Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Последний из шестерки
ГЛАВА XIII. ФРИДА НА ВСЮ ЖИЗНЬ

– Молока?

– Нет, спасибо. – Лимон?

– Да, пожалуйста.

Сказав это, Сантер наклонился, со страстным любопытством вглядываясь в Асунсьон… Стало быть, ее очарование всегда будет предметом его неустанного восхищения?

Молодая женщина подошла к нему с чашкой в руках. Пять лет скитаний в условиях чаще всего омерзительных не помешали Сантеру, оказавшись в большом городе, быстро обрести свои привычки и снова стать безукоризненно светским человеком. Он взял из рук Асунсьон чашку и поставил ее на маленький круглый столик красного дерева, ловко придвинув его носком ботинка к своему креслу, и, прежде чем молодая женщина успела угадать его жест, привлек ее за руки к себе.

Не говоря ни слова, Сантер с восторгом смотрел па нее. На Асунсьон была узкая бордовая юбка и шелковая белая блузка. Колье из черного жемчуга резко выделялось на фоне ее матовой кожи. Она, как обычно, выглядела серьезной и вполне спокойной, уравновешенной, что совсем сбивало с толку молодого человека. В сотый раз он невольно задавался вопросом: испытывает ли эта женщина печаль из-за исчезновения своего жениха, а возможно, и его гибели? Вот уже час, как они вместе, и она пи разу не произнесла имени Марселя… Думает ли она еще о Марселе?

Ах! Как бы ему хотелось обнять ее, крепко прижать к себе и высказать наконец ей свою любовь!

Сантер неустанно думал об этом, воображению его рисовалась такая картина, но сам он оставался сидеть. Какая-то сила удерживала его. «Наверное, – с досадой думал он, – это потому, что я не знаю, жив Жернико или умер…»

Он отпустил руки Асунсьон, и она преспокойно села напротив него, по другую сторону стола. А что, если эта женщина, так же как и он сам, стала жертвой неизвестности, пленницей безысходной ситуации?

«Она наверняка не любит больше Марселя, – думал Сантер. – Я чувствую, что она его больше не любит». Да и его ли она любила, ведь она так мало его видела и так многого о нем не знала! Скорее всего она любила образ, который сама себе выдумала и который его бесславное возвращение, должно быть, начисто уничтожило!..

Он старался вспомнить все свои встречи с невестой друга, начиная с того первого визита, когда она приходила к нему на квартиру, и вплоть до свидания, которое она подарила ему в первый воскресный день сентября и которое так некстати прервал Перлонжур. Он обдумывал малейшие ее жесты, сказанные ею слова, лихорадочно пытаясь отыскать в них некий тайный смысл, отвечающий его желаниям, чтобы иметь возможность считать их если и не признанием, то хотя бы поощрением. Однако Сантер был искренен не только с другими, но и с самим собой и потому вынужден был признать, что Асунсьон никогда не выражала по отношению к нему ничего, кроме дружеских чувств, причем косвенных, ибо причину этого дружеского расположения следовало искать в ее любви к Марселю… Но Марселя она, видимо, уже не любила, так что…

Надо было бы поговорить с ней. Сантер понимал это, однако ему не хватало мужества или, лучше сказать, смелости. Надо было поговорить с ней без обиняков, высказать ей все как есть и, отбросив всякие расчеты, вручить ей свою судьбу. Но Сантер не мог на это решиться…

– Прошу прощения, – сказала вдруг Асунсьон, услыхав звонок в дверь. – Боюсь, что Мария ушла…

Сантер хотел предложить свои услуги и пойти открыть дверь, но молодая женщина уже вышла из комнаты. Он слышал, как она обменялась с гостем несколькими словами, затем дверь отворилась. Он опасался увидеть Воробейчика. Но вместо него появился Перлонжур и без тени смущения протянул Сантеру руку; о том, что он здесь, его, верно, предупредила Асунсьон.

– Это ты! – удивился Сантер и, пожимая ему руку, добавил: – Что ты здесь делаешь?

– Наверное, то же, что и ты, – отозвался Перлонжур, бестрепетно созерцая свою попавшую в плен руку. – Изучаю испанский.

Сантер ушам своим не поверил. Но выразить своего негодования не успел, так как снова появилась Асунсьон а направилась к настойчиво звонившему телефону.

– Это вас, – сказала она Сантеру, протягивая ему трубку.

– Меня? – изумился Сантер, нехотя взяв трубку. – Алло! – сказал он сердитым тоном.

Закончив разговор и повесив трубку, он взглянул па Асунсьон, стоявшую к нему спиной, затем на Перлонжура, игравшего шкатулкой для сигарет. Смеются они, что ли, над ним? Может, этот телефонный звонок только для того и нужен, чтобы удалить его из этого дома, из этой комнаты, благоухающей тонкими, пьянящими духами? Неужели и в самом деле придется оставить Жана и Асунсьон наедине?.. Видимо, придется, Воробейчик был настроен весьма решительно.

– Не беспокойтесь, – сказал Сантер молодой женщине, собравшейся было проводить его до прихожей. – Я и так был чересчур назойлив! – добавил он с горечью и явным намерением нарушить покой тех, кого оставлял здесь.

Воробейчика он увидел на террасе ближайшего кафе, тот в нетерпении курил одну сигарету за другой, дожидаясь, когда он придет.

– Прошу прощения, месье Сантер, но мне была крайне необходима ваша помощь, а ваш слуга сказал, где можно вас найти…

Сантер тотчас решил, что слугу следует выставить вон.

– Что там еще случилось? – спросил он не слишком любезно.

– Из канала только что вытащили тело, – сказал месье Венс, останавливая такси. – Тело совершенно голого мужчины, голова его разбита винтом буксира. На груди мертвеца обнаружена странная татуировка… Я подумал, что вы, возможно, могли бы опознать его.

Сантер ничего не ответил. Эта новость вызвала у него разноречивые чувства. Он испытывал отвращение, жалость, неясную тревогу, но и тайное удовлетворение тоже. Получив неоспоримое доказательство смерти Жернико, Асунсьон обретет свободу. А Сантер знал, что, кроме него, такого доказательства никто дать не может…

Впервые в жизни он очутился в морге. Он избегал смотреть по сторонам, где вытянулись неподвижно застывшие формы, покрытые белыми простынями сомнительной чистоты.

Мужчина, шедший впереди инспектора и его спутника, внезапно остановился.

– Вот этот, – сказал он и приподнял простыню.

– Весьма сожалею, – начал было месье Венс.

Но Сантер отстранил его и с жадным вниманием склонился над обнаженным трупом. Он увидел вздувшийся живот и страшно изуродованную голову, представлявшую собой бесформенное месиво переломанных костей и искромсанного мяса.

– Ужасно! – невольно вырвалось у него.

На груди мертвеца видна была зашифрованная татуировка, которую Жернико показывал ему с Асунсьон в роковой день своего возвращения:



– Ну что? – молвил месье Венс. – Я не ошибся?

– Подождите… – сказал Сантер.

Оставалась еще одна деталь, та самая, которую он один в целом мире мог подтвердить…

Ему вспомнилось, как Жернико на глазах у своей невесты и его самого распахнул на груди рубашку. Вспомнилось, как он старался не смотреть на Асунсьон из-за второй татуировки, ползущей, словно змея, к левой подмышке.

Склонившись над трупом, он сразу же обнаружил ее, сине-фиолетовую на мертвенно-бледном теле:



– Это он, Жернико! – заявил Сантер.

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий