Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Только правда (Некрасов) Nekrassov
КАРТИНА ВТОРАЯ

Кабинет главного редактора газеты «Суар-а-Пари». Большой письменный стол редактора, маленький секретарши, стулья, телефон и т. п. Плакаты. Зеркало. На стене три фотографии Палотена.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Жюль Палотeн, Фифи.


Жюль (рассматривая фотографии, которые она ему показывает).

Похожи, по-твоему?

Фифи. Очень. Как вы красивы, господин Палотен!

Жюль. Возьми кнопки, мы повесим их на стенку.

Вешают фотографии, продолжая разговаривать.

Фифи. Было заседание правления.

Жюль. Когда?

Фифи. Вчера.

Жюль. Меня даже не подумали предупредить! Конечно, они хозяева... Ты не знаешь, о чем они говорили?

Фифи. Люсьен пробовал подслушать, но они разговаривали очень тихо. Когда они расходились, председатель правления сказал, что сегодня он заедет к вам.

Жюль. Чувствую, что этот скряга хочет меня слопать.

Телефонный звонок.

Фифи. Алло!.. Хорошо, господин председатель! (Жюлю.) Что мне сказать? Он спрашивает, может ли он прийти через час.

Жюль. Он хозяин: когда хочет, тогда и приходит.

Фифи. Конечно, господин председатель.

Жюль. Старая крыса! Выжига! Скряга!

Стучат.

Кто там?

Дверь открывается, на пороге Сибило.

Это ты, Сибило? Входи. Что тебе?

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Жюль, Сибило. Фифи уходит.


Сибило. Господин главный редактор, семь лет назад вы решили посвятить пятую страницу нашей газеты борьбе с коммунистической пропагандой и целиком доверили это мне. С тех пор я тружусь, не щадя сил. Я уж не говорю о том, что потерял здоровье, волосы на голове, равновесие духа. Но есть одно благо, от которого я не могу отказаться в интересах самой газеты. Это прожиточный минимум. Как найти злостную издевку, разящую заметку, убийственное словцо, как пророчить конец света, если я хожу в дырявых ботинках?

Жюль. Покажи. Целые. Сколько ты получаешь?

Сибило. Семьдесят тысяч.

Жюль. Неплохо.

Сибило. Я всем говорю, что получаю сто.

Жюль. Пожалуйста. Я даже разрешаю тебе надбавить до ста двадцати. Тогда все будут думать, что ты получаешь девяносто.

Сибило. Спасибо, господин Палотен! А не могли бы вы дать мне на самом деле?..

Жюль. Сто двадцать?

Сибило. Нет, что вы! Девяносто. Право же, мне очень трудно!

Жюль У тебя взрослая дочь. Она тебе не помогает?

Сибило. Она сама очень мало зарабатывает. И потом у нее другие убеждения.

Жюль. При чем тут убеждения? Деньги не пахнут.

Сибило. Она... прогрессистка...

Жюль. Девчонка!.. Это быстро пройдет.

Сибило. Приходится одалживать у нее. Для профессионального борца с коммунизмом это как-то неудобно...

Жюль. Наоборот, разоряй их, разоряй!

Сибило. Конец месяца — для меня кошмар.

Жюль. Сибило, наша газета покоится на любви, на сотрудничестве между классами. Я хочу, чтобы мы все вдохновлялись чистой любовью. Я бы тебя выгнал, если бы думал, что ты работаешь ради денег. Нет, ты борешься из любви к любви, против негодяев, которые хотят помешать богатству буржуазии и пролетариата.

Входит Фифи с гранками.

Ступай! Я подумаю.

Сибило. До свидания, господин Палотен! Я вам очень признателен. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Жюль, Фифи.


Жюль (берет гранки, пробегает). О! О! О! (Кричит, подойдя к двери.) Тавернье! Перигор! На летучку!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, Тавернье, Перигор.


Жюль. Слушайте, что вы наделали? Это же первая страница! Над вашими заголовками будут смеяться даже папуасы! «Революция в Египте»! Нечего сказать, нашли, чем порадовать читателей! Еще одна революция!

Пeригор. Но это в Египте!

Жюль. Дурак, Египет в двух шагах. Революции — это как эпидемии. Мы должны щадить нервы наших читателей. На задворки Египет! На четвертую страницу! Заголовок поскромнее: «Беспорядки в Египте». Беспорядки всегда подавляются.

Перигор. А что на первую?

Жюль. Это я вас спрашиваю! Предлагайте. Хорошенько подумайте. Я хочу заголовок динамический, атомный!

Тавернье. Может быть, Марокко!

Жюль. Сколько там убитых?

Перигор. Семнадцать.

Жюль. На два больше, чем вчера. Это пойдет на вторую страницу. Заголовок: «Маракеш. Массовые демонстрации преданности Франции».

Перигор. Главное — первая страница.

Жюль. Как Аденауэр?

Тавернье. Он вчера опять обругал французов.

Жюль. Тогда ни слова. А война? В каком она сегодня виде? Холодная? Горячая?

Перигор. Никаких перемен.

Жюль. То есть тепловатая. Как вы сами.

Перигор поднимает руку.

Нашел заголовок?

Перигор. «Война отдаляется».

Жюль. Не годится. Война может отдаляться сколько ей угодно, но только не на первой странице. На первой война всегда приближается. Что в Вашингтоне? Даллес что-нибудь изрек?

Перигор. Нет.

Жюль. Сенаторы?

Перигор. Ни звука.

Жюль. Лодыри! Что же они тогда делают?

Тавернье поднимает руку.

Говори.

Тавернье. «Тревожное молчание Америки».

Жюль. Не подходит. Америка не тревожит. Америка успокаивает.

Пeригор. «Успокоительное молчание Америки».

Жюль. Успокоительное? Но у меня на шее акционеры! Что они скажут? Я напишу через всю страницу «успокоительное», и люди действительно успокоятся, ни один из них не купит газеты...

Тавернье (подняв руку). «Тревожное молчание Советского Союза».

Жюль. Советский Союз тебя тревожит? Ты забыл про водородную бомбу? Это что тебе — детские игрушки?

Перигор. Я предлагаю разбить. Наверху: «Америка не принимает всерьез...», а под этим: «...тревожного молчания Советского Союза».

Жюль. Глупо. Если молчание тревожное, Америка должна принять его всерьез.

Перигор. «Вашингтон не преувеличивает и не преуменьшает тревожного молчания Советского Союза».

Жюль. Нечего сказать, придумал! Что это, газетный заголовок или ученая диссертация? Где же ритм? Побыстрей, покороче! В газете не пишут, в газете танцуют! В Америке умеют делать заголовки! Скажите: почему вы не американцы?

Тавернье. Но что делать, если ничего не происходит? Только семнадцать убитых в Марокко...

Перигор. ...два самоубийства, чудесное исцеление в Трувиле, дипломатическая нота, кража бриллиантов...

Тавернье. ...четыре автомобильные катастрофы, два пограничных инцидента...

Жюль. В общем, ровно ничего.

Телефонный звонок, Фифи берет трубку.

Кто это?

Фифи. Лансело.

Жюль (берет трубку). Алло!.. О! Когда?.. (Кладет трубку.) Заголовок есть. Жорж де Валера скрылся.

Тавернье. Афера с пятьюдесятью миллионами?

Перигор. Тот самый Валера?

Жюль. Тот самый. Это гений нашего века. Вы дадите его фото на первой странице.

Телефонный звонок.

(Берет трубку.) Что?.. Что? Не может быть... Никаких подробностей?.. Жаль... (Кладет трубку.) Черт побери!

Тавернье. Поймали Валера?

Жюль. Нет. Но хороший заголовок никогда не приходит в одиночку. Не было ни одного, а теперь надо выбирать.

Тавернье. Что случилось?

Жюль. Исчез советский министр Некрасов.

Пeригор. То есть как это исчез?

Жюль. Очень просто. Удрал за границу.

Пeригор. Какие подробности?

Жюль. К сожалению, почти никаких. Он не был в Большом театре на премьере, и потом никто его не видал.

Тавернье. Кто сообщает?

Жюль. Рейтер и Франс Пресс.

Тавернье. А ТАСС?

Жюль. Ни звука.

Тавернье. Что же нам делать? Некрасов или Валера?

Жюль. Некрасов. Заголовок: «Некрасов исчез». Подзаголовок: «Советский министр выбрал свободный мир». У вас есть его фото?

Пeригор. Конечно. С черной повязкой на глазу.

Жюль. На первую страницу!

Пeригор. А Валера?

Жюль. На четвертую.

Телефон.

Еще одна сенсация— и мы пропали.

Фифи. Алло!.. Да, да, господин председатель. (Жюлю.) Председатель правления.

Жюль. Скажите этому скряге, что я его жду.

Фифи. Пожалуйста, господин председатель. (Кладет трубку.)

Жюль. Ну, до скорого!

Тавернье и Перигор уходят. Жюлю очень не хочется надевать пиджак, но он его все-таки надевает.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Жюль, Фифи, Баран.


Жюль. Здравствуйте, дорогой господин Баран!

Баран. Здравствуйте, дорогой господин Палотен! У меня прекрасная новость. Сегодня мне позвонил министр внутренних дел. Он дал мне понять, что предполагает предоставить нам монополию на объявления.

Жюль. Это сверх ожиданий!

Баран. Не правда ли? Мы сможем улучшить качество газеты и сократить расходы.

Жюль. Мы будем выходить на двадцати страницах, мы прикончим «Пари Пресс» и «Франс-суар»! А что министр хочет в обмен?

Баран. Ровно ничего. Как вы могли подумать? Мы готовы принять знаки благодарности, но подкупить нас нельзя. Подумайте сами: «Суар-Пари» — правительственный орган. Естественно, что ему дают возможность идти в ногу с веком. Но я должен вам сказать откровенно: некоторые из моих коллег находят, что «Суар-а-Пари» немножко слинял. Читателей привлекали задор, изюминка, а их больше нет.

Жюль. Надо учитывать международное положение. Напряженность спадает. Вчера, например, ничего не произошло.

Баран. Конечно... Вы знаете, я всегда вас защищаю. Но нужно понять министра. Он сказал мне. что газета должна быть более боевой. Когда мы этого добьемся, он предоставит нам монополию.

Жюль. Конкретно?

Баран Министр, между прочим, говорил о выборах в Сен-э-Марн. Выборы пройдут под лозунгом: «За или против вооружения Германии». Вы знаете госпожу Бунуми? Это правительственная кандидатура. Добрая христианка, хорошая супруга, мать двенадцати живых детей. Она прекрасно понимает рядовых французов. Право же, у нее могут поучиться редакторы газет. Посмотрите на плакат, который она расклеила. (Достает из портфеля плакат, на котором огромными буквами написано: «Братство черев вооружение» и ниже: «Чтобы сохранить мир, все средства хороши, даже война».)

Жюль. Фифи, кнопки!

Фифи прикалывает плакат к стене.

Баран. К сожалению, обстановка в Сен-э-Марн не блестящая. Мы можем рассчитывать только на тридцать тысяч голосов. Коммунисты получат столько же. Может быть, несколько больше. Добрая половина избирателей вообще не явится к урнам. А десять тысяч, видимо, проголосуют за радикала Пердриера. Может пройти коммунист.

Жюль (который ничего не понимает). Понимаю.

Баран. Министр сказал, что это было бы катастрофой. Но он нашел выход. Пердриер должен снять свою кандидатуру и призвать своих единомышленников голосовать за госпожу Бунуми. Загвоздка в том, что Пердриер не хочет. Это чудак, он ненавидит коммунистов, но он против вооружения Германии. И знаете почему? Немцы разграбили его дом в тысяча девятьсот сороковом, а в сорок четвертом отправили его в концлагерь.

Жюль. Подумаешь!

Баран. Я вам говорю, что он оригинал. Это невероятно, но он боится немцев больше, чем русских. Все же я убежден, что он снимет свою кандидатуру, если вы ему докажете, что русские страшнее немцев.

Жюль. Но как я могу ему доказать?

Баран. Десять тысяч его избирателей читают «Суар-а-Пари».

Жюль И что же!

Баран. Будьте неистовым! Заразите всех паникой!

Жюль. Я только это и делаю! Пятая страница целиком посвящена красной опасности.

Баран. Дорогой господин Палотен, правление уполномочило меня сказать вам, что ваша пятая никуда не годится. Я вспоминаю вашу прекрасную подборку: «Завтра — война!» Люди обливались холодным потом. А ваши фотомонтажи! Советский маршал на гнедом коне въезжает в горящий собор Парижской богоматери. Вот это были шедевры. Но за последний год я отмечаю подозрительный спад. Скажите, вы не чувствуете некоторой тревоги?

Жюль. Что же вы видите тревожного?

Баран. То, что люди успокоились.

Жюль. Успокоились? Вы преувеличиваете, господин председатель.

Баран. Ничуть не преувеличиваю. Помните, два года назад бал в Рокамадуре? Молния ударила в ста метрах. Паника. Сто жертв. Уцелевшие рассказывали: «Мы думали, что нас бомбят советские летчики». Тогда наша правдивая печать работала действительно хорошо. А теперь... Вчера институт опроса общественного мнения опубликовал ответы на анкету... Вы читали?

Жюль. Нет еще.

Баран. Они опросили десять тысяч представителей всех общественных слоев. На вопрос: «Где вы умрете?» — десять процентов ответили, что они не знают. Все остальные заявили, что умрут в своей кровати.

Жюль. В своей кровати!

Баран. В своей кровати! И это рядовые французы, наши читатели! Если вспомнить Рокамадур, — какое падение!

Жюль Никто не ответил, что умрет сожженным, испепеленным, расщепленным?..

Баран. В своей кровати!

Жюль. Ни один не вспомнил водородную бомбу, смертоносные лучи, отравленные облака, радиоактивный пепел?

Баран. В своей кровати! Подумать только, в середине двадцатого века, при небывалом расцвете техники, они собираются умереть в своей кровати, как будто это средневековье! Дорогой Палотен, я скажу вам откровенно: это ваша вина!

Жюль. При чем тут я?

Баран. Ваша газета стала пресной, беззубой. Не далее чем вчера вы говорили о мире.

Жюль. Я? Никогда!

Баран. На первой странице.

Жюль. Но это не я, это Молотов! Мы ведь должны информировать.

Баран. О чем вы думаете, когда весь мир в смертельной опасности? Что объединяет западные страны? Только страх. Если успокоить людей, Атлантический пакт распадется. Где же мы тогда найдем силы, чтобы готовиться к войне?

Жюль. К какой войне?

Баран. К предстоящей.

Жюль. Но я не хочу войны.

Баран. Ах, вы не хотите!.. Где же вы собираетесь умереть?

Жюль. В своей...

Баран. В своей!.. Знаете, кто вы такой? Вы подсознательный нейтралист, вы инстинктивный пацифист. Никто не отрицает ваших способностей, я вчера сказал правлению, что вы Наполеон объективной информации. Но вам не хватает неистовства. Добейтесь, чтобы Пердриер снял свою кандидатуру. Начните колоссальную кампанию. Развейте мирные мечты ваших читателей. Докажите им, что само существование Франции зависит теперь от мощи германской армии, от гегемонии Америки. Пусть жизнь станет для них страшнее смерти!

Жюль (Фифи). Сейчас же вызовите Сибило!

Фифи (у телефона). Сибило! И немедленно!

Баран. Завтра в десять утра правление соберется снова. Было бы хорошо, если бы к этому времени вы представили нам ваши проекты. (Встает.) Не провожайте меня. (Уходит.)

Жюль (бегая но комнате). А, чтоб их всех!..

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Жюль, Фифи, Сибило.


Жюль. Подойди, подойди сюда.

Сибило. Господин Палотен, я хочу поблагодарить вас.

Жюль. Погоди благодарить!

Сибило. Я не думал, что вы так быстро удовлетворите мою просьбу. Я заблуждался. Отныне я верю в людей.

Жюль. Напрасно! Ты никуда не годишься для нашей газеты. Ты сделал из пятой страницы богадельню!

Сибило. Но, господин Палотен...

Жюль. Одно из двух: или ты продался красным, или ты круглая бездарность.

Сибило. Клянусь вам, что это не так.

Жюль. Докажи.

Сибило. Но как?

Жюль. Завтра я открываю кампанию против коммунистической партии. Мы должны ее уничтожить в две недели. Понятно? Мне нужен громила высокого класса, зубодробитель, чемпион политического бокса. Разве ты на это способен?

Сибило. Да!

Жюль. Тогда дай мне сейчас же какую-нибудь гениальную идею!

Сибило. Сразу?

Жюль. У тебя тридцать секунд.

Сибило. Тридцать секунд для гениальной идеи?

Жюль. Осталось только пятнадцать.

Сибило. «Блеск и нищета московских куртизанок». В картинках.

Жюль. Можешь получить расчет.

Сибило. Господин Палотен, я вас умоляю! Если вы меня уволите, я приду домой и повешусь!

Жюль. Большой беды не будет... Ладно. Даю тебе срок до завтра. Если завтра в десять утра ты не придешь сюда с потрясающей идеей, можешь вообще не приходить.

Сибило. Завтра в десять?

Жюль. У тебя вся ночь впереди.

Сибило. Вы получите вашу идею, господин Палотен. Но я хочу вам сказать одно... Я больше не верю в людей.

Жюль. Не веришь в людей? Что же, для твоей работенки это самое лучшее Теперь ты, может быть, и найдешь гениальную идею.


Занавес

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий