ответом. По словам Уилока, «он был прирожденным издателем, человеком большого таланта, для которого было огромным удовольствием печатать новые книги». А потом мистер Скрайбнер сказал:

– Я дорожу своим именем. И не могу опубликовать историю, не несущую никакой литературной ценности. Затем он назвал эту книгу «фривольной», и голос подал Браунелл.

Дискуссия казалась оконченной, когда старый редактор наклонился над столом для совещаний и устремил на Перкинса строгий взгляд:

– Макс, вы необычайно молчаливы сегодня. Перкинс встал и принялся мерить комнату шагами.

– Я глубоко убежден, – начал он, – что редактор в первую очередь должен обращать внимание на талант автора. И верить в него. И то, что мы не собираемся публиковать талант вроде этого, – очень серьезно.

Он утверждал, что амбиции толкнут Фицджеральда в другое издательство и тогда все молодые авторы последуют за ним.

– И тогда мы, уж конечно, отойдем от дел! – С этими словами Перкинс вернулся на место за столом и продолжил, обращаясь к сидящему напротив Скрайбнеру: – Если мы будем отказывать авторам вроде Фицджеральда, я потеряю интерес к издательскому делу.

За сим и последовало голосование, в ходе которого молодые редакторы победили старых. Повисла тишина, которую нарушил Скрайбнер, заявив, что ему нужно больше времени на обдумывание.

Фицджеральд тем временем перебивался заработками, ремонтируя крыши железнодорожных вагонов. Восемнадцатого сентября, незадолго до своего двадцать третьего дня рождения, он получил письмо от Максвелла Перкинса:

«Я очень рад лично сообщить вам, что мы все проголосовали за то, чтобы издать ваш роман «По эту сторону рая». Глядя на него и осознавая, что это та самая книга, которую вы показывали ранее, пусть и перенесенная в другое время и значительно расширенная, я прихожу к выводу, что вы проделали над ней огромную работу. Как и в первой рукописи, здесь есть и энергия, и жизнь, но теперь, на мой взгляд, в куда более приятных пропорциях… Эти две книги настолько разные, что трудно делать какие-то прогнозы насчет ее продаж, но мы все готовы рискнуть и будем поддерживать ее изо всех сил».

Скрайбнер рассчитывал опубликовать ее уже весной. Фицджеральду не выплатили ни копейки аванса в счет будущих доходов. Современные стандарты книжного бизнеса не были обычным делом в те времена. Зато автор уже представлял себе будущее процветание. В своем эссе «Ранний успех» (1937) он написал:

«В тот день я бросил работу и мчался по улице. Я останавливал машины, друзей и случайных знакомых и рассказывал им всем, что мой роман «По эту сторону рая» допущен к печати. Я выплатил все свои ужасные мелкие долги, купил костюм и каждое утро просыпался с чувством неописуемой возвышенности и надежды». Фицджеральд принял все пункты договора, предложенного Перкинсом, однако у него было условие, за которое он готов был бороться до конца. По каким-то причинам он был одержим идеей стать издаваемым автором до Рождества или максимум до февраля. И в конце концов он раскрыл Перкинсу эту загадку: если это случится, Зельда Сойер будет у него в руках. В связи с этим Фицджеральд писал:

«Это окажет мощный психологический эффект не только на меня, но и на мое окружение и, кроме того, откроет для меня новые горизонты. Я нахожусь в такой ситуации, когда ход месяцев безумен и каждый отсчет – это удар дубиной в битве со временем за счастье».

Перкинс попытался объяснить Фицджеральду, что в издательском году есть два сезона печати и что каждый Scribners готовит заранее, задолго до начала. Например, каждый июль и каждый август продавцы Scribners везут по стране коробки, заполненные образцами глав и глянцевыми суперобложками, которым прогнозируют огромные продажи в рождественский сезон. А книга, внесенная в «осенний список» уже после того, как «путешественники» посетят магазины, сама за себя в ответе. Она выйдет без представления продавцом, который, по словам Перкинса, «итак был уже практически вне себя от количества книг, поступивших в магазины и в которые он вложил все деньги, какие были».

«Эта книга станет неудобным и хлопотным делом и пострадает соответствующим образом», – добавлял он. Перкинс советовал для нее второй издательский квартал, подготовка к которому должна была начаться через месяц после рождественской суеты. К тому моменту книжные продавцы должны были заключить самые выгодные сделки года и быть готовыми к новым поступлениям, в данном случае – к новым партиям весенних книг, в которые, как он надеялся, и попадет «По эту сторону рая».

Фицджеральд все понял и согласился. «Пока я ждал появление романа, превратился из любителя в профессионала, произошло своеобразное вшивание жизни в полотно работы, когда конец одной идеи тут же превращался в начало новой », – писал он позже в своем эссе 1937 года.

Фицджеральд потрясал количеством новых проектов. Наибольший интерес у Перкинса вызвал роман «Демонический любовник », на завершение которого, по оценкам Фицджеральда, ему требовался целый год. Когда он увидел, что заинтересовал Перкинса, написал четыре небольших рассказа и предложил ежемесячному журналу, издаваемому Scribners , напечатать их, но журнал принял только один. Фицджеральд нуждался в словах поддержки, которые могли бы компенсировать впечатление от полученных отказов. Перкинс прочитал отрывки из того, что было отклонено, и сказал, мол, абсолютно уверен в возможности пристроить их куда-нибудь еще. « Их величайшая красота в том , – писал Перкинс, – что они живые. Девяносто процентов историй появляются на свет путем процеживания жизни сквозь средненькую литературу. Ваши же, как по мне, растут прямиком из самой жизни. Это же касается стиля и языка. Они очень злободневны. Свободны от связи с прошлым, которую так любит большинство писателей… к их же неудобству. Эти отрывки – знак для меня, что вы созрели как творец малой прозы ». Позже, в последние недели года, Фицджеральд написал Перкинсу:

«Я чувствую огромную удачу в том, что мне посчастливилось найти издателя, который так печется о своих авторах. Видит Бог, эта литературная игра просто сбивает меня с толку!»

Фицджеральд не знал, что Перкинс так же счастлив, как и он, – счастлив создать издательству Scribners репутацию литературного первооткрывателя молодых и блестящих авторов.

Когда Фицджеральд учился в Принстоне, он говорил приглашенному преподавателю, поэту Альфреду Нойесу,[27]Поэт, писатель. Родился в 1880 году в Вулверхемптоне, графство Стаффордшир, Англия. Учился в Оксфорде, но оставил его, не получив степени магистра. В 21 год издал первое собрание стихотворений – «Ткущиеся годы» ( «The Loom of Years» ), которое вызвало положительные отклики таких поэтов, как Уильям Батлер Йейтс и Джордж Мередит. В своем творчестве тяготел к классическому, традиционному литературному стилю, находясь под влиянием Вордсворта и Теннисона. Создал около шестидесяти книг, включая поэзию, романы и сборники рассказов, наиболее известен балладами «Разбойник» и «Шарманка» . Впервые посетил США в 1913 году с лекциями на тему международного мира и разоружения. Во вторую поездку в США посетил главные американские университеты, включая Принстон, где в феврале 1914 года ему предложили место приглашенного профессора. И в течение следующих девяти лет он жил между Великобританией и США и читал лекции по современной английской литературе. В Принстоне его студентами были, помимо Ф. Скотта Фицджеральда, Эдмунд Уилсон и Джон Пил Бишоп. Во время Второй мировой войны жил в США и Канаде, а главной темой творчества стал английский солдат. В 1949 году поэт возвратился в Англию. В 1953 году издал автобиографию «Два памятных мира» ( «Two Worlds for Memory» ), в которой рассказал о жизни по обе стороны Атлантики. Последний сборник стихотворений «Письмо к Лукиану» ( «A Letter to Lucian and Other Poems» ) вышел в 1956 году, а в следующем году он опубликовал последнюю книгу «Дух обвиняет, или справедливость для Кейсмента» ( «Accusing Ghost, or Justice for Casement» ), изданную в США с названием «Призрак Кейсмента обвиняет» ( «The Accusing Ghost of Roger Casement» ) и посвященную британскому дипломату и деятелю ирландского национально-освободительного движения Роджеру Дэвиду Кейсменту. Умер в 1958 году. что ему по силам «писать книги, которые будут одновременно и бесценными, и хорошо продаваемыми». И что он не уверен в том, что ему следует делать. Такая позиция стала причиной постоянных сражений, которые Скотт вынужден был вести до конца своих дней. Перкинс быстро понял, что, пока оба этих качества книг важны для Фицджеральда, деньги будут иметь большое значение.

В процессе каторжной работы над книгой «По эту сторону рая» Фицджеральд написал Перкинсу, что у него есть идея для нового романа.

– Я хочу приступить к нему, но не хочу бросать работу на середине и снова писать рассказы, потому что они не доставляют мне удовольствия, а только приносят деньги, – говорил Фицджеральд.

Но, думая о деньгах больше, чем о литературных достижениях, он все же спрашивал:

– Ведь сборники рассказов не приносят дохода, не так ли? Перкинс подтвердил догадку Фицджеральда о том, что сборники рассказов, как правило, никогда не становятся бестселлерами.

«Но истина в том, что ваши рассказы являются своего рода исключением из правил, ведь, в конце концов, многие из них уже напечатаны, и ваше имя широко известно. Как по мне, очевидно, что присутствующий в них мотив популярности обеспечит им хорошие продажи в форме полноценной книги. Хотелось бы мне, чтобы вы уделили им больше внимания… потому что у них есть все возможности создать вам нужную репутацию и потому что они в целом весьма и весьма неплохи» , – пояснял Перкинс.

Всю зиму Фицджеральд пребывал в состоянии тревоги. Зельда Сойер дала согласие стать его женой, но свадьба все еще была под вопросом и зависела от того, добьется ли Скотт чего-то как писатель. А в рассказах Фицджеральд видел короткий путь к успеху. Наработки для «Демонического любовника» он разломал на несколько зарисовок о персонажах и продал по сорок долларов за штуку популярному литературному журналу «The Smart Set» , издаваемому Джорджем Джином Нейтаном и Генри Луисом Менкеном. В 1920 году издатель и критик Менкен призывал писателей отбросить «благородные традиции» и подхватить живой и разговорный язык современности. К концу зимы, когда «The Smart Set» успел напечатать шесть развлекательных рассказов Фицджеральда о праздных денди и бесстыдных дебютантках, слава молодого писателя стала стремительно расти.

Когда подошел срок издания «По эту сторону рая », многие сотрудники Scribners подхватили ту же лихорадку восторга, которой Максвелл Перкинс заразился месяцами ранее. Некоторые, тем не менее, были не столько восхищены, сколько возмущены. Малкольм Коули,[28]Романист, поэт, литературный критик и журналист. Родился в 1898 в Белсано, Пенсильвания. В 1920 году закончил Гарвард. На старшем курсе во время Первой мировой войны прервал учебу и поступил на службу American Field Service во Франции и писал о событиях на Западном фронте для «Pittsburgh Gazette» (ныне «Pittsburgh Post-Gazette» ). По окончании учебы жил в Париже и входил в кружок писателей Монпарнаса. Был близко знаком с Эрнестом Хемингуэем, Ф. Скоттом Фицджеральдом, Джоном Дос Пассосом, Эзрой Паунд, Эдмундом Уилсоном, Эрскином Колдуэллом и другими. Хемингуэй в поздней версии «Снегов Килиманджаро» заменил его имя описанием «…тот самый американский поэт, на столике перед ним гора блюдечек, и лицо у него глупое и рыхлое, как картофелина…». Позднее вместе с Эдмундом Уилсоном стал известным летописцем так называемого «потерянного поколения». Американский историк литературы Ван Вик Брукс охарактеризовал его работу как «бесценные литературные записи самого драматического периода в американской истории литературы». С 1929 по 1944 год был помощником редактора «The New Republic» . Постепенно взгляды писателя приобрели все более радикально левое направление. Как и некоторые из его коллег, он впоследствии оказался под наблюдением Дж. Эдгара Гувера, главы ФБР. В 1935 году он и другие писатели левого крыла основали Лигу американских писателей. Туда вошли Эрскин Колдуэлл, Арчибальд Маклиш, Дэвид Огден Стюарт, Джон Дос Пассос и другие. Коули был назначен вице-президентом и в течение следующих нескольких лет принимал участие в нескольких кампаниях, в том числе попытках убедить правительство США поддержать республиканцев в гражданской войне в Испании. После неудачного опыта на государственной службе Коули сотрудничал с Viking Press как литературный консультант. В 1949 году вернулся на политическую сцену, свидетельствуя против Анджела Хисса. Умер в 1989 году. литературный критик, еще до выхода книги написал, что она являет собой «ужасающий глас новой эпохи и вызывает дрожь у сотрудников Скрайбнеров» . В качестве примера он привел реакцию Роджера Берлингейма,[29]Родился в 1889 году на Манхэттене. Получил степень бакалавра в Гарвардском университете в 1913 году. Во время учебы был редактором «Harvard Lampoon» , юмористического журнала. По окончании сотрудничал с « The Independent» , а затем был редактором в « Scribner’s Magazine» . После ухода из « Scribner’s Magazine» в 1924 году он занялся литературным творчеством и преподаванием. Является автором 25 книг, в том числе биографии и произведений исторической документальной литературы. Также писал для «The New York Times Magazine» и «The New York Times Book Revie» . Умер в 1967 году. сына главного редактора Эдварда Л. Берлингейма, впоследствии, как и отец, тоже редактора Scribners – в своем труде «Создавая множество книг», [30]Оригинальное название «Of Making Many Books: A Hundred years of Reading, Writing and Publishing» . Издана в 1946 году, на русский язык не переведена. истории Scribners . Главой Scribners в то время, отмечал Роджер, был важный член отдела продаж. Сомневаясь время от времени в своих суждениях на тему литературы, он «высказывал мнение» по поводу многих произведений и даже имел привычку брать их домой, где их прочитывала его образованная сестра. Предполагалось, что ее мнение было непредвзятым, однако неоспоримым являлось и то, что все романы, над которыми она «рыдала», впоследствии продавались просто превосходно. Поэтому, когда стало известно, что она взяла «По эту сторону рая» на выходные, к понедельнику все его коллеги были порядком взбудоражены.

– Что она сказала? – хором спросили они.

– После прочтения она подняла книгу щипцами, потому что не хотела прикасаться к ней голыми руками, – ответил он, – и бросила в огонь.

Двадцать шестого марта 1920 года «По эту сторону рая» в конце концов вышла в свет, и Фицджеральд был с гордостью представлен издательством как «самый молодой писатель, которого когда-либо издавали Скрайбнеры». Перкинс спустился в магазин в тот день и увидел, как прямо перед ним продали сразу два экземпляра, он посчитал это хорошим знаком. Неделей позже Зельда Сойер и Скотт Фицджеральд поженились в соборе Святого Патрика в нескольких кварталах от издательства. Они всегда утверждали, что их свадьба состоялась под эгидой Макса Перкинса. Книга «По эту сторону рая» стала знаменем целой эпохи. Она захватила не только литературные круги, но и рейтинги продаж. Г. Л. Менкен в своем обзоре в «The Smart Set» написал: «Фицджеральд создал поистине потрясающий дебютный роман, оригинальный по своей структуре, исполненный невероятно изысканных манер и обрамленный великолепием столь ярким, что его довольно редко можно встретить не только в американской литературе, но и, говоря по совести, во всем американском государстве».

Марк Салливан в своей книге на тему социальной истории Америки «Наше время»,[31]Оригинальное название «Our Times: The United States , 1900–1925» . На русский язык не переведена. которую также издавало Scribners , написал, что достижение первой книги Фицджеральда в том, что она пусть и не отображает целое новое поколение, но, по крайней мере, призывает мир прислушаться к нему.

Фицджеральд и сам отметил это в финальных страницах книги.

«Это было новое поколение. Они выкрикивали старые лозунги, изучали старую веру, шли сквозь задумчивость длинных дней и ночей, стремились в конце концов вырваться из серой обыденности и последовать за любовью и гордостью. Это было поколение, охваченное страхом перед бедностью и околдованное шепотом успеха. Оно доросло до осознания того, что все боги давно мертвы, все войны отыграны, а вера в человеке пошатнулась» , – писал он.

О популярности романа автор также вспоминал в «Раннем успехе »:

«Оцепенев, я сказал издательству Scribners, что рассчитывал, что моя книга разойдется тиражом минимум в двадцать тысяч экземпляров. Когда первый смех затих, мне сказали, что продажа пяти тысяч – это уже прекрасно для первого романа. Кажется, уже через неделю после выхода в печать книга преодолела отметку в двадцать тысяч, но я относился ко всему этому так серьезно, что и не подумал, насколько это было забавно». Книга не обогатила Фицджеральда, но зато сделала его невероятно популярным. Ему было всего двадцать четыре, а он уже добился успеха! Позже в том же году Чарльз Скрайбнер написал Шейну Лесли:

« Ваше протежирование Скотта Фицджеральда стало для нас очень важным, теперь это очевидно. “По эту сторону рая” до сих пор остается главным бестселлером сезона и продолжает набирать успех».

В ослепительном свете популярности, увы, многочисленные ошибки в тексте остались незамеченными. Всю ответственность за них взял на себя Макс. Перкинс так боялся реакции сотрудников Scribners на рукопись, что в течение всего процесса подготовки практически не выпускал книгу из рук, не доверяя ее даже корректорам. В «Создавая множества книг» Роджер Берлингейм отмечал, что, если бы не преданность и контроль Ирмы Викофф, секретаря Макса Перкинса, он наверняка стал бы чем-то вроде «орфографического чуда». Вскоре пропущенные Максом ошибки стали главным предметом обсуждения в литературных кругах. К лету остроумный журналист нью-йоркской газеты «Tribune», книжный обозреватель Франклин П. Адамс,[32]Родился в Чикаго в 1881 году. Комментатор, известный инициалами FPA. Прославился своим остроумием. Наиболее популярными были его работы в газетной колонке «The Conning Tower» . Автор стихов, в 1920-е и 1930-е годы был членом общества The Algonquin Round Table. Умер в 1960 году. превратил поиск ошибок в салонную игру. В конце концов некий профессор из Гарварда прислал в Scribners список из более чем ста ошибок. Для Перкинса это был унизительный удар. Но еще более унизительным это стало, когда сам автор, образец ужасающей грамотности, тоже принялся указывать на ошибки. Скотт был рад, что его книга проходила через печатный станок каждую неделю, но в то же время был недоволен, что многие ошибки из растущего списка Франклина Адамса были исправлены только к шестой допечатке.

Однако аудитория не обращала на опечатки никакого внимания. Больше всего текст впечатлил неуверенное в себе молодое поколение.

Позже Марк Салливан писал о героях Фицджеральда:

«Молодые люди нашли в поведении Эмори модель для своего собственного поведения – и встревоженные родители поняли, что их худшие опасения подтвердились». Роджер Берлингейм отметил также, что этот роман «вывел расслабившихся родителей воевавшего поколения из послевоенного похмелья, убедившего их в том, что уж теперь-то они в безопасности, и превратил это похмелье в дурман, предвещающий, что нечто совершенно ужасное может настигнуть их детей, и на сей раз окончательно. Что и внушило их детям то самое первое и гордое чувство собственной “потерянности”».

«Америка погружалась в величайший и безвкуснейший кутеж в истории и была готова заявить об этом во всеуслышание» , – писал позже Фицджеральд.

В течение месяца после публикации романа он отправил своему редактору одиннадцать рассказов и шесть поэм, три из которых содержали в себе «едва уловимый намек на “Вторую книгу принстонских поэзий” [33]«Second Book of Princeton Verse» издан Принстонским университетом в 1922 году вслед за первым сборником «A Book of Princeton Verse», вышедшим в 1916 году. Во второй сборник были включены кроме прочих работы Джона Пила Бишопа. и значительное количество возможных заголовков для будущего сборника».

Макс прочитал все материалы и отобрал восемь рассказов, предложив для них название «Эмансипированные и глубокомысленные» как одно из сильнейших среди предложенных Фицджеральдом – беззаботных и фривольных. Чарльз Скрайбнер нашел его выбор «ужасающим», но позволил Перкинсу развить свой первый успех. В 1919 году доход Фицджеральда вырос с восьмисот семидесяти девяти долларов до восемнадцати тысяч восьмисот пятидесяти, и он очень быстро все растратил. По мнению Скрайбнера, Фицджеральд не отличался особой бережливостью и мало задумывался о будущем. Он писал Шейну Лесли, что Фицджеральд «увлечен дарами жизни и склонен наслаждаться ими в полной мере, пока “дорога его гладка”. А вот экономность не входит в число его достоинств».

Опыт работы с Фицджеральдом развил в Перкинсе привычку рассылать книги всем своим работающим авторам.

«Макс был как старый наркодилер. Как только он видел, что вы начали унывать, тут же присылал книгу, которая могла бы вас взбодрить. Эти книги специально подбирались под ваше состояние, идеально подходили вашим вкусам и характеру и в то же время были своеобразным пинком, заставляющим думать в нужном направлении» , – отмечал один из них, Джеймс Джонс.

В июне 1920 года Макс отправил Фицджеральду экземпляр книги « Мучительное испытание Марка Твена » Вана Вика Брукса.[34]Критик и литературовед. Родился в 1886 году в Плейнфилде, НьюДжерси. Еще студентом в соавторстве со своим другом, Джоном Холлом Уилоком, опубликовал первую книгу, сборник стихов «Вирши двух студентов» ( «Verses by Two Undergraduates» ). По окончании Гарварда в 1904 г. работал журналистом. В 1907–1909 гг. путешествовал по Европе, в 1910–1913 гг. преподавал в Стэнфордском университете. В своем творчестве призывал представителей американской литературы к обновлению художественных форм, проповедовал развитие национального культурного самосознания. Критика пуританских традиций получила отображение в работах «Вино пуритан» ( «The Wine of the Puritans» ), «Америка на пороге зрелости» ( «America’s Coming-of-Age» ). Главная тема первых двух работ была развита в следующих произведениях «Мучительное испытание Марка Твена» ( «The Ordeal of Mark Twain» ) и «Паломничество Генри Джеймса» ( «The Pilgrimage of Henry James» ). Идеи Брукса, восторженно принятые американской демократической общественностью, оказали значительное влияние на литературу. Крупнейшей работой является пенталогия «Творцы и созидатели» ( «Makers and Finders: A History of the Writer in America» , 1800–1915). Одна из пяти книг «Расцвет Новой Англии, 1815–1865» ( «The Flowering of New England» ) была удостоена Национальной книжной премии American Booksellers Association и Пулитцеровской премии по истории. В работе «О сегодняшней литературе» ( «On Literature Today» ) критиковал пессимистическое видение жизни в новейшей американской литературе, в частности у Э. Хемингуэя. Его перу принадлежат переводы с французского Р. Роллана, Ж. Дюамеля и других, а также три тома автобиографической прозы: «Сцены и портреты: воспоминания о детстве и юности» ( «Scenes and Portraits: Memories of Childhood and Youth» ), «Дни Феникса» ( «Days of the Phoenix» ) , «Из-под сени гор» ( «From the Shadow of the Mountain» ). Умер в 1963 году. Брукс, писал Макс, «блестящий парень, очень милый, и, если вам действительно понравилась его книга, я бы хотел, чтобы вы однажды побеседовали с ним за ланчем». Ван Вик Брукс был ближайшим другом Макса Перкинса. Они были знакомы еще с детского сада, куда вместе ходили в Плейнфилде, в Нью-Джерси, а затем вместе поступили в Гарвард. И теперь, спустя двадцать лет после выпуска, Брукс был очень близок к тому, чтобы стать настоящим геодезистом и картографом современной американской литературы.

Несколько дней спустя после получения книги Фицджеральд написал:

«Это одно из самых вдохновляющих произведений в моей жизни, и, кажется, оно снова вдохнуло в меня жизнь! Я только что закончил один рассказ, и мой новый роман, похоже, станет главным шедевром в моей жизни» .

Жирные подчеркивания в книге «Мучительное испытание Марка Твена», принадлежащей Фицджеральду, – главное доказательство того, сколь значительное влияние она оказала на автора при создании последующей серии рассказов. Скотт прочитал у Брукса о романе Клеменса «Позолоченный век», [35]Роман написан в соавторстве Марком Твеном (Сэмюэлем Лэнгхорном Клеменсом) и Чарлзом Дадли Уорнером. в котором речь идет о человеке, который отправляется на запад в поисках угольной горы и расходует ее до тех пор, пока не становится достаточно богатым, чтобы жениться на любимой женщине. После Скотт написал новеллу, в которой герой по имени Фитц-Норман Калпеппер Вашингтон натыкается на залежи руды примерно в то же время, но в Монтане. Он назвал эту новеллу «Алмаз величиной с отель “Ритц”».

Писатель работал все лето, а вот Перкинс – нет. Он никогда не уходил в отпуск, пока не считал, что действительно заслуживает его. И тем летом, впервые за все время своей работы в издательстве в должности редактора, он наконец-то почувствовал, что может отдохнуть.

Перед тем как уйти, Перкинс отправил Фицджеральду свой адрес на случай, если писателю понадобится помощь. Адрес включал в себя одно-единственное слово – название городка, в который он ездил практически каждое лето.

Виндзор, штат Вермонт, был расположен примерно на трети пути к границе Вермонта и Нью-Гэмпшира, на западном берегу реки Коннектикут. Для Макса Перкинса это было лучшее место в мире. Примерно семьдесят лет назад в тени горы Аскутни его дед по материнской линии построил несколько домов, в которых намеревался поселить всю свою семью.

«Для внуков моего деда Виндзор стал персональным раем. Зимой мы жили в разных местах, но летом собирались вместе в одном большом месте, огороженном штакетником, внутри которого шесть домов смотрели на деревенскую улицу, а вокруг раскинулись зеленые лужайки, вились узорами подстриженные изгороди и пестрели круглые цветы бегонии, бегущие вниз по склону, туда, где располагался пруд» , – писала сестра Макса, Фэнни Кокс, в журнале «Vermonter» .

Подъем позади пруда был определенно самой красивой частью участка. Ручьи неслись по холмам, пересекая тропинки, вплетаясь в березовые и сосновые рощицы. В семье этот необычный лес называли Рай.

Молодость и воображение бежали по Раю в ногу. Молодой Макс Перкинс провел здесь бесчисленное количество часов с братьями, сестрами и кузенами. Позже, уже будучи отцом, он привозил сюда и детей, позволяя им ощутить всю прелесть семичасовой поездки на экспрессе «Уайт Маунтин», этом чудесном и комфортном летнем поезде.

– Самое лучшее чувство на свете – ложиться спать уставшим, – сказал как-то Перкинс одной из дочерей. Время ложиться спать было его любимым временем – те несколько минут до погружения в сон, когда он мог «бежать за своими мечтами». И в эти последние мгновения бодрствования Перкинс мысленно переносился в Россию 1812 года, к сцене его любимой книги « Война и мир ». Ночь за ночью его сознание наполнялось фантазиями об армии Наполеона, идущей из Москвы по раннему морозу через сугробы. По утрам в Вермонте, после того как персонажи Льва Толстого уже прошлись перед его внутренним взором, он говорил, что в Виндзоре его сны становились куда ярче обычного и что нигде он не спит так сладко, как здесь.

Каждое лето Макс брал дочерей в поход на гору Аскутни. Они шли тридцать минут и десять – отдыхали, как князь Андрей и его солдаты у Толстого. Но главным удовольствием Перкинса в Виндзоре были долгие одиночные прогулки. «Настоящие» – так он их и называл. И так, совсем один, он гулял по той же земле, по которой когда-то гуляли его предки.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий