Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Рождение Орды Rise of the Horde
Глава 3

Дрек’Тар не видел города дренеев в их расцвете, в их покое. Он увидел их лишь когда… впрочем, не стану забегать вперед. Шаман говорил мне: отец шел по их сверкающим дорогам, ел их пищу, спал под их крышей, говорил с ними честно и открыто.

Даже сейчас нам тяжело понять и принять мир, столь отличный от нашего. Даже калдорайские земли перестали казаться мне столь чужими, когда я узнал про дренеев. Дрек’Тар говорил: у отца и слов не нашлось, чтобы описать увиденное. Быть может, живя на нашей теперешней земле, носящей его имя, увидев то, что видел я, он бы смог…

У сожаления горький вкус.


Дуротан и двинуться не мог от удивления – будто на него набросили сияющую сеть молний, как на огра, и поделать нечего. Застыл, глазея, даже рот открыл, не в силах переварить увиденное.

Город дренеев был воистину прекрасен! Врезанный, вотканный, вплетенный в склон горы, причудливое соединение металла и камня, естественного и рукотворного. Что именно видит, орк не понимал – но ощутил гармонию города, спокойную, величественную. Все в нем стремилось ввысь: скругленные, широкие снизу ступени, истончаясь и заостряясь, уводили к шарообразным жилищам. Одно напомнило раковину, другое – гриб. Сочетание форм и цветов поражало, а заходящее солнце подсветило багряным и алым, смягчило резкость линий, и в полумраке округлые очертания казались еще удивительнее.

Дуротан повернулся – и увидел ошарашенное Оргримово лицо и легкую улыбку на синих губах Ресталаана.

– Добро пожаловать, Оргрим и Дуротан! – произнес он.

Слова будто разрушили заклятие оцепенения, и Дуротан неуклюже шагнул вперед. Камень дороги был выглажен то ли временем, то ли руками дренеев.

Когда приблизились, он увидел, что город простирается высоко в гору. И там повторялся тот же прием: широкие массивные ступени понемногу истончались, приводя к изящным округлостям жилищ. К домам вели длинные улицы, мощенные чудесным белым камнем, вовсе не грязнящимся, не тускнеющим, несмотря на то, что со времен прибытия дренеев прошла жизнь по меньшей мере десятка орочьих поколений.

Вместо шкур и рогов убитых на охотах животных дренеи украсили город дарами земли: повсюду сверкали самоцветы и виднелись изделия из легкого бурого металла, не похожего ни на что, известное Дуротану. Орки знали металлы, ковали и плавили их, делая орудия боя и труда. Дуротан и сам помогал на охоте топором и мечом.

Но этот металл…

Прошли сквозь врата, встречаемые и провожаемые любопытствующими взглядами жителей – вполне доброжелательными взглядами.

– Из чего сделан твой город? – спросил Оргрим, впервые подавший голос с тех пор, как оба орка присоединились к компании дренеев.

– Из многого, – ответил Ресталаан добродушно. – Мы – путешественники, новички в вашем мире.

– Новички? – спросил Дуротан. – Твои люди прибыли сюда больше двух сотен лет назад. Мы, орки, были совсем другие тогда.

– Да, другие, – с готовностью согласился Ресталаан. – Мы наблюдали, как орки возрастали силой, умениями и способностями. Вы нас очень удивили.

Дуротан понимал, что сказанное лестно – но все же был у этих слов нехороший привкус… Будто бы дренеи считали себя лучше, выше орков.

Обида промелькнула – и исчезла, будто бабочка крылом коснулась.

В самом-то деле тут только за себя постыдиться. Никакой оркский шатер ни таким причудливым не бывает, ни таким красивым. Но с другой стороны, орки ведь не дренеи. Оркам и не нужно, и неохота жить как они.

– Я отвечу на твой вопрос, Оргрим, – сказал Ресталаан. – Прибыв сюда, мы использовали все, имевшееся у нас, чтобы построить города. Я знаю, ваш народ умеет строить лодки, плавает на них по рекам и озерам. Так вот, мы приплыли на лодке, способной перемещаться по небу. Она была сделана из разных материалов. Когда мы поняли, что здесь – наш новый дом, мы взяли часть их и использовали в строительстве.

А, так вот откуда этот непонятный металл, будто смешанный из меди и кожи! Дуротан замер, изумленный…

– Ты лжешь! – буркнул Оргрим. – Металл не может летать!

Орк бы за такое хамство надавал Оргриму оплеух – увесистых оплеух, чтоб надолго запомнилось. А дреней только рассмеялся.

– Если не видеть, как призывают стихии, чтоб с огром биться, тоже ведь не поверишь, а?

– Это не то. – Оргрим фыркнул. – Это магия!

– И это своего рода магия, – заключил Ресталаан.

Затем подозвал одного из спутников, сказал что-то на своем языке – тот кивнул и поспешил вперед.

– Я хотел бы, чтоб вы кое с кем встретились – если он не слишком занят, конечно, – сообщил Ресталаан.

У Дуротана на языке вертелась тысяча вопросов, но задать их он боялся, чтоб глупцом не выглядеть. Оргрима ответ про магию, кажется, удовлетворил, он тоже голоса не подавал. Но оба то и дело озирались по сторонам, глазели удивленно.

На улице встретили много прохожих, среди них – девушку вроде бы одного с орками возраста, изящную, но высокую. Когда Дуротан заглянул ей в глаза, та испугалась. Но потом, улыбнувшись, кивнула робко. Дуротан улыбнулся в ответ и, не задумавшись почти, спросил:

– На наших стойбищах много детей. А где же дети дренеев?

– У нас их мало, – ответил Ресталаан. – Мы живем очень долго, поэтому дети у нас рождаются редко.

– Как долго? – спросил Оргрим.

– Очень, – ответил Ресталаан сухо. – Достаточно сказать, что я помню, как мы прилетели сюда.

Оргрим уставился на него, на лице – сплошь недоверие. Дуротан хотел локтем ткнуть – ну, невежливо ведь! – но тот отошел слишком далеко. И понял вдруг: да та девушка, с виду сверстница, может быть, намного, намного старше.

Вернулся посыльный Ресталаана, сообщил что-то – и услышанное, по-видимому, того порадовало. Дреней сказал оркам, улыбаясь:

– Пророк Велен, приведший нас в этот мир, наведался погостить в наш город на несколько дней. Я подумал: возможно, он захочет увидеть вас – у нас не часты подобные гости. Мне очень приятно сообщить вам, что пророк не только согласился принять вас, но и пригласил погостить у него этим вечером, отобедать с ним и переночевать под крышей главы города. Это очень большая честь.

Орки онемели. Обедать с пророком, вождем всех дренеев? Эх, лучше б тот огр расплющил их дубиной…


Двинулись послушно за Ресталааном по извилистым улочкам, ведущим от подножия горы до большого здания, возвышающегося над городом. Твердым, идеально ровным ступеням, казалось, нет счета – Дуротан изрядно запыхался.

Наконец добрался, встал, рассматривая с любопытством похожее на улиточью ракушку строение, а Ресталаан позвал:

– Оглянитесь!

Орки подчинились – и снова замерли, не в силах и дохнуть. Под ними, будто россыпь самоцветов на лугу, лежал город дренеев. Последние лучи заходящего солнца расцветили его оттенками пламени. Затем солнце зашло, на город легли пурпурные и серые тени, а их пронзили огни, зажегшиеся в домах. Будто звезды с небес присели на землю.

– Мне не хотелось бы хвастаться, но я горжусь моим городом и народом, – сказал Ресталаан. – Нам пришлось нелегко, но мы полюбили Дренор.

Я никогда не думал, что выпадет сказать об этом орку. Пути судьбы воистину неисповедимы.

На сильном лице его отразилась глубокая, древняя печаль. Но ненадолго. Улыбнулся снова и позвал:

– Пойдемте, вас ждут!

Молча, пораженные до немоты, впитывая жадно виды, запахи и звуки чужого города, молодые орки ступили следом в дом главы города. Зашли в комнату, причудливо изукрашенную, прекрасную, но оставлявшую странное ощущение клетки.

Изогнутые стены, изнутри не менее изящные и красивые, чем снаружи, казалось, замыкали в себе, давили. В чашах лежали фрукты – бери и ешь!

Для орков была приготовлена причудливая одежда, а посреди комнаты стояла красивая лохань с водой, такой горячей, что аж парила.

– Чтоб пить – слишком горячо, а чтоб отвар делать – слишком много, – определил Дуротан.

– Это чтобы мыться, – ответил дреней.

– Мыться?

– Удалять грязь с тела.

Оргрим глянул с подозрением – нет, кажется, этот Ресталаан серьезно говорит.

– Мы не моемся, – проворчал орк сердито.

– Но мы плаваем в реках летом, – заметил Дуротан. – Может, это похоже.

– Вам не нужно делать ничего неудобного или неприятного для вас, – сказал Ресталаан. – Ванна, еда, питье – все здесь для вашего удовольствия. Пророк Велен встретится с вами через час. Я приду и позову вас тогда. А сейчас нуждаетесь ли вы в чем-либо?

Орки замотали головами. Ресталаан кивнул и скрылся за дверью. А Дуротан глянул на Оргрима.

– Как думаешь, мы в опасности?

Тот посмотрел на странную одежду, на ванну.

– Вряд ли. Но… будто в пещере какой. Я б в палатке лучше.

– Я б тоже.

Дуротан подошел к стене, потрогал изогнутую поверхность. Под пальцами – прохладная гладь.

А ожидал, что окажется теплой, живой, что ли…

Указал на воду:

– Хочешь попробовать?

– Не-а, – ответил Оргрим.

Оба рассмеялись, но все же ополоснули лица и обнаружили, что горячая вода очень даже приятна. Затем поели фруктов, попили воды и решили сменить свои засаленные, измызганные рубахи на дренейские тканые сорочки, но кожаные штаны переодевать не стали.

Время прошло быстрей, чем ожидали. Как раз принялись состязаться – кто сумеет погнуть ножку кресла? – когда в дверь тихонько постучали.

Оба вскочили, потупились виновато – Оргрим таки управился погнуть, и ножка теперь выглядела криво.

– Пророк ждет вас, – сообщил Ресталаан.


«Вот – Старейший!» – подумал Дуротан, увидев Велена. Другие дренеи тоже были необычны, но Велен выглядел куда удивительнее прочих.

Пророк был на голову выше самых рослых стражей города, хотя казался не столь сильным. Его тело, одетое в мягкие, легкие одежды, казалось тоньше, не столь мускулистым. А кожа светилась удивительной, теплой алебастровой белизной!

Глаза же, глубокие, мудрые, сияли яркой синевой, и окружали их морщинки. Велен, должно быть, не просто Старейший – но глубокий, древний старик. Серебряные его волосы не лежали на плечах, а были причудливо заплетены, собраны в пучок на голове. Борода спускалась серебристой волной почти до пояса.

«Не Старейший и даже не древнейший старик, – подумал Дуротан, когда искристо-синие, пронзительные глаза глянули в самую душу, – кажется, время вообще не властно над ним».

Ресталаан говорил, что прожил больше двух сотен лет – а ведь Велен намного, намного старше.

– Добро пожаловать! – произнес Велен мягко, вставая, кивая в знак приветствия.

Волосы его колыхнулись в такт движению.

– Я – Велен. Я рад, что мои люди наткнулись на вас сегодня, хотя не сомневаюсь, что через несколько лет вы станете более чем способными совладать с огром или даже с парой гроннов сами.

И снова у Дуротана возникла странная уверенность – это не просто вежливые слова. И Оргрим ощутил это – выпрямился горделиво, глянул в глаза дренея как равный.

Велен указал – садитесь. Дуротан ощущал себя очень неуклюже и неловко, сидя в резном изукрашенном кресле за прекрасно убранным столом. Лишь когда принесли еду, почувствовал себя лучше – нога талбука, жареные белоперки, большие ломти хлеба, овощи грудами на тарелках – знакомая, понятная еда. Почему-то ожидал вовсе диковинного, незнакомого. Но если подумать – с какой стати? Пусть и строения их, и уклад жизни были совсем не похожи на оркские, но, как и орки, дренеи питались дарами земли. Разве что манера готовить отличалась: орки или варили еду, или жарили на открытом огне, когда вообще решали готовить. Частенько мясо ели сырым. Но, пусть привычно приготовленная или нет, еда – это еда, а эта была восхитительна!

Велен оказался замечательным хозяином: много расспрашивал, искренне интересовался ответами. Когда юношам позволено охотиться на огров? А когда – выбирать жену? Какая еда у них любимая? А какое оружие?

Оргрим разгорячился, разговорился больше Дуротана, принялся рассказывать про свои подвиги. Правда, приукрашивать ему не пришлось – Оргримовы дела и без того внушительны.

– Когда мой отец уйдет к предкам, Молот Рока перейдет ко мне! – объявил Оргрим с гордостью. – Это древнее, благородное оружие. Оно всегда переходит от отца к старшему потомку!

– В твоих руках он замечательно послужит, – заметил Велен. – Но, надеюсь, пройдет еще много лет, прежде чем Молот Рока перейдет к тебе.

Кажется, необходимость отцовой смерти для того, чтобы молот попал к Оргриму, в голову молодому орку не приходила. Потому тот приуныл и замолк. А Велен улыбнулся, но в улыбке его виделась грусть. Сеть тонких, едва заметных морщинок появилась на алебастровой коже – будто тончайшая паутинка.

– Опиши этот молот. Кажется, это воистину могучее оружие.

Оргрим оживился снова.

– Он огромный! Сам молот – из камня, тяжелого, округлого, мощного, а рукоятка – из особо выделанного дерева. За годы рукоять много раз приходилось менять, но на самом камне – ни царапины! Его зовут Молот Рока потому, что, когда его поднимают в битве, врагов настигает рок!

– Теперь понимаю, – промолвил Велен, все еще улыбаясь.

Оргрима уже было не остановить.

– Но есть еще другое пророчество: сказано, что последний из рода Молота Рока принесет сперва спасение, а после гибель народу орков. Но затем оружие снова перейдет к орку, не важно, из какого он будет клана, и еще послужит делу справедливости.

– Это сильное пророчество, – заметил Велен.

Ничего больше не сказал, но Дуротана бросило в дрожь. Ведь Велена называют пророком. Может, он знает, исполнится ли пророчество Молота Рока? Но ведь и спросить боязно…

Оргрим все заливался, расписывая в мелочах Молот Рока. Дуротан, оружие это видевший часто, слушать болтовню перестал, думая о Велене.

С чего бы подобное создание заинтересовалось молодыми орками?

Дуротан был намного наблюдательнее и чувствительнее сверстников. Подслушав родительские разговоры, знал: они этим встревожены. А Мать Кашур только фыркнула – мол, оставьте парня в покое, чему быть, того не миновать. Дуротан умел отличить настоящий интерес от деланного и был уверен: у дренеев тоже сумеет отличить, как и у орков. Но в ясных синих глазах Велена, в алебастрово-белом, уродливом, но открытом лице читалось неподдельное любопытство. Вопросы его были искренними – он хотел побольше разузнать об орках. И чем больше узнавал, тем печальнее становился.

«Если бы только Мать Кашур оказалась здесь вместо меня и Оргрима, – подумал Дуротан вдруг. – Ей бы это куда полезней, чем нам. И узнала б она куда больше».

Когда Оргрим закончил описывать подвиги и Молот Рока, Дуротан спросил:

– Пророк, не могли бы вы рассказать нам о вашем народе? Мы знаем так мало. Думаю, за последние пару часов я узнал больше о дренеях, чем весь мой народ за последнюю сотню лет.

Велен глянул на молодого орка – и тому захотелось укрыться, спрятаться. Не из-за страха, а потому, что никогда еще он не ощущал себя таким открытым, увиденным насквозь.

– Молодой Дуротан, мы никогда ничего не скрывали. Но, полагаю, ты – первый, кто захотел спросить. Что ты желаешь узнать?

Тот хотел сказать: «Все». Но сделал над собой усилие и задал вопрос поуже:

– Орки стали встречать дренеев лишь двести лет тому назад. Ресталаан говорил: вы прибыли на большой лодке, способной летать по небу. Расскажите мне про это!

Велен отхлебнул напитка, на Дуротанов вкус казавшегося настоящей сущностью теплого, плодородного лета, улыбнулся.

– Начнем с того, что дренеи – это не истинное наше имя. Дренеи – значит изгнанники.

Дуротан раскрыл от удивления рот.

– В нашем мире не стало согласия. Мы отказались продавать себя в рабство и за это были изгнаны. Много времени прошло, прежде чем мы нашли подходящее жилище – землю, которую смогли бы назвать нашим домом. Этот мир мы полюбили и назвали его Дренор.

Дуротан кивнул – он и раньше слышал это слово. Ему нравилось его звучание, его ощущение – а орки обозначали место, где жили, просто словом «мир».

– Это наше имя, и в высокомерии своем мы и не подумали, что орки тоже примут его. Но так уж случилось, и это имя перестало быть только нашим. Мы очень любим этот мир. Он прекраснее всех виденных нами миров – а их мы повидали достаточно.

– Много миров? – выдохнул Оргрим.

– Да. И встречали много народов.

– Похожих на нас?

– Подобных оркам мы не встречали, – сказал Велен, улыбнувшись, и в голосе его прозвучало уважение. – Вы уникальны.

Орки переглянулись, выпрямились горделиво.

– Мы немало постранствовали, прежде чем найти эту землю. И вот мы здесь, и теперь это наш дом.

Дуротану не терпелось спросить еще: как долго путешествовали, как выглядел их родной мир, почему пришлось убегать. Но в застывшем вне времени лице пророка дренеев увиделось: хоть спрашивать и позволено, об этом вождь народа изгнанников не расскажет. Потому вместо того он спросил, как дренеи делают оружие, какова их магия.

– Наша-то магия – от земли, – пояснил орк, – от шаманов наших и от предков.

– Наша магия происходит из другого. Думаю, вы не поймете моих объяснений.

– Мы не глупцы! – обиженно буркнул Оргрим.

– Простите, я вовсе не это имел в виду, – тут же извинился Велен, и извинение это прозвучало искренне и даже лестно. – Ваш народ мудр, а вы двое – весьма сообразительны. Но мне кажется, в вашем языке попросту нет подходящих слов. Я не сомневаюсь, если б вам дать время, если б у вас были подходящие слова, вы бы поняли.

Даже сейчас, объясняя, он подбирал слова. А Дуротан подумал о магии, способной спрятать целый город, о странном мягком металле, непостижимо сплавленном с драгоценными камнями и горной породой, и понял, что Велен прав. Еще не родился орк, способный понять все это за один вечер, хотя, несомненно, Мать Кашур многое бы сумела постичь если не рассудком, так нутром.

Ну почему же орки и дренеи почти не общаются друг с другом?

После разговор зашел о вещах попроще и пообыденней.

Орки узнали, что в глубине леса Тероккар есть место, священное для дренеев, – Аукиндон. Там упокаивали мертвых, предавали земле, вместо того чтобы сжигать на погребальных кострах. Дуротан посчитал это весьма странным, но удивления своего выражать не стал. Телмор был ближайшим к месту упокоения городом, и Велен прибыл сюда с грустной миссией – проводить в последний путь тех, кто погиб в битве с тем самым огром, погнавшимся за орками.

Обычно Велен жил в прекрасном месте, называемом храмом Карабора. Были и другие города дренеев, наибольший – на севере, в земле Шаттрат.

Когда наконец обед завершился, Велен вздохнул, глядя на стол перед собой, но, кажется, мысли его были отнюдь не о еде.

– Прошу простить меня, – сказал он, поднимаясь. – Сегодня был утомительный день, а мне нужно еще поразмышлять перед сном. Для меня было честью встретиться с вами, Дуротан из клана Северного Волка и Оргрим из клана Черной Горы. Надеюсь, сон ваш окажется здоровым и глубоким под защитой наших надежных стен, где ранее не бывал ни единый из вашего народа.

Орки поднялись и поклонились. Велен улыбнулся – и в улыбке его снова проскользнула странная печаль.

– Мы еще увидимся, молодые воины. Спокойной ночи!

Вскоре орки покинули обеденную залу. Их провели в спальню, и там они в самом деле хорошо и здорово выспались. Правда, Дуротану привиделся во сне старый орк, сидящий спокойно рядом, – непонятно к чему и зачем.


– Приведи его! – приказал старик Матери Кашур.

Та – старейшая шаманка клана Северного Волка – спала глубоким сном. Как подобает старейшей и мудрейшей, ее шатер уступал в изукрашенности и роскоши лишь шатру Гарада, вождя клана. Толстые ковры из шкуры копытня спасали ее старые кости от холода земли, верная и любящая внучка ухаживала, убирала, готовила и запасала дрова на случай холодов для «матери клана». Обязанностью Матери Кашур было слушать ветер, воду, огонь и траву и каждый вечер пить горький травяной отвар, открывавший разум духам предков. Она собирала знание для клана так же, как другие собирали плоды и валежник, и тем была не менее полезна.

Старик приходил не в яви – но не был пустым видением сна. Он был настоящий. Во сне Кашур становилась юной и гибкой, смуглая, гладкая кожа лоснилась здоровьем, бугрилась сильными мышцами. Старый же орк оставался в возрасте своей смерти, когда его мудрость достигла вершины. При жизни его звали Тал’краа, но, хотя его отделяли от Кашур много поколений, она звала его попросту Дед.

– Ты получила послание, – сказал во сне Дед молодой роскошной Кашур.

Она кивнула, и пышные темные волосы колыхнулись волной.

– Он и парнишка из Черной Горы у дренеев. С ними все в порядке, я это чувствую.

Дед Тал’краа кивнул, и его отвисшая клыкастая челюсть колыхнулась. Дедовы клыки были желтые, стертые, а один обломан в давно забытой битве.

– Да, они в безопасности. Приведи мне его!

Мать уже второй раз слышала этот приказ, но пока не поняла, в чем дело.

– Ему время идти к горе, когда деревья стряхнут листву на зиму. Тогда я, конечно, приведу его.

Тал’краа потряс головой свирепо, карие глаза сощурились в гневе. Кашур еле удержалась, чтоб не улыбнуться, – из всех духов, почтивших ее визитами, Дед был чуть ли не самый нетерпеливый.

– Нет, нет! Приведи его к нам, в пещеры Ошу’гуна. Я там на него посмотрю.

– Ты… ты хочешь, чтоб я привела его встретить предков?

– Разве не этого я только что просил? Глупая девчонка! И что теперь с шаманами делается?

Дед частенько закатывал подобные сцены, ничуть Мать Кашур не тревожившие. Но его требование ошеломило. Изредка случалось, что духи предков требовали привести к ним дитя. Обычно это значило, что ребенку уготована стезя шамана. Но едва ли она уготована Дуротану – вожди редко бывают шаманами, слишком многое и разное нужно для этого. Слушать волю предков и объявлять свою народу – слишком много для одного орка. Тот, кто хорошо справится с тем и с другим, будет воистину великим.

Не услышав ответа, Дед зарычал, грохнул посохом оземь – Кашур аж подпрыгнула.

– Конечно, я приведу его на день посвящения во взрослые, – заверила Кашур поспешно.

– Поняла наконец, – завопил Тал’краа, грозя посохом. – Не приведешь, я по твоей голове им постучу, а не по бедной невинной земле!

Но маску свирепости на лице не удержал, улыбнулся напоследок, и Кашур, уже закрывая во сне глаза, улыбнулась в ответ. Хоть Тал’краа и злился, и вспыхивал легко, но на самом деле был мудрым и добрым и очень любил Кашур. Хотела бы она встретить его вживе – но он умер больше ста лет назад.

Мать открыла глаза в яви и вздохнула, вернувшись в настоящее тело – такое же старое, как тело Тал’краа, каким тот являлся в видениях. Больное тело, слабое, с распухшими, болящими суставами, с побелевшими волосами. Знала сердцем: скоро уже время покинуть бренную оболочку в последний раз и уйти к предкам на священную гору. Тогда Дрек’Тар, ее ученик, станет главным советником Гарада и клана Северного Волка. Надежный, хороший шаман. Оставив клан в его руках, можно смело идти к предкам – и поскорей бы!

Хорошо избавиться от земной немощи. Хотя послушаешь птичий гомон за стеной шатра, посмотришь на солнечные зайчики, и поймешь – будет не хватать простых радостей жизни: птичьего пения, горячей похлебки, заботливого касания внучки.

«Приведи его!» – приказал Дед.

Что ж, она приведет.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий