Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Мифы Древней Греции
Троянская война

158. Основание Трои


Одна из историй основания Трои гласит, что во время голода треть критян под предводительством царевича Скамандра отправилась основывать колонию. Приплыв во Фригию, они разбили лагерь на берегу моря неподалеку от города Гамаксита1, под высокой горой, которую они назвали Ида в честь критского дома Зевса. До этого Аполлон посоветовал им поселиться там, где под покровом темноты на них нападут «порождения земли». В ту же ночь несметное количество голодных полевых мышей перегрызло всю кожу на их оружии и утвари. Тогда Скамандр решил остаться здесь, построил храм Аполлону Сминфейскому, вокруг которого быстро вырос город Сминфий, а сам женился на нимфе Идее, которая родила ему сына Тевкра. С помощью Аполлона критяне победили их новых соседей бебриков, но во время битвы Скамандр бросился в реку Ксанф, которая с тех пор носит его имя. Ему наследовал Тевкр, по имени которого переселенцы стали называть себя тевкрами. Некоторые, правда, говорят, что Тевкр сам возглавлял критских колонистов и был приглашен во Фригию Дарданом, который дал ему в жены дочь и стал называть своих собственных подданных тевкрами2.

b . Афиняне рассказывают совсем иную историю. Они отрицают, что тевкры пришли с Крита, и говорят, что некий Тевкр, принадлежавший дому Троса, переселился из Афин во Фригию и что Дардан, сын Зевса и плеяды Электры, родившийся в аркадском Фенее, был приглашен во Фригию этим самым Тевкром, а не наоборот. О правдоподобии этой легенды, по их мнению, говорит тот факт, что Эрихтоний появляется в генеалогии и афинского, и тевкрского царских домов3. Дардан, продолжают афиняне, женился на Хрисе, дочери Палланта, которая родила ему двух сыновей — Идея и Дейма. Некоторое время они правили Аркадским царством, основанным Атлантом, но расстались из-за бед, причиненных Девкалионовым потопом. Дейм остался в Аркадии, а Идей со своим отцом Дарданом отправились в Самофракию, которую они заселили совместно, и остров стал называться Дарданией. Хриса принесла Дардану в качестве приданого священные изваяния великих божеств, жрицей которых она была. Дардан ввел их культ в Самофракии, но держал их истинные имена в тайне. Он основал также сообщество салийских жриц для отправления необходимых обрядов, которые были похожи на те, что совершались в честь критских куретов4.

c . Печаль, вызванная смертью брата Иасиона, привела Дардана за море в Троаду. Он прибыл один, управляя плотом из надутой шкуры, нагруженной четырьмя камнями. Тевкр принял его радушно и при условии, что Дардан поможет ему покорить некоторые соседние племена, дал ему часть царства и женил на своей дочери царевне Батии. Одни говорят, что Батия была теткой Тевкру, а другие считают, что она — его дочь5.

d. Дардан предложил основать город на небольшом холме Ата, возвышавшемся над долиной, где сейчас стоит Троя, или Илион. Но когда оракул Аполлона Фригийского предупредил его, что несчастья будут преследовать жителей города, Дардан выбрал место на нижних склонах горы Ида и назвал город Дарданией6. После смерти Тевкра Дардан унаследовал от него остальную часть царства, дал всему царству свое имя и распространил свою власть на многие азиатские народы. Он также выносил колонии во Фракию и дальше7.

e . Тем временем младший сын Дардана Идей отправился следом за ним в Троаду, неся с собой священные изваяния. Это позволило Дардану обучить свой народ самофракийским мистериям. Оракул убедил его, что город, который он хочет основать, будет неприступным ровно столько, сколько просуществует приданое его жены под покровительством Афины8. Его могила видна до сих пор в той части Трои, которая называлась Дардания до слияния с поселениями Илион и Трой, образовавшими единый город. Идей обосновался на Идейских горах, которые, по мнению некоторых, названы его именем. Там он ввел поклонение фригийской Матери богов и ее мистерии9.

f . По преданию латинян, отцом Иасиона был тирренский царевич Кориф, а его брат-близнец Дардан был сыном Зевса и жены Корифа Электры. Оба были выходцами из Этрурии и, поделив священные изваяния между собой, Иасион отправился в Самофракию, а Дардан в Троаду. Сражаясь с бебриками, которые хотели сбросить тирренцев в море, Дардан потерял свой шлем, и, хотя его войско отступало, он повел его вперед, чтобы вернуть себе шлем. На этот раз он победил и основал город, названный Кориф, прямо на поле боя: название города было выбрано в равной мере в память о шлеме ( corys ) и об отце10.

g. У Идея было два старших брата, Эрихтоний и Ил, или Закинф, и дочь Идея, которая стала второй женой Финея. Когда Эрихтоний унаследовал от Дардана царство, то женился на Астиохе, дочери Симоиса, родившей ему Троса11. Эрихтония называют также царем Крита, самым богатым человеком, владельцем трех тысяч кобыл, которые полюбились Борею. Трос наследовал своему отцу Эрихтонию, и не только Троя, но и вся Троада стала называться его именем. От жены Каллирои, дочери Скамандра, у него родились Клеопатра младшая, Ил младший, Ассарак и Ганимед12.

h. Тем временем Ил, брат Эрихтония, ушел во Фригию, где, вступив в уже начавшиеся игры, стал победителем в борьбе и получил в качестве награды пятьдесят юношей и пятьдесят девушек. Фригийский царь, чье имя уже забыто, также дал ему пятнистую корову и посоветовал основать город там, где корова первый раз ляжет на землю. Ил пошел за ней, и корова легла у холма Ата. Там он основал город Илион, но из-за предупреждения, полученного от оракула отцом Дарданом, не стал строить городские укрепления. Одни говорят, что Ил шел за своей собственной мисийской коровой по велениию Аполлона. Другие — что Илион основали переселенцы из Локриды и дали эолийскому городу Кима имя своей горы Фрикониды13.

і . Когда был обозначен круг, который должен был стать границей города, Ил обратился с молитвой к Зевсу Всемогущему, чтобы тот явил знамение, и на следующее утро увидел перед своим шатром полузакопанный деревянный предмет, поросший травой. Это был Палладий — фигура в три локтя высотой, которую Афина сделала в память о своей покойной ливийской подруге Палладе. Паллада, имя которой Афина добавила к своему собственному, держала в правой руке копье, готовое к бою, а в левой — прялку и веретено, на грудь была накинута эгида. Поначалу Афина установила изваяние на Олимпе рядом с троном Зевса, где Палладию воздавались большие почести. Но когда прабабка Ила, плеяда Электра, была обесчещена Зевсом и осквернила изваяние своим прикосновением, Афина в гневе сбросила на землю и ее, и изваяние14.

j . Аполлон Сминфейский дал Илу такой совет: «Сохрани богиню, падающую с небес, — и ты сохранишь свой город. Ведь куда бы ни пришла богиня, она несет с собой власть!» Согласно совету, Ил воздвиг в цитадели храм, куда поместил изваяние15.

k . Одни говорят, что храм уже строили, когда Палладий упал с небес как дар богини. Изваяние упало в храм через отверстие в недостроенной крыше как раз в то место, которое для него готовили16. Другие — что Электра вручила Палладий Дардану, своему сыну от Зевса, и после его смерти Палладий перенесли из Дардании в Илион17. Третьи считают, что оно упало с небес в Афинах и что афинянин Тевкр принес изваяние в Троаду. Четвертые утверждают, что было два палладия — афинский и троянский, причем последний был вырезан из костей Пелопа так же, как изваяние Зевса в Олимпии было вырезано из слоновой кости, или что было много палладиев, аналогичным образом упавших с небес, включая самофракийские изваяния, принесенные Идеем в Троаду18. Коллегия весталок в Риме теперь хранит то, что считается истинным Палладием. Ни один мужчина не может взглянуть на него безнаказанно. Однажды, когда Палладием еще владели троянцы, Ил бросился спасать его во время пожара и за все свои муки лишился зрения. Позднее, правда, ему удалось умилостивить Афину, и зрение вернулось к нему19.

l . Евридика, дочь Адраста, родила Илу Лаомедонта и Фемисту, которая вышла замуж за фригийца Каписа и, как говорят некоторые, стала матерью Анхиса20. Стримона, дочь Скамандра и Левкиппы, Зевксиппы или Тоосы, родила Лаомедонту пять сыновей, а именно: Тифона, Лампа, Клития, Гикетаона и Подарка, и трех дочерей: Гесиону, Киллу и Астиоху. Кроме того, у него появились незаконнорожденные близнецы, рожденные нимфой-пастушкой Калибой. Именно он решил построить знаменитые стены вокруг Трои. Ему повезло: Зевс, разгневанный тем, что Аполлон и Посейдон восстали против него, заставил богов служить простыми поденщиками, и Лаомедонт воспользовался их службой. Посейдон строил, а Аполлон играл на лире и кормил овец Лаомедонта. Лелег Эак помогал Посейдону. Но Лаомедонт обманул богов и не заплатил им положенного, чем вызвал их ужасное негодование. Вот почему он и все его сыновья, кроме Подарка, переименованного в Приама, пали, когда Геракл разграбил Трою21.

m . Приам, которому Геракл великодушно оставил троянский трон, подумал, что несчастья, которые обрушивались на Трою, объясняются ее несчастливым местоположением, а не гневом богов, и поэтому отправил своего племянника к пифии в Дельфы, чтобы узнать, лежит ли еще проклятье на холме Ата. Но жрец Аполлона Панфой, сын Офрия, оказался таким красивым, что племянник Приама забыл о данном ему поручении, влюбился в жреца и увел его в Трою. Разгневанный Приам не нашел в себе силы наказать племянника. Чтобы загладить его вину, он назначил Панфоя жрецом Аполлона, а сам постеснялся второй раз обратиться к пифии и отстроил Трою заново на прежнем месте. Первой женой Приама была Арисба, дочь прорицателя Меропа. Когда она родила ему Эсака, он выдал ее замуж за Гиртака, от которого она стала матерью Гиртакидов: Асия и Ниса22.

n . Этот Эсак, усвоивший искусство толкования снов от своего деда Меропа, знаменит большой любовью к Астеропе, дочери бога реки Кебрен. Когда она умерла, он несколько раз пытался покончить с собой, бросаясь со скалы в море, и боги наконец сжалились над ним. Они превратили его в нырка, чтобы придать охватившему его желанию благопристойность23.

o. Гекаба — вторая жена Приама, которую латиняне называют Гекуба, была дочерью Диманта и нимфы Евнои или, как говорят некоторые, Киссея и Телеклеи, бога реки Сангария и Метопы. Еще ее матерью называют дочь Ксанфа Главкиппу24. Она родила Приаму девятнадцать из его пятидесяти сыновей, а остальные были сыновьями «других любезных жен». Все пятьдесят имели расположенные рядом опочивальни из полированного камня. Двенадцать дочерей Приама спали со своими мужьями в дальнем конце того же двора25. Старшего сына Гекабы звали Гектор, отцом которого некоторые считают Аполлона. После Гектора она родила Париса, затем Креусу, Лаодику и Поликсену, затем Деифоба, Гелена, Кассандру, Паммона, Полита, Антифа, Гиппоноя и Полидора. Но Троила она, конечно, зачала от Аполлона26.

p. Среди младших детей Гекабы Кассандра и Гелен были близнецами. Во время праздника по случаю их дня рождения, который был устроен в святилище Аполлона Фимбрейского[280]Аполлон Фимбрейский почитался на Фимбрейском поле вблизи Трои, где у него были храм и священная роща. По Сервию (комментарий к «Энеиде» III.85), «Фимбрейский» происходит от названия росшей там травы (thymbra)., они устали от игр и уснули в уголке, а их выпившие слишком много вина родители забыли про них и, пошатываясь, пошли домой. Когда Гекаба вернулась в храм, то увидела, что священные змеи лижут уши ее детей, и закричала от ужаса. Змеи тут же скрылись в куче лавровых ветвей, но с этого мгновенья Кассандра и Гелен стали обладать даром пророчества27.

q. Вот как еще рассказывают об этом. Однажды Кассандра уснула в храме, ей явился Аполлон и обещал научить ее искусству ясновидения, если она разделит с ним ложе. Кассандра, приняв от него дар, в остальном отказала. Аполлон уговорил ее на один поцелуй, и, когда она поцеловала его, он плюнул ей в рот и тем самым сделал так, что никто никогда не верил ее пророчествам28.

r . Когда несколько лет спустя Приаму удалось благодаря разумному правлению вернуть Трое былое богатство и могущество, он созвал совет, чтобы решить, как быть с Гесионой, которую Эакид Теламон увез в Грецию. Хотя сам он был сторонником применения силы, совет решил, что сначала нужно воспользоваться убеждением. Зять Приама Антенор и его двоюродный брат Анхис отправились в Грецию и предъявили требования троянцев перед толпой греков, собравшихся во дворце Теламона, но их с позором изгнали. Этот случай и стал главной причиной Троянской войны29, печальный конец которой уже предсказывала Кассандра. Чтобы избежать неприятностей, Приам запер ее в троянской цитадели[281]Цитадель (крепость) в Трое называлась Пергам., стоящей на высоком холме, а служанке, которая ходила за ней, наказал сообщать обо всех ее пророчествах30.


1Страбон XІІІ.1.48.

2Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия III.108; Страбон. Цит. соч.; Цец. Схолии к Ликофрону 1302.

3Аполлодор III.12.1; Сервий. Цит. соч. III.167; Страбон. Цит. соч.

4Дионисий Галикарнасский. Римские древности I.61 и II.70—71; Евстафий. Схолии к «Илиаде» Гомера с. 1204; Конон. Повествования 21; Сервий. Цит. соч. VII.285.

5Аполлодор III.12.1; Ликофрон 72 и сл. и схолии Цеца; Схолии к «Илиаде» Гомера XX.215; Сервий. Цит. соч. III.167; Цец. Схолии к Ликофрону 29.

6Цец. Цит. соч.; Диодор Сицилийский V.48; Гомер. Илиада XX.215 и сл.

7Аполлодор. Цит соч.; Сервий. Цит. соч.; Диодор Сицилийский. Цит. соч.

8Дионисий Галикарнасский I.61; Евстафий. Схолии к «Илиаде» Гомера с. 1204; Конон. Повествования 21; Сервий. Цит. соч.

9Цец. Схолии к Ликофрону 72; Дионисий Галикарнасский. Цит. соч.

10Сервий. Цит. соч. VII.207 и III.15.

11Аполлодор III.12.2 и III.15.3; Дионисий Галикарнасский I.50.3.

12Гомер. Цит. соч. XX.220 и сл.; Дионисий Галикарнасский I.62; Аполлодор III.12.2.

13Аполлодор III.12.3; Цец. Цит. соч. 29; Лесс Лампсакский. Цит. по: Цец. Цит. соч.; Страбон XІІІ.1.3 и 3.3.

14Овидий. Фасты VI.420 и сл.; Аполлодор. Цит соч.

15Овидий. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч.

16Диктис Критский V.5.

17Схолии к «Финикиянкам» Еврипида 1136; Дионисий Галикарнасский I.61; Сервий. Цит. соч. II.166.

18Климент Александрийский. Увещание IV.47; Сервий. Цит. соч.; Ферекид. Цит. по: Цец. Цит. соч. 355; Большой Этимологик под словом Palladium 649—650.

19Деркилл. Основания городов I; Цит. по: Плутарх. Малые сравнительные повествования, 17.

20Аполлодор III.12.2 и 3.

21Аполлодор II.59; ІІ.6.4 и III.12.3; Схолии к «Илиаде» Гомера ІІІ.250; Гомер. Цит. соч. VI.23—26; XXІ.446 и VII.452; Гораций. Оды III.3.21; Пиндар. Олимпийские оды VIII.41 и схолии; Диодор Сицилийский IV.32.

22Сервий. Цит. соч. II.319; Аполлодор III.12.5; Гомер. Цит. соч. II.831 и 837; Вергилий. Энеида ІX.176—177.

23Сервий. Цит. соч. V.128; Аполлодор. Цит. соч.; Овидий. Метаморфозы XI.755—795.

24Ферекид. Цит. по: Схолии к «Илиаде» Гомера XVI.718 и к «Гекубе» Еврипида 32; Афенион. Цит. по: Схолии к «Илиаде» Гомера XVI.718; Аполлодор. Цит. соч.

25Гомер. Илиада XXIV.495—497 и VI.242—250.

26Стесихор. Цит. по: Цец. Цит. соч. 266; Аполлодор. Цит. соч.

27Антиклид. Цит. по: Схолии к «Илиаде» Гомера VII.44.

28Гигин. Мифы 93; Аполлодор III.12.5; Сервий. Цит. соч. II.247.

29Бенуа де Сен-Мор. Роман о Трое 385 и 3187 и сл.; Осада или Баталия Тройская 349 и сл. и 385; Цец. Цит. соч. 340; Дарес 5; Сервий. Цит. соч. III.80.

30Эсхил. Агамемнон 1210; Цец. Краткое изложение «Александры» Ликофрона; Цец. Цит. соч. 29 и 350.


* * *


1. Хотя расположение Трои на хорошо увлажненной равнине у входа в Геллеспонт и позволило городу стать крупнейшим центром торговли между Востоком и Западом в эпоху бронзы, оно же провоцировало нападения со всех сторон. Утверждения греков, критян и фригийцев, будто все они основали город, не впадают в непримиримое противоречие: до классической эпохи город разрушался и восстанавливался довольно часто. На месте Трои стояло семь городов, причем гомеровская Троя была шестой[282]Современное название холма, под которым обнаружена Троя, — Гиссарлык. Из девяти выделенных в результате раскопок слоев Трое Приама соответствует, скорее всего, слой VIIa.. Троя, о которой рассказывает Гомер, скорее всего была населена федерацией трех племен: троянцев, илионцев и дарданцев, что весьма характерно для эпохи бронзы.

2. «Аполлон Сминфейский»[283]Культ Аполлона Сминфейского был очень распространен в Греции. Ему поклонялись как имеющему власть над мышами, иначе говоря, можно предположить, что первоначально это был мышиный демон, сам имевший вид мыши, и только впоследствии он слился с Аполлоном. указывает на Крит, поскольку sminthos по-критски означало «мышь», которая считалась священным животным не только в Кноссе (см. 90.2), но и в Филистии (4 Цар. 6.4) и Фокиде (Павсаний X.12.5). Оплодотворяющему северному ветру Эрихтонию одинаково поклонялись и пеласги в Афинах, и фракийцы (см. 48.3). Но притязания афинян как основателей Трои можно отвергнуть, считая их не более чем политической пропагандой. Белые мыши, которых содержали в храмах Аполлона, считались предупредительным средством против чумы и нашествия мышей, о которых упоминают Элиан («О происхождении животных» XII.5 и 41) и Аристотель («О происхождении животных» VI.370). Дардан мог быть тирренцем из Лидии (см. 136. g ) или Самофракии. Сервий ошибается, когда пишет, что он выходец из Этрурии — там тирренцы поселились много позже окончания Троянской войны. «Закинф» — критское слово, фигурирующее в троянских царских списках. Кроме того, так назывался остров, входивший в царство Одиссея. Это говорит о том, что под Троей Одиссей отстаивал свои наследственные права.

3. Палладий, который весталки хранили в Риме как залог благополучия города, имел огромное значение для римских мифографов. Они утверждали, что из Трои его вывез Эней (Павсаний II.23.5) и доставил в Италию. Вполне возможно, что он был вырезан из кости морской свиньи (см. 108.5). «Палладий» означает каменный или другой культовый объект, вокруг которого танцуют девочки из определенного клана, как в Феспиях (см. 120. a ), или прыгают юноши, причем pallas мог принадлежать и тому, и другому полу. Римская коллегия жрецов-салиев[284]Салии — в Древнем Риме было две коллегии жрецов-салиев по 12 человек в каждой. Одна из них, палатинская, служила Марсу, другая, коллинская, — Квирину. Жрецы пользовались привилегиями, в том числе роскошными (вошедшими в поговорку) обедами за общественный счет, костюм их был пышен. Особенно почиталась палатинская коллегия. Институт салиев просуществовал до заката римской религии. была сообществом пляшущих жрецов. Когда такие культовые объекты начинают отождествляться с процветанием племени и тщательно охраняться, то palladia можно воспринимать в значении palta, т.е. «предметы, упавшие с небес». Palta можно было не хранить под крышей. Так, священный «громовой камень» Термина в Риме стоял напротив отверстия в крыше храма Юпитера. Можно предположить наличие аналогичного отверстия в троянском храме.

4. Поклонение метеоритам легко переходило в поклонение древним монолитам, погребальный смысл которых забывался. Монолиты постепенно замещались каменными изваяниями, а те в свою очередь — изваяниями из дерева, кости. Однако падение с небес щитов, из которых самый известный — ancile Марса (Овидий. Фасты III.259—273), требует специального объяснения. Поначалу метеориты, как единственные настоящие palta, воспринимались как первопричина молний, ударявших в деревья. Далее, неолитические каменные топоры, наподобие того, который был обнаружен в микенском святилище Асины, а также долота и пестики эпохи ранней бронзы, например пестик Кибелы в Эфесе («Деяния» 19.35), ошибочно принимались за перуны. Инструментом, воспроизводящим гром, был щит. Доэллинские вызыватели дождя вращали на шнурке большие раковины, имитируя с их помощью звук усиливающегося ветра, а гром возникал от ударов барабанными палками с двумя головками (похожими на те, что изображены в руках у жрецов-салиев на рельефе в Ананьи) по огромным щитам с плотно натянутой бычьей шкурой. Единственный способ заставить раковину непрерывно звучать — вращать ее восьмеркой так, как поступают дети, играя вертушками, и поскольку факелы, имитировавшие молнии, вероятно, вращали аналогичным образом, то и щит, который использовали в церемонии вызывания дождя, разрезался так, чтобы получилась фигура, по форме напоминающая цифру восемь, и по обеим ее половинам наносили удары двуглавыми палками. Вот почему на сохранившихся критских изображениях дух грома спускается в образе похожего на восьмерку щита, а сами щиты почитались как palta.

5. Кассандра и змеи напоминают миф о Мелампе (см. 122. c ), а плевок Аполлона похож на миф о Главке (см. 90. f ). Ее темница, вероятно, была сооружена в виде пчельника, из которого Кассандра оглашала свои пророчества от имени героя, погребенного на этом месте (см. 43.2 и 154.1).

6. Эсак (так звали ясновидящего сына Приама)[285]Эсак (aisacos) — «ветка лавра» (или мирта), как объясняется в лексиконе Гесихия. значит «миртовая ветвь», которую на греческих пирах передавали друг другу, вызывая на соревнование в пении или стихосложении. Мирт — это дерево смерти (см. 101.1 и 109.4), поэтому такими стихами первоначально были пророчества, оглашавшиеся на пире, посвященном герою. Нырок был священной птицей Афины в Аттике и связывался с тонущим царем-фармаком (см. 94.1). Скамандр (утонувший в реке Ксанф) должен указывать на троянский обычай топить прежнего царя (см. 108.3).

7. У Приама было пятьдесят сыновей, из которых только девятнадцать законных. Это говорит о том, что в Трое правление царя определялось девятнадцатигодичным циклом Метона[286]О Метоне см. прим. [206]Метон — афинский астроном V в, до н.э. Вместе с Евктемоном считается автором календарной реформы, в результате которой лунный и солнечный календари совпадали раз в 19 лет.., а не циклом из ста лунных месяцев, во время которых по очереди правил царь и его танист, как на Крите (см. 138.5) и в Аркадии (см. 38.2). Его двенадцать дочерей были, возможно, хранительницами месяцев.

8. Роль Эака в строительстве стен вокруг Трои нельзя преуменьшать: Аполлон предсказал, что потомки Эака будут присутствовать при захвате города. Это относилось к потомкам в первом и четвертом поколениях (см. 66. i ), причем только ту часть стены, которую построил Эак, можно будет разрушить (Пиндар. Пифийские оды VIII.31—46). Андромаха напомнила Гектору, что построенная Эаком часть — это западная стена твердыни, «у смоковницы: там наипаче город приступен врагам и восход на твердыню удобен. Трижды туда приступая, на град покушались герои, оба Аякса могучие, Идоменей знаменитый, оба Атрея сыны и Тидид, дерзновеннейший воин. Верно, о том им сказал прорицатель какой-либо мудрый или, быть может, самих устремляло их вещее сердце» (Гомер. Илиада VI.433—439). Раскопки Дерпфельда в Трое подтвердили, что стена в этой точке действительно была наиболее слабой по непонятным причинам. Правда, Аяксу или Эакидам не нужен был прорицатель, чтобы узнать об этом, поскольку, как предполагает Полибий, Эак был родом из города, где жил Аякс Малый, т.е. Опунтской Локриды, которой гомеровская Троя обязана илионским элементом и которая пользовалась правом назначать троянскую жрицу (см. 168.2). Это был район расселения доэллинских лелегов, имевших матрилинейные и даже матриархальные институты (см. 136.4). Еще одно племя лелегов, возможно происходивших из Локриды, жило в Педасе, что в Троаде. Одна из их царевен, Лаофоя, пришла в Трою и даже родила ребенка от Приама (Гомер. Илиада XXI.86). Не исключено, что именно готовность локридских жриц похитить Палладий для Локриды помогла грекам захватить город (см. 168.4).

9. Поскольку один Тевкр был сыном Скамандра, а второй — внуком Эака и сыном сестры Приама Гесионы, то тевкрский элемент в Трое можно отождествить с лелегами, эаками или илионцами. Остальными двумя элементами были лидийский, или дарданский, или тирренский, а также троянский, или фригийский.


159. Парис и Елена


Когда Елена, прекрасная дочь Леды, достигла брачного возраста и жила в Спарте во дворце своего приемного отца Тиндарея, все цари Греции пришли свататься к ней с богатыми дарами или отправили сватами своих родственников. Только что одержавший под Фивами победу Диомед был здесь вместе с Аяксом, Тевкром, Филоктетом, Идоменеем, Патроклом, Менесфеем и многими другими. Пришел туда и Одиссей, но не принес ничего, так как у него не было никакой надежды на успех. По его сведениям, братья Елены Диоскуры хотели, чтобы она вышла замуж за афинца Менесфея, но Елене все равно пришлось бы стать женой Менелая, самого богатого ахейца, сватом которого был зять Тиндарея могущественный Агамемнон1.

b. Тиндарей никого из женихов не отсылал, но и не брал ни у кого даров, боясь, что любой его выбор неизбежно вызовет ссору. Однажды Одиссей спросил его: «Если я скажу тебе, как избежать ссоры, поможешь ли ты мне жениться на дочери Икария Пенелопе?» «Договорились!» — обрадовался Тиндарей. «Тогда, — продолжал Одиссей, — мой совет таков: заставь всех женихов Елены поклясться в том, что они будут защищать избранника Елены, кем бы он ни был». Тиндарей нашел совет вполне разумным. Принеся в жертву лошадь и расчленив ее, он поставил всех женихов на кровоточащие куски мяса и заставил их произнести клятву, сочиненную Одиссеем. После чего все мослы были зарыты в месте, которое до сих пор называется «Лошадиная могила».

с . Неизвестно, сам ли Тиндарей выбрал для Елены мужа или же она сама объявила о своем выборе, возложив на своего супруга венок2. В любом случае она вышла замуж за Менелая, который после смерти Тиндарея и обожествления Диоскуров стал царем Спарты. Однако их брак был обречен: за много лет до этого, принося жертвы богам, Тиндарей случайно забыл об Афродите, которая поклялась в отместку сделать так, что все три его дочери — Клитемнестра, Тимандра и Елена — печально прославятся своими любовными изменами3.

d. От Елены у Менелая была одна дочь, которую он назвал Гермиона, и сыновья Этиол, Марафий (от которого происходит персидская семья Марафионов) и Плисфен. Этолийская рабыня по имени Пиерида позднее родила Менелаю двух внебрачных сыновей — Никострата и Мегапента4.

e. Почему, спрашивается, Зевс и Фемида устроили Троянскую войну? Уж не для того ли, чтобы прославить Елену как причину ссоры между Европой и Азией? Или чтобы возвеличить род полубогов и одновременно истребить многочисленные племена, под тяжестью которых изнывала мать-земля? Какой бы ни была причина, но решение о войне было принято, когда Эрида бросила золотое яблоко с надписью «Прекраснейшей» во время свадьбы Пелея и Фетиды. Всемогущий Зевс отказался решить спор, возникший между Герой, Афиной и Афродитой, но разрешил Гермесу отвести богинь на гору Ида, где их должен был рассудить сын Приама Парис, выросший вне родительского дома5.

f . Как раз накануне рождения Париса Гекаба увидела сон, будто она родила пылающий факел, грозивший уничтожить Трою. Проснувшись, она рассказала свой сон мужу. Приам тут же обратился к своему ясновидящему сыну Эсаку, который изрек: «Ребенок, который вот-вот родится, станет погибелью для своей страны! Заклинаю вас избавиться от него»6.

g. Спустя несколько дней Эсак изрек вновь: «Троянка царского рода, производящая сегодня на свет ребенка, должна быть убита вместе со своим отпрыском!» Услышав эти слова, Приам убил свою сестру Киллу и ее новорожденного сына Мунита, который тем утром появился на свет от тайного союза с Тимойтом, и предал их земле в святилище Троса. Но еще до наступления ночи Гекаба родила сына, и Приам пощадил их обоих, несмотря на то что жрица Аполлона Герофила и другие ясновидцы требовали, чтобы Гекаба убила хотя бы свое чадо. Но она не смогла заставить себя совершить убийство, и тогда Приаму пришлось послать за своим главным пастухом, неким Агелаем, и поручить ему это дело. Мягкосердие Агелая не позволило ему воспользоваться веревкой или мечом — он просто оставил ребенка на горе Иде, где его вскормила медведица. Вернувшись на гору через пять дней и увидев живого ребенка, Агелай был так поражен, что решил подобрать брошенного ребенка и принес его домой в котомке, от которой и пошло его имя «Парис»[287]Парис — принято считать, что его второе имя, Александр (по-греч. «защитник мужей») — это перевод его негреческого имени.. В доме пастуха он стал расти вместе с его только что родившимся сыном7. В подтверждение того, что он все-таки выполнил повеление Приама, Агелай принес царю отрезанный собачий язык. Некоторые, правда, говорят, что Гекуба подкупила Агелая, чтобы тот не убивал Париса, но Приам не был посвящен в их тайну8.

h. Благородное происхождение Париса было раскрыто благодаря его необычайной красоте, живости ума и силе. Еще совсем мальчиком он обратил в бегство шайку похитителей коров и вернул похищенных животных, за что прозвали его Александром («защитником мужей»)9. Хотя в то время он еще был на положении раба, это не помешало ему стать избранником родниковой нимфы Эноны, дочери реки Эней. Искусству предсказания ее научила Рея, врачеванию — Аполлон, когда тот служил пастухом у Лаомедонта. Парис и Энона вместе пасли овец и охотились. Ее имя он часто вырезал на коре буков и тополей10. Больше всего он любил развлекаться тем, что стравливал друг с другом быков Агелая, украшая потом победителя цветами, а побежденного соломой. Если один из быков постоянно побеждал остальных, он выставлял его против быков-победителей из соседних стад и его бык всегда брал верх. Кончилось тем, что Парис объявил, что возложит золотую корону на рога того быка, который сможет одолеть его собственного быка-победителя. Тогда, шутки ради, Арес превратился в быка и выиграл награду. То, что Парис не раздумывая вручил полагавшуюся награду Аресу, приятно удивило богов, наблюдавших за всем с Олимпа. Вот почему именно Париса избрал Зевс, чтобы решить спор трех богинь11.

i . Парис пас коров у скалы Гаргар, венчавшей гору Ида, когда Гермес в сопровождении Геры, Афины и Афродиты принес ему золотое яблоко и слова Зевса: «Парис, поскольку ты так же красив, как и умен в делах сердечных, Зевс повелел тебе стать судьей в споре этих богинь. Отдай яблоко самой прекрасной из них».

Парис в нерешительности принял яблоко и воскликнул: «Как может простой пастух, вроде меня, судить о божественной красоте? Вот разделю сейчас яблоко на три части!»

«Нет, нет, ты не можешь ослушаться всемогущего Зевса! — поспешно вмешался Гермес. — Я же не могу давать тебе советов, поэтому воспользуйся своим природным умом!»

«Делать нечего, — вздохнул Парис. — Но сначала пусть проигравшие обещают мне не таить на меня обиды. Я всего лишь человек и способен совершить самую глупую ошибку».

Все богини согласились подчиниться его решению.

«Должен ли я судить богинь по их одеяниям, — спросил Парис Гермеса, — или они должны предстать предо мной обнаженными?»

«Правила таковы, что ты должен все решать сам», — сказал Гермес, улыбаясь.

«В таком случае не могли бы они разоблачиться?»

Гермес передал просьбу богиням, а сам вежливо повернулся к ним спиной.

j . Первой была готова Афродита, но Афина настояла на том, чтобы та сняла свой знаменитый волшебный пояс, благодаря которому всякий влюблялся в его обладательницу. «Хорошо, — не без злорадства произнесла Афродита, — но только после того, как ты снимешь свой шлем, без которого на тебя просто страшно смотреть».

«Теперь, если вы не возражаете, предстаньте предо мной по одной, чтобы избежать ненужных споров. Подойди сюда, божественная Гера! Пусть остальные покинут нас на некоторое время».

«Смотри на меня внимательно, — Гера не спеша поворачивалась к нему то одним, то другим боком, стремясь показать все достоинства своего великолепного тела, — и помни, что если ты признаешь меня прекраснейшей, я сделаю тебя повелителем всей Азии и самым могущественным из живущих ныне людей»12.

«Меня не дóлжно подкупать, моя госпожа... Я уже видел все, что должен был видеть. Войди теперь, божественная Афина!»

k . «Я здесь, — и Афина поспешила приблизиться в Парису. — Послушай, Парис, если у тебя хватит здравого смысла, чтобы присудить мне награду, я сделаю так, что ты выйдешь победителем во всех своих битвах, а также будешь самым красивым и мудрым человеком в мире».

«Я ничтожный пастух, а не воин, — произнес Парис. — Можешь сама убедиться, что во всей Лидии и Фригии царит мир и никто не угрожает царю Приаму. Но я все равно обещаю честно решить, кому отдать яблоко. А теперь надень все одежды и шлем. Готова ли Афродита?»

l . Афродита робко подошла к нему, и Парис залился краской от близости оказавшейся с ним рядом богини.

«Смотри внимательно, ничего не упусти... Между прочим, как только я увидела тебя, то сказала себе: «Честное слово, это самый красивый юноша во всей Фригии! Почему он должен прозябать в этой глуши и пасти этот дурацкий скот?» Почему бы тебе, Парис, не перебраться в город и не зажить более пристойной жизнью? Что ты потеряешь, если женишься, скажем, на Елене Спартанской, которая красива, как я, и такая же страстная? Я уверена, что стоит только вам встретиться, как она бросит все — и дом, и семью, чтобы стать твоей любовницей. Ты хоть что-нибудь слышал о Елене?»

«Никогда, моя госпожа. Я буду премного благодарен, если ты опишешь мне ее».

m . «Елена красива и хрупка; она появилась на свет из лебединого яйца. Она может считать Зевса своим отцом, любит охоту и борьбу, а в младенческом возрасте уже стала причиной войны. Когда она достигла брачного возраста, все царевичи Греции добивались ее руки. Сейчас она замужем за Менелаем, братом верховного царя Агамемнона, но это ничего не значит — если захочешь, она будет твоей».

«Как же она может стать моей, если она замужем?»

«О небеса! Какая наивность! Неужели ты никогда не слыхивал, что в мои обязанности как богини как раз и входит устраивать такие дела? Предлагаю тебе взять моего сына Эрота в проводники и отправиться в странствие по Греции. Когда ты достигнешь Спарты, мы с ним сделаем так, что Елена без памяти влюбится в тебя».

«Поклянись в этом!» — Парис сгорал от нетерпения.

Афродита произнесла торжественную клятву, и Парис, не раздумывая, присудил ей золотое яблоко.

Узнав о его решении, Гера и Афина, затаив гнев, удалились, взявшись за руки и строя планы разрушения Трои, а Афродита, победно улыбаясь, осталась на месте, раздумывая, как ей лучше сдержать свое обещание13.

n. Спустя некоторое время Приам отправил своих слуг поймать быка из стада Агелая. Бык должен был стать наградой победителю погребальных игр, которые ежегодно устраивались в честь его умершего сына. Когда слуги выбрали быка, который одолевал всех остальных, Парису захотелось присутствовать на играх и он бросился догонять слуг Приама. Агелай попытался удержать его: «У тебя свои бои быков не хуже, чего тебе еще желать?» Но Парис настоял на своем, и Агелаю не оставалось ничего, кроме как отправиться вместе с Парисом в Трою.

о. У троянцев был такой обычай: после шестого заезда в состязаниях колесниц перед царским троном начинался кулачный бой. Парис решил принять в нем участие и, несмотря на уговоры Агелая, вошел в круг и одержал победу благодаря не столько мастерству, сколько отваге. Затем он первым закончил поединок в беге. Это так рассердило сыновей Приама, что они вновь вызвали его на поединок в беге, который Парис вновь выиграл, получив третью награду кряду. Обиженные тем, что принародно проиграли, сыновья Приама решили убить Париса. Для этого у каждого входа на стадион была поставлена вооруженная стража, а Гектор и Деифоб, обнажив мечи, напали на Париса. Тот бросился искать спасения у алтаря Зевса, а Агелай устремился к Приаму с криком: «О царь, этот юноша — твой давно пропавший сын!» Приам тут же позвал Гекабу, которая при виде погремушки, которую показал ей Агелай, нашедший ее когда-то вместе с Парисом, признала в нем своего сына. С большим почетом Парис был препровожден во дворец, где Приам отпраздновал возвращение сына большим пиром и жертвоприношениями богам. Но когда весть об этом дошла до жрецов Аполлона, те объявили, что Париса следует немедленно предать смерти, иначе Троя погибнет. Их слова были доложены Приаму, который ответил: «Лучше пусть падет Троя, чем погибнет мой прекрасный сын!»14

p. Женатые братья Париса стали требовать, чтобы тот взял себе жену, на что он ответил, что в выборе жены доверился Афродите, которой не устает каждый день возносить молитвы. Когда вновь собрался совет, чтобы обсудить, как спасти плененную Гесиону, мирных настроений уже не было и Парис вызвался возглавить поход, если Приам снабдит его большим флотом и нужным количеством людей. При этом он хитро добавил, что если ему не удастся вернуть Гесиону, то как выкуп за нее он, быть может, привезет греческую царевну одного с Гесионой положения. Конечно же, его сердце горело желанием поскорее отправиться в Спарту, чтобы заполучить Елену15.

q . В тот же день Менелай неожиданно появился в Трое и стал спрашивать, где находятся могилы Лика и Химера, сыновей Прометея и дочери Атланта Келено[288]По другой версии, в брак с Келено вступил Посейдон (в этом варианте их детьми называют Лина и Никтея).. Он объяснил, что Дельфийский оракул повелел ему принести им жертвы как героям, чтобы избавить Спарту от свирепствовавшей там чумы. Парис принял у себя Менелая и попросил того оказать любезность и совершить над ним в Спарте обряд очищения, поскольку он нечаянно убил игрушечным мечом Анфея, младшего сына Антенора. Когда Менелай согласился, Парис, по совету Афродиты, поручил сыну Гармонида Тектона Фереклу[289]Ферекл — сын Тектона, внук Гармонида. построить обещанный Приамом флот, причем нос главного корабля должен был быть украшен фигурой Афродиты, держащей в руках маленького Эрота. Париса согласился сопровождать его двоюродный брат Эней, сын Анхиса16. Распустившая волосы Кассандра предсказала, что этот поход приведет к огромному пожарищу, и ее слова подтвердил Гелен. Но Приам не обратил внимания на то, что говорили его ясновидящие дети. Даже Эноне не удалось отговорить Париса от рокового путешествия, хотя он и уронил слезу, прощаясь с ней. «Если тебя когда-нибудь ранят, приходи ко мне, — сказала Энона, — только я смогу вылечить тебя»17.

r . Когда флот вышел в море, Афродита послала ему благоприятный ветер, и вскоре Парис уже был в Спарте, где Менелай устроил в честь гостя пир, длившийся целых девять дней. На пиру Парис одарил Елену привезенными из Трои дарами, а его откровенные взгляды, громкие вздохи и смелые знаки ввергли ее в смятение: то он взял кубок из ее рук и прижался губами к тому месту на ободке, которого только что касались ее губы, то она вдруг увидела слова «Я люблю тебя, Елена», выведенные вином на столешнице. Ей стало страшно оттого, что Менелай может заподозрить ее в том, что она нарочно подогревала страсть Париса. Но муж ее, не отличавшийся большой наблюдательностью, оставил ее развлекать гостей и править в его отсутствие царством, а сам в хорошем расположении духа отплыл на Крит, чтобы присутствовать на похоронах своего деда с материнской стороны Катрея18.

s . Той же ночью Елена сбежала с Парисом и стала его возлюбленной, как только они первый раз сошли на берег. Этим местом оказался остров Краная. На материке против этого острова стоит святилище Афродиты Соединительницы, построенное Парисом в честь такого события19. Некоторые идут против истины, когда пишут, что Елена отвергла ухаживания Париса и что он увез ее силой, захватив или неожиданно напав на город Спарту, когда она была на охоте, или приняв с помощью Афродиты образ Менелая. Елена оставила свою девятилетнюю дочь Гермиону, но взяла с собой сына Плисфена, большую часть дворцовых сокровищ, три таланта золота, украденного из храма Аполлона, а также пять служанок, среди которых были две бывшие царицы — мать Тесея Эфра и сестра Пирифоя Фисадия20.

t. По пути к Трое сильная буря, насланная Герой, вынудила Париса пристать к Кипру. Оттуда он отправился к Сидону, где был принят местным царем. Уже освоившись с нравами, которые царили в греческом мире, Парис предательски убил и ограбил царя в его собственном зале для пиров. Во время погрузки богатой добычи на корабли на них напала группа сидонцев. Парис отбил нападение и, потеряв два корабля в завязавшейся кровавой схватке, благополучно вышел в море. Боясь преследования Менелая, Парис несколько месяцев пробыл в Финикии, на Кипре и в Египте. Наконец, благополучно добравшись до Трои, он отпраздновал свадьбу с Еленой21. Троянцы приветствовали Елену, пораженные ее божественной красотой. Однажды, обнаружив в троянской цитадели камень, из которого от трения о другой сочилась кровь. Елена открыла в нем сильнодействующее приворотное средство и стала пользоваться им, чтобы не дать страсти Париса утихнуть. Более того, не только Парис, но и все жители Трои были влюблены в нее, и Приам поклялся никуда ее не отпускать22.

u. Есть и совершенно противоположное свидетельство, согласно которому Гермес похитил Елену по велению Зевса и отдал ее на попечение египетскому царю Протею. Тем временем призрак Елены, созданный Герой (или, как говорят некоторые, Протеем) из облаков, был с Парисом послан в Трою с единственной целью — вызвать войну23.

v. Столь же невероятно свидетельство египетских жрецов, будто троянский флот отнесло далеко в сторону и Парис сошел на берег у Канобского устья Нила близ города Канопа. Там стоит храм Геракла, где находят убежище беглые рабы, которые, по прибытии, посвящают себя богу наложением священных знаков. Слуги Париса бежали в это святилище, а когда жрецы пообещали им всяческую защиту, они обвинили Париса в том, что тот похитил Елену. Об этом стало известно наместнику Канопа. Он тут же сообщил обо всем царю Протею в Мемфис и доставил туда Париса и Елену вместе с похищенными сокровищами. После допроса с пристрастием Протей изгнал Париса, а Елену и сокровища оставил в Египте, чтобы их мог получить Менелай. В Мемфисе есть храм «Чужеземной Афродите», который якобы воздвигла сама Елена.

Елена родила Парису трех сыновей — Бунома, Агана и Идея, которые еще в раннем детстве погибли в Трое под упавшей на них крышей, — и одну дочь, которую тоже назвали Еленой24. У Париса был старший сын от Эноны по имени Кориф, которого ревнивая мать отправила проводником, чтобы тот привел жаждущих отмщения греков к Трое25.


1Аполлодор III.10.8; Гигин. Мифы 81; Овидий. Героини XVII.104 и сл.

2Аполлодор III.10.9; Павсаний III.20.9; Гигин. Цит. соч. 78.

3Стесихор. Цит. по: Схолии к «Оресту» Еврипида 249; Гигин. Цит. соч.; Аполлодор III.11.2.

4Гомер. Одиссея IV.12—14; Схолии к «Илиаде» Гомера III.175; «Киприи». Цит. по: Схолии к «Андромахе» Еврипида 898; Павсаний II.18.5.

5«Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I; Аполлодор. Эпитома III.1—2; «Киприи». Цит. по: Схолии к «Илиаде» Гомера I.5.

6Аполлодор III.12.5; Гигин. Цит. соч. 91; Цец. Схолии к Ликофрону 86.

7Цец. Цит. соч. 224 и 314; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия II.32; Павсаний X.12.3; Схолии к «Андромахе» Еврипида 294 и к «Ифигении в Авлиде» 1285; Аполлодор. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч. 91 и сл.

8Диктис Критский III.

9Аполлодор. Цит. соч.; Овидий. Цит. соч. XVI.51—52 и 359—360.

10Овидий. Цит. соч. V.12—30 и 139; Цец. Цит. соч. 57; Аполлодор III.12.6.

11Падение Трои.

12Овидий. Цит. соч. XVI.71—73 и V.35—36; Лукиан. Разговоры богов 20; Гигин. Цит. соч. 92.

13Гигин. Цит. соч.; Овидий. Цит. соч. XVI.149—152; Лукиан. Цит. соч.

14Гигин. Цит. соч. 91; Сервий. Цит. соч. V.370; Овидий. Цит. соч. XVI.92 и 361—362.

15Дарес 4—8.

16Цец. Цит. соч. 132; «Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I; Гомер. Илиада V.59 и сл.; Аполлодор. Эпитома III.2; Овидий. Цит. соч. XVI.115—116.

17«Киприи». Цит. по: Прокл. Цит. соч.; Овидий. Цит. соч. XVI.119 и сл. и 45 и сл.; Аполлодор III.12.6.

18Овидий. Цит. соч. XVI.21—23; XVII.74 и сл.; 83 и 155 и сл.; Аполлодор. Эпитома III.3; «Киприи». Цит. по: Прокл. Цит. соч.

19Овидий. Героини XVI.259—262; «Киприи». Цит. по: Прокл. Цит. соч.; Павсаний III.22.2; Аполлодор. Цит. соч.; Гомер. Цит. соч. III.445.

20Сервий. Цит. соч. I.655; Евстафий. Комментарий к «Илиаде» Гомера, с. 1946; Аполлодор. Цит. соч.; «Киприи». Цит. по: Прокл. Цит. соч.; Дарес 10; Цец. Цит. соч. 132 и сл.; Гигин. Цит. соч. 92.

21Гомер. Одиссея IV.227—230; Прокл. Цит. соч. I; Диктис Критский I.5; Аполлодор. Эпитома III.4; Цец. Цит. соч. 132 и сл.

22Сервий. Цит. соч. II.33.

23Аполлодор. Эпитома III.5; Еврипид. Электра 128 и Елена 31 и сл.; Сервий. Цит. соч. I.655 и II.595; Стесихор. Цит. по: Цец. Цит. соч. 113.

24Геродот II.112—115; Диктис Критский V.5; Цец. Цит. соч. 851; Птолемей Гефестион IV.

25Конон. Повествования 22; Цец. Цит. соч. 57 и сл.


* * *


1. Стесихору, сицилийскому поэту VI в. до н.э., приписывают рассказ о том, что Елена никогда не отправлялась в Трою, а вся война велась «только за призрак». Написав поэму, представлявшую Елену в самом невыгодном свете, он потерял зрение и впоследствии узнал, что таким образом он был наказан уже умершей Еленой (см. 164. m ). Этим объясняется палинодия в его начальных строках: «На корабли ты не всходила, в Пергам троянский не плыла», публичная декламация которой якобы вернула ему зрение (Платон. Федр. 243 a—b; Павсаний III.19.11). Вполне возможно что троянцы совершили набег на Спарту и захватили наследницу трона и дворцовые сокровища в отместку за разграбление греками Трои, на которое намекает история с Гесионой. При этом если Елена из рассказа о набеге Тесея была реальным человеком (см. 103.4), то троянская Елена могла быть «только призраком», как утверждает Стесихор.

2. Рождение Париса обставлено так же, как и в мифе об Эоле (см. 43. c ), Пелии (см. 68. d ), Эдипе (см. 105. a ), Ясоне (см. 148. b ) и других героях. Известен и сюжет, когда он побеждает в беге пятьдесят сыновей Приама (см. 53.3 и 60. m ).

3. В XIV в. до н.э. Египет и Финикия страдали от частых набегов кефтиу, или «людей моря», в которых троянцы, вероятно, играли не последнюю роль. «Кровоточивший» камень, обнаруженный Еленой в цитадели Трои, объясняется умерщвлением на этом месте племянника Приама Мунита: Парис оставался возлюбленным царицы благодаря ежегодному принесению в жертву ребенка. Анфей («цветущий») представляет собой аналогичную жертву. Его имя — не что иное, как титул весеннего Диониса (см. 85.2), который получали несчастные царевичи, как бы «срезанные» в расцвете жизни. Среди них был также Антей Галикарнасский, утопленный в колодце Клеобидой (Парфений. Любовные истории 14).

4. Килла, чье имя означает «жребии для гадания, сделанные из ослиной кости» (Гесихий под словом Cillae), должна быть Афиной, богиней троянской цитадели, которая изобрела искусство предсказания (см. 17.3) и руководила умерщвлением Мунита.


160. Первый сбор в Авлиде


Когда Парис решил сделать Елену своей женой, он не предполагал, что ему придется отвечать за то, что он отплатил черной неблагодарностью Менелаю за его гостеприимство. Разве критян призвали к ответу, когда они от имени Зевса похитили Европу у финикийцев? Пришлось ли аргонавтам платить за похищение Медеи из Колхиды? Или, может быть, афиняне платили за похищение критянки Ариадны? А фракийцы платили за похищенную афинянку Орифию1? Однако в случае с Парисом все оказалось по-другому. Гера отправила Ириду на Крит с вестью о бегстве Елены, и Менелай поспешил в Микены, где стал упрашивать своего брата Агамемнона собрать причитавшуюся дань и отправить войско против Трои.

b . Агамемнон согласился на эти просьбы при том условии, что послы, которых он отправит в Трою с требованием возвратить Елену и возместить нанесенный Менелаю ущерб, вернутся ни с чем. Когда Приам сказал, что знать ничего не знает — ведь Парис все еще был в южных водах, — и сам спросил у послов, что получили троянцы за похищение Гесионы, Менелай отправил глашатаев ко всем царевичам, которые поклялись ему на окровавленных членах принесенной в жертву лошади, с напоминанием о том, что поступок Париса оскорбил всю Грецию. До тех пор, пока это преступление не будет должным образом наказано, никто не может быть спокоен за безопасность своих жен. Забрав в Пилосе старого Нестора, Менелай вместе с ним стал путешествовать по всей Греции, сзывая предводителей похода2.

c. Затем в сопровождении Менелая и сына Навплия по имени Паламед Агамемнон посетил Итаку, где с большим трудом уговорил Одиссея присоединиться к войску. Этого Одиссея, которого считают сыном Лаэрта, Антиклея, дочь «великого клятвопреступника и вора» Автолика, тайно зачала от Сисифа. Вскоре после его рождения Автолик пришел на Итаку и в первый же вечер своего пребывания, когда ужин уже кончился, взял ребенка к себе на колени. «Отец, дай ему имя», — попросила Антиклея. Автолик ответил: «За свою жизнь я настроил против себя многих царевичей, поэтому назову-ка я этого внука Одиссеем, что значит «свирепый», потому что быть ему жертвой моей вражды. Но если он придет однажды на гору Парнас попрекнуть меня, то я отдам ему часть того, чем владею сам, и умерю его гнев». Когда Одиссей возмужал, он, как подобает, посетил Автолика, но, охотясь со своими дядьями, получил от вепря рану в бедро и до самой смерти ходил со шрамом. Автолик выхаживал его, и Одиссей вернулся на Итаку с множеством обещанных даров3.

d. Одиссей женился на Пенелопе, дочери Икария и нимфы Перибеи. Некоторые говорят, что он это сделал по просьбе брата Икария по имени Тиндарей, который помог Одиссею победить в беге среди претендентов на руку Елены (состязания проходили на спартанской улице, называемой «Афета»). Пенелопу, которую прежде звали Арнея, или Арнакия, Навплий, по приказу ее отца, бросил в море, но стая уток с розовыми полосками на оперении не дала ей утонуть, накормила ее и помогла добраться до берега. Пораженные увиденным, Икарий и Перибея смилостивились, и Арнея получила новое имя — Пенелопа, что значит «утка»4.

e. Выдав Пенелопу замуж за Одиссея, Икарий стал упрашивать его остаться в Спарте, а когда тот отказался, он долго шел за колесницей, в которой уезжали молодожены, и умолял свою дочь остаться. Одиссей, который до этого времени хранил молчание, повернулся к Пенелопе и произнес: «Или ты отправляешься на Итаку по своей воле, или, если тебе дороже твой отец, оставайся здесь, но уже без меня!» Вместо ответа Пенелопа лишь ниже опустила покрывало. Икарий, понимая правоту Одиссея, разрешил дочери уехать, а сам воздвиг изваяние в честь скромности, которое до сих пор можно увидеть в четырех милях от города Спарты как раз в том месте, где происходила эта сцена5.

f . Нужно сказать, что Одиссей получил следующее предупреждение оракула: «Если ты отправишься под Трою, то вернешься домой только через двадцать лет одиноким и нищим». Когда Агамемнон, Менелай и Паламед прибыли на Итаку, он решил обмануть их, представ перед ними в войлочной крестьянской шапке в виде половинки яйца, пахавшим свои поля, запрягшим в плуг осла и вола и засевавшим поле солью. Паламед, первым разгадавший его хитрость, выхватил из рук Пенелопы младенца Телемаха и посадил его на землю перед приближающейся упряжкой. Одиссей поспешил остановить животных, чтобы не погубить своего единственного сына. Так было доказано, что Одиссей в здравом уме, и ему пришлось присоединиться к походу и идти под стены Трои6.

g. Затем Менелай и Одиссей вместе с глашатаем Агамемнона Талфибием отправились на Кипр, где царь Кинир — тоже один из бывших женихов Елены — передал им в подарок Агамемнону нагрудный доспех и поклялся дать еще пятьдесят кораблей. Он сдержал свое обещание, но очень своеобразно — отправил только один настоящий корабль, а сорок девять других были крохотными глиняными сосудами, на которых матросами были куклы. Кормчий спустил их на воду, когда подплыл к греческому берегу. По просьбе возмущенного таким обманом Агамемнона Аполлон, как говорят, погубил Кинира, отчего его пятьдесят дочерей бросились в море и превратились в зимородков; на самом же деле Кинир сам покончил с собой, когда обнаружил, что вступил в кровосмесительную связь со своей дочерью Смирной7.

h . Калхас, жрец Аполлона, предсказал, что Трою можно будет взять только с помощью молодого Ахилла, седьмого сына Пелея. Мать Ахилла Фетида погубила его младших братьев, предав огню их бренные тела, и ему самому была уготована такая же участь, но Пелей выхватил Ахилла из огня и заменил почерневшую от огня лодыжку выкопанной из земли лодыжкой великана Дамиса. Некоторые, правда, говорят, что Фетида окунула Ахилла в реку Стикс и тело его стало бессмертным, кроме пяты, за которую она его держала8.

i . Когда Фетида покинула Пелея, он отнес ребенка кентавру Хирону, который вырастил его на горе Пелион, кормя потрохами львов, диких вепрей и костным мозгом медведей, чтобы мальчик вырос смелым. По другому свидетельству, он кормил мальчика медом и мозгами дичи, чтобы тот стал хорошим бегуном. Хирон учил воспитанника искусству верховой езды, охоты, игре на свирели и врачеванию. Муза Каллиопа учила его пению. В шестнадцатилетнем возрасте он впервые убил вепря и с тех пор стал постоянно приносить туши вепрей и львов в пещеру Хирона. Афина и Артемида с удивлением взирали на этого белокурого ребенка, который был столь быстроногим, что легко догонял оленей даже без помощи гончих9.

j . Нужно сказать, что Фетида знала, что ее сын никогда не возвратится из-под Трои, если присоединится к походу, поскольку ему было суждено либо прославиться под Троей и умереть в раннем возрасте, либо прожить долгую и бесславную жизнь у домашнего очага. Она нарядила его девочкой и оставила на попечение царя Скироса Ликомеда, в чьем дворце он жил под именем Керкисеры, Аиссы или Пирры. Ахилл вступил в связь с дочерью Ликомеда Дейдамией, родившей ему Пирра, позднее названного Неоптолемом. Правда, некоторые говорят, что Неоптолем был сыном Ахилла и Ифигении10.

k . Одиссей, Нестор и Аякс были посланы, чтобы забрать Ахилла со Скироса, где, по слухам его прятали. Ликомед позволил им обыскать весь дворец, и им бы никогда не найти Ахилла, если бы Одиссей не додумался разложить дары — большей частью драгоценности, пояса, вышитые платья и тому подобное, а между ними положили меч и щит, — в дворцовом зале и не пригласил живших при дворце женщин выбрать себе подарок по вкусу. Вдруг, по приказу Одиссея, раздался звук боевой трубы и звон оружия, а одна из девушек, обнажившись до пояса, схватила щит и меч, предусмотрительно положенные между дарами. Это и был Ахилл, который пообещал повести мирмидонян на Трою11.

l . Некоторые авторитеты считают всю эту историю досужей выдумкой и говорят, что Нестор и Одиссей отправились собирать войско и оказались во Фтии, где их принял Пелей, который, не раздумывая, разрешил Ахиллу, в то время пятнадцатилетнему юноше, отправиться из дому под присмотром Феникса, сына Аминтора и Клеобулы. Фетида подарила ему прекрасный инкрустированный сундук, полный одеяний, непродуваемых плащей и толстых подстилок, необходимых в путешествии12. В свое время Фтия, наложница отца Феникса, обвинила последнего в том, что тот ее обесчестил. Аминтор ослепил Феникса и своим проклятьем обрек на бездетность. Было ли обвинение истинным или ложным — неизвестно, но Феникс так и остался бездетным. Однако ему удалось бежать в Фессалию к Пелею, который не только упросил Хирона вернуть ему зрение, но и сделал его царем соседних долопов. После этого Феникс вызвался стать наставником Ахилла, который питал к нему большую привязанность. Некоторые утверждают, что Феникс был слеп не в прямом смысле, а метафорически: под слепотой скрывалось его мужское бессилие — следствие проклятия отца, — которое Пелею удалось снять, сделав Феникса вторым отцом Ахилла13.

m. У Ахилла был постоянный спутник, его родич Патрокл, который хоть и был старше, но уступал Ахиллу в силе, быстроте и знатности происхождения. Иногда отцом Патрокла называют Менетия из Опунта, а иногда Эака, а мать называют то Сфенелой, дочерью Акаста, то Периопидой, дочерью Фера, то Полимелой, дочерью Пелея, то Филомелой, дочерью Актора14. Патрокл нашел убежище при дворе Пелея после того, как убил сына Амфидама по имени Клитоним или Эан, когда они поссорились, играя в кости15.

n. Когда греческий флот собрался в Авлиде, в удобной бухте в Эвбейском проливе, явились критские послы, чтобы объявить, что их царь Идоменей, сын Девкалиона, поведет на Трою сто кораблей, если Агамемнон согласится разделить с ним власть над всем войском, и это условие было принято. Идоменей был бывшим женихом Елены и считался очень красивым; он избрал своим заместителем Мериона, сына Мола, который, по слухам, был одним из незаконнорожденных сыновей Миноса. На щите у Идоменея красовался петух как знак того, что он происходил родом от Гелиоса, а шлем его украшали клыки вепря16. Так путь в Трою превратился в крито-эллинский поход. Сухопутными силами эллинов командовал Агамемнон, которому помогали Одиссей, Паламед и Диомед, а во главе эллинского флота стояли Ахилл и его помощники — Большой Аякс и Феникс17.

o . Из всех своих советников Агамемнон больше всего ценил Нестора, царя Пилоса, отличавшегося беспримерной мудростью и «сладкоречием». Он правил уже третьим поколением своих современников и, несмотря на почтенный возраст, оставался смелым бойцом, а как военачальник превосходил афинского царя Менесфея в тактике пешего и конного строя. Его разумные мысли всегда разделял Одиссей, и эти двое во всем придерживались одного мнения относительно успешного ведения войны18.

p. Большой Аякс, сын Теламона и Перибеи, был родом из Саламина. В храбрости, силе и красоте Большой Аякс уступал только Ахиллу, был на голову выше любого соперника и владел надежным щитом из семи бычьих шкур. Его тело было неуязвимо, если не считать подмышки и, как говорят некоторые, шеи, благодаря заговору, который совершил над ним Геракл19. Когда Большой Аякс всходил на корабль, Теламон дал ему такой совет на прощание: «Всегда думай о победе и боги помогут тебе». Аякс хвастливо ответил: «С помощью богов любой трус и глупец сможет обрести славу; я надеюсь, что смогу достичь всего и без их помощи»! Такой похвальбой он и навлек на себя гнев богов. Однажды, когда Афина явилась, чтобы приободрить его в бою, он воскликнул: «Не мешай, богиня, лучше ободри моих соратников-ахейцев, ведь там, где я, враг пройдет!»20. Сводный брат Аякса по имени Тевкр, незаконнорожденный сын Теламона и Гесионы и самый меткий лучник во всей Греции, привык сражаться, прячась за щитом Аякса и возвращаясь в свое укрытие, «как к матери сын»21.

q . Малый Аякс — локридец, сын Оилея и Эриопиды, хотя и был мал ростом, лучше всех в Греции метал копье, а в беге уступал только Ахиллу. Он был третьим в отряде Большого Аякса, и его легко было узнать по «броне полотняной» и прирученному змею, который в длину превосходил человека и всюду следовал за своим хозяином, как собака22. Его сводный брат Медон, незаконнорожденный сын Оилея и нимфы Рены, пришел из Филаки, откуда был изгнан за то, что убил брата Эриопиды23.

r . Диомед, сын Тидея и Дипилы, пришел из Аргоса в сопровождении двух друзей-Эпигонов по имени Сфенел, сын Капанея, и Эвриал, аргонавт и сын Мекистея. Диамед очень любил Елену и воспринял ее похищение Парисом как личное оскорбление24.

s. Аргивянин Тлеполем, сын Геракла, привел с собой с Родоса девять кораблей25.

t. Прежде чем покинуть Авлиду, греческий флот получил запасы зерна, вина и другой провизии от Ания, царя Делоса, которого от Аполлона тайно родила Рео, дочь Стафила и Хрисофемиды. Когда отец Рео обнаружил, что она беременна, он заточил ее в сундук и отправил по воле волн. Но сундук благополучно прибило к берегу Эвбеи, где Рео родила сына, названного ею Аний — из-за несчастья, которое она перенесла в связи с его появлением. Аполлон сделал мальчика ясновидящим царем-жрецом в Делосе. Некоторые говорят, что сундук Рео сразу прибило к Делосу26.

u. Жена Дориппа родила Анию трех дочерей — Элаиду, Спермо и Эно, прозванных «виноградарками», и сына Андрона, царя Андроса, которого Аполлон обучил искусству предсказания. Будучи жрецом Аполлона, Аний посвятил своих дочерей Дионису, желая, чтобы его семья оказалась под покровительством еще одного бога. В благодарность за это Дионис сделал так, что все, к чему бы ни прикоснулась Элаида, призвав его на помощь, превращалось в масло, все, к чему прикоснется Спермо, — в зерно, а все, к чему прикоснется Эно, — в вино27. Поэтому для Ания не представляло большого труда снабдить греческий флот всем необходимым. Но Агамемнон не довольствовался этим. Он послал Менелая и Одиссея на Делос, чтобы те уговорили Ания отпустить «виноградарок» в поход вместе с ними. Аний отказал, заявив Менелаю, что по воле богов Троя падет только на десятый год. «Почему бы все это время вам не провести на Делосе? — гостеприимно предложил он. — Мои дочери кормили бы и поили вас, а потом на десятый год, если будет нужно, отправились бы с вами в Трою». Но поскольку у них был строгий приказ Агамемнона привезти сестер, будет на то согласие Ания или нет, Одиссей связал «виноградарок» и силой заставил их взойти на свой корабль28. Когда сестрам удалось бежать и две из них укрылись на Эвбее, а третья на Андросе, Агамемнон послал за ними корабли и пригрозил войной, если те не покорятся. Все три повиновались, но воззвали к Дионису, который превратил их в голубиц. Вот почему до сего дня голуби на Делосе находятся под защитой богов29.

v . В Авлиде, когда Агамемнон приносил жертвы Зевсу и Аполлону, голубой змей с кроваво-красными пятнами на спине выскользнул из-под алтаря и пополз к росшему рядом платану. На самой верхней его ветви было гнездо с восемью птенцами и самкой-воробьихой. Змей пожрал их всех и как был на ветви, так и остался, превращенный Зевсом в камень. Калхас объяснил это чудо как подтверждение пророчества Ания: девять лет пройдет, пока будет взята Троя, но взята она будет. Затем Зевс ободрил их всех, ударив перуном по правую сторону от уходившего в море флота30.

w. Одни говорят, что греки отплыли из Авлиды через месяц после того, как уговорили Одиссея присоединиться к ним, а Калхас, пользуясь своим ясновидением, повел их к Трое. Другие утверждают, что Энона отправила своего сына Корифа, чтобы тот стал проводником ахейцев31. По мнению третьих, которое разделяют очень многие, флот вести было некому, и они по ошибке приплыли в Мисию, где сошли на берег и стали опустошать страну, приняв ее за Троаду. Царь Телеф заставил их отступать и даже убил отважного Ферсандра, сына фиванца Полиника, единственного, кто не оставил поле боя. Тогда на помощь пришли Ахилл и Патрокл, при виде которых Телеф повернул назад и бежал вдоль берега реки Каик. Нужно сказать, что греки принесли жертву Дионису и Авлиде, а мисийцы позабыли это сделать. В наказание за это неожиданно выросшая из земли лоза опрокинула Телефа, и Ахилл ранил его в бедро знаменитым копьем, которым, кроме него, никто не владел. Это был подарок Хирона его отцу Пелею32.

x . Ферсандр был погребен в мисийской Элее, где ему как герою было построено святилище; командование беотийцами сначала перешло к Пенелею, а потом, когда тот был убит сыном Телефа по имени Эврипил, — к сыну Ферсандра Тисамену, который к моменту гибели отца уже считался взрослым. Некоторые, правда, настаивают на том, что Ферсандр остался жив и был среди тех, кто прятался в деревянном коне33.

y. Омыв своих раненых в горячих ионийских ключах под Смирной, называемых «купальня Агамемнона», греки вновь вышли в море, где их корабли раскидала ужасная буря, насланная Герой, и, оказавшись в одиночестве, каждый корабль отправился к своим родным берегам. Как раз тогда Ахилл причалил к Скиросу и официально женился на Дейдамии34. Кое-кто считает, что Троя пала через двадцать лет после похищения Елены и что свой первый неудачный поход греки совершили на второй год после этого события, и прошло еще восемь лет, прежде чем они собрались вновь. Однако более правдоподобно, что их военный совет в спартанском Эллении состоялся в том же году, что и их возвращение из Мисии. Сдерживало их все то же препятствие: никто не знал морского пути в Трою35.

z. Тем временем Телеф все еще страдал от незаживающей раны, и Аполлон объявил ему, что рану может вылечить лишь тот, кто ранил его. Телеф, одетый в лохмотья, под видом нищего отправился в Микены к Агамемнону и, по совету Клитемнестры, выхватил младенца Ореста из колыбели. «Я убью твоего сына, — кричал он, — если ты не исцелишь меня!» Агамемнон, предупрежденный оракулом, что греки могут взять Трою только с помощью Телефа, взялся помочь ему при условии, что тот согласится повести флот на Трою. Когда Телеф дал согласие, Ахилл, которого Агамемнон просил об исцелении Телефа, соскреб немного ржавчины с копья, нанесшего рану, присыпал ее и рана зажила, правда, не без помощи травы achilleos — целебного растения, которое Ахилл сам отыскал36. Позднее Телеф отказался участвовать в походе на том основании, что его жена Лаодика, которую еще звали Гиерой и Астиохой, была дочерью Приама. Но он тем не менее показал грекам, какого курса нужно держаться, и Калхас подтвердил правильность его совета с помощью гадания37.


1Геродот I.1—4 ; Овидий. Героини XVI.341—350.

2Геродот I.3; Киприи. Цит. по: Прокл. Хрестоматия I; Аполлодор. Эпитома III.6.

3Гигин. Мифы 95; Гомер. Одиссея XXIV.115—119 и XIX.399—466; Аполлодор. Цит. соч. III.12; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия VI.529.

4Аполлодор III.10.6 и 9; Павсаний III.12.2; Цец. Схолии к Ликофрону 792; Дидим. Цит. по: Евстафий. Комментарий к «Илиаде» Гомера с. 1422.

5Павсаний III.20.2.

6Гигин. Цит. соч; Сервий. Цит. соч. II.81; Цец. Цит. соч. 818; Аполлодор. Цит. соч. III.7.

7Аполлодор. Цит. соч. III.9; Евстафий. Цит. соч. XI. 20; Нонн. Деяния Диониса XIII.451; Гигин. Цит. соч. 242.

8Аполлодор III.13.8; Птолемей Гефестион VI; Ликофрон. Александра 178 и сл. и схолии; Схолии к «Илиаде» Гомера XVI.37; Схолии к «Облакам» Аристофана 1068; Схолии к Аполлонию Родосскому IV.816.

9Сервий. Цит. соч. VI.57; Фульгенций. Три книги мифологии III.7; Аполлодор III.13.6; Филострат. Героические деяния XX.2 и XIX.2; Орфическая аргонавтика 392 и сл.; Стаций. Ахиллеида I.269 и сл.; Гомер. Илиада XI.831—832; Пиндар. Немейские оды III.43 и сл.

10Аполлодор III.13.8; Гомер. Цит. соч. IX.410 и сл.; Птолемей Гефестион I; Цец. Цит. соч. 183.

11Аполлодор. Цит. соч.; Схолии к «Илиаде» Гомера XIX.332; Овидий. Метаморфозы XIII.162; Гигин. Цит. соч. 96.

12Гомер. Цит. соч. IX.438 сл.; XI.769 и сл.

13Аполлодор. Цит. соч.; Цец. Цит. соч. 421; Гомер. Цит. соч. IX.447 и сл. и 485.

14Гомер. Цит. соч. XI.786—787; Пиндар. Олимпийские оды IX.69—70; Гесиод. Цит. по: Евстафий. Схолии к «Илиаде» Гомера I.337; Аполлодор. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч. 97; Схолии к Аполлонию Родосскому IV.816.

15Аполлодор. Цит. соч.; Страбон IX.4.2.

16Аполлодор III.3.1; Филострат. Цит. соч. 7; Диодор Сицилийский V.79; Гигин. Цит. соч. 81; Павсаний V.25.5; Гомер. Цит. соч. X.61 и сл.

17Диктис Критский I.16; Аполлодор. Эпитома III.6.

18Гомер. Илиада I.247—252 и II.21; II.553—555; IV.310 и Одиссея III.244 и 126—129.

19Гомер. Илиада XVII.279—280 и Одиссея III.226—227; Софокл. Аякс 576 и 833 и схолии; Схолии к «Илиаде» Гомера XXIII.821; Цец. Цит. соч. 455 и сл.

20Софокл. Цит. соч. 762—777.

21Гомер. Илиада VIII.266—272.

22Гомер. Илиада II.527—530; XIII.697, 701 и сл., XIV.520 и сл.; Гигин. Цит. соч. 97; Филострат. Диалог о героях VIII.1.

23Гомер. Цит. соч. II.728 и XIII.694—697.

24Аполлодор I.8.5; Гигин. Цит. соч.; Гомер. Цит. соч. II.564—566.

25Гомер. Цит. соч. II.653—654; Гигин. Цит. соч.

26Диктис Критский I.23; Сервий. Цит. соч. III.80; Диодор Сицилийский V.62; Цец. Цит. соч. 570.

27Цец. Цит. соч.; Аполлодор. Эпитома III.10; Овидий. Метаморфозы XIII.650 и сл.; Сервий. Цит. соч.

28Стесихор. Цит. по: Схолии к «Одиссее» Гомера VI.16; Цец. Цит. соч. 583; Сервий. Цит. соч.; Ферекид. Цит. по: Цец. Схолии к Ликофрону 570.

29Овидий. Цит. соч. XIII.643—674; Сервий. Цит. соч.

30Аполлодор. Эпитома III.15; Гомер. Цит. соч. II.303—353; Овидий. Цит. соч. XII.13—23.

31Гомер. Одиссея XXIV.118—119 и Илиада I.71; Цец. Цит. соч. 57.

32Аполлодор. Цит. соч. III.17; Пиндар Олимпийские оды IX.70 и сл.; Цец. Цит. соч. 206—209; Схолии к «Илиаде» Гомера I.59; Гомер. Илиада XVI.140—144.

33Павсаний IX.5.7—8; Вергилий. Энеида II.261.

34Филострат. Цит. соч. III.35; Аполлодор III.18; «Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I.

35Гомер. Цит. соч. XXIV.765; Аполлодор. Цит. соч.; Павсаний III.12.5.

36Аполлодор. Цит. соч. III.19—20; Гигин. Цит. соч. 101; Плиний. Естественная история XXV.19.

37Гигин. Цит. соч.; Филострат. Цит. соч. II.18; Схолии к «Одиссее» Гомера I.520; Аполлодор. Цит. соч. III.20.


* * *


1. После падения Кносса, т.е. в начале XIV в. до н.э., завязалась борьба за власть на море между народами Восточного Средиземноморья. Это нашло отражение в свидетельстве Геродота, которое разделяет Иоанн Малала (см. 58.4), о том, что похищению Елены предшествовали многочисленные набеги, а также в описании Аполлодором того, как Парис совершил набег на Сидон (см. 159. t ), а люди Агамемнона напали на Мисию. Троянская конфедерация представляла собой самое большое препятствие на пути греческих торговых планов до тех пор, пока верховный царь Микен не собрал своих союзников (включая греческих правителей Крита), чтобы совершить совместное нападение на Трою. Война на море, в отличие от осады Трои, вполне могла длиться и девять и десять лет.

2. Среди независимых союзников Агамемнона были жители островов Итака, Сама, Дулихий и Закинф, ведомые Одиссеем южные фессалийцы во главе с Ахиллом, а также их родичи Эакиды[290]Эакиды — многочисленные потомки героя Эака (см. гл. 66 и 81). из Локриды и Саламина, ведомые двумя Аяксами. Этими вождями оказалось трудно руководить, и Агамемнону только интригами удавалось удержать их от того, чтобы они не перерезали друг другу глотки. В этом ему помогали пелопоннесские подручные: спартанец Менелай, Диомед из Аргоса и Нестор из Пилоса. Непризнание Аяксом олимпийских богов и оскорбление, нанесенное им Афине, рожденной Зевсом, неверно воспринималось как свидетельство атеизма. Скорее это было проявлением религиозного консерватизма: Эакиды происходили из лелегов и поклонялись доэллинской богине (см. 158.8 и 168.2).

3. Фиванцы и афиняне, похоже, держались в стороне от этой войны, хотя афинский отряд упоминается в «Перечне кораблей». Заметной роли под Троей они не сыграли. Но присутствие царя Менесфея всячески подчеркивалось, чтобы оправдать позднейшую афинскую экспансию на побережье Понта Эвксинского (см. 162.3). Одиссей является ключевой фигурой греческой мифологии. Несмотря на то что он был рожден дочерью коринфского солнечного бога[291]Мать Одиссея Антиклея — дочь Автолика и внучка Гермеса, так что непонятно, каким образом она могла оказаться дочерью «солнечного бога». и в соответствии со старыми традициями получил руку Пенелопы, победив в беге, он нарушает древнее экзогамное правило, настаивая на том, чтобы Пенелопа отправилась в его царство, а не он остался в ее (см. 137.4). Кроме того, он, как и его отец Сисиф (см. 67.2) и критянин Кинир (см. 18.5), отказывается умирать в конце оговоренного для него срока правления. Этот момент составляет центральную аллегорию «Одиссеи» (см. 170.1 и 171.3). Одиссей, в дополнение ко всему, является первым мифическим персонажем, снабженным такой несущественной физической характеристикой, как коротконогость, в результате которой «сидящим он выглядел благородней, чем стоящим». Шрам на бедре следует считать признаком того, что он избежал смерти, обязательной для царей культа вепря (см. 18.3 и 151.2).

4. Хотя притворное безумие Одиссея и не противоречит его новому желанию не поступать так, как подобает царю, вероятно, оно истолковано ошибочно. На самом деле он пророчески предсказывал бесполезность войны, на которую его призывали. В конической шапке, которую носили мистагоги, или прорицатели, он пахал и перепахивал поле, причем каждая борозда, засеянная солью, означала напрасно потерянный год. Паламед, который тоже обладал способностью к прорицанию (см. 52.6), схватил Телемаха и, тем самым, остановил пахоту, без сомнения, на десятой борозде, посадив ребенка перед самой упряжкой. Этим он показал, что решающая битва  — а именно это означает слово «Телемах»[292]Телемах (от греч. tele — далеко и machomai — сражаться) — «сражающийся издалека», «далеко разящий»; «решающая битва» здесь ни при чем (это было бы верно, если бы первое  e имени было кратким: telos — конец). — состоится тогда, когда пройдет указанный срок.

5. До Трои все предводители греков были царями-жрецами. Прирученный змей Малого Аякса не мог сопровождать его в бою, поскольку змей у Аякса мог появиться только после того, как он стал вещим героем. Украшенный клыками вепря шлем Идоменея, существование которого подтверждается находками на Крите и в микенской Греции, первоначально должен был принадлежать танисту (см. 18.7). Громоздкие щиты изготавливались из сшитых бычьих шкур; все, что выступало, обрезалось. По ритуальным соображениям средняя часть щита была уже, отчего щит приобретал форму восьмерки. Такой щит закрывал всего человека от подбородка до лодыжки.

6. Рео, дочь Стафила и Хрисофемиды («гранатовый плод, дочь виноградной грозди и золотого порядка»), явившаяся на Делос в сундуке, представляет собой хорошо известную богиню плодородия с челноком в форме народившегося месяца. Она также предстает в виде триады внучек «виноградарок», чьи имена означают «оливковое масло», «зерно» и «вино». Поскольку «виноградарки» были праправнучками Ариадны, то они должны были явиться на Делос с Крита (см. 27.7).

7. Трудности, с которыми сталкиваются греки при поиске путей в Трою, никак не соответствуют той легкости, с которой Менелай плавал в этот город. Возможно, в первоначальной легенде троянская Афродита с помощью заклинания лишила их памяти так же, как ей потом удалось разбросать весь греческий флот, плывший к родным берегам (169.2).

8. То, как Ахилл лечил нанесенную копьем рану, основывается на древнем гомеопатическом принципе, что «подобное лечится подобным», и напоминает использование Мелампом ржавчины с ножа для кастрации животных, чтобы вылечить Ификла (см. 72. e ).

9. До сих пор ни один из комментаторов не дал точного объяснения, почему птичье гнездо, о котором говорит Калхас, было на платане уничтожено змеем. Дело в том, что змеи сбрасывают кожу каждый год и как бы омолаживаются. То же происходит и с платанами, поэтому они оба являются символами возрождения. Калхас знал, что съеденные птицы означали не месяцы, а годы. Это дерево, позднее присвоенное Аполлоном, было священным деревом богини на Крите и в Спарте (см. 58.3), поскольку его листья напоминали зеленую ладонь с пальцами, вытянутыми для благословения. На статуэтках эпохи архаики богиня делает именно такой жест рукой. Голубой цвет змея говорит о том, что его послал Зевс, который как бог неба обладал голубым нимбом. Игрушечные корабли Кинира, возможно, отражают заимствованный киприотами у египтян обычай класть в могилу царя терракотовые кораблики для путешествия в мир мертвых.

10. Пятьдесят дочерей Кинира, превратившиеся в зимородков, вероятно, были сообществом жриц Афродиты. Одним из ее наименований было «Алкиона», т.е. «царица, отводящая [бури]», а ее священные птицы — зимородки — предвещали тихую погоду (см. 45.2).


161. Второй сбор в Авлиде


Калхас, брат Левкиппы и Феонои, научился искусству прорицания от своего отца Фестора. Однажды Феоноя гуляла по морскому берегу вдоль стен Трои и ее схватили карийские пираты. Так она стала наложницей царя Икара. Фестор, не мешкая, пустился в погоню, но потерпел кораблекрушение у карийских берегов, и Икар заключил его в темницу. Несколько лет спустя Левкиппа, которая была еще ребенком, когда произошли эти печальные события, отправилась в Дельфы, чтобы узнать о судьбе своего отца и сестры. Пифия посоветовала ей переодеться в жреца Аполлона и отправиться на их поиски в Карию. Левкиппа послушно побрила себе голову и пришла ко двору царя Икара. Феоноя, не узнав сестру в таком обличье, влюбилась в нее и сказала одному из стражей: «Приведи этого молодого жреца в мою опочивальню!» Левкиппа, тоже не узнав Феоною, испугалась, что ее предадут смерти за мошенничество, и отказалась. Тогда Феоноя, которая знала, что не может приказать дворцовым слугам совершать святотатство и убить жреца, распорядилась, чтобы убийство совершил кто-нибудь из узников-чужеземцев, послав для этой цели меч.

b. Выбор пал на Фестора, который, отправившись в спальню, где была закрыта Левкиппа, и обнажив меч, в отчаянии рассказал, зачем он пришел. «Я не убью тебя, — произнес он, — ведь я тоже поклоняюсь Аполлону, и мне лучше самому лишиться жизни, чем убить его жреца. Но сначала я открою тебе свое имя: я — Фестор, сын аргонавта Идмона и троянский жрец». Он уже был готов вонзить меч себе в грудь, но Левкиппа вырвала меч и отбросила его в сторону. «Отец! Отец! — вскричала она, — я — дочь твоя, Левкиппа! Не обращай это оружие против себя, лучше убей им омерзительную наложницу царя Икара. Пойдем, я проведу тебя!» Они поспешили в чертог, где Феоноя занималась вышиванием. «Ага, похотливая баба, — закричала Левкиппа, ворвавшись в комнату и таща за собой Фестора. — Готовься умереть от руки моего отца Фестора, сына Идмона!» Тут наступил черед Феонои воскликнуть: «Отец! Отец!» И когда слезы радости полились из их глаз и зазвучали слова благодарности Аполлону, царь Икар великодушно отпустил их всех домой, одарив богатыми подарками1.

c. Тем временем Приам отказал Агамемнону в требовании вернуть Елену и послал сына Фестора Калхаса, жреца Аполлона, в Дельфы к пифии. Предсказав падение Трои и конец дома Приама, пифия приказала Калхасу присоединиться к грекам и помешать им снять осаду раньше, чем они одержат победу. Калхас поклялся в дружбе Ахиллу, предоставившему ему свой дом и приведшему его к Агамемнону2.

d. Когда греческий флот во второй раз собрался в Авлиде и в течение многих дней не мог выйти в море из-за встречного ветра, Калхас предрек, что корабли не смогут отплыть до тех пор, пока Агамемнон не принесет в жертву Артемиде самую прекрасную из своих дочерей. Правда, споры идут до сих пор, почему нужно было умилостивить Артемиду. Одни говорят, что, попав с большого расстояния в оленя, Агамемнон похвастался: «Сама Артемида не выстрелила бы лучше!» — или что он убил ее священную козу, или что поклялся принести в жертву богине самое прекрасное существо, которое появится на свет в его царстве в течение года, и таким существом оказалась Ифигения, или что его отец Атрей пожалел для богини причитавшегося ей золотого ягненка3. Как бы там ни было, Агамемнон отказался принести такую жертву, заявив, что Клитемнестра никогда не согласится отпустить от себя Ифигению. Но когда греки поклялись, что изберут над собой Паламеда, если Агамемнон будет упорствовать, а Одиссей, изобразив на своем лице гнев, стал готовиться к отплытию домой, Менелай выступил как миротворец. Он предложил Одиссею и Талфибию привезти Ифигению в Авлиду якобы для того, чтобы выдать ее замуж за Ахилла в награду за отвагу, проявленную им в Мисии. Агамемнон согласился на эту хитрость, но тут же отправил тайное послание Клитемнестре с предупреждением, чтобы она не верила Одиссею. Менелаю удалось перехватить послание, и Ифигению обманом привезли в Авлиду4.

e. Когда Ахилл обнаружил, что обманщики воспользовались его именем, он обязался защитить Ифигению от любого обидчика, но она благородно согласилась умереть во славу Греции, молча положив голову под жертвенный топор. Одни говорят, что в то же мгновение Артемида отнесла ее в земли тавров, заменив ее на алтаре ланью, медведицей или, может быть, старухой. Другие считают, что при этом раздался раскат грома и, по велению Артемиды и вняв мольбам Клитемнестры, вмешался Ахилл, спас Ифигению и отправил ее в Скифию или что он женился на ней и она, а не Дейдамия родила ему Неоптолема5.

f . Не известно, умерла Ифигения или осталась жива, но подул северо-восточный ветер и флот смог выйти в море. Сначала они пристали к Лесбосу, где Одиссей решил померяться силой с царем Филомелидом, который любил побороться с чужеземцами. Подбадриваемый криками всех присутствовавших греков, Одиссей опозорил хозяина, бросив его наземь. Затем флот пристал к Тенедосу, который был виден из Трои и в то время был под властью Тенеса, который, по слухам, был сыном Кикна и Проклии, дочери Лаомедонта, но мог считать своим отцом Аполлона.

g . Этот Кикн, сын Посейдона и Калики, или Гарпалы, правил в Колонах. Он был рожден втайне и оставлен на морском берегу, но его обнаружили рыбаки, которые заметили, как около ребенка опустился лебедь и стал его успокаивать6. После смерти Проклии он женился на Филономе, дочери Трагаса. Она же влюбилась в Тенеса, своего приемного сына, бесполезно пыталась соблазнить его и в отместку обвинила его в том, что он попытался обесчестить ее. В свидетели она призвала флейтиста Молпа, и Кикн, поверив им, заключил Тенеса и его сестру Гимитею в сундук и бросил его в море. Сундук прибило к острову Тенедос, который до тех пор называли Левкофрис, что значит «белая бровь»7. Позднее, когда Кикн узнал всю правду, он приказал забросать Молпа камнями, Филоному заживо похоронил, а услышав, что Тенес жив и находится на Тенедосе, поспешил туда, чтобы признать свою ошибку. Но Тенес, не желая ничего прощать, топором обрубил канаты корабля, на котором приплыл Кикн. Отсюда поговорка, означающая резкий отказ: «Он отрубил его топором от Тенедоса». В конце концов Тенес смягчился, и Кикн поселился рядом с ним на Тенедосе8.

h. Нужно сказать, что Фетида предупредила Ахилла, что если он убьет сына Аполлона, то и сам умрет от руки Аполлона, поэтому при нем всегда находился слуга по имени Мнемон с единственной целью — напоминать ему о предупреждении Фетиды. Но, увидев, как Тенес швырнул огромный камень со скалы в греческие корабли, Ахилл бросился в море, доплыл до берега и, не раздумывая, поразил Тенеса в самое сердце. После этого греки высадились и разграбили Тенедос. Слишком поздно поняв, что он только что совершил, Ахилл покарал Мнемона смертью за то, что тот забыл напомнить ему о словах Фетиды. Он предал Тенеса земле там, где теперь стоит его святилище и куда не допускаются флейтисты, а имя «Ахилл» произносить запрещено9. Кроме того, Ахилл убил Кикна, ударив его по голове — единственной уязвимой части тела, и стал преследовать Гимитею, бежавшую от него, как лань. Когда, казалось, уже ничто не в силах было ей помочь, земля расступилась и поглотила ее. Здесь же, на Тенедосе, Ахилл впервые поссорился с Агамемноном, обвинив его в том, что тот с опозданием пригласил Ахилла участвовать в походе10.

i . Паламед совершил гекатомбу в честь Аполлона Сминфея в благодарность за победу на Тенедосе, но во время жертвоприношения к алтарю приблизилась водяная змея и укусила знаменитого лучника Филоктета в ногу. Не помогли ни мази, ни припарки — рана становилась все ужаснее, вопли Филоктета все громче, и войско не могло уже выносить ни того, ни другого. Поэтому Агамемнон приказал Одиссею высадить несчастного на пустынном берегу Лемноса. Там он прожил несколько лет, стреляя птиц, а командовать его войском стал Медон11.

j . По другому свидетельству, все это случилось на Хрисе — небольшом островке неподалеку от Лемноса, который уже давно поглотило море. То ли нимфа Хриса влюбилась в Филоктета, а когда он отверг ее ухаживания, она сделала так, что змея укусила его во время очистки от земли засыпанного алтаря Афины Хрисы, то ли змея, охранявшая храм Афины, укусила его, когда он неосмотрительно приблизился к храму12.

k . По третьему свидетельству, Филоктета на самом Лемносе укусила змея, насланная Герой за то, что тот в свое время осмелился поджечь погребальный костер Геракла. Случилось это тогда, когда Филоктет был поглощен созерцанием алтаря, воздвигнутого Афине Ясоном, и собирался построить такой же Гераклу13.

l . По четвертому свидетельству, Филоктета укусила змея, когда он любовался усыпальницей Троила в храме Аполлона Фимбрейского14. Пятый источник говорит, что в него попала одна из отравленных стрел Геракла. Рассказывают, что Геракл взял с него клятву не разглашать местонахождение его могилы, но, когда греки узнали, что Трою можно одолеть только с помощью стрел Геракла, они отправились на поиски Филоктета. Хотя он сначала утверждал, что ничего не знает о Геракле, но в конце концов не выдержал и рассказал обо всем, что случилось на горе Эта. Тогда греки стали спрашивать его о том, где расположена могила. На этот вопрос от отказался отвечать, но, не устояв перед их настойчивостью, пошел и молча встал на то место, где в земле покоился Геракл. Позднее, когда Филоктет проходил мимо этой могилы, отправляясь на Троянскую войну, одна из стрел Геракла выпала из колчана и вонзилась ему в ногу, предупреждая остальных о том, что нельзя раскрывать божественные секреты ни знаком, ни намеком15.


1Гигин. Мифы 190.

2Бенуа де Сен-Мор. Роман о Трое.

3Птолемей Гефестион. V. Цит. по: Фотий, с. 483; Еврипид. Ифигения в Тавриде, всюду; Аполлодор. Эпитома III.21.

4Птолемей Гефестион. Цит. соч.; Еврипид. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. III.22; Диктис Критский I.20.

5Еврипид. Ифигения в Авлиде; Софокл. Электра 574; Аполлодор. Цит. соч.; Диктис Критский I.19; Цец. Схолии к Ликофрону 183.

6Гомер. Одиссея IV.342—344; Аполлодор. Цит. соч. III.23—24; Павсаний X.14.2; Гигин. Цит. соч. 157; Схолии к «Олимпийским одам» Пиндара II.147; Цец. Цит. соч. 232—233.

7Аполлодор. Цит. соч. III.24; Павсаний. Цит. соч.; Цец. Цит. соч.

8Аполлодор. Цит. соч. III.25; Павсаний X.14.2; Цец. Цит. соч.

9Цец. Цит. соч.; Плутарх. Греческие вопросы 28.

10Цец. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. III.31; «Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I.

11Диктис Критский II.14; «Киприи». Цит. по: Прокл. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. III.27; Гомер. Илиада II.727.

12Павсаний VIII.33.2; Цец. Цит. соч. 911; Софокл. Филоктет 1327; Филострат. Картины 17; Евстафий. Схолии к Гомеру, с. 330.

13Гигин. Цит. соч. 102; Схолии к «Филоктету» Софокла, стихи 2, 194 и 267.

14Филострат. Цит. соч.

15Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия III.402.


* * *


1. Утерянная пьеса, из которой Гигин взял историю Фестора и его дочерей, больше всего говорит о сценической стороне греческих драматургов и мифологического значения не имеет[293]Утерянная пьеса — Грейвс так считает потому, что в мифе о Фесторе многократно используется сюжетный ход, связанный с узнаванием персонажа, что было характерно для новой аттической комедии. Прямых свидетельств о том, что такая пьеса существовала, нет..

2. Похоже, что произвол Агамемнона оскорбил консервативное общественное мнение, поскольку у греков женщины традиционно в жертву не приносились. Тавры, к которым, как утверждают, Артемида отправила Ифигению, жили в Крыму и поклонялись Артемиде — губительнице мужчин. К ним в руки попадает сын Агамемнона Орест (см. 116. e ).

3. Борьба Одиссея с царем Филомелидом, чье имя означает «возлюбленный яблоневой нимфы», возможно, связана с известным сакральным изображением, на котором прежний царь оказывается побежденным новым царем в ритуальном поединке, при этом победитель получает яблоневую ветвь (см.53. b ).

4. Ахилл убивает второго Кикна (см. 162. f ); Геракл убивает третьего (см. 143. g ), и Зевс мешает ему убить четвертого (см. 133. d ). Видимо, лебеди переносили эти царственные тени в северный Парадис. Когда в древних произведениях искусства Аполлон изображался на спине лебедя или в колеснице, запряженной лебедями (Overbeck. Griechische Kunstmythologie[294]Overbeck J. A. Griechische Kunstmythologie: besondere Teil. Bd. II—IV und Atlas. Leipzig, 1871—1889.), направляющимся в гости к гипербореям, то это всего лишь деликатный способ изобразить ежегодную смерть представителя этого божества в день летнего солнцеворота. Поющие лебеди затем улетают на север к местам своих гнездований за полярным кругом, сопровождая свой полет трубными звуками. Вот почему Павсаний (I.30.3) говорят, что лебеди причастны к миру муз. «Лебеди поют перед смертью» — душа царя-жреца расстается с телом под звуки музыки.

5. Ранение Филоктета связывалось с различными географическими пунктами потому, что изображение, навеявшее этот сюжет, было широко распространено. Он был царем-жрецом Тенедоса, Лемноса, Эвбеи или любого другого элладского государства и получал укол отравленной стрелой в ногу (см. 126.3; 154. h ; 164. j и 166. e ) рядом с алтарем богини.

6. Геракл был не единственным царем-жрецом, чья могила сохранялась в тайне. Подобные тайны имели место на Коринфском Истме (см. 67. j ) (ср. также у древних евреев, Втор. 34.6).

7. Бросание Тенесом камней может быть связано с сакральным изображением, на котором солнечный герой толкает солнце-камень вверх, к зениту (см. 67.2). Талос, критский солнечный герой, также швырял камни в приближающиеся корабли (см. 154. h ). Корабли на таких изображениях могли просто означать, что Крит или Тенедос были морскими державами.


162. Девять лет войны


Точно неизвестно, когда греки направили к Приаму послов с требованием вернуть Елену Менелаю. Одни говорят, что это случилось спустя некоторое время после того, как корабли причалили к Троаде, другие — что еще до того, как корабли собрались в Авлиде, однако все сходятся на том, что посольство в составе Менелая, Одиссея и Паламеда отправилось из Тенедоса1. Троянцы, которые были полны решимости оставить Елену у себя, перебили бы все посольство, если бы Антенор, в доме которого они остановились, не запретил совершить это позорное дело2.

b. Греки, обиженные таким упрямством, отплыли из Тенедоса и вытащили свои корабли на берег так, чтобы их было видно из Трои. Троянцы толпами отправились к морю и обрушили на пришельцев град камней. Пока все пребывали в растерянности — даже Ахилл, которого Фетида предупредила, что первый ахеец, сошедший на берег, погибнет, — Протесилай спрыгнул на берег, убил нескольких троянцев и был поражен копьем Гектора. Говорят также, что это был Евфорб или друг Энея Ахат3.

c . Этот Протесилай, дядя Филоктета и сын того Ификла, которого Менелай вылечил от мужской слабости, был наречен сначала Иолаем, но потом переименован из-за обстоятельств его смерти4. Он погребен во фракийском Херсонесе, около города Элеунта, и ему оказывают почести как герою. Высокие вязы, посаженные нимфами, стоят внутри священного участка и отбрасывают тень на могилу. Ветви, обращенные в сторону лежащей за морем Трои, рано покрываются листвой, но вскоре опадают, а ветви с противоположной стороны еще зеленеют в зимнее время. Когда вязы вырастают высокими настолько, что забравшийся на верхушку человек может разглядеть стены Трои, они начинают сохнуть, а им на смену от корней пробиваются новые ростки5.

d. Жена Протесилая Лаодамия, дочь Акаста (некоторые называют ее Полидорой, дочерью Мелеагра), так скучала без него, что, когда он отплыл в Трою, она сделала его бронзовую или восковую статую и клала ее с собой в постель. Но это было слабым утешением, и, когда до нее дошла весть о смерти мужа, она стала умолять богов сжалиться над ней и позволить ей еще хоть раз встретиться с ним хотя бы на три часа. Всемогущий Зевс исполнил просьбу Лаодамии, и Гермес привел тень Протесилая, чтобы оживить статую. Вещая устами статуи, Протесилай стал умолять ее не медлить и последовать за ним; по истечении трех часов их встречи Лаодамия закололась мечом в его объятьях6. Другие говорят, что отец Лаодамии Акаст силой заставил ее вновь выйти замуж, но она продолжала спать со статуей до тех пор, пока слуга, принесший яблоки для утренней жертвы, не заглянул в щель двери спальни и не принял статую за лежащего в ее объятиях любовника. Он обо всем доложил Акасту, который ворвался в комнату к Лаодамии и увидел все как есть. Чтобы дочь не мучила себя дольше, Акаст приказал сжечь статую, но Лаодамия бросилась в костер и погибла7.

e. По другому преданию, Протесилай не погиб во время Троянской войны и даже отплыл домой, взяв с собой в качестве пленницы сестру Приама Этиллу. По дороге он причалил к македонскому полуострову Пеллена, но, когда сошел на берег в поисках воды, Этилла уговорила других пленниц сжечь корабли. Так Протесилай вынужден был остаться на Пеллене и основать город Скиона[295]Полуостров, на котором находился город Скиона, — Паллена (а не Пеллена), древнее название — Флегра, место гигантомахии (см. гл. 35). Возможно, ошибка произошла потому, что есть сведения о том, что Скиона — колония города Пеллена, находившегося на востоке Ахайи, недалеко от Сикиона.. Однако это неверно: Этилла с Астиохой и другими пленницами подожгли корабли у италийской реки Навет, что означает «сжигание кораблей», а среди тех, кто захватил их, имени Протесилай не было8.

f . Ахилл вторым сошел на троянский берег; за ним последовали его мирмидонцы. Метко пущенным камнем он убил Кикна, сына Посейдона. При этом ряды троянцев дрогнули, и они поспешили назад в город, а остальные греки сошли с кораблей и по дороге учинили ужасный разгром. По другому свидетельству, Ахилл, помня о судьбе, постигшей Протесилая, сошел на берег последним и так прыгнул с корабля, что в том месте, где его ноги коснулись земли, забил ключ. Рассказывается, что в завязавшейся битве Кикн, который был неуязвимым, истреблял греков сотнями, но Ахилл, безуспешно испробовав против него меч и копье, стал яростно избивать его рукояткой меча. От ударов по лицу Кикн попятился, споткнулся о камень и упал. Тогда Ахилл стал ему коленом на грудь и задушил ремешком шлема. Посейдон превратил дух Кикна в лебедя, который скрылся в небе. После боя греки осадили Трою, а вытащенные на берег корабли спрятали за частоколом9.

g. Нужно сказать, что городу было предначертано остаться неприступным, если царевич Троил доживет до двадцатилетнего возраста. Одни говорят, что Ахилл влюбился в него во время сражения и сказал: «Я убью тебя, если ты не уступишь моей страсти!» Троил бежал и спрятался в храме Аполлона Фимбрейского, но Ахилл, видя нежелание и застенчивость Троила, не побоялся божественного гнева и отрубил ему голову рядом с алтарем, причем в том самом месте, где спустя некоторое время погиб сам10. Другие утверждают, что Ахилл поразил Троила копьем, когда тот занимался лошадьми в окрестностях храма, или что он выманил Троила, предложив ему в подарок голубей, и так по-медвежьи стал выражать свою страсть, что Троил побагровел, ребра его треснули и он скончался. Третьи говорят, что после смерти Мемнона жаждавший мести Троил совершил вылазку из Трои и вступил в единоборство с Ахиллом, который и поразил его, или что он был взят в плен и по приказу Ахилла принародно казнен, добавляя при этом, что в то время Троил уже был в годах, отличался темным цветом лица, носил длинную бороду и вряд ли мог разжечь страсть Ахилла. Но, какой бы ни была его смерть, причиной ее был Ахилл, а скорбь троянцев по Троилу была такой же глубокой, как и по Гектору11.

h. Говорят, что Троил был влюблен в Брисеиду, прекрасную дочь Калхаса, которую тот оставил в Трое. Поскольку она не сыграла никакой роли в предательстве отца, то и почтительное отношение к ней в городе сохранилось. Калхас, зная, что Троя должна пасть, убедил Агамемнона обратиться к Приаму от его имени с просьбой выдать дочь, чтобы она не стала военной добычей. Приам великодушно согласился, и несколько его сыновей препроводили Брисеиду в греческий лагерь. Несмотря на то что Брисеида поклялась Троилу в вечной верности, вскоре у нее возникло чувство к аргивянину Диомеду, который воспылал к ней любовью и мечтал лишь о том, чтобы убить Троила, как только замечал его среди сражающихся12.

i . Во время ночной вылазки Ахилл захватил в плен Ликаона, неожиданно напав на него в саду его отца Приама, где Ликаон срезал побеги смоковницы, чтобы «в круги согнуть колесницы». Патрокл отвез Ликаона на остров Лемнос и продал его сыну Ясона, царю Эвнею, который снабжал греческое войско вином. Платой за пленника была серебряная финикийская чаша для смешивания вина и воды. Но Ээтион с острова Имброса выкупил Ликаона, и тот вернулся в Трою лишь для того, чтобы двенадцатью днями позже пасть от руки Ахилла13.

j . Тем временем Ахилл с группой добровольцев устроил набег на окрестности Трои. На горе Ида он оттеснил дарданца Энея от его стад, стал преследовать его по лесистым склонам и, перебив пастухов, среди которых был сын Приама Местор, захватил стада и разграбил город Лирнесс, где Эней пытался найти убежище. В этом сражении погибли сыновья царя Эвена по имени Мин и Эпистроф, но самому Энею Зевс помог бежать. Жена Мина — тоже Брисеида, дочь Брисея — попала в плен, из-за чего ее отец повесился14.

k . Хотя Эней помог Парису похитить Елену, первые несколько лет войны он пытался сохранять нейтралитет. Будучи сыном Афродиты и Анхиса, внука Троса, он считал, что его двоюродный брат Приам относится к нему с большим пренебрежением15. Но набег Ахилла подтолкнул дарданов на союз с троянцами. Эней показал себя умелым воином, и даже Ахилл не отзывался о нем с пренебрежением: если Гектор был правой рукой троянцев, то Эней был их душой. Его мать-богиня часто помогала ему в битве, а однажды, когда Диомед камнем сломал ему бедро, спасла от верной смерти. Когда же Диомед ранил и ее, поразив копьем в запястье, Аполлон унес Энея с поля боя, чтобы Лето и Артемида смогли его вылечить. В другой раз жену Энея спас Посейдон, который, хотя и относился враждебно к троянцам, уважал предначертания судьбы и знал, что в конце концов царский род Энея должен воцариться в Трое16.

l . Ахилл к этому времени захватил уже много городов — союзников Трои: Лесбос, Фокею, Колофон, Смирну, Клазомены, Киму, Эгиал, остров Тенос, Адрамиттий, Сиду, Эндий, Линней, Колону, Лирнесс, Антандрию и несколько других, включая Гипоплакийские Фивы[296]Фивы (тж. Фива) Гипоплакийские (у подножия горы Плак) — город в Мизии, вблизи Трои, обезлюдел уже во времена Страбона., где киликийцами правили еще один Ээтион, отец жены Гектора Андромахи, и его товарищ Подес[297]Подес — сын Ээтиона, друг Гектора.. Ахилл убил Ээтиона и семерых его сыновей, но не стал снимать с мертвого доспехи, а предал тело огню во всеоружии; вокруг насыпанной им могилы горные нимфы посадили целую рощу вязов17. Среди пленных оказалась Астинома, или Хрисеида, дочь Хриса, жреца Аполлона на острове Сминфос. Одни говорят, что Астинома была женой Ээтиона, а другие — что Хрис отправил ее под защиту лирнесских стен или для участия в празднике Артемиды. Во время дележа добычи она досталась Агамемнону, а Брисеида — Ахиллу. Из Гипоплакийских Фив Ахилл также привел быстроногого коня Педаса и впряг его в свою бессмертную упряжку18.

m . Большой Аякс отплыл во фракийский Херсонес, где захватил кровного брата Ликаона по имени Полидор, чьей матерью была Лаофоя, а в Тевфрании убил царя Тевфра и забрал большую добычу, включая и царевну Текмессу, которую сделал своей наложницей19.

п. С приближением десятого года войны греки стали воздерживаться от набегов на побережье Малой Азии и собрали все силы под Троей. Троянцы бросили против них своих союзников — дарданов, ведомых Энеем и двумя сыновьями Антенора, фракийских киконов, пеонов, пафлагонцев, мисийцев, фригийцев, меонийцев, карийцев, ликийцев и других. Сарпедон, которого дочь Беллерофонта Лаодамия родила от Зевса, повел ликийцев. Вот история Сарпедона. Когда брат Лаодамии Исандр и Гипполох стали спорить из-за престола, было решено, что царем станет тот, кто пустит стрелу через золотое кольцо, укрепленное на груди ребенка. Каждый захотел стрелять не в своего ребенка, и спор разгорался с новой силой. Тогда Лаодамия не дала им убить друг друга и предложила, чтобы кольцо привязали к шее ее собственного сына, Сарпедона. Пораженные таким благородством, они оба решили отказаться от трона в пользу Сарпедона, соправителем которого стал сын Гипполоха Главк20.

o . Агамемнон отправил Одиссея на поиски продовольствия во Фракию, а когда тот вернулся с пустыми руками, сын Навплия Паламед стал бранить его за лень и трусость. «Не моя вина, — вскричал Одиссей, — в том, что мы не нашли зерна. Если бы Агамемнон вместо меня послал тебя, твой поход вряд ли был бы успешней». Восприняв это как вызов, Паламед тут же вышел в море и вскоре вернулся с кораблем, груженным зерном21.

p. Проведя несколько дней в мучительных раздумьях, Одиссей наконец придумал, как ему взять верх над Паламедом, считая свою честь глубоко задетой. Он сообщил Агамемнону: «Боги предупредили меня во сне, что готовится предательство и что войску нужно на сутки уйти из лагеря». Когда Агамемнон отдал необходимые распоряжения и все было сделано, Одиссей тайно закопал мешок с золотом в шатре Паламеда. Потом он заставил пленного фригийца написать письмо, будто бы от Приама к Паламеду, в котором говорилось: «Посланное мной золото — это плата, которую ты запросил за измену греческому лагерю». Приказав пленнику вручить это письмо Паламеду, Одиссей не дал доставить его, а убил пленника тут же у лагеря. На следующий день, когда войско вернулось на прежнее место, труп пленника был обнаружен, а письмо передано Агамемнону. Паламеда предали суду, а когда он с жаром стал отрицать, что получал золото от Приама или от кого бы то ни было другого, Одиссей предложил обыскать его шатер. Золото нашли, и греки забили Паламеда камнями как предателя22.

q. Одни говорят, что в этом заговоре участвовал не только Одиссей, но и Агамемнон и Диомед и что они вместе диктовали подложное письмо фригийцу, а потом подкупили слугу, чтобы тот спрятал письмо и золото под ложем Паламеда. Когда Паламеда вели на казнь, он сказал такие слова: «Истина, скорблю по тебе, почившей раньше меня!»23

r . Другие утверждают, что Одиссей и Диомед, сделав вид, что нашли клад в глубоком колодце, спустили Паламеда вниз на веревке, а затем забросали его камнями. Говорят также, что они утопили его во время рыбной ловли. Третьи говорят, что Парис поразил его стрелой. Нет единодушия даже относительно места его гибели. Называют троянские Колоны, Герест и Тенедос, но святилище ему как герою находится рядом с лесбосской Метимной24.

s . Паламед заслужил благодарность своих товарищей тем, что придумал игру в кости, за которой те убивали время под Троей, а самые первые кости он подарил храму богини Случая Тихе в Аргосе. Однако все завидовали его мудрости, превосходящей всех, — ведь он также изобрел меры длины и веса, счет времени по годам, месяцам и дням, алфавит и искусство трехступенчатого деления войска25.

t . Когда Навплий прослышал об убийстве, он отплыл в Трою и потребовал платы за сына. Агамемнон, бывший соучастником Одиссея и пользовавшийся доверием всех греческих вождей, отказал ему. Тогда Навплий вернулся в Грецию со своим оставшимся в живых сыном Эаксом и каждой из жен убийц Паламеда сообщил: «Твой муж возвращается из Трои с наложницей, которая будет новой царицей». Одни несчастные от этих слов покончили с собой, другие изменили мужьям. Так, жена Агамемнона Клитемнестра сошлась с Эгисфом, жена Диомеда Эгиалия — с Кометом, сыном Сфенела, а жена Идоменея Меда — с неким Левком26.


1«Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I; Цец. События до Гомера (Antehomerica) 154 и сл.; Схолии к «Илиаде» Гомера III.206.

2Диктис Критский I.4; Аполлодор. Эпитома III.28.29; Гомер. Илиада III.207.

3Аполлодор. Цит. соч. III.29—30; Гигин. Мифы 103; Евстафий. Комментарии к Гомеру, с. 325 и 326.

4Гигин. Цит. соч.; Евстафий. Цит. соч., с. 245.

5Павсаний I.34.2; Цец. Схолии к Ликофрону 532—533; Филострат. Диалог о героях III.1; Квинт Смирнский. События после Гомера (Posthomerika) VII.408 и сл.; Плиний. Естественная история XVI.88.

6Гигин. Цит. соч. 103 и 104; «Киприи». Цит. по: Павсаний IV.2.5; Овидий. Героини XIII.152; Евстафий. Цит. соч., с. 325; Аполлодор. Эпитома III.30; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия VI.447.

7Евстафий. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч. 104.

8Конон. Повествования 13; Страбон VI.1.12.

9Аполлодор. Цит. соч. III.31; Цец. Схолии к Ликофрону 245; Овидий. Метаморфозы XII.70—145.

10Цец. Цит. соч. 307.

11Евстафий. Схолии к «Илиаде» Гомера XXIV.253, с. 1348; Сервий. Цит. соч. I.478; Диктис Критский IV.9; Цец. Цит. соч.

12Бенуа. Роман о Трое.

13Аполлодор. Цит. соч. II.32; Гомер. Илиада XXI.34 и сл. и 85—86; XXIII.740—747 и VII.467—468.

14Аполлодор. Цит. соч. III.32; Гомер. Цит. соч. II.690—693; XX.89 и сл. и 188 и сл.; Евстафий. Цит. соч. II.58; Схолии к «Илиаде» Гомера I.184; «Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I; Диктис Критский II.17.

15Гигин. Цит. соч. 115; Гомер. Илиада XIII.460 и сл. и XX.181 и сл.; Гесиод. Теогония 1007.

16Гомер. Цит. соч. V.305 и сл.; XX.178 и сл.; Филострат. Цит. соч. 13.

17Гомер. Цит. соч. IX.328—329; I.395—397; XVII.575—577 и VI.413—428; Аполлодор. Цит. соч. III.33.

18Диктис Критский II.17; Гомер. Цит. соч. I.366 и сл. и XVI.152—154; Евстафий. Комментарии к Гомеру с. 77, 118 и 119.

19Диктис Критский II.18; Софокл. Аякс 210; Гораций. Оды II.4.5.

20Гомер. Цит. соч. VI.196 и сл.; Аполлодор. Эпитома III.34—35; Евстафий. Цит. соч. с. 894.

21«Киприи». Цит. по: Прокл. Цит. соч.; Сервий. Цит. соч. II.81.

22Аполлодор. Цит. соч. III.8; Гигин. Цит. соч. 105.

23Схолии к «Оресту» Еврипида 432; Филострат. Цит. соч. 10.

24Диктис Критский II.15; «Киприи». Цит. по: Павсаний X.31.1; Цец. Цит. соч. 384 и сл. и 1097; Дарес 28.

25Павсаний X.31.1 и II.20.3; Филострат. Цит. соч.; Схолии к «Оресту» Еврипида 432; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия II.81; Цец. Цит. соч. 384.

26Аполлодор. Цит. соч. VI.8—9; Цец. Цит. соч. 384 и сл.; Евстафий. Цит. соч. с. 24; Диктис Критский IV.2.


* * *


1. «Илиада» последовательно рассказывает только о десятом годе осады, а все события предшествующих лет каждый мифограф излагает в своем собственном порядке. Согласно Аполлодору («Эпитома» III.32—33), Ахилл убивает Троила, берет в плен Ликаона, угоняет скот Энея и захватывает множество городов. Согласно «Киприям» (цит. по: Прокл. Хрестоматия I), греки, не сумев взять Трою приступом, опустошили все ее окрестности и соседние города; Афродита и Фетида устроили встречу Ахилла и Елены. Греки решили вернуться домой, но их удержал Ахилл, который затем угнал скот Энея, захватил множество городов и убил Троила; Патрокл продал Ликаона на Лемнос; добычу разделили, а Паламеда забросали камнями.

2. Согласно Цецу («Схолии к Ликофрону» 307), Троил жил дольше Мемнона и Гектора. Согласно Даресу из Фригии, Троил после Гектора принял командование троянскими войсками (Дарес 30) и находился во главе их до тех пор, пока одна из лошадей в его колеснице не оказалась раненой. Ахилл догнал Троила и поразил копьем; при попытке унести его тело Ахилла ранил Мемнон, которого Ахилл убивает; троянцы спаслись за городскими стенами, и Приам устроил пышные похороны Троилу и Мемнону (Дарес 33).

3. Троянская война является историческим событием, и, что бы ни послужило поводом для нее, это была торговая война. Троя контролировала выгодную понтийскую торговлю золотом, серебром, железом, киноварью, корабельным лесом, льном, пенькой, вяленой рыбой, растительным маслом и китайским нефритом. После падения Трои греки получили возможность выводить свои колонии вдоль всего восточного торгового пути. По богатству эти колонии соперничали с колониями в Малой Азии и Сицилии. Афины, как сильнейшая морская держава, получали солидные барыши от торговли в Понте Эвксинском, особенно дешевым зерном. Эта держава рухнула в 405 г. до н.э. В битве при Эгоспотамах Афины потеряли почти весь свой флот, и длительная Пелопоннесская война закончилась. Может быть, именно поэтому непрерывные переговоры между Агамемноном и Приамом касались не столько возвращения Елены, сколько восстановления прав греков на вход в Геллеспонт.

4. Вероятно, греки для подготовки решающего приступа совершили ряд набегов на побережье Фракии и Малой Азии, чтобы уменьшить морскую мощь Троянского союза, и встали военным лагерем в устье Скамандра, чтобы не пускать средиземноморских купцов в Трою и препятствовать проведению ежегодной ярмарки между Востоком и Западом, устраиваемой в долине этой реки. Однако в «Илиаде» совершенно четко сказано, что осада Трои не означала отсутствия всякой связи с внешним миром. Поэтому, хотя троянцы и боялись днем пользоваться Дарданскими воротами, когда Ахилл был рядом (эти ворота открывали путь в глубь материка («Илиада» V.789)), а троянские женщины опасались стирать белье в ручье, текущем на расстоянии полета стрелы от городских стен («Илиада» XXII. 154—156), это не мешало доставке в город провианта и подкреплений и, кроме того, троянцы удерживали Сест и Абидос, через которые они поддерживали тесные связи с Фракией. Тот факт, что греки похвалялись угоном скота с горы Ида и набегом на финиковый сад Приама, говорит о том, что они редко углублялись во внутренние районы. Побеги смоковницы, использованные для поручней колесницы Ликаона, были, вероятно, нужны для того, чтобы распространить на колесницу покровительство Афродиты. На табличках, датируемых эпохой до Троянской войны и обнаруженных в Кноссе, упоминается несколько пышноукрашенных кидонских колесниц, отличающихся искусной столярной работой. При этом указывалось только, из какого дерева сделаны поручни: это всегда была смоковница. Нужно отметить, однако, что эта древесина была не самой удобной из тех, что имелась у критян и троянцев.

5. Агамемнон начал войну на истощение, в успехе которой признается Гектор («Илиада» XVII.225 и XVIII.287—292), когда говорит, что троянские запасы быстро расходуются из-за упадка торговли и необходимости оказывать помощь союзникам. Пафлагонцы, фракийцы и мисийцы были производителями товаров, а не купцами, поэтому они были готовы вступать в прямые сделки с греками. Лишь ликийцы, склонные к коммерции и импортировавшие товары с юго-востока, были всерьез озабочены судьбой Трои, обеспечивавшей им торговый путь на север. Действительно, когда Троя пала, торговлю в Малой Азии монополизировали союзники Агамемнона — родосцы, а ликийцы потерпели настоящий крах.

6. Рассудочное отношение к женщинам, клиентам и союзникам служит напоминанием о том, что «Илиада» — это не миф эпохи бронзы. С падением Кносса (см. 39.7 и 89.1) и последующим распадом критского союза (pax Cretensis), включавшим в себя все страны, на которые распространялось влияние критской морской богини, приходит новая мораль эпохи железа, выразителем которой был тиран-завоеватель, мелочный Зевс, который не признавал божественной умеренности. Принесение в жертву Ифигении, низкая месть Одиссея Паламеду, продажа Ликаона в обмен на серебряную чашу, бесстыдное преследование Ахиллом Троила, появление взятых силой наложниц в лице Брисеиды и Хрисеиды — все это характерно для варварских сказаний. Паламед должен был стать невинной жертвой порочного союза, возникшего между Агамемноном, Одиссеем и Диомедом, поскольку Паламед был представителем критской культуры, существовавшей в Арголиде, — все изобретения, которые ему приписывались, имеют критское происхождение. Версия о его смерти в колодце могла быть подсказана его криком: «Истина, скорблю по тебе, почившей раньше меня!», ведь связь между идеей истины и колодца общеизвестна. Паламед означает «древняя мудрость», и, как и его лемносский двойник Гефест, он был героем-оракулом. Его изобретения позволяют отождествить его с Тотом или Гермесом (см. 17. g ). Игра в кости имеет такую же историю, что и игра в карты: прежде чем стать игральными инструментами, кости и карты использовались для предсказания будущего (см. 17.3).

7. Вяз, который не фигурирует в древесном календаре (см. 53.3), в основном ассоциируется с культом Диониса, поскольку греки сажали вязы, чтобы вокруг них могла обвиваться виноградная лоза. Однако в данном случае нимфы сажают вязы вокруг могил Протесилая и Ээтиона, вероятно, потому, что листья и кора вязов использовались как лекарственное средство (Плиний. Естественная история XXIV.33). При этом считалось, что изготовленные из них лекарства будут эффективнее, если для их изготовления взято сырье с деревьев, растущих на могилах царей, скончавшихся от множества ран.

8. Такая неестественная привязанность Лаодамии к статуе Протесилая, наверное, навеяна картинами, изображавшими священный брак: на некоторых хеттских брачных печатях лежащий царь изображался так неестественно, что был похож на статую. Принесенные слугой яблоки и внезапное появление Акаста говорят о том, что в этой сцене царица изменяет царю с новым возлюбленным, танистом, который срезает с ветви яблоко, являющееся вместилищем царской души. Аналогичная сцена встречается в ирландской легенде о Кухулине, Дехтире и Курое.

Брисеиду путают с Хрисой и Хрисеидой, дочерью Хриса, которая родила внебрачного сына от Агамемнона (см. 116. h ). Очень плодотворно разрабатывалась средневековая латинская легенда о Крисеиде — вплоть до появления «Завещания Крессеиды» Генрисона[298]Генрисон Р. (Henryson, расцвет ок. 1475 г., ум. до 1508 г.) — выдающийся шотландский последователь Чосера, сведения о его жизни не дошли. Поэма «Завещание Крессеиды» завершает «Крессеиду» Чосера. и «Троила и Крессиды» Шекспира.

9. Название Тевфрания, возможно, происходит от слова teuthis, что значит «осьминог» — священное животное критской богини (см. 81.1), главной жрицей которой была Текмесса («предписывающая»).

Хотя миф о Сарпедоне несколько запутан, его отдельные элементы хорошо известны. Очевидно, Ликийское царство основал другой Сарпедон — дядя другого Главка. И тот, и другой были грекоговорящими критянами, происходившими от эолийцев или пеласгов, которых ахейцы оттеснили за море. В Ликии, вероятно, практиковалось двоецарствие, матрилинейность, а жрица луны носила имя Лаодамия — «укротительница людей». Царь-жрец скорее всего ритуально «рождался кобылой» (см. 81.4 и 167.2). Отсюда его имя — Гипполох, а Исандр («справедливый человек») был танистом. Имя «Сарпедон» («радующийся в деревянном ковчеге») очевидно указывает на ежегодное прибытие в ладье дитяти нового года. В данном случае дитя — это интеррекс, в пользу которого Гипполох отрекается от царства на один день. На следующий день его уже должны утопить в меду, как критского Главка (см. 71. d ), или убить во время крушения колесницы, как истмийского Главка (см. 90.1), или пронзить стрелой с помощью воскресшего Гипполоха, как Леарха, сына Афаманта (см. 70.5).

10. Стрельба в яблоко, установленное на голове собственного сына, или в монету на его шапке входила в обязательное испытание средневековых лучников, чья гильдия (как это видно из Malleus Maleficarum и A Little Geste of Robin Hood[299]«Молот ведьм» («Malleus Maleficarum») — сочинение Я. Шпренгера (ок. 1486 г.), руководство по борьбе с сатанизмом, широко использовавшееся инквизицией; «Малое деяние Робин Гуда» («A Lytell Geste of Robin Hoode») — баллада-жизнеописание легендарного английского разбойника, опубликована ок. 1495 г.) принадлежала к языческому колдовскому культу как в Англии, так и в кельтской Германии. В Англии это испытание, возможно, проводили, чтобы выбрать «gudeman» для девы Мариан, благодаря браку с которой избранник становился Робином Гудом, хозяином Гринвуда. Поскольку северный колдовской культ имеет много общего с неолитической религией эгейцев, то не исключено, что ликийцы помещали кольцо не на груди мальчика, а на его голове. Само кольцо символизировало золотого змея (см. 119.4) или являлось отверстием топора, который мальчик держал в руках. Через такое кольцо стрелял Одиссей, когда освобождал Пенелопу от ее женихов (см. 171. h ). Мифографы в данном случае, возможно, не сделали различия между испытанием в стрельбе из лука, обязательным для претендента на престол, и жертвой интеррекса.

11. Этилла означает «горящее дерево», поэтому легенда о Скионе могла возникнуть благодаря обычаю ежегодно сжигать корабль.

Протесилай («первый из людей»), вероятно, не что иное, как обычный титул царя, поэтому столько городов претендуют на то, что именно там находится его могила.


163. Гнев Ахилла


Шла зима, и, поскольку среди культурных народов в это время года воевать было не принято, греки проводили время, укрепляя лагерь и практикуясь в стрельбе из лука. Иногда они встречались с троянской знатью, приходившей в храм Фимбрейского Аполлона, который считался нейтральной территорией. Однажды, когда Гекаба совершала в нем жертвоприношения, явился Ахилл и влюбился без памяти в ее дочь Поликсену. Поначалу он промолчал о своем чувстве, но, вернувшись в свою хижину и испытывая душевные муки, он послал галантного Автомедона спросить у Гектора, на каких условиях он может жениться на Поликсене. Гектор ответил: «Скажите, что она станет принадлежать ему в тот же день, как он передаст греческий лагерь в руки моего отца Приама». Ахилл уже был готов принять условие Гектора, но тут ему сообщили, что если он не пойдет на предательство, то пусть поклянется, что убьет своего двоюродного брата Большого Аякса и сыновей афинянина Плисфена, и он скрепя сердце отказался от своих замыслов1[300]Грейвс излагает этот эпизод на основе позднего (I в. н.э.) сочинения Диктиса, который в духе новой литературы с целью ложно понимаемой занимательности «психологизирует» и «углубляет» героев. Разумеется, гомеровскому идеальному Ахиллу мысль о предательстве даже не могла прийти в голову..

b. Пришла весна, и боевые действия возобновились. В первой же схватке Ахилл бросился на поиски Гектора, но бдительный Гелен пронзил ему руку стрелой, пущенной из лука, сделанного из слоновой кости, подарка Аполлона, и вынудил его оставить поле боя. Сам Зевс направил эту стрелу. Потом ему захотелось облегчить положение троянцев, совсем павших духом от набегов греков и сокращения числа союзников в Азии. Он наслал на греков чуму и, кроме того, поссорил Ахилла с другими вождями2. Поэтому, когда Хрис явился выкупать Хрисеиду, Зевс заставил Агамемнона прогнать его бранными словами, а Аполлон, к которому воззвал Хрис, мстя за своего жреца, расположился около кораблей, день за днем пуская в стан греков смертоносные стрелы. Умирали сотнями, хотя, так уж получилось, никто из царей и царевичей не пострадал. На десятый день Калхас узнал о присутствии бога. По его настоянию Агамемнон нехотя отправил Хрисеиду ее отцу с умилостивительными дарами, но решил восполнить потерю, забрав у Ахилла Брисеиду, доставшуюся тому при дележе добычи. Разгневанный Ахилл объявил, что больше не будет участвовать в войне, а его мать Фетида явилась к Зевсу, и тот обещал все уладить. Некоторые, правда, говорят, что Ахилл вышел из войны, чтобы показать свое расположение Приаму как отцу Поликсены3.

c. Когда троянцы узнали, что Ахилл и его мирмидонцы оставили поле боя, они воспрянули духом и совершили смелую вылазку. Перепуганный Агамемнон согласился на перемирие, во время которого Парис и Менелай должны были сразиться за обладание Еленой и украденными сокровищами. Поединок, однако, ничем не закончился, потому что Афродита, видя, что Парис «попал в переплет», окутала его волшебным облаком и доставила назад в Трою. После чего Гера отправила Афину, чтобы прервать перемирие. Для этого Пандар, сын Ликаона, должен был пустить стрелу в Менелая. Одновременно Гера заставила Диомеда убить Пандара и ранить Энея и его мать Афродиту. Главк, сын Гипполоха, теперь противостоял Диомеду, но оба в знак дружбы, которая некогда связывала их отцов, галантно обменялись оружием4.

d. Гектор вызвал Ахилла на поединок, а когда Ахилл ответил, что он больше не воюет, греки вместо него решили выставить Большого Аякса. Эти два воина сражались без отдыха до наступления темноты, а когда их развели, каждый как мог восхвалял ловкость и отвагу другого. Аякс подарил Гектору «блистающий пурпуром пояс», за который повлекут его бездыханное тело, а Гектор вручил Аяксу «среброгвоздный» меч, которым он в будущем совершит самоубийство5.

e. Во время заключенного перемирия греки соорудили над телами погибших огромную насыпь, а на ней — стену, за которой устроили глубокий, обнесенный частоколом ров. Но они не стали умилостивлять богов, поддерживавших троянцев, и когда сражение возобновилось, то оказались оттесненными за ров и стену. Той ночью троянцы стали лагерем близ греческих кораблей6.

f . В отчаянии Агамемнон отправил Феникса, Аякса, Одиссея и двух вестников, чтобы задобрить Ахилла бесчисленными дарами и обещанием возвратить Брисеиду (при этом оба должны были поклясться, что она еще девственница), если он только вновь вступит в войну. Нужно сказать, что Хрис к тому времени вернул свою дочь, которая считала, что греки с ней обходились очень хорошо, и хотела остаться с Агамемноном. К тому времени она была беременна и в срок родила Хриса-второго, в отношении отца которого имелись сомнения. Ахилл приветствовал всех пришедших милой улыбкой, но от их даров отказался и объявил, что следующим утром отплывает домой7.

g. Той же ночью, примерно во время третьей стражи[301]Счетом ночного времени по стражам (vigiliae) пользовались в Риме. Ночь делилась на 4 стражи по 3 часа каждая, так что третья стража начиналась сразу после полуночи., когда луна была высоко, Одиссей и Диомед, воодушевленные благоприятным знаком, полученным от Афины — цаплей по правую руку от себя, — решили напасть на троянцев. Сразу же они столкнулись с Долоном, сыном Евмела, которого противник послал в дозор. Силой получив от него нужные сведения, они перерезали ему горло. Затем Одиссей спрятал в кустах тамариска хорьковую шапку Долона, плащ из волчьего меха, лук, копье и поспешил с Диомедом к правому флангу троянцев, где, как они узнали, стал лагерем фракиец Рес. Его называют сыном музы Евтерпы или Каллиопы от Эйонея, Ареса или Стримона. Бесшумно убив Реса и двенадцать его спящих товарищей, они увели принадлежавших ему прекрасных, белоснежных лошадей, про которых говорили, что те быстрее ветра. Не забыли они на обратном пути и лежавшую в кустах добычу8. Захват лошадей Реса имел огромное значение, поскольку оракул предсказал, что Троя останется неприступной, если этим лошадям дадут троянского корма и напоят из реки Скамандр, но ни того, ни другого люди Реса сделать не успели. Когда оставшиеся в живых фракийцы проснулись и увидели, что их царь Рес убит, а его лошади исчезли, они в страхе бежали, и греки перебили почти всех бегущих9.

h. На следующий день, однако, после жаркой схватки, в которой Агамемнон, Диомед, Одиссей, Эврипил и врачеватель Махаон получили ранения, греки обратились в бегство, а Гектор разрушил их стену10. Вдохновленный Аполлоном, он устремился к греческим кораблям и, несмотря на то, что двум Аяксам и Идоменею помогал Посейдон, прорвал оборону греков. В этот момент ненавидевшая троянцев Гера позаимствовала у Афродиты волшебный пояс и увлекла Зевса на супружеское ложе. Благодаря этой уловке Посейдону удалось переломить ход сражения в пользу греков. Но Зевс, быстро распознавший уловку Геры, оживил Гектора, которого Аякс чуть не убил огромным камнем, повелел Посейдону покинуть поле боя и вернул троянцам их отвагу. Те снова пошли вперед, при этом Медон убил Перифета, сына Копрея, и многих других воинов11.

i . Даже Большой Аякс вынужден был отступить, а Ахилл, увидев, что корабль Протесилая подожжен троянцами и с кормы охвачен огнем, позабыл все обиды и поспешил со своими мирмидонцами на помощь Патроклу. Патрокл метнул копье в гущу троянцев, собравшихся вокруг корабля Протесилая, и пронзил царя пеонов Пирехма. Троянцы, перепутав его с Ахиллом, бежали, а Патроклу удалось потушить огонь и спасти по крайней мере нос корабля. Тогда же от его руки пал Сарпедон. Хотя Главк пытался сплотить вокруг себя ликийцев и не позволить грекам снять с тела Сарпедона доспехи, Зевс дал Патроклу возможность оттеснить троянцев к городу, причем первым покинул поле боя Гектор, получивший ужасную рану от Аякса.

j . Греки сняли с Сарпедона доспехи, но, по велению Зевса, Аполлон вынес тело, подготовил его к погребению, а потом Сон и Смерть отнесли его в Ликию. Тем временем Патрокл продолжал наступать и один бы взял Трою, если бы Аполлон не соорудил стену и трижды не отбросил его щитом, когда тот пытался перелезть через нее. Бой продолжался до темноты, под покровом которой Аполлон, закутавшись в плотный туман, подкрался сзади к Патроклу и нанес ему удар между лопаток. Глаза Патрокла вылезли из орбит, шлем свалился, копье разлетелось на мелкие кусочки, а щит упал наземь. С мрачной улыбкой Аполлон снял с него латы. Эвфорб, сын Панфоя, видя, что случилось с Патроклом, нанес ему еще одну рану, не боясь ответного удара; Патрокл еще пытался идти, когда вернувшийся в бой Гектор разделался с ним одним ударом12.

k . Поспешивший к этому месту Менелай убил Эвфорба — про которого, кстати, говорится, что через несколько веков он воплотился в философа Пифагора[302]Считается, что сам Пифагор утверждал, что в нем воплотилась душа Эвфорба (см. Диоген Лаэрций VIII.4)., — а всю доставшуюся добычу с важным видом отнес в свой шатер, позволив Гектору снять с Патрокла доспехи. Менелай и Большой Аякс появились уже вдвоем и до вечера защищали тело Патрокла, а с наступлением темноты отнесли его к кораблям. Узнав о гибели Патрокла, Ахилл стал кататься в пыли и впал в состояние глубокой печали13.

l . Фетида вошла в шатер сына с новыми доспехами, включая дорогие поножи из олова, спешно изготовленные Гефестом. Ахилл надел доспехи, помирился с Агамемноном, который вернул ему девственную Брисеиду, поклявшись, что взял ее из-за гнева своего, а не похоти ради. Теперь Ахилл был готов мстить за Патрокла14. Никто не мог устоять против его гнева. Троянцы дрогнули и бежали к Скамандру. Здесь Ахиллу удалось разделить троянское войско, половину которого он погнал через долину к городу, а вторую половину — к излучине реки. Бог реки в гневе бросился на него, но Гефест принял сторону Ахилла и высушил реку испепеляющим пламенем. Оставшиеся в живых троянцы возвратились в город, как стадо испуганных оленей15.

m. Когда Ахилл, наконец, встретился с Гектором и сошелся с ним в поединке, обе враждующие стороны разошлись и смотрели на сражающихся. Гектор повернулся и побежал вдоль городской стены. Он надеялся таким образом измотать Ахилла, который долго бездействовал и должен был скоро выдохнуться от бега. Однако он ошибся. Ахилл трижды обежал вокруг стены, преследуя Гектора, и каждый раз, когда Гектор пытался спрятаться за ворота, где ему могли прийти на помощь братья, Ахилл гнал его дальше. Наконец Гектор остановился, чтобы встретить Ахилла, но тот нанес ему удар в грудь и отказал в последней просьбе — позволить выкупить его тело для погребения. Завладев его доспехами, Ахилл проколол сухожилия у пяток Гектора, продел в них кожаные ремни, привязал их к колеснице и, подгоняя кнутом Балия, Ксанфа и Педаса, погнал колесницу, волоча тело убитого к кораблям. Голова Гектора и его черные разметавшиеся кудри поднимали облако пыли. Некоторые, правда, говорят, что Ахилл протащил тело трижды вокруг городских стен, волоча его за перевязь, подаренную Гектору Аяксом16.

п. Ахилл начал церемонию погребения Патрокла. Пять знатных ахейцев отправились на гору Ида в поисках дров для погребального костра, на котором Ахилл принес в жертву не только лошадей и две принадлежавших Патроклу своры собак по девять в каждой, но и двенадцать знатных троянских пленников, среди которых было несколько сыновей Приама, перерезав им горло. Он даже грозился отдать тело Гектора на съедение остальным собакам Патрокла, но Афродита удержала его от этого шага. На погребальных играх в честь Патрокла Диомед выиграл состязания колесниц, а Эпей, известный своими коварными приемами, стал победителем в кулачном бою. Аякс и Одиссей победили в борьбе17.

о. Все еще продолжая печалиться, Ахилл каждое утро вставал на рассвете и трижды протаскивал за своей колесницей тело Гектора вокруг могилы Патрокла. Но Аполлон предохранил тело от разложения и увечий, и, наконец, по велению Зевса, Гермес привел Приама в греческий лагерь, когда опустилась тьма, и уговорил Ахилла принять выкуп18. Приам проявил себя великодушным по отношению к Ахиллу, которого он застал спящим в шатре и мог легко умертвить. Выкуп определили в такое количество золота, сколько весил Гектор. Для этого греки у городских стен установили весы, на одну чашу которых положили тело Гектора, а на другую предложили троянцам насыпать золото. Когда в сокровищнице Приама уже не осталось слитков и драгоценных камней, а тело покойного перевешивало, Поликсена, которая наблюдала за всем со стены, бросила вниз свои браслеты и тем самым дополнила недостающий вес. Восхищенный Ахилл сказал Приаму: «Я с радостью обменяю Гектора на Поликсену. Оставь свое золото, но пожени нас, а если ты еще вернешь Менелаю Елену, то я берусь помирить твой и наши народы». Приам уже смирился с тем, что отдаст за Гектора обещанное количество золота, но добавил, что отдаст Поликсену Ахиллу просто так, если он убедит греков отплыть без Елены. Ахилл ответил, что сделает все, что может, и Приам забрал тело Гектора для погребения. На похоронах троянцы устроили такой громкий плач, а греки так старались ревом и визгом заглушить его, что пролетавшие над ними в это время птицы падали от невыносимого шума19.

p. По велению оракула останки Гектора в конце концов отправили в беотийские Фивы, где до сих пор можно увидеть его могилу у источника Эдипа. Некоторые приводят такие слова оракула:

«Фивяне, в граде живущие древнего Кадма, внемлите:

Если хотите вы жить на родине в полном довольстве.

Кости Гектора, сына Приама, из Азии взявши

В дом свой, по Зевса веленью его как героя почтите».

Говорят также, что, когда в Греции разразилась чума, Аполлон повелел перезахоронить останки Гектора в каком-нибудь знаменитом греческом городе, который не принимал участия в Троянской войне20.

q . Есть и такое предание, по которому Гектора называют сыном Аполлона, убитого амазонкой Пентесилеей21.


1Диктис Критский III.1—3.

2Птолемей Гефестион VI; Диктис Критский III.6; «Киприи». Цит. по: Прокл. Хрестоматия I.

3Гомер. Илиада I.10 и сл.; Диктис Критский II.30.

4Гомер. Цит. соч. III.253—255; IV.1—129; V.1—417 и VI.119—236.

5Атеней I.8; Гомер. Цит. соч. VII.205—305; Гигин. Мифы 112.

6Гомер. Цит. соч. VII.436—450 и VIII.

7Диктис Критский II.47; Гигин. Цит. соч. 121; Гомер. Цит. соч. IX.

8Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия I.473; Аполлодор I.3.4; Гомер. Цит. соч. X.

9Сервий. Цит. соч.; Диктис Критский II.45—46.

10Гомер. Цит. соч. XI и XII.

11Гомер. Цит. соч. XII—XIV.

12Диктис Критский II.43; Гомер. Цит. соч. XVI.

13Гигин. Цит. соч. 112; Филострат. Жизнь Аполлония Тианского I.1 и Диалог о героях 19.4; Павсаний II.17.3; Гомер. Цит. соч. XVII.

14Диктис Критский II.48—52; Гомер. Цит. соч. XVIII—XIX.

15Гомер. Цит. соч. XXI.

16Гомер. Цит. соч. XXII.

17Гигин. Цит. соч.; Вергилий. Энеида I.487; Диктис Критский III.12—14; Гомер. Цит. соч. XXIII.

18Гомер. Цит. соч. XXIV.

19Сервий. Цит. соч. I.491; Дарес 27; Диктис Критский III.16 и 27.

20Павсаний IX.18.5; Цец. Схолии к Ликофрону 1194.

21Стесихор. Цит. по: Цец. Цит. соч. 266; Птолемей Гефестион VI. Цит. по: Фотий, с. 487.


* * *


1. Согласно Проклу («Хрестоматия» 99.19—20[303]Содержание поэм троянского цикла было изложено в сочинении «Хрестоматия», которое приписывали знаменитому неоплатонику Проклу.), Homerus означает «слепой», а не «заложник», как это слово переводилось обычно. Пение было обычным занятием слепых, поскольку слепота и одухотворенность часто совпадали (см. 105. h ). Споры вокруг личности Гомера идут уже две с половиной тысячи лет. В древности его довольно убедительно считали ионийцем с острова Хиос. Клан Гомеридов, т.е. «сыновей слепца», которые пересказывали традиционные гомеровские поэмы и постепенно превратились в сообщество певцов (Схолии к «Немейским одам» Пиндара II.1), обосновался на острове Делос, считавшемся центром ионийского мира и островом, где пел сам Гомер («Гимн к Аполлону Делосскому» III.165—173). Отдельные части «Илиады» можно датировать X в. до н.э. Эпос рассказывает о событиях XII в. до н.э. К VI в. до н.э. из-за неустойчивой устной традиции текст стал искажаться. Поэтому афинский правитель Писистрат приказал четырем известным ученым пересмотреть и исправить текст. Ученые скорее всего хорошо справились с работой, но, поскольку к Гомеру часто обращались при решении споров между городами, враги Писистрата обвинили его в том, что он по политическим соображениям искажал стихи (Страбон IX.1.10)[304]Согласно декрету Солона (первая половина VI в. до н.э.), «Илиада» и «Одиссея» должны были исполняться на Панафинейских играх в определенной последовательности. Считалось, что при Писистрате (вторая половина VI в. до н.э). поэмы были впервые записаны. Работа над текстом продолжалась и дальше, особенно усилиями александрийских ученых в эллинистическое время (после Александра Македонского)..

2. Двадцать четыре песни «Илиады» выросли из поэмы «Гнев Ахилла», которую, вероятно, рассказывали за один вечер. В ней говорилось о ссоре между Ахиллом и Агамемноном из-за желания обладать пленной царевной. Нет оснований считать, что текст, повествующий об основных событиях, претерпел значительные изменения с момента его создания[305]Изложенная точка зрения является только одной из многих гипотез о происхождении гомеровских поэм. В достаточно полном объеме с гомеровским вопросом можно ознакомиться в кн.: Лосев А. Ф. Гомер. М., 1960.. Однако ссоры выглядят столь безнравственными, а все предводители греков ведут себя столь вероломно, предательски и постыдно, а троянцы, наоборот, столь примерны, что можно не сомневаться, на чьей стороне находятся симпатии автора. Унаследовав традиции минойских придворных певцов, автор оказывается ближе душой к былой славе Кносса и Микен и чувствует себя неуютно у походных костров пришедших с севера варваров.

Гомер честно описывает жизнь своих новых властителей, которые присвоили себе древние религиозные титулы, вступив в браки с наследницами племенных традиций, и, хотя и называет их божественными, мудрыми и благородными, питает к ним глубокое отвращение[306]Взгляд Грейвса на героев «Илиады» страдает односторонностью, если не сказать предвзятостью. Делая из Гомера своего рода античного Ремарка (возможно, конечно, что тут сказался его собственный опыт), Грейвс совершенно упускает из виду вопрос о том, почему же «Илиада» заняла столь выдающееся место в мировой литературе. Очевидно, дело в том, что, не закрывая глаза на смерть и кровь, присущие войне, Гомер в то же время не может не любоваться и не восхищаться тем эстетическим зрелищем, которое, несомненно, являют собой сошедшиеся в бою герои (тем более боги, которые также сражаются в «Илиаде»). И мы — вслед за Гомером, — как это ни печально, не можем не любоваться даже трупами, живописно распростертыми на земле. Кроме всего прочего, бой для человека античности (да и сейчас этот взгляд не полностью преодолен) — это способ определить правого, а прав тот, с кем сильнейший бог (что также делает победителя — с античной точки зрения — эстетически более прекрасным).. Они живут, сражаясь, и умирают, сражаясь, презирают любовь, дружбу, верность и мирные ремесла. Они почти не придают никакого значения именам богов, которыми клянутся, и автор в их присутствии позволяет себе подшучивать над жадностью, коварством, сварливостью, распутством и трусостью олимпийских богов, которые все поставили с ног на голову в этом мире. Гомера можно было бы воспринимать как несчастного человека, лишенного религиозных чувств[307]Обвинения Гомера в безбожии и святотатстве прозвучали еще в античности. Очевидно, это было связано с развитием философии и назревавшей у рационально мысливших философов потребностью в возвышенной и морально безупречной религии, которая бы обеспечила порядок в государстве и помогла воспитывать новые поколения. Разумеется, мифология «Илиады» не отвечала таким идеальным требованиям. Но это вовсе не значит, что Гомер не верил в своих богов. Ведь он — человек другой эпохи, для него боги живы и близки, со всеми их достоинствами и недостатками. Атеист (в язычестве) — скорее тот, кто призывал «кроить» древнюю мифологию, выбирая из нее моральное и отсекая все безобразное (по своим представлениям). Неубедительно и утверждение Грейвса о тайном поклонении этого гуманного Гомера Великой Богине. Ведь олимпийские боги — это боги более развитого, более цивилизованного общества, в поклонении им нет жестокости и изуверства, свойственных культам древних азиатских богов. Недоумение вызывают слова о «совершенно явном тайном поклонении». Если оно тайное, то как оно может быть совершенно явным?, если бы он совершенно явно не являлся тайным поклонником азиатской Великой богини, которую греки унизили в этой войне, и не скрывал тепла и благородства своей натуры, описывая семейную жизнь во дворце Приама.

3. Истеричное поведение Ахилла, когда он узнал о смерти Патрокла, должно было поразить Гомера, но он облек все варварство погребального обряда в псевдогероические слова, уверенный, что его властители не разглядят едкость его сатиры. Однако направленность сатиры в «Илиаде» оказалась несколько затушеванной в связи с тем, что Гомеридам нужно было выказывать почтение богам, которым поклонялись на Делосе. Поэтому Аполлон и Артемида оказывают поддержку троянцам[308]Аполлон и Артемида имеют, как известно, малоазиатские корни. Поэтому они и оказываются на стороне Трои. и являют собой образец благородства и благоразумия, в отличие от богов, поддерживавших греческий лагерь. После того как греческие города стали воспринимать «Илиаду» как национальный эпос, никто уже не мог серьезно относиться к олимпийской религии. Греки не преодолели варварства своей морали, если не считать тех мест, где сохранился критский культ мистерий и мистагог требовал от посвящаемого предъявить доказательства его хорошего поведения. Хотя Великая богиня и оказалась официально в подчинении у Зевса, она продолжала оказывать большое духовное влияние на Элиду, Коринф и Самофракию вплоть до того времени, когда ее мистерии были искоренены первыми византийскими императорами. Лукиан, любивший Гомера и занявший его место как главный критик олимпийской религии, тоже поклонялся богине, которой пожертвовал пряди своих волос в Гиераполе.

4. Считалось, что останки Гектора были перенесены в Фивы из Трои, однако «Гектор» — это титул фиванского царя-жреца, который принадлежал ему еще до Троянской войны. Когда правление царя кончалось, его ждала обычная судьба — он должен был погибнуть под обломками колесницы, как Главк (см. 71. a ), Ипполит (см. 101. g ), Эномай (см. 109. g ) и Абдер (см. 130. b ).


164. Гибель Ахилла


Царица амазонок Пентесилея, дочь Отреры и Ареса, укрылась в Трое от преследования эриний за убийство своей сестры Ипполиты, которую иногда называют Главкой или Меланиппой. Пентесилея нечаянно застрелила ее то ли на охоте, то ли, как считают афиняне, во время схватки, которая произошла после свадьбы Тесея и Федры. Приам совершил над Пентесилеей очистительный обряд, а она сумела проявить себя в войне, убив многих греков, включая, как утверждают некоторые, и Махаона, хотя большинство считают, что он пал от руки Эврипила, сына Телефа1. Несколько раз она заставляла Ахилла бежать с поля боя. Утверждают даже, что она убила его, но Зевс, вняв мольбе Фетиды, вернул ему жизнь и в конце концов Ахилл поразил Пентесилею и, влюбившись в ее мертвое тело, предался некрофилии2. Когда затем он стал искать добровольцев, которые бы согласились похоронить Пентесилею, Терсит, сын этолийца Агрия (самый уродливый из всех греков, сражавшихся под Троей), выколол у умершей глаза копьем и обвинил Ахилла в страсти, противной природе человека. Ахилл обернулся и так ударил Терсита, что, выбив ему все зубы, отправил его тень прямехонько в Аид3.

b. Случившееся очень возмутило всех греков, и Диомед, приходившийся Терситу двоюродным братом, решил показать свое презрение к Ахиллу. Он схватил тело Пентесилеи за ногу и бросил его в Скамандр. Правда, одни говорят, что Ахилл, а другие — что троянцы выловили тело из реки и похоронили его с большими почестями. После этих событий Ахилл отплыл на Лесбос, где принес жертвы Аполлону, Артемиде и Лето, а Одиссей, бывший заклятым врагом Терсита, совершил над Ахиллом очистительный обряд. На троне Зевса в Олимпии изображена умирающая Пентесилея, которую поддерживает Ахилл4. Кормилица покойной амазонка Клета, узнав, что после смерти Ипполиты ее воспитанница бежала в Трою, отправилась на поиски, но ветры отнесли ее корабль в Италию, где она основала город Клету5.

c . К этому времени Приаму удалось уговорить своего сводного брата Тифона Ассирийского отправить своего сына Мемнона Эфиопского под Трою. В качестве платы за это он предложил золотую лозу6. Так называемый дворец Мемнона еще виден в Эфиопии. Правда, когда Тифон переселился в Ассирию и основал город Сусы, Мемнон, еще совсем ребенком, ушел вместе с ним. Сусы сейчас всем известны как город Мемнон, а населяют его киссийцы, получившие свое название по имени матери Мемнона Киссии. На акрополе его дворец простоял вплоть до прихода персов7.

d. Тифон был наместником ассирийского царя Тевтама в Персии (Приам тоже платил дань этому царю) и поставил Мемнона во главе тысячи эфиопов, тысячи киссийцев и двухсот колесниц. Фригийцы до сих пор показывают прямую дорогу, всю в ухабах, с местами стоянок, расположенными примерно через каждые пятнадцать миль, по которой Мемнон, подчинив себе все народы, оказавшиеся на его пути, шел к Трое. Его кожа цвета черного дерева не мешала ему быть красивым, и на нем, как на Ахилле, были доспехи, выкованные Гефестом8. Говорят также, что он шел во главе большого эфиопского и индийского войска через Армению, а другой отряд, по его приказу, отправился морем из Финикии под командованием сидонца по имени Фалант. Пристав к Родосу, жители которого были на стороне греков, Фалант принародно услышал вопрос: «Не стыдно ли тебе помогать Парису Троянскому и другим явным врагам твоего родного города?» Финикийские моряки, впервые услышавшие, куда они плывут, забросали Фаланта камнями как предателя, а сами осели в Иалисе и Камире, предварительно поделив между собой сокровища и военные припасы, которые вез с собой Фалант9.

e . Тем временем под Троей Мемнон убил нескольких греческих вождей, включая Антилоха, сына Нестора, пришедшего на помощь отцу, когда Парис убил одну из лошадей в колеснице Нестора, а остальные от страха стали неуправляемыми10. Этот Антилох ребенком был оставлен на горе Ида своей матерью Анаксибией или Эвридикой, и там его вскормила сука. Хотя он был слишком юн, чтобы отправиться вместе со всеми из Авлиды, когда началась война, через несколько лет он присоединился к греческому войску и просил Ахилла заступиться за него перед Нестором, разгневанным его неожиданным приездом. Ахилл, довольный воинственностью Антилоха, согласился примирить его с отцом, после чего Нестор представил его Агамемнону11. Антилох был одним из самых юных, красивых, быстроногих и отважных греков, сражавшихся под Троей, и Нестор, предупрежденный оракулом, что должен беречь сына от эфиопа, приставил к нему телохранителя, но все оказалось напрасным12. Останки Антилоха погребли рядом с его друзьями, Ахиллом и Патроклом, за тенями которых он последовал на Асфоделевы луга13[309]Асфодели — растения семейства лилейных; считалось, что ими покрыты луга в царстве мертвых..

f . В тот же день троянцы при помощи эфиопов Мемнона почти сумели сжечь греческие корабли, но с наступлением темноты они отступили. Похоронив убитых, греки выбрали Большого Аякса для поединка с Мемноном. На следующее утро, когда поединок уже начался, Фетида отыскала Ахилла, которого не было в лагере, и сообщила ему о смерти Антилоха. Ахилл поспешил, горя желанием мести, и, пока Зевс, затребовав весы, взвешивал его судьбу и судьбу Мемнона14, он оттолкнул Аякса и сам вступил в поединок. Чаша с судьбой Мемнона пошла вниз в руках Зевса, Ахилл нанес смертельный удар, и вскоре черная голова и блестящие доспехи Мемнона легли на вершину погребального костра Антилоха15.

g. Некоторые, правда, говорят, что Мемнон попал в засаду, устроенную фессалийцами, и что его эфиопы сожгли тело, а прах отправили Тифону. Его могила возвышается над устьем реки Эсеп в том месте, где стоит деревня, названная его именем16. Эос, которую называют матерью Мемнона, уговорила Зевса подарить сыну бессмертие и воздать ему другие почести. Из дыма и горячих углей его погребального костра возникли призрачные куропатки, называемые мемнонидами. Поднявшись в небо, они трижды облетели вокруг костра, а на четвертый раз, разделившись на две стаи, стали драться между собой когтями и клювами, а потом попадали на его прах в виде погребальной жертвы. Мемнониды до сих пор сражаются и падают на его могилу, когда солнце пройдет через все знаки Зодиака17.

h . Согласно другой легенде, птицами стали спутники Мемнона. Они так оплакивали смерть своего господина, что боги, проникнувшись к ним жалостью, превратили их в птиц. Они ежегодно прилетают на его могилу, плачут и терзают себя до тех пор, пока кто-нибудь из них не упадет замертво. Жители Геллеспонта говорят, что, когда мемнониды посещают могилу Мемнона на берегу Геллеспонта, они своими крыльями орошают ее водой из реки Эсеп, а Эос продолжает каждое утро плакать, и слезы ее ложатся утренней росой. Полигнот изобразил Мемнона спящим лицом к своему сопернику Сарпедону и одетым в плащ, вышитый изображениями этих птиц. Говорят, что боги отмечают днями траура каждую годовщину смерти и того и другого18.

i . Есть и такие, кто считают, что останки Мемнона были увезены в кипрский Пафос, а оттуда — на Родос, где его сестра Гимера, или Гемера, забрала их себе. Финикийцы, восставшие против Фаланта, позволили ей сделать это при условии, что она не будет требовать себе возвращения похищенных сокровищ. Она согласилась и привезла урну в Финикию. Там она похоронила прах Мемнона, а сама исчезла19. Можно услышать, что могила Мемнона находится около Пальта в Сирии, на берегу реки Бада. Его бронзовый меч висит на стене храма Асклепия в Никомедии, а египетские Фивы знамениты огромной статуей из черного камня, изображающей сидящего человека. Каждый день на рассвете эта статуя издает звук, похожий на звучание струны лиры. Все люди, говорящие на греческом языке, называют статую «Мемнон», но египтяне зовут ее иначе20.

j . Ахилл разгромил троянцев и преследовал их до самого города, но и его жизненный путь был прерван. Посейдон и Аполлон решили отомстить за смерть Кикна и Троила, наказать Ахилла за его похвальбу над телом Гектора. Укрытый от всех облаком, Аполлон стоял у Скейских ворот и искал Париса глазами в гуще битвы. Увидев его, он повернул его лук и направил роковую стрелу. Стрела попала в единственное уязвимое место на теле Ахилла — правую пяту, и он умер в страшных мучениях21. Некоторые, правда, говорят, что это сам Аполлон принял обличье Париса и поразил Ахилла и что сын Ахилла, Неоптолем, считал, что было именно так. Над телом поверженного Ахилла жаркая схватка продолжалась весь день. Большой Аякс свалил с ног Главка, снял с него доспехи, отправил его в лагерь и, несмотря на град стрел, пронес мертвого Ахилла через гущу врагов, а Одиссей прикрывал его отход. Бой прекратила только буря, посланная Зевсом22.

k . Согласно другой легенде, Ахилл стал жертвой заговора. Приам предложил ему в жены Поликсену при условии, что осада Трои будет снята. Но Поликсена, которая не могла простить Ахиллу смерть ее брата Троила, узнала, что его пята уязвима, поскольку нет таких тайн, которые бы не узнали женщины у мужчины, желающего доказать свою любовь. По ее просьбе он пришел босиком и без оружия, чтобы закрепить договор принесением жертвы Аполлону Фимбрейскому. Деифоб, брат Гектора, прижал его к своей груди, будто бы в знак дружбы, а скрывавшийся за изваянием бога Парис уколол его в пяту отравленной стрелой или, как считают некоторые, мечом. Перед смертью Ахилл успел схватить с алтаря факелы и стал наносить ими удары направо и налево, погубив много троянцев и храмовых слуг23. Тем временем Одиссей, Аякс и Диомед, подозревавшие Ахилла в предательстве, проникли в храм. Когда Парис и Деифоб пробежали мимо них, они вошли внутрь, и скончавшийся на их руках Ахилл успел попросить, чтобы после падения Трои они принесли Поликсену в жертву на его могиле. Аякс поднял тело Ахилла и понес в лагерь. Троянцы попытались помешать ему, но греки отогнали их и донесли тело до кораблей. Кое-кто утверждает, что троянцам удалось выиграть эту стычку и они выдали тело Ахилла только тогда, когда Приаму был возвращен выкуп, уплаченный им за тело Гектора24.

l . Греки были испуганы понесенной потерей. Посейдон, однако, обещал Фетиде, что подарит Ахиллу остров на Понте Эвксинском, где прибрежные племена будут вечно приносить ему жертвы, как подобает богу. Вместе с Фетидой поднялись из морской пучины нереиды, чтобы оплакать Ахилла. Девять муз пели по нему погребальный гимн. Траур по убитому продолжался семнадцать дней и ночей, но, хотя Агамемнон и другие вожди пролили много слез, никто из простых воинов не скорбел по поводу смерти этого изменника[310]Как отмечалось, Грейвс опирается на позднее и недостоверное повествование Диктиса. Для всей же мировой литературы Ахиллл был и остается примером мужества, доблести и верности долгу (достаточно вспомнить хотя бы то общеизвестное обстоятельство, что он отправляется под Трою, заранее зная, что его ожидает смерть). Образ Ахилла поистине трагический. Его противнику Гектору помогает сохранять присутствие духа то, что он защищает родной город, жену и сына, у Ахилла же нет этой опоры. Он герой в чистом виде, в бой его ведет жажда славы и чувство долга перед товарищами. Если Ахилл — предатель, то вся мировая литература должна быть переписана заново.. На восемнадцатый день тело Ахилла было сожжено на погребальном костре, а прах его, смешанный с прахом Патрокла, был положен в золотую урну, сделанную Гефестом и подаренную Дионисом Фетиде в день свадьбы. Урну зарыли у мыса Сигей, господствующего над всем Геллеспонтом, а над могилой воздвигли «холм погребальный великий»25. В соседней деревне, которая называется Ахиллея, есть святилище Ахилла, а в нем — его статуя, изображающая его с женской серьгой в ухе26.

m . Пока ахейцы участвовали в погребальных играх — Эвмел победил в состязании колесниц, Диомед в беге, Аякс в метании диска, а Тевкр в соревновании лучников, — Фетида выхватила душу Ахилла из костра и отнесла ее на Левку — остров, имеющий примерно двадцать стадиев в окружности, в многочисленных лесах которого водится множество диких и прирученных зверей, а сам остров находится в устье Дуная и теперь считается священным островом Ахилла. Однажды, когда некий кротонец по имени Леоним, тяжело раненный в грудь во время сражения со своими соседями — эпизефирийскими локрами, пришел в Дельфы, чтобы узнать, как ему излечиться, пифия ответила ему: «Плыви на Левку. Там Малый Аякс, чью тень твои враги призвали сражаться на их стороне, явится тебе и излечит рану». Через несколько месяцев Леоним вернулся живым и здоровым и сказал, что видел Ахилла, Патрокла, Антилоха, Большого Аякса и, наконец, Малого Аякса, который и излечил его. Елена, которая там была женой Ахилла, молвила ему: «Леоним, плыви к Гимере и скажи тому, кто оклеветал Елену, что зрение свое он потерял потому, что она на него сердита». Моряки, плававшие на север от Босфора к Ольвии, часто слышали, как Ахилл где-то за морем читал стихи Гомера, причем звук его голоса сопровождался стуком конских копыт, криками воинов и звоном оружия27.

n . Ахилл впервые разделил ложе с Еленой незадолго перед своей смертью во сне, который наслала на него его мать Фетида. Пережитое так понравилось ему, что он упросил Елену показаться ему на стене Трои. Она исполнила его просьбу, и он без ума влюбился. Поскольку он стал ее пятым мужем, его прозвали Пемпт, что на Крите означает «пятый». Предшественниками его были Тесей, Менелай, Парис и, наконец, Деифоб28.

o. Но другие утверждают, что Ахилл остался во власти Гадеса и горько сетует на свою судьбу, бродя по Асфоделевым лугам. Третьи считают, что он женился на Медее и по-царски живет в Элисии или на Островах Блаженных29[311]Элисий — поля или острова на западе, на краю земли, где беззаботно и счастливо живут угодные богам люди после смерти (ср. прим. [29]На Островах Блаженных обитали, например, Елена и Менелай или Ахилл, а также, по Гесиоду (Работы и дни 167—173), некоторые герои, осаждавшие Трою. Они живут у «границ земли», «близ океанских пучин», где земля приносит им трижды в год обильные плоды.)..

p. По велению оракула, в древнем гимнасии Олимпии был установлен кенотаф Ахилла. Когда начинался праздник, элейские женщины чтили его на закате погребальными обрядами. Фессалийцы, по велению Додонского оракула, также ежегодно приносили жертвы в честь Ахилла. А на дороге, ведущей из Спарты на север, есть святилище, построенное в честь Ахилла его правнуком Праксом. Святилище было закрыто для всех, кроме мальчиков, которым предстояло сражаться в соседней платановой роще. Накануне они входили в святилище и приносили жертвы Ахиллу30.


1Квинт Смирнский. События после Гомера (Posthomerica) I.18 и сл.; Аполлодор. Эпитома V.1—2; Лесх Митиленский. Малая Илиада. Цит. по: Павсаний III.26.7.

2Евстафий. Комментарии к Гомеру, с. 1696; Аполлодор. Цит. соч.

3Аполлодор I.8.6; Гомер. Илиада II.212 и сл. и схолии к с. 219; Цец. Схолии к Ликофрону 999.

4Цец. Цит. соч. Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия I.495; Трифиодор 37; Арктин Милетский. Эфиопида. Цит. по: Прокл. Хрестоматия 2; Павсаний X.31.1 и V.11.2.

5Цец. Цит. соч. 995.

6Сервий. Цит. соч. I.493; Аполлодор III.12.4 и Эпитома V.3.

7Диодор Сицилийский II.22; Павсаний I.42.2; Геродот V.54; Страбон XV.3.2; Эсхил. Цит. по: Страбон. Цит. соч.

8Диодор Сицилийский. Цит. соч.; Павсаний X.31.2; Гомер. Одиссея XI.522; Арктин. Цит. по: Прокл. Хрестоматия 2.

9Диктис Критский IV.4.

10Аполлодор. Эпитома V.3; Пиндар. Пифийские оды VI.28 и сл.

11Аполлодор I.9.9 и III.10.8; Гомер. Цит. соч. III.452; Гигин. Мифы 252; Филострат. Диалог о героях III.2.

12Гомер. Одиссея III.112; XXIV.17 и Илиада XXXIII.556; Евстафий. Цит. соч., с. 1697.

13Гомер. Одиссея XXIV.16 и 78; Павсаний III.19.11.

14Диктис Критский IV.5; Квинт Смирнский. Цит. соч. II.224; Филострат. Картины II.7; Эсхил. Взвешивание душ. Цит. по: Плутарх. Как юноше слушать поэтические произведения 2.

15Диктис Критский IV.6; Филострат. Цит. соч. III.4.

16Диодор Сицилийский II.22; Страбон XIII.1.11.

17Аполлодор III.12.4; Арктин Милетский. Эфиопида. Цит. по: Прокл. Хрестоматия 2; Овидий. Метаморфозы XIII.578 и сл.

18Сервий. Цит. соч. I.755 и 493; Павсаний X.31.2; Схолии к «Облакам» Аристофана 622.

19Диктис Критский VI.10.

20Симонид. Цит. по: Страбон XV.3.2.; Павсаний III.3.6 и I.42.2.

21Арктин Милетский. Цит. соч.; Овидий. Цит. соч. XII.580 и сл.; Гигин. Цит. соч. 107; Аполлодор. Цит. соч. V.3.

22Гигин. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. V.4; Гомер. Одиссея XXIV.42.

23Дарес 34; Диктис Критский IV.11; Сервий. Цит. соч. VI.57; Второй ватиканский мифограф 205.

24Диктис Критский IV.10—13; Сервий. Цит. соч. III.322; Цец. Схолии к Ликофрону 269.

25Квинт Смирнский III.766—780; Аполлодор. Цит. соч. V.5; Диктис Критский IV.13—14; Цец. События после Гомера (Posthomerika) 431—467; Гомер. Цит. соч. XXIV. 48—84.

26Страбон XI.2.6; Арктин Милетский. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч.

27Павсаний III.9.11; Филострат. Диалог о героях XX.32—40.

28Цец. Схолии к Ликофрону 143 и 174; Сервий. Цит. соч. I.34.

29Гомер. Цит. соч. XI.471—540; Ивик. Цит. по: Схолии к Аполлонию Родосскому IV.815; Аполлодор. Цит. соч.

30Филострат. Цит. соч. XIX.14; Павсаний VI.23.2 и III.20.8.


* * *


1. Пентесилея была одна из амазонок, потерпевших поражение от Тесея и Геракла, т.е. одна из жриц-воительниц Афины, побежденная вторгшимися в Грецию эолийцами (см. 100.1 и 131.2). Это событие переносится под Трою потому, что конфедерация Приама считалась союзом всех племен Малой Азии. Пентесилея не фигурирует в «Илиаде», но глумление Ахилла над ее телом изображено с деталями, характерными для Гомера. Поскольку ее имя упоминается во многих классических текстах, не исключено, что редакторы Писистрата могли исключить рассказ о ней из эпоса. Диктис Критский (IV.2—3) модернизирует этот рассказ: он пишет, что Пентесилея шла во главе большой армии, но, обнаружив, что Гектор убит, повернула было назад, однако Парис уговорил ее остаться, предложив за это золото и серебро. Ахилл в первой же стычке поразил Пентесилею копьем и за волосы стащил с седла. Когда она лежала на земле и умирала, греческие воины кричали: «Бросьте эту воительницу собакам, чтобы она не занималась тем, что по природе не положено женщине!» Хотя Ахилл требовал, чтобы ее похоронили с почестями, Диомед взял ее тело за ногу и отволок в реку Скамандр.

2. «Киссия» («плющ»), вероятно, было одним из древних имен богини, которая стояла во главе оргий в честь плюща и виноградной лозы, бытовавших в Греции, Фракии, Малой Азии и Сирии (см. 168.3); киссийцы Мемнона — это, вероятно, сусийцы — «люди-лилии», названные так в честь богини-лилии Сусанны или Астарты. Приам, вероятно, обращался за помощью не к ассирийцам, а к хеттам, которые вполне могли посылать подкрепления из Сирии и по земле и морем. Мемнон («решительный») — это часто употребляемое наименование греческих царей, еще более усиленное в варианте Агамемнона («очень решительный»)[312]См. прим. [207]«Очень решительный» — правильнее «упорный». Не следует, пожалуй, так буквально переводить имена мифологических персонажей и их эпитеты. Их этимология сложна и неоднозначна, чего не может отразить перевод. Агамемнон — это, видимо, древнее хтоническое божество (например, в Херонее поклонялись его изображению в виде палки), которое впоследствии отождествлялось с Зевсом. Мифический царь Агамемнон, очевидно, возник еще позже... В данном случае Мемнон — это, скорее всего, искаженное Мнемон — титул царя Ассирии Артаксеркса или Аменофиса (имя фараона, в честь которого была воздвигнута знаменитая черная поющая статуя в Фивах. Первые лучи солнца нагревали полый камень, воздух внутри расширялся и устремлялся наружу через узкую горловину).

3. Ахилл, судя по его рождению, юности, смерти, мифологически объясним как древний царь-жрец пеласгов, которому суждено стать «безгубым»[313]См. прим. [129]Греч. cheilos — губа, а  — отрицание; пример народной этимологии.. героем-оракулом. Его мифический противник носит различные имена: Гектор, Парис и Аполлон. В данном случае его противником выступает Мемнон, сын Киссии. Поединок Ахилла с Мемноном, которым помогают их матери, изображен на ларце Кипсела (Павсаний V.19.1) и на троне Аполлона в Амиклах (Павсаний III.18.7). Кроме того, они фигурируют в большой группе статуй скульптора Ликия. Эту группу статуй жители Аполлонии подарили храму в Олимпии (Павсаний V.22.2). Пара Ахилл — Мемнон олицетворяет царя-жреца и его таниста. Ахилл — это сын морской богини, светлый дух первой половины года, а Мемнон — сын плющевой богини, темный дух второй половины года, священным растением которого является золотая лоза. Они убивают друг друга попеременно во время зимнего и летнего солнцестояния, причем царь всегда погибает от раны в пяту, а танисту отрубают голову мечом. В древнейшем понимании Ахилл, к которому никакого отношения не имеет непристойное поведение ахейских и дорийских вождей, присвоивших себе его имя, был повсеместно почитаем как герой. Отсутствующий у Гомера рассказ о том, как он был предан Поликсеной, выведавшей у него тайну уязвимого места, ставит его в один ряд с Ллеу-Ллау, Кухулином, Самсоном и другими идеальными героями эпохи бронзы. Его борьба с Пентесилеей, скорее всего, аналогична борьбе Пелея с Фетидой (см. 81. k ). Человеком, которому адресовала свое послание Елена с острова Левка — ныне это безлесый остров-тюрьма в Румынии, — был поэт Стесихор (см. 31.9 и 159.1).

4. Поскольку Мемнон пришел с востока, чтобы помочь Приаму, его называют сыном Эос («рассвет»), а поскольку он нуждался в отце, то для этой роли вполне подошел возлюбленный Эос Тифон (см. 40. c ). Бои, устраивавшиеся во время зимнего солнцестояния между девушками в обличье птиц, о которых говорит Овидий, — это более правдоподобное объяснение Мемнонид, чем то, что они якобы являются олицетворением искр, которые устремлялись вверх из тела, сжигаемого на погребальном костре. Первоначально такие бои могли вестись за право обладания саном верховной жрицы, как это было в Ливии (см. 8.1).

5. Ахилл как царь-жрец Олимпии оплакивался после летнего солнцестояния, когда устраивались Олимпийские погребальные игры в его честь. Его таниста, которого здесь называли Крон, оплакивали после зимнего солнцестояния (см. 138.4). На Британских островах эти праздники приходятся соответственно на Ламмас («праздник урожая») и день св. Стефана. Хотя до сих пор в сельской местности в день св. Стефана все еще носят тушку золотоголового крапивника, т.е. птицы Крона, британские «мемнониды» «падают, вздыхая и всхлипывая», но только по малиновке, а не по ее жертве — крапивнику, т.е. оплакивается танист, а не царь-жрец.

6. Святилище Ахилла-героя на Крите, вероятно, было построено переселенцами-пеласгами, но платан — это критское дерево. Поскольку лист платана символизировал зеленую руку Реи, Ахилла могли называть Пемпт («пятый»), отождествляя его с Акесидом, пятым из Дактилей богини, а именно «вещим мизинцем». Геракла же отождествляли с большим пальцем, символизировавшим мужское начало (см. 53.1).

7. Золотая лоза, подаренная Приамом Тифону за то, чтобы он послал на помощь Мемнона, возможно, являлась той самой лозой, которую Трос получил от Зевса как компенсацию за похищение Ганимеда (см. 29.b ).


165. Безумие Аякса


Когда Фетида решила вручить доспехи Ахилла самому отважному греку, уцелевшему под Троей, только Аякс и Одиссей, храбро защищавшие тело Ахилла от посягательств врагов1, осмелились претендовать на эти доспехи. Одни говорят, что Агамемнон из-за нелюбви ко всему дому Эака отказал Аяксу и разделил все доспехи между Менелаем и Одиссеем, покладистость которого он ценил выше всех других достоинств2; другие утверждают, что Агамемнон не стал вмешиваться в этот спор, а передал его на суд вождей греков, которые выразили свою волю тайным голосованием, или что он обратился за советом к критянам и другим союзникам или даже заставил троянских пленных объявить, кто из двух претендентов нанес им больший урон3. Однако на самом деле, пока Аякс и Одиссей хвастались своими успехами, Нестор посоветовал Агамемнону ночью отправить лазутчиков к троянским стенам и подслушать непредвзятое мнение противника. До лазутчиков донесся разговор девушек. Одна из них стала хвалить Аякса за то, что он под градом стрел вынес тело Ахилла с поля боя. Другая, по наущению Афины, возразила: «Чепуха! Даже рабыня смогла бы это сделать, если у нее на плечах мертвый, но стоит ей в руки вложить оружие — она со страха забудет, на что способна. Не Аякс, а Одиссей принял на себя всю мощь нашего удара»4.

b. Вот почему Агамемнон вручил доспехи Одиссею. Если бы Ахилл был жив, никто бы из них не посмел так обидеть Аякса: Ахилл всегда стоял на стороне своего доблестного двоюродного брата. Но всю эту ссору затеял не кто иной, как Зевс5.

c . Разобиженный Аякс задумал той же ночью отомстить своим соратникам-грекам. Но Афина лишила его разума, и он с мечом в руке напал на стадо овец и коров, согнанных с окрестных троянских деревень и считавшихся общей добычей. Перебив огромное количество животных, он сковал остальных одной цепью, отогнал в лагерь и там завершил бойню. Выбрав двух белоногих баранов, он отрубил голову и язык одному, приняв его за Агамемнона или Менелая, а второго привязал к вкопанному столбу, взял недоуздок и стал стегать, перемежая удары громкой бранью и называя бедное животное вероломным Одиссеем6.

d. Придя, наконец, в себя, он в отчаянии призвал Эврисака, своего сына от Текмессы, и отдал ему тяжелый семикожный щит, по которому он и получил свое имя. «Все остальные мои доспехи пусть похоронят со мной, когда я умру», — сказал он. Сводный брат Аякса Тевкр, сын захваченной в плен сестры Приама Гесионы, был в это время в Мисии, поэтому Аякс оставил ему послание, объявляя его опекуном Эврисака, которого следовало отправить домой к деду Теламону и бабке Эрибее, жившим на Саламине. После чего, сказав Текмессе, что отведет от себя гнев Афины, искупавшись в соленой воде и найдя клочок земли, куда еще не ступала нога человека и где можно надежно зарыть меч, отправился куда глаза глядят с единственным желанием найти смерть.

e . Он воткнул меч — тот самый, который получил от Гектора в обмен на пурпурную перевязь, — в землю, взывая к Зевсу, чтобы передали Тевкру, где искать его труп, упросил Гермеса отвести его тень на Асфоделевы луга, а эриний — отомстить за него. Когда он бросился на меч, тот, вопреки своей природе, согнулся в дугу. Когда Аякс покончил с собой, направив его в свое уязвимое место — подмышку, уже рассвело7.

f . Тем временем Тевкр, вернувшийся из Мисии, только чудом избежал смерти от рук греков, возмущенных избиением скота. Калхас, вещее сердце которого не подозревало ничего дурного, отвел Тевкра в сторону и посоветовал ему не выпускать Аякса из дома, пока разгневанная Афина не вернет ему разум. Подалирий, сын Асклепия, согласился с этим; он был таким же опытным врачевателем, как и его брат Махаон, и первым распознал безумие Аякса по неестественному блеску в глазах8. Тевкр в ответ только кивнул головой, а сам с Текмессой отправился на поиски тела брата, поскольку Зевс уже сообщил ему о смерти Аякса.

g. Аякс лежал в луже крови, и страх овладел Тевкром. Как ему теперь вернуться на Саламин и предстать перед отцом Теламоном? Он стоял и рвал на себе волосы от горя, когда подбежал Менелай и запретил ему хоронить Аякса, которого следовало оставить на растерзание жадным коршунам и усердным стервятникам. Тевкр прогнал его прочь и, оставив Эврисака в одежде просителя показывать всем срезанные локоны Текмессы и свои собственные и таким образом сторожить тело Аякса, которого Текмесса накрыла плащом, разгневанный предстал перед Агамемноном. Одиссей вмешался в начинающуюся ссору и не только убедил Агамемнона разрешить совершение погребальных обрядов, но и вызвался помочь Тевкру. Тевкр поблагодарил Одиссея, но от услуг отказался. Наконец, Агамемнон, вняв совету Калхаса, позволил похоронить Аякса на условиях, подобающих самоубийцам, на мысе Ретей, запретив при этом сожжение на костре, поскольку погибший не пал на поле боя9.

h. Одни говорят, что Аякс и Одиссей поссорились из-за того, кому обладать Палладием, и что ссора произошла уже после того, как Троя пала10. Другие отрицают, что Аякс совершил самоубийство; они утверждают, что, поскольку он был неуязвим для металла, троянцы убили его кусками глины, как им посоветовал оракул. Но здесь речь могла идти и о другом Аяксе11.

i . Впоследствии, когда Одиссей явился в царство мертвых на Асфоделевы луга[314]«Одиссея» XI.543—564., Аякс был единственной тенью, так и не подошедшей к нему и не простившей его, несмотря на заверения, что в ссоре виноват Зевс. К этому времени Одиссей благоразумно вручил все доспехи сыну Ахилла Неоптолему. Правда, эолийцы, которые позднее поселились на месте Трои, говорят, что Одиссей потерял эти доспехи во время кораблекрушения, когда плыл домой, и что Фетида устроила так, что волны подняли эти доспехи и положили их рядом с могилой Аякса на мысе Ретей. Во время правления императора Адриана море размыло могилу и обнажило кости, которые оказались грандиозных размеров. Одна коленная чашечка была больше, чем диск, который юноши метают в пятиборье. По велению императора останки были тут же вновь похоронены12.

j . Саламинцы сообщают, что, когда Аякс умер, на их острове появился новый цветок: белый с красноватым оттенком, меньше лилии; подобно гиацинту, на его лепестках были начертаны буквы, которые читались: Ай! Ай! («Горе! Горе!»). По общему мнению, новый цветок возник из крови Аякса в тех местах, где она оросила землю, поскольку буквы на нем также обозначают слова Aias Aiacides («Аякс Эакид»)[315]О том, какой цветок имелся в виду под гиакинтом, нет единого мнения. Многие на основе описаний считают, что им мог быть не известный с древности так называемый гиацинт (Hiacintus orientalis), а, скорее, какое-то растение из семейства гладиолусов, ирисов или дельфиниев. Указание на буквы AI AI также не дает разгадки. Как на наиболее вероятное соответствие гиакинту в настоящее время указывают американскую Amaryllacee Polianthes tuberosa.. На саламинской рыночной площади есть храм Аяксу с изваянием из черного дерева, а неподалеку от бухты виден валун, на котором сидел Теламон, провожавший взглядом корабль, который увозил его сыновей в Авлиду13.

k . Тевкр в конце концов вернулся на Саламин, но Теламон обвинил его в косвенном братоубийстве, поскольку он не поддержал Аякса в его желании завладеть спорными доспехами. Тевкру было запрещено сходить на берег, поэтому он объяснялся, находясь на корабле, а судьи слушали его, стоя на берегу. В свое время отец Теламона Эак заставил его проделать то же самое, обвинив в убийстве его брата Фока. Поскольку Теламон был признан виновным и изгнан, то и Тевкра тоже посчитали виновным на том основании, что он не привез назад ни останков Аякса, ни Текмессу, ни Эврисака, что говорит о его полном небрежении к Аяксу. Тогда Тевкр отплыл на Кипр, где, по милости Аполлона и с разрешения сидонского царя Бела, основал город Саламин14.

l . Афиняне почитают Аякса одним из своих героев-эпонимов и настаивают на том, что Филей, сын Эврисака, стал афинским гражданином и передал им право на Саламин15.


1Гомер. Одиссея XI.543 и сл.; Краткое изложение содержания «Аякса» Софокла.

2Гигин. Мифы 107.

3Пиндар. Немейские оды VIII.26 и сл.; Овидий. Метаморфозы XII.620; Аполлодор. Эпитома V.6; Схолии к «Одиссее» Гомера XI.547.

4Лесх Митиленский. Малая Илиада. Цит. по: Схолии к «Всадникам» Аристофана 1056.

5Гомер. Цит. соч. XI.559—560.

6Софокл. Аякс, с кратким изложением трагедии.

7Софокл. Аякс; Эсхил. Цит. по : Схолии к «Аяксу» 833 и «Илиаде» XXIII.821; Арктин Милетский. Эфиопида. Цит. по: Схолии к «Истмийским одам» Пиндара III.53.

8Арктин. Разрушение Илиона. Цит. по: Евстафий. Схолии к «Илиаде» Гомера XIII.515.

9Аполлодор. Эпитома V.7; Филострат. Диалог о героях XIII.7.

10Диктис Критский V.14—15.

11Краткое изложение трагедии «Аякс» Софокла.

12Гомер. Цит. соч. XI.543 и сл.; Павсаний I.35.3; Филострат. Цит. соч. I.2.

13Павсаний I.35.2—3; Овидий. Цит. соч. XIII.382 и сл.

14Павсаний I.28.12 и VIII.15.3; Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия I.619. Пиндар. Немейские оды IV.60.

15Геродот VI.35; Павсаний I.35.2; Плутарх. Солон XI.


* * *


1. В данном сюжете мифологический элемент незначителен. Аякс мог на одном из кипрских изображений привязывать барана к столбу, но не потому, что потерял разум, а потому, что это была одна из форм жертвоприношений, пришедшая на Кипр из Крита (см. 39.2).

2. Гомеровский гиацинт — это голубой цветок живокости — hyacinthos grapta, который у основания лепестков имеет рисунок, напоминающий древнегреческие буквы AI; он также считался священным цветком критского Гиакинфа (см. 21.7).

3. Как и останки Тесея (см. 104. i ), останки Аякса, перезахороненные Адрианом, скорее всего принадлежали какому-то более древнему герою. Писистрат якобы использовал связь Аякса с Аттикой, чтобы утвердить свое право на остров Саламин, прежде принадлежавший Мегаре. Говорят, что он отстаивал свои права с помощью специально вставленных стихов, никогда не входивших в гомеровский канон («Илиада» II.458—559[316]Трудно говорить об общепринятом каноне до Писистрата (правда, Р. Гордезиани говорит о дописистратовской записи), потому что только при нем поэмы были записаны, да и в дальнейшем их текст «находился все время в движении вплоть до александрийских времен» (Лосев А. Ф. Гомер, с. 73).; Аристотель. Риторика I.15; Плутарх. Солон 10). Aia — это древняя форма слова gaia («земля»), поэтому aias («Аякс») могло означать «крестьянин»[317]Имя Аякс возводят скорее к слову aiolos — быстрый, стремительный. Но даже если оно и связано с землей, это вовсе не значит, что Аякс означает «крестьянин». Адам по-еврейски тоже означает «земля», но назвать Адама крестьянином неверно (хотя бы потому, что древние евреи были кочевниками и животноводами). «Земля» здесь, должно быть, указывает на «земнородность», автохтонность и определенную святость обладателя такого имени..

4. По древним представлениям убить человека не мечом, а кусками глины — это способ избежать вины за пролитие крови. Поэтому второй вариант убийства Аякса предполагает, что его убили не троянцы, а соплеменники.

5. Спор между Одиссеем и Аяксом за обладание Палладием имеет историческую важность, однако Софокл по небрежности перепутал Большого и Малого Аяксов (см. 166.2).


166. Оракулы Трои


Ахилл был мертв, и греков стало одолевать отчаяние. Калхас стал предрекать, что Трою нельзя захватить без лука и стрел Геракла. Поэтому Одиссей и Диомед были посланы на Лемнос, чтобы отыскать Филоктета, их нынешнего хозяина1.

b. Одни говорят, что пастух царя Актора укрыл Филоктета и все десять лет перевязывал его смердящую рану. Другие свидетельствуют, что часть войска мелибеев, которыми командовал Филоктет, осела вместе с ним на Лемносе, где Асклепиады[318]Асклепиады — потомки Асклепия, также славившиеся своим искусством врачевания. вылечили его лемносской землей еще до приезда послов, или что вылечил его Пилий, сын Гефеста. Говорят, что после выздоровления Филоктет отнял у карийцев и передал царю Эвнею несколько небольших островов вдоль Троянского побережья. За это Эвней отдал ему часть Лемноса, называемую Акеса2. Объясняют, что у Одиссея и Диомеда не было нужды соблазнять Филоктета возможностью лечения. Он отправился на войну по своей воле, прихватив лук и стрелы, готовый выиграть ими войну, а себе славу. Еще один рассказ утверждает, что приехавшие послы узнали, что он давно умер, поэтому стали уговаривать его наследников отдать им на время лук3.

c . Правда, однако, заключается в том, что Филоктет остался на Лемносе, тяжело страдая от незаживающей раны, а Одиссей хитростью выманил у него лук и стрелы, тогда как Диомед, а не Неоптолем (как ошибочно иногда утверждают) отказался участвовать в похищении и посоветовал Филоктету требовать возвращения принадлежавшей ему собственности. Но в этот момент вмешался уже преображенный в бога Геракл: «Иди с ними к Трое, Филоктет, а я пошлю кого-нибудь из Асклепиадов, чтобы вылечить тебя. Троя должна во второй раз пасть под моими стрелами. Греки назовут тебя самым смелым воином. Тебе предстоит убить Париса, принять участие в разграблении Трои и отправить добычу домой, предусмотрев самую благородную награду своему отцу Пеанту. Но помни: ты не сможешь захватить Трою без сына Ахилла Неоптолема, и ему одному без тебя этого тоже не сделать!»4

d. Филоктет повиновался, а по прибытии в греческий лагерь его омыли пресной водой и положили спать в храме Аполлона. Во время сна Махаон очистил рану ножом от омертвелых тканей, залил ее вином, приложил лечебные травы и камень змеевик. Некоторые, правда, говорят, что рану лечил брат Махаона врачеватель Подалирий5.

e. Как только Филоктет выздоровел, он сразу же вызвал Париса на поединок в стрельбе из лука. Первая стрела пролетела мимо. Вторая пронзила Парису руку, в которой он сжимал лук, третья выбила правый глаз, а четвертая поразила его в лодыжку, нанеся смертельную рану. Менелай уже хотел разделаться с Парисом, но тому удалось кое-как вернуться в Трою. Той же ночью троянцы отнесли его на гору Ида, где он стал умолять свою бывшую возлюбленную Энону вылечить его. Но та из жгучей ненависти к Елене лишь покачала головой в знак отказа, и Париса снова понесли в город умирать. Спустя какое-то время Энона отошла сердцем и с корзиной лечебных трав бросилась в Трою, но Парис к ее приходу был уже мертв. С отчаяния она то ли бросилась с городской стены, то ли повесилась или же сгорела на его погребальном костре (никто точно не помнит, что же с ней случилось). Некоторые оправдывают Энону тем, что она бы вылечила Париса, если б ей не запретил отец. Поэтому она сначала ждала, когда он уйдет из дому, чтобы взять лекарства. Только было уже поздно6.

f . Гелен и Деифоб после смерти Париса стали претендовать на руку Елены, причем Приам выступил на стороне Деифоба на том основании, что тот проявил больше доблести. Несмотря на то, что богам удалось устроить брак между Парисом и Еленой, она никак не могла забыть, что все еще является царицей Спарты и женой Менелая. Однажды ночью дозорный поймал ее в тот момент, когда она привязывала веревку к зубцу стены, чтобы сбежать. Ее поймали и привели к Деифобу, который насильно женился на ней, вызвав тем самым большое неудовольствие троянцев. Гелен тут же покинул город и решил поселиться с Арисбой на склонах Иды7.

g. Узнав от Калхаса, что только Гелен знает тайные оракулы, защищающие Трою, Агамемнон отправил Одиссея в засаду, приказав привести Гелена в греческий лагерь. Когда Одиссей отправился на поиски Гелена, тот гостил у Хриса в храме Аполлона Фимбрейского и сказал, что готов раскрыть тайну всех оракулов, если ему разрешат спокойно поселиться где-нибудь в отдаленном месте. Он объяснил, что покинул Трою не из страха смерти, а потому, что ни он, ни Эней не могли простить Парису святотатственного убийства Ахилла в этом самом храме, где еще ничего не сделано, чтобы загладить вину перед Аполлоном8.

h. «Да будет так. Открой нам тайны, и я обещаю сохранить тебе жизнь и не чинить тебе вреда», — сказал Одиссей.

«Оракулы коротки и ясны», — ответил Гелен. — «Троя падет летом, если в ваш лагерь будет доставлена любая кость Пелопа, если в войну вступит Неоптолем и если из цитадели будет украден Палладий Афины, поскольку, пока он в городе, нельзя разрушить его стены»9.

Агамемнон тут же послал людей в Пису, чтобы доставить лопатку Пелопа. Тем временем Одиссей, Феникс и Диомед отплыли на Скирос, где уговорили Ликомеда отпустить в Трою Неоптолема. Кое-кто говорит, что Неоптолему в то время было всего двенадцать лет. По прибытии ему явилась тень Ахилла, после чего Неоптолем достойно проявил себя и на военном совете и в бою, а Одиссей с радостью уступил ему доспехи Ахилла10.

i . Эврипил, сын Телефа, привел на помощь троянцам войско мисийцев, и Приам, подкупивший его мать золотой лозой, обручил его с Кассандрой. Эврипил доказал, что он решительный воин, убив врачевателя Махаона. Вот почему в пергамском святилище Асклепия, где каждая служба начинается с гимна в честь Телефа, имя его сына Эврипила произносить нельзя. Останки Махаона Нестор привез назад в Пилос и поместил в святилище, куда теперь приходят ищущие исцеления. Над священным участком, называемым «Роза», возвышается украшаемая гирляндами цветов бронзовая статуя Махаона. Самого Эврипила убил Неоптолем11.

j . Перед самым падением Трои разногласия между сыновьями Приама обострились настолько, что он отправил своего советника Антенора вести переговоры о мире с Агамемноном. Прибыв в греческий лагерь, Антенор, из ненависти к Деифобу, согласился помочь Одиссею в овладении Палладием и городом. За это он потребовал царский трон и половину сокровищ Приама. Агамемнону он добавил, что Эней также может рассчитывать на его помощь12.

k . Вместе они составили план, для осуществления которого Одиссей попросил Диомеда отстегать его кнутом. После чего, окровавленный, грязный, одетый в лохмотья, он проник в Трою под видом беглого раба. Только Елену не обманул его наряд, но, когда она стала разговаривать с ним с глазу на глаз, Одиссею удалось уйти от ответов. Тем не менее он не смог отказаться от приглашения посетить ее дом, где она омыла его, натерла маслом и одела в прекрасные одежды. У Елены сразу же отпали все сомнения относительно личности сидевшего перед ней человека, и она поклялась не выдавать его троянцам, если он поведает ей все свои планы, тем более что до этого она доверяла одной лишь Гекабе. Елена объяснила, что чувствует себя сейчас в Трое пленницей и мечтает вновь оказаться дома. При этих словах вошла Гекаба. Одиссей бросился к ее стопам, стеная от ужаса и умоляя не открывать его имени. Совершенно неожиданно она согласилась. После чего в сопровождении Гекабы он поспешил назад и благополучно вернулся к своим друзьям с множеством сведений, утверждая при этом, что убил нескольких троянцев, которые отказались открыть ему ворота13.

l . Одни говорят, что именно в тот раз Одиссей похитил Палладий, что способствовало взятию Трои. Другие утверждают, что Одиссей и Диомед были специально избраны для этого дела, поскольку оба слыли любимцами Афины. В цитадель троянцев они пробрались по узкому и грязному потайному ходу, перебили уснувшую стражу и вдвоем захватили изваяние, которое жрица Феано, жена Антенора, не задумываясь, отдала им14. Большинство, однако, считают, что Диомед перелез через стену, встав на плечи Одиссея, поскольку лестница, бывшая у них, оказалась короткой, и в одиночку проник в город. Когда он вновь появился, неся в руках Палладий, они вдвоем отправились в лагерь при ярком свете луны. Но Одиссей захотел, чтобы вся слава досталась ему. Он поотстал от Диомеда, который нес статую на плечах, и убил бы его, если бы Диомед не заметил тень от занесенного над ним меча, поскольку луна была еще невысоко. Он развернулся, обнажил свой меч, обезоружил Одиссея, скрутил ему руки и ударами и пинками погнал его к кораблям. Отсюда выражение «диомедово принуждение», часто используемое в тех случаях, когда кто-то поступает вынужденно15.

m . Римляне делают вид, будто Одиссей и Диомед унесли только поддельный Палладий, который был выставлен на всеобщее обозрение, и что Эней, когда пала Троя, спас подлинную святыню, тайком вынеся ее вместе с другими священными предметами и благополучно доставив в Италию16.


1Аполлодор. Эпитома V.8; Цец. Схолии к Ликофрону 911; Софокл. Филоктет 1 и сл.

2Гигин. Мифы 102; Евстафий. Комментарии к Гомеру с. 330; Филострат. Диалог о героях 5.

3Павсаний I.22.6.

4Аполлодор. Цит. соч.; Филострат. Цит. соч. и Филоктет 915 и сл. и 1409 и сл.

5Орфей и Дионисий. Цит. по: Цец. Цит. соч. 911; Аполлодор. Цит. соч.

6Цец. Цит. соч. 61—62; 64 и 911; Аполлодор III.12.6.

7Аполлодор. Цит. соч. V.9; Цец. Цит. соч. 143 и 168; Еврипид. Троянки 955—960; Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия II.166.

8Аполлодор. Цит. соч. V.9—10; Софокл. Филоктет 606; Орфей. Цит. по: Цец. Цит. соч. 911; Диктис Критский IV.18.

9Софокл. Филоктет 1337—1342; Павсаний V.13.3; Аполлодор. Цит. соч.; Цец. Цит. соч.

10Аполлодор. Цит. соч. V.11; Гомер. Одиссея XI.506 и сл.; Филострат. Картины 2; Квинт Смирнский. События после Гомера (Posthomerica) VI.57—113 и XII.169—430.

11Схолии к «Одиссее» Гомера XI.520; Диктис Критский IV.14; Малая Илиада. Цит. по: Павсаний III.26.7; Аполлодор. Цит. соч. V.12.

12Диктис Критский IV.22 и V.8.

13Еврипид. Гекуба 239—250; Гомер. Цит. соч. IV.242 и сл.

14Аполлодор. Цит. соч. V.13; Сервий. Цит. соч. II.166; Схолии к «Илиаде» Гомера VI. 311; Суда под словом Panadium; Диктис Критский V.5 и 8.

15Конон. Повествования 34; Сервий. Цит. соч.

16Дионисий Галикарнасский I.68 и сл.; Овидий. Фасты VI.434.


* * *


1. Все в этом сюжете имеет вид романического повествования или драмы, за исключением похищения Палладия, странного отказа Гекабы выдать Одиссея (см. 168.5) и смерти Париса от раны в лодыжку (см. 92.9; 126.3 и 164. j ). Лопатка Пелопа была, вероятно, костью морской свиньи (см. 109.5). Рассказ о том, как Филоктет погиб от яда, т.е. стрел Геракла, смоченных в крови Гидры, вероятно, является самым древним (см. 162. l ).

2. Павсаний сообщает (V.13.3) о том, что, когда греки возвращались из-под Трои, корабль, на котором находилась плечевая кость Пелопа, затонул в бурю у берегов Эвбеи. Много лет спустя эритрейский рыбак по имени Дамармен вытащил сетью кость такого большого размера, что счел за лучшее спрятать ее в песке, а сам отправился к Дельфийскому оракулу спросить, чья это кость и что подобает с ней сделать. Аполлон устроил так, что в тот же день явились посланцы из Элеи, желавшие узнать о том, как избавиться от моровой язвы. Пифия ответила элейцам: «Найдите лопатку Пелопа». Дамармену она сказала: «Отдай эту кость посланцам». Элейцы щедро его наградили и сделали должность хранителя этой реликвии наследственной в его семье. К моменту посещения Элиды Павсанием реликвия уже пропала, вероятно, под действием времени и морской воды, в которой кость долго лежала.


167. Деревянный конь


Тем временем Афина внушила Прилу[319]Прил — прорицатель с Лесбоса, который, подкупленный Паламедом, предсказал грекам падение Трои и дал идею создания деревянного коня. Его генеалогия такова: Атлас — Майя — Гермес — Прил., сыну Гермеса, мысль о том, что в Трою можно проникнуть с помощью деревянного коня, и мастер Эпей, сын Панопея, фокиец из Парнаса, вызвался построить такого коня с помощью Афины. Впоследствии, понятно, Одиссей присвоил все заслуги себе1.

b. Эпей привел с Киклад к Трое тридцать кораблей. В доме Атрея ему принадлежала должность водоноса, что отображено на фризе храма Аполлона в Карфее. И хотя он был умелым кулачным бойцом и искусным ремесленником, но родился трусом. Так наказали боги его отца за нарушение клятвы — Панопей ложно поклялся именем Афины не прикасаться к тафосской добыче, доставшейся Амфитриону. С тех пор трусость Эпея вошла в поговорку2.

c . Эпей построил огромного пустотелого коня, использовав еловые доски, а сбоку предусмотрел откидную дверцу. С другого бока были вырезаны большие буквы, означавшие, что конь посвящается Афине: «В благодарность за будущее благополучное возвращение домой греки посвящают этот дар богине»3. Одиссей уговорил самых храбрых греков надеть все доспехи и по веревочной лестнице забраться через откидную дверцу внутрь коня. Количество воинов внутри коня называют по-разному: двадцать три, тридцать, даже пятьдесят и, что вообще невероятно, три тысячи. Среди них были Менелай, Одиссей, Диомед, Сфенел, Акамант, Фоант и Неоптолем. Угрозами и посулами удалось уговорить присоединиться к отряду и Эпея. Он поднялся последним, поднял после себя лестницу и, поскольку лишь ему был известен секрет двери, сел рядом с запором4.

d. Ночью оставшиеся с Агамемноном греки выполнили все, что им велел Одиссей, а именно: сожгли свой лагерь, вышли в море и затаились у берегов Тенедоса и Калиднийских островов в ожидании вечера. Лишь племянник Одиссея Синон, внук Автолика, не уплыл с ними, чтобы было кому разжечь сигнальный огонь для возвращающихся кораблей5[320]Калидна — так назывались многие острова вблизи побережья Малой Азии. Очевидно, здесь имеется в виду небольшой остров (ныне Тавшан) между островом Тенедос и материком..

e . На рассвете троянские лазутчики сообщили, что греческий лагерь полностью сгорел, а сами греки ушли, оставив на берегу огромного коня. Приам с несколькими сыновьями отправился туда, чтобы убедиться во всем самому, и, когда они стояли, пораженные зрелищем, Тимоэт нарушил молчание. «Раз это дар Афине, — сказал он, — предлагаю взять его в город и установить в посвященной богине цитадели». «Ни за что! — вскричал Капис[321]Тимоэт — сын Лаомедона, брат Приама. Он посоветовал втащить коня в Трою, чтобы отомстить Приаму, убившему его жену Киллу и новорожденного сына (см. 159. g ); Капис — известен только по «Энеиде» Вергилия. Прибыв в Италию то ли самостоятельно, то ли в свите Энея, он основал Капую.. — Афина слишком долго благоволила грекам. Мы должны или тут же сжечь коня или взломать его и посмотреть, что внутри». Приам поддержал Тимоэта. «Мы поставим коня на катки, — сказал он, — никто не смеет осквернять собственность Афины». Конь оказался слишком большим и не мог пройти в ворота. Даже когда разобрали часть стены, он четыре раза застревал. С невероятным трудом троянцы втащили коня в город, из соображений безопасности заложив снова проход в стене. Вокруг коня еще раз возник жаркий спор, когда Кассандра объявила, что в коне прячутся вооруженные люди. Ее поддержал ясновидец Лаокоон, сын Антенора, которого по ошибке иногда называют братом Анхиса. С криком: «Глупцы, не верьте грекам, дары приносящим!»[322]Имеется в виду знаменитая строка «Энеиды» (II.49): «Quidquid id est, timeo Danaos et dona ferentes» («Чем бы он ни был, страшусь и дары приносящих данайцев»). — он бросил в коня свое копье и оно, дрожа, вонзилось ему в бок, отчего оружие внутри коня зазвенело. Раздались крики: «Разрушить его!» «Сбросить со стены!» Но сторонники Приама стояли на своем: «Пусть останется»6.

f . Споры стихли с приходом закованного Синона, которого привели двое троянских воинов. При допросе он показал, что Одиссей долгое время пытался уничтожить его за то, что он знает тайну убийства Паламеда. Греки, продолжал он, действительно устали от войны и давно бы уже отплыли домой, если бы им не мешала погода. Аполлон посоветовал им умилостивить ветры кровавой жертвой, как тогда, когда они долго не могли отплыть из Авлиды. «После этого, — продолжил Синон, — Одиссей поставил перед всеми Калхаса и потребовал, чтобы тот назвал имя жертвы. Калхас не стал сразу давать ответ, а удалился на десять дней, после чего, бесспорно подкупленный Одиссеем, вошел туда, где заседал Совет и указал на меня. Все присутствовавшие приветствовали его слова, поскольку каждый с облегчением вздохнул, узнав, что не стал «козлом отпущения», а меня заключили в колодки. Неожиданно подул благоприятный ветер, все поспешили на корабли и при всеобщей суматохе я сумел бежать».

g. Так удалось провести Приама, который принял Синона за жертву и велел снять с него колодки. «А теперь расскажи нам про этого коня», — ласково спросил он. Синон объяснил, что греки лишились поддержки Афины, от которой они зависели, после того как Одиссей и Диомед похитили Палладий из ее храма. Как только они принесли статую в лагерь, пламя трижды охватило ее, а на членах появился пот — знак гнева богини. После этого Калхас посоветовал Агамемнону отплыть домой и собрать в Греции новое войско, получив более благоприятные предзнаменования, а коня оставить как умилостивительный дар Афине. «Почему коня сделали таким большим»? — вопрошал Приам. Синон, хорошо наученный Одиссеем, ответил: «Чтобы не дать вам втащить его в город. Калхас предсказал, что если вы презреете эту священную статую, Афина уничтожит вас, но если статуя окажется в Трое, то вам удастся объединить все силы Азии, вторгнуться в Грецию и покорить Микены»7.

h. «Это все ложь! — вскричал Лаокоон. — Все это придумал Одиссей. Не верь ему, Приам»! И добавил: «Владыка, позволь мне удалиться, чтобы принести быка в жертву Посейдону, а когда я вернусь, надеюсь увидеть лишь пепел, оставшийся от этого деревянного коня». Нужно сказать, что троянцы, девять лет назад забросавшие камнями жреца храма Посейдона, решили не искать ему замены до тех пор, пока не кончится война. И вот их жребий пал на Лаокоона как на человека, который должен умилостивить Аполлона Фимбрейского, рассерженного тем, что вопреки данной им клятве женился и обзавелся детьми. Что еще хуже: он возлег со своей женой Антиопой в самом храме8.

i . Лаокоон удалился, чтобы найти жертву и подготовить алтарь, а в это время Аполлон, предупреждая Трою об ожидающей ее печальной судьбе, послал двух огромных морских змей. Змеи приплыли к Трое со стороны Тенедоса9 и Камеднийских островов.

Они выбрались на берег и, обвившись вокруг сыновей-близнецов Лаокоона, по имени Антиф и Фимбрей (которого кое-кто называет Меланфом), раздавили их. Поспешившего к ним на помощь Лаокоона ждал такой же страшный конец. После этого змеи вползли в храм Афины, одна обвилась вокруг ног богини, а другая спряталась под ее эгидой. Некоторые, правда, говорят, что только один сын Лаокоона погиб, причем не у алтаря Посейдона, а в храме Аполлона Фимбрейского. Есть и такие, кто считает, что сам Лаокоон избежал смерти10.

j . Этот ужасный знак убедил троянцев в том, что Синон говорил правду. Приам ошибочно решил, что Лаокоона наказали за то, что он вонзил копье в деревянного коня, даже не подумав, что причиной могло стать оскорбление, нанесенное жрецом Аполлону. Он тут же посвятил коня Афине, и, хотя все люди Энея в тревоге вернулись к своим очагам на горе Ида, почти все троянцы Приама решили пирами и весельем отпраздновать победу. Женщины собирали цветы по берегам, плели из них гирлянды и украшали гриву коня, а около его копыт выложили целый ковер из роз11.

k . Тем временем греки, сидевшие внутри коня, дрожали от страха, а Эпей с испугу тихо плакал. Только Неоптолем не выказывал никаких чувств — даже тогда, когда копье Лаокоона пробило доску рядом с его головой. Время от времени он просил Одиссея, поставленного во главе отряда, дать знак к нападению, угрожающе сжимая копье и меч. Но Одиссей не соглашался. Вечером Елена вышла из дворца и трижды обошла вокруг коня, поглаживая его бока и, словно желая позабавить гулявшего с ней Деифоба, стала дразнить спрятавшихся греков, подражая голосам каждой из их жен по очереди. Менелай и Диомед, сидевшие на корточках в середине коня рядом с Одиссеем, уже были готовы выскочить из коня, услышав свои имена, но Одиссей удержал их, а когда Антикл собирался уже было ответить, зажал ему рот ладонью, а некоторые даже говорят, что задушил его12.

l . Ночью, устав от пиров и веселья, троянцы, наконец, угомонились и крепко уснули. Тишину не нарушал даже лай собак. Лишь Елена лежала с открытыми глазами, а над ее спальней, как сигнал грекам, горела яркая круглая лампа. В полночь, как раз перед тем, как полной луне появиться на небе — это было седьмое полнолуние в том году, — Синон выбрался из города и зажег сигнальный огонь на могиле Ахилла, а Антенор стал размахивать факелом13.

Агамемнон ответил на эти сигналы, запалив сосновые щепки, заранее приготовленные на палубе его корабля, который уже был всего в нескольких полетах стрелы от берега. Без промедления весь флот направился к берегу. Антенор, осторожно приблизившись к коню, тихим голосом сообщил, что все идет нормально, и Одиссей приказал Эпею открыть дверцу коня14.

m. Эхион, сын Портея, выпрыгнул первым, упал и сломал себе шею. Остальные спустились по припасенной Эпеем веревочной лестнице. Часть воинов побежали к городским воротам, чтобы открыть их для приближавшихся греков, остальные перебили сонную стражу цитадели и дворца. Но Менелай мог думать только о Елене и сразу побежал к ее дому15.


1Гигин. Мифы 108; Цец. Схолии к Ликофрону 219 и сл.; Аполлодор. Эпитома V.14.

2Еврипид. Троянки 10; Диктис Критский I.17; Стесихор. Цит. по: Евстафий. Epeius к Гомеру с. 1323; Атеней X. с. 457; Гомер. Илиада XXIII.665; Цец. Цит. соч. 930; Гесихий под словом Комментарии.

3Гомер. Одиссея VIII.493; Аполлодор. V.14—15.

4Цец. Цит. соч. и События после Гомера (Posthomerica). 641—650; Квинт Смирнский. События после Гомера XII. 314—315; Аполлодор. Цит. соч. V. 14; Малая Илиада. Цит. по: Аполлодор. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч.

5Аполлодор. Цит. соч. V.14—15; Цец. Цит. соч. 344.

6Вергилий. Энеида II.13—249; Лесх Митиленский. Малая Илиада; Цец. Цит. соч. 347; Аполлодор. Цит. соч. V.16—17; Гигин. Цит. соч. 135.

7Вергилий. Цит. соч.

8Эвфорион. Цит. по: Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия II.201; Гигин. Цит. соч.; Вергилий. Цит. соч.

9Аполлодор. Цит. соч. V.18; Гигин. Цит. соч.; Цец. Цит. соч.; Лисимах. Цит. по: Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия II.211.

10Сервий. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч.; Квинт Смирнский. События после Гомера XII.444—497; Арктин Милетский. Разрушение Илиона; Цец. Цит. соч.; Вергилий. Цит. соч.

11Гомер. Одиссея VIII.504 и сл.; Аполлодор. Цит. соч. V.16—17; Арктин Милетский. Цит. соч.; Лесх Митиленский. Цит. соч.; Трифиодор. Взятие Трои 316 и сл. и 340—344.

12Гомер. Цит. соч. XI.523—532 и IV.271—289; Трифиодор. Цит. соч. 463—490.

13Трифиодор. Цит. соч. 487—521; Сервий. Цит. соч. II.255; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Цец. Цит. соч. 344; Аполлодор, Цит. соч. V.19.

14Вергилий. Энеида II.256 и сл.; Гигин. Цит. соч. 108; Аполлодор. Цит. соч. V.20; Цец. Цит. соч. 340.

15Аполлодор. Цит. соч.


* * *


1. Комментаторы Гомера, жившие в классическую эпоху, были разочарованы историей с деревянным конем. Поэтому каждый из них стремился понять ее по-своему: это была стенобитная машина греков в форме коня (Павсаний I.23.10); Антенор провел греков в Трою через ход, на двери которого была нарисована лошадь; лошадь была знаком, с помощью которого греки отличали себя от противника в сумерках и всеобщей панике; когда Троя пала, оракулы запретили грабить дома, на которых была нарисована лошадь, благодаря чему остался цел дом Антенора; Троя пала в результате атаки кавалерии; наконец, греки, спалив свой лагерь, спрятались на горе Гиппий («конская»).

2. Можно вполне допустить, что при нападении на Трою была использована башня на колесах, обитая мокрыми конскими шкурами для защиты от стрел. С ее помощью удалось разрушить часто упоминаемую слабую часть стены, т.е. западную, построенную Эаком (см. 158.8). Однако это вряд ли объясняет легенду, согласно которой предводители греков спрятались в «чреве» коня. Возможно, Гомериды придумали этот ход, чтобы объяснить уже не воспринимаемое священное изображение с обнесенным стенами городом, царицей, ритуальным собранием и царем-жрецом, изображенным в момент нового рождения — появляющимся головой вперед из кобылы, которая была священным животным как троянцев (см. 48.3), так и Эакидов (см. 81.4). Деревянная кобыла, сделанная из еловых досок (известно, что ель была деревом, символизировавшим рождение (см. 51.5)), могла иметь обрядовое значение, как, например, деревянная корова, с помощью которой совершался священный брак между Миносом и Пасифаей (см. 88. y ). Не навеяна ли борьба между Одиссеем и Антиклом изображением близнецов, ссорящихся в чреве матери (см. 73.1)?

3. Сюжет с сыном или сыновьями Лаокоона напоминает рассказ о том, как Геракл задушил двух змей (см. 119.2). Согласно некоторым вариантам, братья умерли в храме Аполлона, а сам Лаокоон, как и Амфитрион, сумел благополучно бежать. Не исключено, что мы опять встречаем сюжет со змеями, которые вылизывают мальчикам уши, чтобы наделить их даром пророчества. Антиф очевидно означает «пророк», т.е. тот, кто «говорит вместо» бога.

4. На уровне богов эта война велась между троянской морской богиней Афродитой и греческим морским богом Посейдоном (см. 169.1). Вот почему Приам уничтожает жрецов Посейдона[323]В войну оказались втянутыми почти все основные боги, поэтому нет оснований выделять роль Посейдона и Афродиты..

5. После падения Трои сюжет с «потеющими» статуями встречается довольно часто. Этот предупреждающий сигнал сначала переняли боги римлян, а позднее вытеснившие их католические святые.

6. В древнейших произведениях репутацию Эпея как храбреца стали иронически применять к хвастунам. Известно, что от хвастовства до трусости один шаг (см. 88.10).


168. Разграбление Трои


Судя по всему, Одиссей обещал Гекабе и Елене, что греки пощадят всех, кто не окажет сопротивления. Но победители растекались по залитым лунным светом улицам, врывались в никем не охраняемые дома и резали горло всем, кто попадал под руку. Гекаба с дочерьми спряталась под древним лавровым деревом у алтаря в честь Зевса и удержала Приама от желания броситься прямо в гущу боя. «Останься с нами, господин, — умоляла она, — в этом безопасном месте. Ты слишком стар и немощен для битвы»1. Приам нехотя остался и просидел под деревом до тех пор, пока мимо них не пробежал их сын Полит, преследуемый греками, и не упал, пронзенный копьем прямо на их глазах. Проклиная Неоптолема, который нанес смертельный удар, Приам метнул в него копье, которое никому не причинило вреда. После этого его стащили со ступеней алтаря, уже обагренных кровью Полита, и зарубили на пороге его собственного дворца. Но Неоптолем, памятуя о своем сыновьем долге, оттащил тело Приама на могилу Ахилла на Сигейском мысе, где и оставил догнивать с отрубленной головой и непогребенного2.

b. Тем временем Одиссей и Менелай устремились к дому Деифоба и там вступили в самую кровавую схватку за всю их жизнь. Победа им досталась только благодаря вмешательству Афины. Кто из них убил Деифоба, точно неизвестно. Некоторые даже говорят, что это Елена вонзила кинжал ему в спину. Этот поступок и божественная красота Елены так поколебали прежнюю решимость Менелая, поклявшегося убить ее, что он отбросил в сторону меч и повел ее целой и невредимой к кораблям. Тело Деифоба было жестоко изрублено и изувечено, но впоследствии Эней воздвиг ему кенотаф на мысе Ретей3.

Одиссей, увидев Главка, одного из сыновей Антенора, бежавшего от преследовавших его по пятам греков, заступился за него и тогда же спас еще и брата Главка по имени Геликаон, получившего серьезное ранение. После этого Менелай повесил на дверях дома Антенора шкуру леопарда как знак того, что этот дом «не должно разрушать»4. Антенор с женой Теано и четырьмя сыновьями был отпущен на все четыре стороны с таким количеством вещей, которое они могли унести. Через несколько дней они отплыли на корабле Менелая и поселились сначала в Кирене, затем во Фракии и, наконец, в Генетике на Адриатическом море5. Генетика получила свое название потому, что Антенор стал во главе беглецов из пафлагонской Энеты (чей царь Пилемен пал под Троей) и с успехом воевал с ними против эвганеев, живших на севере Италийской долины. Порт и область, где они высадились, были переименованы в Новую Трою, а самих их теперь называют венетами. Говорят также, что Антенор основал город Падую6.

c . Согласно римлянам, единственной семьей троянцев, которую пощадили греки, была семья Энея, который, как и Антенор, со временем потребовал выдачи Елены и заключения справедливого мира. Агамемнон, видя, как Эней взвалил на плечи почтенного Анхиса и понес его, не оглядываясь, к Дарданским воротам, приказал, чтобы этого благочестивого сына никто не трогал. Одни, правда, говорят, что Эней отсутствовал, когда город пал7. Другие утверждают, что он до последней минуты защищал Трою, затем ушел в пергамскую цитадель и после отважной обороны отправил своих людей под прикрытием темноты на гору Ида, где вскоре присоединился к ним со своей семьей, сокровищами и статуями богов. После чего, получив от греков почетные условия, он отправился во фракийскую Пеллену и умер либо там, либо в аркадском Орхомене. Правда, римляне говорят, что во время своих странствий он достиг наконец Лациума, основал город Лавинию, пал в бою и был вознесен на небеса[324]Согласно римской традиции, Эней (и его спутники) прибыл в Италию и в конечном счете, через своих потомков Ромула и Рема, основал Рим. Поскольку к Энею возводили свое происхождение патрицианские роды, это давало им возможность претендовать на божественность, ведь Эней — сын Венеры (Афродиты).. Все это басни, а правда заключается в том, что Неоптолем увез Энея на своем корабле в качестве пленника — это была самая почетная добыча, доставшаяся грекам, — а потом держал его у себя в ожидании выкупа, который и был внесен за него Дарданами8.

d. Жена Геликаона Лаодика — некоторые называют ее женой Телефа — разделила ложе с афинянином Акамантом, когда тот приезжал в Трою с посольством Диомеда десятью годами раньше; в положенный срок она тайно родила ему сына по имени Мунит, которого вырастила рабыня Елены по имени Эфра — мать Тесея, а значит прабабка ребенка. Когда Троя пала, Лаодика стояла в святилище Троса рядом с могилой Киллы. Вдруг земля разверзлась и поглотила ее на глазах у всех9.

e. В замешательстве Эфра бежала с Мунитом в греческий лагерь, где Акамант и Демофонт признали в ней давно для них утерянную бабку, которую они поклялись либо спасти, либо выкупить. Демофонт тут же пришел к Агамемнону и потребовал ее возвращения на родину вместе с еще одной пленницей — сестрой Перифоя. Афинянин Менесфей поддержал его просьбу, и, поскольку Елена часто выражала свое недовольство Эфрой, пиная ее ногами или таская за волосы, Агамемнон согласился, но обязал Демофонта и Акаманта отказаться от всякой другой добычи в Трое. К сожалению, когда Акамант по дороге домой высадился во Фракии, сопровождавший его Мунит умер от укуса змеи10.

f . Как только в Трое началось побоище, вещая Кассандра бежала в храм к статуе Афины, обняв ее изображение, которое заменило похищенный Палладий. Там и нашел ее Малый Аякс. Он попытался выволочь ее из храма, но она так крепко держалась за статую, что ему пришлось тащить женщину вместе со статуей богини. Троянки стали наложницами. Агамемнон потребовал Кассандру себе как награду за особую доблесть, а Одиссей услужливо сообщил, что Аякс надругался над Кассандрой прямо в святилище и поэтому глаза статуи обращены к небу, как бы выражая неимоверный страх11. Так Кассандра досталась Агамемнону, а Аякс вызвал ненависть всего войска. Вот почему Калхас предупредил Совет, что греки, прежде чем отправиться домой, должны умилостивить Афину за оскорбление, нанесенное ее жрице. Чтобы угодить Агамемнону, Одиссей предложил закидать Аякса камнями, но тот бежал, найдя убежище у алтаря той же Афины, где поклялся, что Одиссей, как всегда, врет. Кассандра также не поддержала обвинение в том, что ее обесчестили. Однако пренебречь пророчеством Калхаса было нельзя, поэтому Аякс выразил свое сожаление по поводу того, что вытащил из храма изваяние богини, и предложил искупить свою вину. Однако ему не удалось сдержать обещание: корабль, на котором он плыл домой в Грецию, разбился о Гирейские скалы. Когда он выбрался на берег, Посейдон расколол скалы трезубцем и утопил Аякса. Некоторые, правда, говорят, что Афина взяла на время у Зевса перун и поразила его. Но Фетида предала его тело земле на острове Микон, а его соотечественники носили черное целый год и теперь ежегодно спускают корабль с черными парусами и полный даров и сжигают его в честь Аякса12.

g . Затем гнев Афины обрушился на землю опунтской Локриды, и Дельфийский оракул предупредил бывших подданных Аякса, что им не избавиться от голода и мора, если они в течение тысячи лет не будут отправлять двух девушек каждый год в Трою[325]Согласно Аполлодору (Эпит. VI.20) и Полибию (XІІ.5), этот обычай перестал существовать после Фокидской войны (357—346 гг. до н.э.).. С тех пор сто семей Локриды несут это бремя в доказательство своего высокого происхождения. Девушек выбирают по жребию и в глухую полночь высаживают на мысе Ретей, причем это происходит в разное время года. Вместе с ними идут их сородичи, которые знают страну и могут незаметно доставить девушек в храм Афины. Тех девушек, которых троянцам удавалось поймать до входа в храм, забрасывали камнями, сжигали, чтобы не осквернять землю, а пепел развеивали над морем. Но если девушкам удавалось добраться до храма, вреда им уже не причиняли. В храме им срезали волосы, давали рубахи рабынь, после чего они должны были проводить все дни, выполняя черную работу до тех пор, пока им на смену не придут другие. Много лет назад случилось так, что когда трары[326]Трары, или треры, — фракийское племя. захватили Трою и убили локридскую жрицу в самом храме, локридцы решили, что срок наказания истек, и перестали посылать девушек. Однако начавшийся голод и мор заставили их тут же изменить свое решение и восстановить древний обычай, установленный срок для которого лишь сейчас приближается к концу. Девушки попадали в храм Афины по подземному ходу, находившемуся на некотором расстоянии от городских стен. Этот ход вел к грязному водостоку, которым воспользовались Одиссей и Диомед, когда похитили Палладий. Троянцы не имели представления о том, как девушки попадают в храм, и никогда не знали, в какую ночь прибудет смена, поэтому ловили девушек очень редко, да и то случайно13.

h. После устроенного побоища люди Агамемнона разграбили и сожгли Трою, поделили между собой добычу, разрушили городские стены и принесли множество жертв своим богам. Совет вождей какое-то время решал, что сделать с грудным сыном Гектора по имени Астианакс, которого еще называли Скамандрием, но потом встал Одиссей и предложил истребить род Приама. Окончательно судьба ребенка была решена, когда Калхас предсказал, что если ребенка оставить в живых, то он со временем отомстит за своих родителей и за город. Все греческие цари пытались уклониться от совершения детоубийства, тогда Одиссей, по своей воле, сбросил Астианакса с городской стены14. Некоторые, правда, говорят, что Неоптолем, которому при дележе добычи досталась вдова Гектора Андромаха, будучи уверенным в решении Совета, выхватил у нее Астианакса, раскрутил тело ребенка над головой и бросил его вниз на скалы15. Рассказывают также, что Астианакс спрыгнул со стены и разбился, когда Одиссей объявлял о пророчестве Калхаса, взывая к богам для оправдания жестокого обряда16.

i . Совет вождей также решил судьбу Поликсены. Умирая, Ахилл умолял, чтобы ее принесли в жертву на его могиле, а совсем недавно явился во сне Неоптолему и другим вождям, угрожая встречными ветрами задерживать греческий флот у троянских берегов до тех пор, пока греки не исполнят его волю. Однажды слышали, как из могилы раздался жалобный голос: «Разве это справедливо, что мне не выделили ничего из добычи?» Кроме того, на мысе Сигей объявился призрак в золоченых доспехах, кричавший: «Куда вы, греки? Неужели вы оставите мою могилу, не воздав ей почестей?»17

j . На этот раз Калхас провозгласил, что Поликсена должна достаться Ахиллу, который любил ее. Агамемнон воспротивился, заявив, что уже было достаточно пролито крови стариков, младенцев и воинов, чтобы считать Ахилла отмщенным, и что мертвые, какими бы знаменитыми они ни были, не имеют никаких прав на живых женщин. Но Демофонт и Акамант, которых лишили причитавшейся им добычи, уверяли, что Агамемнон так говорит лишь для того, чтобы потрафить сестре Поликсены Кассандре и скорее заполучить ее в свои объятья. «Что, — спросили они, — заслуживает большего уважения: меч Ахилла или ложе Кассандры?» Стала назревать ссора, и вмешавшийся Одиссей убедил Агамемнона пойти на уступку18.

k . Тогда Совет поручил Одиссею привести Поликсену, а Неоптолему выполнить обязанности жреца. Поликсену принесли в жертву на могиле Ахилла на глазах у всех воинов, которые поспешили с честью похоронить ее. После похорон сразу же задули попутные ветры19. Правда, одни говорят, что греческий флот уже успел достичь Фракии, когда появился призрак Ахилла, угрожавший встречным ветром, и именно во Фракии было решено принести Поликсену в жертву20. Другие свидетельствуют, что она по собственной воле взошла на могилу Ахилла еще до падения Трои и бросилась грудью на острие меча, тем самым искупив зло, которое совершила по отношению к нему21.

l . Хотя Ахилл убил Полидора — сына Приама и Лаофои, который был самым младшим и горячо любимым в семье, — другой царевич с таким именем сумел избежать смерти. Это был сын Приама и Гекабы, которого решили спасти, отправив во фракийский Херсонес, где его тетка Илиона, жена царя Полиместора, стала ему воспитательницей. Илиона относилась к Полидору так, словно он был братом Деифила, которого она родила от Полиместора. Агамемнон, поддерживавший Одиссея, решившего искоренить род Приама, отправил послов к Полиместору, пообещав отдать ему в жены Электру и золото в придачу, если он разделается с Полидором. Полиместор принял плату, но, не решившись причинить зло ребенку, которого он поклялся защищать, убил в присутствии послов своего сына Деифила, и те, обманутые, отправились назад. Полидор, не зная тайны своего рождения, но понимая, что стал причиной разлада между Илионой и Полиместором, отправился в Дельфы и спросил Пифию: «Что беспокоит моих родителей?» Пифия ответила: «Неужели тебе мало того, что твой город испепелен, твой отец зарезан, а мать отдана в рабство, и ты пришел сюда с таким вопросом?» Обеспокоенный, он вернулся во Фракию и увидел, что за время его отсутствия никаких перемен не произошло. «Неужели Аполлон ошибся?» — удивился он. Илиона рассказала Полидору всю правду, и тот, возмутившись тем, что Полиместор за золото и обещание прислать ему новую царицу решился убить своего собственного и единственного сына, сначала ослепил его, а потом и зарезал22.

m. Другие говорят, что греки угрожали Полиместору войной до тех пор, пока он не выдаст Полидора, и что когда он уступил, они привели мальчика в лагерь и предложили обменять его на Елену. Поскольку Приам отказался обсуждать с ними такое предложение, Агамемнон приказал забросать Полидора камнями под стенами Трои, а тело отправить Елене с посланием: «Покажи это Приаму и спроси, не жалеет ли он о своем решении». Это был шаг, свидетельствовавший о безумной злобе, ведь Приам поклялся не выдавать Елену, пока она находится под защитой Афродиты, и был готов отдать за Полидора в качестве выкупа богатый город Антандрий23.

n. При дележе добычи Гекаба досталась Одиссею, который отвез ее во фракийский Херсонес, где она стала рассказывать про него и других греков такие ужасные истории (обвиняя их в варварстве и попрании веры), что им не оставалось ничего другого, как предать ее смерти. Тень Гекабы приняла облик одной из черных сук, которые следуют повсюду за Гекатой; эта сука прыгнула в море и уплыла в сторону Геллеспонта. Место, где она была похоронена, называется Киноссема — «Сучья могила»24[327]Гекубу, превратившуюся в собаку, похоронил в Херсонесе Гелен.. Эти события передают и по-другому. Якобы после того, как Поликсена была принесена в жертву, Гекаба обнаружила выброшенное волнами на берег тело Полидора. Это ее зять Полиместор убил его, чтобы овладеть золотом, которое Приам передал ему как плату за обучение своего сына. Тогда Гекаба позвала Полиместора, обещая ему показать, где в развалинах Трои спрятан клад, а когда он пришел с двумя сыновьями, она выхватила кинжал, который прятала у себя на груди, заколола обоих мальчиков, а Полиместору выколола глаза. Учитывая ее возраст и обрушившиеся на нее несчастья, Агамемнон простил ей все содеянное. Но фракийская знать хотела отомстить Гекабе, забросав ее дротиками и камнями. Тогда-то она превратилась в суку по кличке Мера и стала с лаем носиться вокруг, отчего фракийцы в замешательстве бежали25.

o. Одни говорят, что Антенор основал новое Троянское царство на развалинах старого. Другие, что Астианакс не погиб, а стал после отъезда греков царем Трои, и хотя Антенор и его союзники изгнали его, Эней вновь посадил его на трон, который в конце концов, как и было предсказано, перешел к сыну Энея по имени Асканий. Как бы там ни было, Трое уже никогда не удалось достичь своего былого величия26.


1Аполлодор. Эпитома V.21; Еврипид. Гекуба 23; Вергилий. Энеида II.506—557.

2Лесх Митиленский. Малая Илиада. Цит. по: Павсаний X.27.1; Вергилий. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч.; Еврипид. Троянки 16—17.

3Гомер. Одиссея VIII.517—520; Аполлодор. Цит. соч. V.22; Гигин. Мифы 240; Павсаний V.18.1; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Схолии к «Лисистрате» Аристофана 155; Вергилий. Цит. соч. VI.494; Диктис Критский V.12.

4Аполлодор. Цит. соч. V.21; Гомер. Илиада III.123; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Павсаний X.26.3; Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия I. 246; Софокл. Разрушение Илиона. Цит. по: Страбон XIII.1.53.

5Павсаний X.27.2; Пиндар. Пифийские оды V.82 и сл.; Сервий. Цит. соч. I.246; Страбон XIII.1.53.

6Ливий I.1; Сервий. Цит. соч. I.246.

7Ливий. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. V.21; Дионисий Галикарнасский I.48.

8Дионисий Галикарнасский I.48, 49 и 64; Элиан. Пестрые рассказы III.22; Гигин. Цит. соч. 254; Страбон XIII.1.53; Павсаний VIII.12.5; Вергилий. Энеида, всюду; Плутарх. Ромул 3; Ливий I.2; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Цец. Схолии к Ликофрону 1268.

9Гигин. Цит. соч. 101; Гомер. Цит. соч. III.123—124; Цец. Цит. соч. 495 и сл. и 314; Аполлодор. Цит. соч. V.23.

10Схолии к «Троянкам» Еврипида 31; Аполлодор. Цит. соч. V.22; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Павсаний X.25.3; Гигин. Цит. соч. 243; Павсаний V.19.1; Дион Хрисостом. Речи XI.1, с. 179; Цец. Цит. соч. 495; Парфений. Любовные истории 16.

11Арктин Милетский. Разрушение Илиона; Вергилий. Цит. соч. II.406; Аполлодор. Цит. соч.; Схолии к «Илиаде» Гомера XIII.66.

12Цец. Цит. соч. 365; Аполлодор. Цит. соч. V.23; Павсаний X.31.1; I.15.3 и X.26.1; Гомер. Одиссея IV.99.

13Гигин. Цит. соч. 116; Схолии к «Илиаде» Гомера XIII.66; Ликофрон 1141—1173 и схолии Цеца; Полибий XII.5; Плутарх. О медлительности божественного возмездия XII; Страбон XIII.1.40; Элиан. Пестрые рассказы. Фрагмент 47; Эней Тактик XXXI.24.

14Гомер. Илиада VI.402; Аполлодор. Цит. соч.; Еврипид, Троянки 719 и сл.; Гигин. Цит. соч. 109; Сервий. Цит. соч. II.457; Трифиодор. Взятие Трои 644—646.

15Аполлодор. Цит. соч.; Лесх Митиленский. Цит. соч. Цит. по: Цец. Схолии к Ликофрону 1268; Павсаний X.25.4.

16Сенека. Троянки 524 и сл. и 1063 и сл.

17Сервий. Цит. соч. III.322; Цец. Цит. соч. 323; Квинт Смирнский. События после Гомера (Posthomerica) XIV.210—328; Еврипид. Гекуба 107 и сл.

18Сервий. Цит. соч. Цит. по: Еврипид. Цит. соч.

19Еврипид. Цит. соч. 218 и сл. и 521—582.

20Овидий. Метаморфозы XIII.439 и сл.; Павсаний X.25.4.

21Филострат. Диалог о героях XIX.11.

22Гомер. Илиада XXII.48 и XX.407 и сл.; Гигин. Цит. соч. и 240.

23Диктис Критский II.18, 22 и 27; Сервий. Цит. соч. III.6.

24Аполлодор. Цит. соч.; Гигин. Цит. соч. III; Диктис Критский V.16; Цец. Цит. соч. 1176.

25Еврипид. Гекуба, всюду; Овидий. Цит соч. XIII.536.

26Диктис Критский V.17; Абант. Цит. по: Сервий. Цит. соч. IX.264; Ливий I.1.


* * *


1. Хорошему отношению Одиссея к таким изменникам, как Антенор и Калхас[328]Если о предательстве Антенора имеются свидетельства поздних античных авторов, то о предательстве Калханта (см. с. 161) сообщений нет., Гомер противопоставляет предательство с его стороны таких верных товарищей, как Паламед, Большой Аякс, Малый Аякс и Диомед, и его жестокость по отношению к Астианаксу, Полидору и Поликсене. Но поскольку Юлий Цезарь и Август настаивали на своем происхождении от Энея — еще одного предателя, которого пощадил Одиссей и который считался в Риме образцом благочестия, — современный читатель уже не замечает первоначальной сатиры[329]Непозволительная модернизация Гомера, у которого о таком жанре не было и не могло быть понятия, поскольку сатира предполагает другой уровень самосознания и, самое главное, совершенно иной тип мироощущения.. Очень жаль, что до нас не дошли те слова, которыми Гекаба бранила Одиссея и его товарищей по бесчестью и которыми Гомер, вероятно, выразил свое истинное чувство. Однако превращение Гекабы в критскую Гекату, Меру или морскую суку Скиллу (см. 16.2; 91.2 и 170. f ) говорит о том, что Гомер все еще верил ее проклятьям — царства, основанные на варварстве и попрании веры, не могут процветать. Мера была символом Скиллы на небесах, т.е. малая собака-звезда, и, когда она появлялась на небе, в аттическом Марафоне в ее честь приносили в жертву людей. Самой знаменитой жертвой был царь Икарий (см. 79.1), на дочери которого женился Одиссей. В первоначальном варианте мифа (см. 159. b ) Одиссей должен был разделить его судьбу.

2. Хорошо известный обычай отправлять локридских девушек в Трою относится к наиболее странным в греческой истории — ведь самые авторитетные мифографы считали, что Малый Аякс не обесчестил Кассандру и что все обвинения против него — это выдумки Одиссея. Кроме того, совершенно очевидно, что локридские девушки получили право доступа в Трою не как наказание, а как почесть. Если верить Энею Тактику, то троянцы действительно пытались не допустить их к себе. Он пишет об этом, рассуждая об опасности строительства городов, имеющих потайные ходы. Его взглядам полностью соответствует тот факт, что пойманных девушек воспринимали как «оскверняющих землю», а тех, кто все-таки проникал в город, делали рабынями. Малый Аякс был сыном локридца Оилея. Это имя носил также один троянский воин, которого убил Агамемнон («Илиада» XI.93). Оно представляет собой более древнюю форму слова «Ил». На основе этого можно предположить, что Илион Приама был частично заселен локрами, т.е. доэллинским племенем лелегов (Аристотель. Фрагмент 560; Дионис Галикарнасский I.17; Страбон XIII.1.3 и 3.3). Имя локридской горы Фрикий они дали месту, которое позже называлось Кима. Кроме того, им принадлежало наследственное право поставлять Афине установленное число жриц (см. 158.8). Этим правом они пользовались намного позже завершения Троянской войны, когда город уже окончательно потерял свое политическое значение и превратился в место сентиментального паломничества — к большому недовольству троянцев, которые считали этих девушек своими исконными врагами.

3. Проклятье, просуществовавшее тысячу лет, потеряло свою силу примерно в 264 г. до н.э., что соответствует делосской, а значит и гомеровской датировке Троянской войны, хотя Эратосфен считает, что она случилась столетием позже. Тайный лаз, которым пользовался Одиссей, был обнаружен в развалинах Трои и описан Уолтером Лифом в книге «Троя: Исследование по гомеровской географии» (Лондон, 1912, с. 126—144)[330]Lеaf W. Troy: A Study in Homeric Geography. London, 1912.. Однако почему Теано стала предательницей и выдала Палладий? Может быть, потому, что сама была локрийкой, — ведь была же знаменитая поэтесса из эпизефирийской Локриды по имени Теано, — и имела основания быть недовольной антилокрийской торговой политикой Приама или была уверена в падении Трои и хотела, чтобы статуя оказалась в безопасном месте, а не была захвачена Агамемноном. Гомер называет ее дочерью фракийца Киссея, а во Фракии была как минимум одна локрийская колония, а именно: Абдера (см. 130. c ). Будучи локрийкой, Теано должна была вести свою родословную по материнской линии (Полибий XII.5.6) и могла иметь прозвище Киссеида («плющовая женщина») в честь Афины, основной праздник которой приходился на месяц плюща (см. 52.3).

4. В кратком изложении трагедии Софокла «Аякс» упоминается о ссоре между Одиссеем и Аяксом из-за Палладия, возникшей после падения Трои. Однако речь должна идти о Малом Аяксе, поскольку Большой Аякс к тому времени уже покончил жизнь самоубийством. Поэтому можно предположить, что Малый Аякс, а не Диомед, водил Одиссея по лазу, чтобы добыть Палладий с помощью своей соотечественницы Теано. Можно также представить, что Одиссей обвинил Малого Аякса в попытке обесчестить жрицу, которая не являлась локрийкой и всеми силами вцепилась в статую, которую Теано помогала ему утащить. Сам же Малый Аякс после всего происшедшего мог признать свою ошибку и объяснить, что при тех обстоятельствах он не мог быть менее грубым по отношению к той жрице. Это событие через несколько столетий могло послужить поводом для троянцев, старавшихся лишить локрийских девушек права служить жрицами Афины в храме. Для этого троянцы и представляли прибытие девушек как плату за проступок Аякса, несмотря на то, что Афина в конце концов сама наказала его, поразив перуном; более того, эти девушки использовались на самой черной работе. Одиссей мог настоять на своем праве сопровождать Малого Аякса в цитадель на том основании, что Закинф, эпоним-предок приведенных им закинфов, фигурировал в одном из списков древнейших троянских царей.

5. Это же могло объяснить, почему Гекаба не выдала Одиссея троянцам, когда тот проник в город как лазутчик. Ее также называют «дочерью Киссея». Быть может, она была другой локрийкой родом из Фракии, которая помогла Аяксу завладеть Палладием? У Гекабы не было причин для особой любви к Одиссею, поэтому, помогая ему бежать, она заботилась лишь о том, чтобы он не рассказал о ее предательстве троянцам. Бесспорно, Одиссей покинул город по водостоку, а не через ворота, «убив множество троянцев», как он потом хвастал. При дележе добычи Одиссей мог требовать себе престарелую Гекабу потому, что она была живым свидетелем того, что произошло при похищении Палладия, и, держа ее около себя, мог заткнуть ей рот. Похоже, что прежде чем умереть, она успела все рассказать кому-то.

6. Одной из главных причин возникновения Троянской войны (см. 158. r и 160. b ) было похищение Теламоном сестры Приама Гесионы, матери Тевкра и, следовательно, родственницы Малого Аякса[331]Гесиона — мать Тевкра, а Перибея — мать Большого Аякса. Отец того и другого — Теламон, а отец Малого Аякса — Оилей, так что в крайнем случае Гесиона может считаться состоящей в родстве с Большим Аяксом, но не с Малым.. Это указывает на наличие продолжительных трений между Приамом и локрами в Греции. Патрокл, нанесший троянцам такие тяжелые потери, также был локром; его называют братом Абдера.

Имя Астианакс («царь города»), а также уровень, на котором решался вопрос о его смерти, предполагает наличие изображения, навеявшего сам рассказ. Оно, должно быть, изображало обряд принесения в жертву ребенка при освящении нового города. Такой обычай издревле существовал в Восточном Средиземноморье (Цар. 16.34).

7. Союзники Агамемнона недолго пользовались плодами своей победы над Троей. Между 1100 и 1050 гг. до н.э. нашествие дорийцев разрушило микенскую культуру на Пелопоннесе, и наступили «темные времена». Прошло одно или два столетия, прежде чем ионийцы, вынужденные под давлением дорийцев переселиться в Малую Азию, не начали свое культурное возрождение, о чем надежно свидетельствует Гомер.

8. Странствия Энея принадлежат не греческой, а римской мифологии, поэтому здесь они рассматриваться не будут.


169. Возвращение домой


«Поплывем, не теряя времени, — произнес Менелай, — пока дуют попутные ветры». «Нет, нет! — ответил Агамемнон, — сначала совершим жертвоприношение Афине». «Мы, греки, ничем не обязаны Афине! — был ответ Менелая. — Она слишком долго защищала троянскую цитадель». Братья расстались в ссоре, чтобы уже никогда не встретиться: если Агамемнон, Диомед и Нестор добрались домой вполне благополучно, то Менелай попал в бурю, насланную Афиной, и из всех его кораблей осталось только пять. Их прибило к критскому побережью, откуда Менелай пересек море и приплыл в Египет. Целых восемь лет пробыл он в южных водах, не имея возможности вернуться. Он посетил Кипр, Финикию, Эфиопию и Ливию, цари которых принимали его очень гостеприимно, одаривая богатыми дарами. Наконец, он прибыл на Фарос, где нимфа Эйдофея посоветовала ему поймать ее отца, ясновидца и морского бога Протея[332]Протей — древнее божество, у которого еще не определился облик; он как бы течет, превращаясь в различные существа. Это характерная ступень в становлении мифологически-религиозных представлений., который лишь один знал, как разрушить чары и добиться того, чтобы подул попутный южный ветер.

Менелай и три его спутника, спрятавшись под вонючими тюленьими шкурами, лежали на морском берегу. В полдень к ним присоединились сотни тюленей — стадо Протея. Потом появился сам Протей и лег спать среди тюленей. Менелай со своими спутниками схватили его и, хотя он превращался во льва, змея, пантеру, вепря, текущую воду и лиственное дерево, держали его крепко и заставили объявить пророчество. Он объявил, что Агамемнон убит и что Менелаю следует вновь посетить Египет, чтобы умилостивить богов, принеся им в жертву гекатомбы животных. Менелай сделал, как было сказано, и не успел он на берегу реки Египет воздвигнуть кенотаф Агамемнону, как задули попутные ветры. Он прибыл в Спарту в сопровождении Елены в тот самый день, когда Орест отомстил за убийство Агамемнона1.

b. Множество кораблей, на которых не было знаменитых вождей, потерпели крушение у Эвбейского побережья из-за того, что Навплий зажег маяк на горе Кафарей, чтобы погубить своих врагов, которые должны были принять этот огонь за маяк, указывавший вход в безопасный Пагасейский залив. Но это преступление стало известно Зевсу, и много лет спустя жизнь Навплия закончилась из-за такого же ложного маяка2.

c. Амфилох, Калхас, Подалирий и другие отправились по земле до Колофона, где Калхас умер, как и было предсказано, встретив «прорицателя, более могучего, чем он». Им оказался не кто иной, как Мопс, сын Аполлона[333]В качестве отца Мопса называют критянина Ракия (см. 107. і ). Вместе со своей матерью Мопс основал храм Аполлона в Кларосе. и дочери Тиресия Манто. Дикая плодоносящая смоковница росла в Колофоне. Калхас, желая привести Мопса в замешательство, спросил: «Не скажешь ли мне, дорогой, сколько смокв принесет это дерево?» Мопс закрыл глаза как человек, который больше доверяет своему внутреннему голосу, чем простым вычислениям, и ответил: «Ну, конечно, десять тысяч смокв и еще одна смоква». Когда плоды собрали, то оказалось, что Мопс не ошибся. «Перейдем теперь от тысяч к меньшим количествам, — с недоброй улыбкой произнес Мопс. — Как ты думаешь, сколько поросят в утробе этой супоросой свиньи, какого они пола и когда она принесет приплод?»

«Восемь поросят, все они самцы, а приплод будет через девять дней», — произнес первое что пришло в голову Калхас в надежде, что ему удастся уйти раньше, чем можно будет проверить его слова. «Я думаю, что будет три поросенка и только один из них кабанчик, — причем родятся они завтра ровно в полдень и ни минутой раньше». Мопс еще раз оказался прав, сердце Калхаса не выдержало — и он умер. Друзья похоронили его у мыса Нотия3.

d. Робкий Подалирий, чтобы не обращаться к своим друзьям-ясновидцам за советом, где ему лучше поселиться, предпочел спросить об этом Дельфийскую пифию, которая довольно раздраженно посоветовала ему идти туда, где он останется жив и невредим, если даже рухнут небеса. После длительных раздумий он выбрал место в Карии, которое называлось Сирн. Со всех сторон оно было окружено горами, вершины которых, как он надеялся, не дадут упасть голубой тверди, если даже небосвод соскользнет с плеч Атланта. Италийцы построили Подалирию святилище героя на горе Дрий в Давнии; на вершине этой горы призрак Калхаса через сновидения раздает оракулы4.

e . Между Мопсом и Амфилохом разгорелся спор. Вместе они основали город Малл в Киликии, и, когда Амфилох вернулся в свой родной город Аргос в Акарнании[334]Аргос Амфилохийский в Акарнании, на западе Греции. Город этот был основан Амфилохом., Мопс стал единоличным правителем. Амфилох, которому не понравилась жизнь в Аргосе, через двенадцать месяцев вновь вернулся в Малл в надежде получить прежнюю власть, но Мопс грубо заявил, чтобы он убирался. Когда разгневанные маллийцы предложили решить спор поединком, соперники схватились и оба пали замертво. Погребальные костры были сложены таким образом, чтобы противники не касались друг друга во время сожжения, однако их тени были столь дружны, что решили основать общий оракул, который за правдивость предсказаний уважают сейчас даже больше, чем Дельфийский оракул Аполлона. Все вопросы, задаваемые оракулу, записываются на восковых дощечках, а ответы даются через сновидения всего за два медяка5.

f . Неоптолем отплыл сразу же, как принес жертвы богам и тени своего отца. Благодаря пророческому совету своего друга Гелена ему удалось избежать бури, в которую попали Менелай и Идоменей, и укрыться в Молоссии. Убив царя Феникса и выдав его жену за Гелена, ставшего таким образом царем молоссов, а потом основав новую столицу, Неоптолем, наконец, добрался до Иолка6. Там он унаследовал царство от своего деда Пелея, изгнанного сыновьями Акаста7. По совету Гелена, он не остался в этом царстве, а сжег корабли и отправился в глубь материка в Эпир к Додонскому оракулу, где его приветствовали сородичи. Они стояли лагерем, ночуя под растянутыми на остриях копий шерстяными одеялами. И тут Неоптолем вспомнил слова Гелена: «Там, где найдешь дом с основанием из железа, деревянными стенами и шерстяной крышей, остановись, принеси жертвы богам и построй город!» Здесь Андромаха родила ему еще двух сыновей, которых назвали Пиелом и Пергамом.

g. Однако его ждал бесславный конец. Отправившись в Дельфы, он потребовал удовлетворения за убийство своего отца Ахилла, которого Аполлон, принявший обличье Париса, как говорят, убил в троянском храме. Когда пифия холодно отклонила его претензию, он ограбил и сжег святилище. Потом Неоптолем отправился в Спарту и заявил, что еще до войны под Троей Менелай обручил его с Гермионой, но, несмотря на это, ее дед Тиндарей отдал ее сыну Агамемнона Оресту. Поскольку Ореста преследуют сейчас эринии, а боги прокляли, то будет лишь справедливо, рассуждал он, если Гермиона станет его женой. Несмотря на протесты Ореста, спартанцы удовлетворили просьбу Неоптолема и свадьба состоялась в Спарте. Гермиона, однако, оказалась бесплодной, и Неоптолем вернулся в Дельфы и, войдя в закопченое языками пламени святилище, которое Аполлон решил заново отстроить, спросил, почему у Гермионы нет потомства.

h. Ему повелели принести умилостивительные жертвы богу, совершая которые он встретился у алтаря с Орестом. Орест разделался бы с ним, но Аполлон не дал этому свершиться, поскольку решил, что Неоптолем должен пасть от руки другого человека, но в тот же день. В Дельфах было заведено, что мясо жертвенных животных всегда доставалось храмовым слугам, но Неоптолем, по незнанию, не смог перенести одного вида того, как на его глазах куда-то тащат жирные туши освежеванных им быков и решил помешать этому. «Пора избавиться от этого беспокойного сына Ахилла!» — коротко произнесла пифия, после чего некто по имени Махарей из Фокиды убил Неоптолема жертвенным ножом.

«Похороните его под порогом нашего нового святилища, — приказала жрица. — Он был знаменитым воином и его тень будет защищать вас от всех, кто ни нападет. А если он искренне раскаялся в оскорблении, нанесенном Аполлону, то пусть дух его возглавляет шествия и жертвоприношения в честь таких же героев, как он сам».

Некоторые, правда, говорят, что убийство подстроил Орест8.

i . Афинянин Демофонт, возвращаясь домой, причалил к фракийскому берегу, где в него влюбилась Филлида, царевна бисалтов[335]Бисалты — фракийское племя, жившее в нижнем течении Стримона.. Он женился на ней и стал царем. Когда ему надоела Фракия и он захотел возобновить свои странствия, Филлида оказалась бессильной удержать его. «Я должен отправиться в Афины, чтобы поклониться матери, которую я в последний раз видел одиннадцать лет назад», — сказал Демофонт. «Ты должен был подумать об этом до того, как занять трон, — отвечала заплаканная Филлида. — Ты сейчас не можешь отсутствовать более нескольких месяцев». Демофонт поклялся всеми богами Олимпа, что вернется через год, но Филлида знала, что он лжет. Она проводила его до самого порта под названием Эннеоды и там вручила ему ларец. «В нем, — сказала она, — талисман. Открой его, когда совсем потеряешь надежду вернуться ко мне».

j . У Демофонта не было никакого желания возвращаться в Афины. Он повел корабль на юго-восток к Кипру, где и обосновался. Когда год прошел, Филлида прокляла его именем матери Реи, приняла яд и умерла. В тот же самый час любопытство одолело Демофонта, он открыл ларец и, увидев его содержимое, вскочил на коня и в страхе поскакал, выхватив меч и плашмя колотя им по голове лошади. Лошадь споткнулась, упала, меч выпал у него из рук, воткнулся в землю острием вверх и пронзил его, когда он летел через голову лошади.

Рассказывают еще об одной фракийской царевне по имени Филлида, которая влюбилась в брата Демофонта по имени Акамант, и, когда бури задержали его возвращение из Трои, умерла от печали и была превращена в миндальное дерево. Очень часто этих двух царевен путают между собой9.

k . Диомед, как Агамемнон и другие, испытал на себе враждебность Афродиты. Сначала его корабль выбросило на ликийский берег, где царь Лик наверняка бы принес его в жертву Аресу, если бы царевна Каллироя не помогла Диомеду бежать. Оказавшись в Аргосе, он узнал, что, по наущению Навплия, его жена Эгиалея сожительствует с Кометом или, как утверждают некоторые, с Ипполитом. В Коринфе до него дошла весть, что его дед Ойней нуждается в помощи против каких-то людей, восставших с оружием. Тогда Диомед отправился в Этолию и устранил все опасности для дедовского трона. Правда, некоторые говорят, что Диомед вынужден был покинуть Аргос задолго до Троянской войны, когда вернулся из успешного похода эпигонов против Фив, и что заполучить назад свое царство ему помог Агамемнон10. Остаток жизни он провел в италийской Давнии, где женился на Евиппе, дочери царя Давна, и сумел построить много знаменитых городов, включая Брундисий. Может быть, поэтому Давн из зависти убил Диомеда, когда тот был уже в пожилом возрасте, и похоронил его на одном из островов, называемых теперь Диомедовы острова. По другому свидетельству, он неожиданно исчез, по воле богов, а его спутники превратились в кротких и ручных птиц, которые до сих пор гнездятся на этих островах. Золотые доспехи Диомеда удалось сохранить жрецам Афины в Апулийской Лукерии, и ему, как богу, поклоняются в Венетии и на юге Италии11[336]Венетия — область расселения венетов на севере Италии (вокруг современной Венеции)..

l . Навплий заставил изменить мужу и жену Идоменея Меду. Она взяла себе в любовники некоего Левка, но тот вскоре изгнал ее из дворца вместе с дочерью Идоменея Клисифирой и убил их в храме, где они пытались найти убежище. После этих событий Левк убедил десять городов уйти из-под власти своего законного царя, а сам захватил трон. Захваченный бурей на пути на Крит, Идоменей поклялся принести в жертву Посейдону первого встречного. Этим встречным оказался его собственный сын или, как говорят некоторые, одна из его дочерей. Когда он уже готовился выполнить свое обещание, на страну напал мор и жертвоприношение было отложено. У Левка теперь появился хороший предлог, чтобы изгнать Идоменея, и тот переселился в Салентинскую область Калабрии, где и прожил до самой смерти12.

m. Лишь немногим грекам удалось вернуться домой, да и тех ждали одни лишь беды. Восставшие горожане изгнали Филоктета из его города Мелибеи, что в Фессалии. Он вынужден был бежать на юг Италии, где основал Петелию и Кримиссу, расположенную около Кротона, а нескольких своих спутников отправил на помощь Эгесту, чтобы укрепить сицилийский город Эгесту. Свой знаменитый лук он подарил святилищу Обезумевшего Аполлона[337]Филоктет посвятил свой лук Аполлону Алаю, т.е. «бродячему», «странствующему» (от греч. alaomai). в Кримиссе. Когда он умер, его похоронили на берегу реки Сибарис13.

n. Встречные ветры отнесли Гунея в Ливию, где он и решил остаться. Фидипп вместе с жителями Коса сначала отправился к берегам Андроса, а потом на Кипр, где, кроме него, осел Агапенор. Менесфей не вернулся на царский трон в Афины, а занял пустовавший в то время трон Мелоса. Некоторые, правда, считают, что он погиб под Троей. Спутники Элпенора потерпели крушение у побережья Эпира и захватили Аполлонию. Спутники Протесилая разбились у Пеллены во фракийском Херсонесе, родосцы Тлептолема потерпели крушение у одного из Иберийских островов, откуда часть их вновь поплыла на запад, в Италию. В войне против варваров луканов им помог Филоктет14. Повесть о странствиях Одиссея в изложении Гомера рассказывают двадцать четыре вечера подряд.

o. Только Нестор, который всегда был честен, осторожен, добр, вежлив и почтительно относился к богам, благополучно вернулся в Пилос, где счастливо дожил до старости, ни с кем не воюя и окруженный смелыми и разумными сыновьями. Такова была воля всемогущего Зевса15.


1Аполлодор. Эпитома VI.1; Гомер. Одисея III.130 и сл. и IV.77—592; Агий. изд. Кинхелем. Цит. по: Прокл. Фрагменты греческих эпиков, с. 53.

2Аполлодор II.1.5 и Эпитома VI.11; Еврипид. Елена 766 и сл. и 1126 и сл.; Гигин. Мифы 116; Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия XI.260.

3Аполлодор. Цит. Соч. VI.2—4; Страбон XIV.1.27 (цит. Гесиода, Софокла и Ферекида); Цец. Схолии к Ликофрону 427 и 980.

4Аполлодор. Цит. соч. VI.18; Павсаний III.26.7; Стефан Византийский под словом Syrna; Страбон VI.3.9; Цец. Цит. соч. 1047.

5Аполлодор III.7.7 и Эпитома VI.19; Цец. Цит. соч. 440—442; Страбон XIV.5.16; Павсаний I.34.3; Лукиан. Александр 19; Плутарх. Почему молчат оракулы 45; Цицерон. О дивинации I.40.88; Дион Кассий LXXIII.7.

6Аполлодор. Эпитома VI.12 и 13; Агий. Цит. соч.; Сервий. Цит соч. II.166; Схолии к «Одиссее» Гомера III.188.

7Диктис Критский VI.7—9.

8Гомер. Одиссея IV.1—9; Аполлодор. Цит. соч. VI.13—14; Еврипид. Андромаха 891—1085 и Орест 1649 и схолии; Гигин. Цит. соч. 123; Евстафий. Комментарий к «Одиссее» Гомера IV.3; Схолии к «Андромахе» Еврипида 32 и 51; Овидий. Героини VIII.31 и сл.; Павсаний X.7.1. и X.24.4—5; Пиндар. Немейские оды VII.50—70 и схолии; Вергилий. Энеида III.330; Страбон IX.3.9.

9Аполлодор. Цит. соч. VI.16; Цец. Цит. соч. 495; Лукиан. О пляске 40; Гигин. Цит. соч. 59; Сервий. Комментарии к «Эклогам» Вергилия V.10.

10Диктис Критский VI.2; Цец. Цит. соч. 609; Сервий. Комментарий к «Энеиде» Вергилия VIII.9; Гигин. Цит. соч. 175; Аполлодор I.8.6; Павсаний II.25.2.

11Павсаний I.11; Сервий. Цит. соч. VIII.9 и XI.246; Цец. Цит. соч.. 602 и 618; Страбон. Цит. соч. VI.3.8—9; Схолии к «Немейским одам» Пиндара X.12; Скилакс, с.6.

12Аполлодор. Цит. соч. VI.10; Цец. Цит. соч. 384—386; Сервий. Цит. соч. III.121 и XI.264; Вергилий. Энеида 121 и сл. и 400 и сл.

13Цец. Схолии к Ликофрону 911. Цит. по: «Эпитома» Аполлодора VI.158; Гомер. Илиада. II.717 и сл.; Страбон VI.1.3; Аристотель. О чудесах 107.

14Цец. Цит. соч. 911; Павсаний I.17.6.

15Гомер. Одиссея IV.209 и сл.; Павсаний. IV.3.4; Гигин. Цит. соч. 10.


* * *


1. У мифографов Афродита сражается против греков потому, что, будучи богиней любви, она помогла Парису похитить Елену. Но она одновременно была морской богиней, к которой троянцы взывали, чтобы уничтожить торговое сообщество под покровительством Посейдона. Поэтому бури, которые якобы поднимали Афина или Посейдон, чтобы помешать победителям вернуться домой, первоначально приписывались именно Афродите. Благодаря такому возмездию многие города Италии, Ливии, Кипра и других мест получили возможность считать своими основателями героев, которые терпели крушение по возвращении из Трои, а не беженцев, которые покидали Грецию, спасаясь от нашествия дорийцев.

2. Хоронить юного воина под порогом храма — широко распространенная практика, и, поскольку Неоптолем сжег старое святилище в Дельфах, пифия, по вполне понятным причинам, выбрала его в качестве жертвы при закладке нового здания на руинах святилища. До этого хранителями дельфийского порога были Агамед и Трофоний (см. 84. b ).

3. Рея, которая освятила таинственный предмет, находившийся в ларце Демофонта, также носила имя Пандора. Поэтому миф открытия ларца мог быть древним вариантом мифа о том, как жена Эпиметея Пандора открыла ящик со злом (см. 39. j ): предупреждение мужчинам, которые пытались проникнуть в тайну женских мистерий, а не наоборот, как это пытается изобразить Гесиод.

4. Птицы, в которых превратились спутники Диомеда, называются «кроткими», вероятно, для того, чтобы отличить их от соседей — сирен (см. 154. d и 3; 170.7).

5. Такую же клятву, как Идоменей, дал Меандр, когда обещал царице небес принести в жертву первого человека, который поздравит его с взятием Пессинунта, и этим человеком оказался его собственный сын Архелай. Меандр убил его, а потом с горя бросился в реку (Плутарх. О реках IX.1). Более известный вариант этого мифа можно найти в Суд. 11.30 и сл., где Иеффай обещает Яхве сжечь свою дочь на костре, если одержит победу в войне. Эти варианты говорят в пользу того, что Идоменей обещал принести в жертву мужчину не Посейдону, а Афродите, как и Меандр, принесший жертву царице небес, или Иеффай, который, скорее всего, принес такую жертву Анафе, в честь которой жертвы сжигались на священных Иудейских горах. Все это выглядит так, словно в определенный период принесение в жертву царевича в благодарность за удачно завершенный военный поход было широко распространено. Ионафан тоже был бы принесен в жертву своим отцом царем Саулом, если бы не запротестовал народ. Ритуал жертвоприношения, прерванный Идоменеем, как и жертвоприношение Авраама, не состоявшееся на горе Мория, или жертвоприношение Афаманта на горе Лафистий (см. 70. c ), следует понимать как предупреждение о том, что этот обряд более не угоден небесам. Замена царевича на царевну, как о том повествуется в рассказе о Иеффае или в рассказе о первой клятве Идоменея, это не что иное, как антиматриархальная реакция, характерная для героической саги.

6. Странствия Менелая в южном Средиземноморье — свидетельство ахейского пиратства и попыток создать свои колонии. Согласно Ксанфу, древнему лидийскому историку, финикийский город Аскалон был основан Аскалом, братом Пелопа, а поэтому приходящимся побочным родственником Менелаю. Опять же, когда Иисус Навин завоевал Ханаан (XIII в. до н.э.), люди Гаваона (Агавон в тексте Септуагинты означает Astu Achaivon — «город ахейцев») на греческий манер пришли как просители к Иисусу Навину, утверждая, что они относятся не к ханаанеям, а к евеям, т.е. ахеянам из-за моря. Иисус Навин признал за ними права смотрителей священных рощ и разносчиков священной воды (Нав. 9). Из стиха 9 следует, что они напомнили Иисусу Навину о древней морской лиге народа кефтиу, во главе которой стоял кносский Минос и к которой некогда принадлежали и ахейцы, и народ Авраама. Авраам, пришедший в дельту Нила вместе с гиксосами, выдал свою сестру Сару за «фараона», т.е. кносского правителя Фароса[338]Догадка Грейвса о том, что под фараоном здесь имеется в виду «кносский правитель Фароса», неосновательна. Скорее уж следовало усомниться в историчности всего этого повествования (Быт. 12.10—20), которое, возможно, является сжатым изложением шуточного народного предания о «праотце Аврааме». В пользу этого говорит и рассказ о схожем эпизоде (Быт. 20), имевшем место между Авраамом и Авимелехом, царем Герары., который в то время был центром торгового союза. Но ко времени Менелая Кносс уже лежал в руинах, а сами участники союза, превратившись в пиратов, были разгромлены Рамсесом II в битве при Кадеше (1286 г. до н.э. — «Я поймал их, как диких птиц, их волокли, окружали и убивали на берегу, а суда и товары сбросили в море»). Так Фарос перестал быть крупнейшим портом древнего мира и превратился в лежбище тюленей. Подводное извержение разрушило портовые постройки (см. 39.2), и в раннюю классическую эпоху торговля велась через Навкратис — милетский перевалочный пункт (см. 26.6).

7. Борьба Менелая и Протея — это выродившаяся версия известного мифа: богиня-тюлениха Фетида превращается в мужской персонаж по имени Протей, а Менелай вместо того, чтобы дождаться того момента, когда будет сброшена шкура и он в любовном порыве соединится с богиней, как это сделал Пелей (см. 81.1—3), пользуется шкурой как укрытием и зовет трех мужчин на помощь. От самого пленника ему не нужно ничего, кроме оракула. Протей быстро меняет свое обличье, как это делала Фетида, боровшаяся с Пелеем, или Дионис-Загрей, ассоциировавшийся с Фаросом (см. 27.6), когда ему угрожали титаны. Превращения Протея являются хорошим украшением рассказа, но полностью выпадают из контекста пророчества. Это несоответствие можно ликвидировать лишь в том случае, если в первоначальном варианте все звучало так: после восьмилетнего царствования и ежегодного умерщвления интеррекса, как это было принято на Крите, Менелай превратился в героя-оракула некоторого поселения, возникшего на берегу реки Египет (см. 112.3).


Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий