Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Сезон огненных дождей
Глава 5

Грабовский вел планетоход пять часов. Вроде бы не так уж и много, но если учесть, что и до этого лейтенант целые сутки провел в кресле, а спал он… Марк наморщил лоб, пытаясь суммировать все те редкие минуты, когда удалось слегка подремать. Получилось что-то около двух часов. Вот и результат! Спину ломило, сидушка под задницей превратилась в твердую каменную плиту. Слава богу, что сонливость исчезла и голова оставалась чистой и ясной. Но это была совсем не заслуга Грабовского. Автоматическая аптечка боевого комбинезона регулярно покусывала его, впрыскивая легкие стимуляторы. Лейтенант понимал, что так не может продолжаться вечно. И через час-другой карманный доктор посчитает, что дальнейшее применение лекарственных средств небезопасно для организма, и порекомендует отправиться спать. Это будет через пару часов, но пока… пока он еще может потерпеть. Пусть ребята отдохнут.

Грабовский кинул быстрый взгляд назад. Луиза спала, свернувшись калачиком, словно котенок. Голову она положила на колени Строгова. Намаялась бедолага. Марк тяжело вздохнул. Прежде чем уснуть, они с Николаем о чем-то вполголоса говорили. Девушка плакала, Строгов ее утешал. А потом, взявшись за руки, они долго молчали. Да уж… судьба им выпала такая, что врагу не пожелаешь. И все же они вместе, они любят друг друга. Это видно с первого взгляда.

«Что же все-таки такое любовь?» Грабовский почесал затылок. Луиза продолжает обожать странного Великого Мастера, даже несмотря на его пугающую сюрреалистическую внешность. Я и Дэя… Мы такие разные. Я ни в коей мере не попадаю под эталоны красоты Лура, а она далека от звезд с обложек «Плейбоя». Но нас тянет друг к другу. Выходит, романтики всех веков и народов оказались правы, и от нас грешных ничего не зависит. Любовью правит кто-то там, высоко на небесах.

Марку тут же захотелось пристально вглядеться в бесконечную голубую высь. Однако взгляд сперва скользнул по барханам, да так и остался прикованным к ним, будто угодил в прочный невидимый капкан. Что-то здесь было не так. Вроде ничего особо подозрительного, но не так. Барханов справа как будто стало вдвое меньше. Вот ближние ползут вдоль борта планетохода. Вон дальние зубьями исполинской пилы вгрызаются в чистое синее небо. Ну а где, спрашивается, те, что должны заполнять собой пространство между передним и задним планом? Возможно, кто-нибудь другой не придал бы этому значения. Эка невидаль, в бескрайней пустыне потерялись несколько бесполезных куч песка. Но Грабовский жил инстинктами разведчика. Он никогда не пренебрегал мелочами. И вообще, что такое мелочь? Кто знает, где мелочь, а где нет?

Не желая рисковать, лейтенант остановил машину, а затем вытянул из бардачка мощный бинокль.

– Чего стоим? – Тихий голос Великого Мастера прозвучал у самого уха Грабовского.

От неожиданности Марк вздрогнул. Фух, дьявол, напугал! Вместо ответа он оглянулся на пару кресел, где секунду назад Строгов с Луизой почивали сном младенцев. Кресло Мастера опустело, а Луиза продолжала безмятежно посапывать. Под голову ей была подсунута свернутая куртка Николая.

– Что-то заметил? – Мастер покосился на бинокль.

– Есть одна странность. Барханы… По-моему, справа их гораздо меньше, чем слева.

– Да, действительно. – Строгов сделал шаг к входному люку. – Пошли, посмотрим.

– А может, подъедем?

– Не стоит рисковать. Модуль слишком тяжелая штуковина, а вдруг там обрыв?

– Согласен.

Проходя мимо Микульского, лейтенант толкнул того в плечо. Когда рядовой открыл глаза, Грабовский подал сигнал. Присмотри, мол, тут, но тихо, Луиза еще спит. Ян кивнул, и Марк со спокойной душой выскользнул в приоткрытый люк.

Снаружи вовсю бушевало восходящее солнце. Марк не ожидал, что утром оно будет такое яркое. Из-под тонированного бронестекла кабины Желтая Циклона казалась чуть ли не тусклым уличным фонарем, а на самом деле!.. На секунду ослепленному землянину даже показалось, что он плывет в океане расплавленного металла.

На адаптацию ушла пара минут. После того как разведчик проморгался, он едва не задохнулся от восторга. Да, пейзаж действительно был величественен и прекрасен. Далекий, затянутый голубоватой дымкой горизонт, прозрачный воздух, слегка колышущийся от жара разогретого алого песка, и высокое синее небо. Все безмолвно и недвижимо. Единственным неустанным путником этого безжизненного мира оставался ветер. Его импульсивные порывы игриво ерошили макушки барханов, отчего в лучах заходящего солнца то тут, то там вспыхивали настоящие фейерверки, зажженные блеском миллионов кварцевых песчинок.

Строгов стоял на вершине соседней песчаной горы и, прикрыв ладонью глаза, внимательно что-то рассматривал. Этот бархан казался самым высоким в округе, и Николай резонно выбрал его в качестве наблюдательного пункта. Разведчик тут же мелкой рысцой припустил по направлению к другу. Он изрядно запыхался, прежде чем преодолел сыпучую стометровку.

– Черт, теряю форму, надо будет…

Марк так и не успел поведать, как он собирается восстановить свою былую выносливость, поскольку онемел от неожиданного зрелища. Внизу, насколько охватывал глаз, простиралась бесконечная пустыня. По ее красному разгоряченному телу тянулся идеально ровный темный рубец. Барханы, как ни силились, так и не смогли поглотить его. От этого на солнце он поблескивал, словно отшлифованный терракотово-коричневый камень, и контрастно выделялся на фоне огненно-красных наносов, бесконечной полоской уходя за горизонт.

– Это что, русло высохшей реки? – Марк сделал предположение, в которое и сам не верил.

– А что, похоже?

– Честно говоря, не очень. – Лейтенант рукавом вытер выступивший на лбу пот. – Не видно берегов, а главное – уж больно эта хреновина ровная.

– Вот и мне так кажется. – Великий Мастер был донельзя лаконичен, как бы предоставляя Марку право самому сделать правильный вывод.

– Тогда что? Неужели дорога… автострада?!

– А почему, собственно говоря, нет? – Строгов закивал, поддерживая гипотезу Марка. – Волард – не самое неприятное место в Галактике. Когда-то здесь вполне могла существовать развитая цивилизация. Тем боле, что Источник много тысячелетий находился, по космическим меркам, совсем неподалеку. В его живительных лучах жизнь на планете должна была бить ключом.

– Что-то не похожа эта планетенка на эдемский сад, – Грабовский обвел взглядом безжизненную пустыню. – Да и сведений об археологических находках в нашей базе данных нет.

– Во-первых, мы приземлились на материке, который никто и никогда не изучал. Во-вторых, имеющаяся у нас информация – это данные, полученные в результате двух или трех коротких рейдов, проведенных разведывательной службой проекта «Архангел». А их интересовало лишь одно – безопасность своего космического завода по производству морунгов. Как только выяснилось, что современный Волард мертв, к нему пропал всякий интерес. По причине все той же секретности, которая всегда окружала «Еву», на планету не допускались посторонние. Какая уж тут, к дьяволу, археология.

– Гладко все у тебя сошлось, – Марк наморщил лоб, выражая этим сомнение в правильности теории друга. – А ты можешь мне объяснить, как при суперсовременных технологиях наблюдения и первоклассных специалистах «Архангел» мог проморгать целую цивилизацию, пусть даже и погибшую.

Строгов молчал почти целую минуту. Все это время он пристально всматривался вдаль, словно именно там искал ответы на прозвучавшие только что вопросы. Когда горящие синие глаза друга вновь обратились к Грабовскому, тот понял, что так и было.

– Мы пойдем по этой дороге. – Слова Великого Мастера можно было расценивать как приказ и ничто иное. Однако они с Марком были друзьями, и поэтому командир не мог не объясниться. – Расхождение между нашим курсом и этим «автобаном» менее двадцати градусов. Двигаться по нему можно гораздо быстрей, чем карабкаться по барханам, а главное – намного безопасней для ходовой части. Отсюда возникает следующий план: проделаем большую часть пути по ровной дороге. Это примерно шесть с половиной тысяч км. Затем свернем на северо-запад, а оттуда до базы, как говорится, рукой подать – всего каких-то две тысячи километров легкого бездорожья. По пути, глядишь, и разузнаем, кто они – таинственные строители местных хайвэев.

– Вместо семи тысяч… почти девять. – Сперва такая арифметика вызвала тоску в глазах Грабовского, но затем они стали разгораться огнем небывалого энтузиазма. – Но ты прав, двигаться будет легче, безопасней, а главное – быстрее.

Усталости словно не бывало. Марк вновь был готов бессменно сидеть за рычагами управления и гнать, гнать, гнать вперед. Теперь не придется огибать песчаные ловушки и непроходимые высокие барханы, теперь все зависит только от водителя, то есть от него. А уж он расшибется в лепешку, но покажет класс. Дэя где-то там. Она совсем одна, в окружении равнодушных чужих людей. В случае чего… ей даже не на кого рассчитывать. Поэтому нужно спешить!

Николай без труда прочел мысли друга.

– Помнится, ты здорово гонял на своем «Ягуаре». – В интонациях Строгова отнюдь не звучала сентиментальная тоска по прошлому, в них позвякивали металлические нотки приказа. – Так вот, это тебе не «Ягуар». От планетохода зависит жизнь всех нас. Против того, чтобы ты первым испытал эту дорожку, я ничего не имею, но скорость будешь поддерживать не более сорока километров в час и дублирующую автоматику не выключать. Ты понял?

– Слушаюсь, командир! – Грабовский взял под козырек и постарался сделать так, чтобы его крамольные потаенные мысли не стали достоянием великого всевидящего и всеслышащего Мастера.

…Удар сорвал Грабовского с места водителя и швырнул на приборную панель. Марк ничего не мог поделать. Прислушиваясь к оседающей на борт машине, он так и лежал, не замечая капающую из разбитого носа кровь. Алые капли обильно метили светящийся экран радара, словно рисуя на нем возникающие из ниоткуда цели.

«Блин, неужели я все-таки заснул! – Первая мысль, которая пришла в голову разведчику, наполнила его душу отчаянием. – Ник меня убьет, ведь я вырубил драйвконтроль. И если мы влетели куда-то, то машине хана!»

Грабовский явственно представил их планетоход. Недвижимый и перекошенный, он, словно старый потрепанный автомобиль, замрет у обочины пустынной магистрали. И стоять ему здесь ни много ни мало, а целую вечность, поскольку все спасатели в этой непонятной стране уже тысячу лет как не при делах.

Насчет недвижимости лейтенант явно погорячился. Падение двухсоттонной машины почему-то продолжалось. Скорость его нарастала. Марку стало казаться, что они вот-вот опрокинутся и начнут грести гусеницами воздух, на манер перевернутой к верху пузом черепахи. Такая возможность казалась все реальней с каждой секундой, и Грабовский поспешил сменить свое крайне ненадежное местоположение. Не обращая внимания на то, какие именно клавиши сминаются его тяжелыми космическими ботинками, он оттолкнулся от пульта управления и прыгнул. Это было сделано ей-богу вовремя! Как только Марк вцепился в привинченное к палубе кресло водителя, спасательная шлюпка провалилась в тартарары.

Грохот, скрежет, дым и языки яркого пламени превратили доселе незыблемый мир в декорации страшного суда. Проследить за головокружительным водоворотом событий, а тем более понять или осознать причину аварии Грабовский не имел ни малейшей возможности. Охваченный первобытным страхом, он что есть силы вцепился в спинку кресла, закрыл глаза и приготовился к смерти.

Однако костлявая старуха в который раз прошляпила свой шанс. Светопреставление закончилось до ее появления. Каменный дождь все еще нещадно молотил по стальной шкуре спасательного модуля, но все остальные «прелести», которыми должен сопровождается конец света, несомненно пошли на убыль. А главное, прекратилось падение. Конечно, положение палубы сложно было назвать горизонтальным, зато она больше не подпрыгивала, как взбесившийся жеребец. И хотя в окне вместо солнечного дня почему-то бурлило черное пыльное марево, зато огонь поумерил свою прыть, оставив о себе память лишь в виде светящихся тусклым светом разогретых камней за бортом.

Все это Марк отметил краем глаза, как бы между прочим. Так уж устроена черепушка солдата, что в ней нет места для праздного созерцания и долгих раздумий. Рефлексы толкают его вперед, грубо напоминая, что движение – это жизнь. И это не просто какой-то там эфемерный лозунг. У человека, привыкшего ходить по лезвию ножа, он приобретает вполне конкретный однозначный смысл – шевели задницей, если хочешь спасти собственную шкуру.

И Грабовский не жалел ни задницы, ни коленей, ни локтей. Извиваясь, словно уж, он пополз между рядами вставших на дыбы кресел. Оглушенный столкновением с приборной панелью лейтенант почти ничего не слышал. Справедливо решив, что лучше перекричать, чем недокричать, Марк собрался с силами и завопил:

– Эй, есть кто живой?!

«Что ж ты так орешь? – Ответ прозвучал прямо в глубине затуманенного мозга, от чего разведчику показалось, что завибрировал сам череп. – Что, досталось на орехи? Еще на Земле я предупреждал тебя, что ремни безопасности – далеко не лишняя деталь в салоне».

– Ник, ты где? – Грабовский узнал интонации друга, как будто это был не контакт на уровне подсознания, а реальные воспринимаемые ухом звуки.

– Я здесь. – Сильная рука подцепила Марка за шиворот и поволокла в сторону машинного отсека.

– Не туда! – Разведчик попробовал остановить Мастера. – К выходу! Быстрее наружу! Того и гляди, машина вновь кувыркнется.

– Дальше кувыркаться некуда. – Строгов несколько ослабил хватку. Марк уже слегка оправился от шока и нуждался лишь в легкой страховке. – Разве ты не понял? Мы провалились под землю.

«Провалились? Конечно же, провалились!» С души свалился не камень, с души грохнулась целая скала. «Значит, он тут ни при чем, значит, он не виноват! А сейчас планетоход находится в какой-то яме или пещере. Как до него это не дошло сразу?! Вот откуда взялась эта темень за бортом. Ну а взрыв? Ведь был же взрыв!»

– Никакого взрыва. В самый последний момент ты включил маневровые двигатели. Признайся, как догадался, что в баках еще могли оставаться топливные пары? Хватило как раз на один импульс. – Николай мимоходом похлопал друга по плечу. – Хорошая работа. Именно это спасло нас от кульбита и, между прочим, здорово тебя выручило. А то бы мы сейчас черпали твои мозги по всей кабине.

– Ни о чем я не догадывался. Это вышло как-то само собой, – честно признался Марк. – Мне просто повезло.

– Везение – это следствие тщательной подготовки. Так говаривал майор Жерес. – В голосе Николая послышалась неприкрытая грусть.

– Я помню…

Память Грабовского воскресила черты их погибшего командира. Жерес глядел на него и как будто оценивал профессиональную пригодность своего молодого офицера. Под этим взглядом Марк съежился и, как загнанная в угол крыса, начал суетится, ища выход из очередного тупика, в который снова угодили «головорезы».

– Мы должны провести разведку. Вдруг в этой пещере нас подкарауливают другие неприятные сюрпризы. – Лейтенант огляделся по сторонам в поисках своей автоматической винтовки.

– Твой FAMAS вместе со шлемом и другим барахлом, которое мы не додумались закрепить, валяется возле машинного отсека. Если включишь наконец соображалку, то поймешь, что палуба наклонена именно в эту сторону. – Мастер взглядом указал нужное направление. – Только не вздумай играть в ковбоев. Кроме нас пятерых, в туннеле больше никого нет, уж можешь мне поверить.

Выбравшись наружу, Грабовский понял, почему они покидали планетоход через аварийный выход. Вместе с тяжелой машиной в подземелье грохнулся обширный участок свода. Несколько крупных обломков угодили под носовую часть, аккурат туда, где располагался входной люк. Парой увесистых кулаков они поддали планетоходу под челюсть, отчего машина воздела свою морду высоко вверх, как будто с тоской взирая на лоскуток чистого голубого неба. Для того чтобы открыть главный люк, модуль следовало как минимум освободить от этого застывшего в камне апперкота.

Однако ничего такого делать уже не имело смысла. Стальной диск намертво застрял в каменном плену. Для движения такой негабаритной штуковины, как планетоход, туннель оказался слишком узким. Поднять же на поверхность двести тонн не сможет никакой тормозной двигатель, даже если бы он и был исправен.

– Везет нам, словно утопленникам. – Голос Микульского звучал откуда-то из темноты, которая начиналась уже в нескольких метрах от покосившейся машины. – Не одно, так другое.

– Не гневи Бога, Ян. – По интонации Луизы можно было подумать, что это почтенная мамаша поучает своего беспутного шалопая. – Второй раз мы падаем, и второй раз у нас все живы и здоровы, а это главное.

– Я бы не делал столь скоропалительных выводов. – Еще не видя своих товарищей, Грабовский уже вклинился в разговор. Неуклюже переползая с камня на камень, он пробирался к тому месту, откуда звучали голоса.

– Ты ранен, Марк? – По резвой чечетке шагов лейтенант понял, что девушка бросилась ему навстречу.

– Я сейчас как боксер после двенадцати раундов поединка с танком. Ох, и чем я его только не пинал!

Луиза подхватила Грабовского под руку и с отнюдь не женской силой принялась помогать ему преодолеть каменный завал. Ее хватка ослабела, лишь когда под ногами, наконец почувствовалась ровная поверхность.

Колокольный звон в ушах понемногу стихал. То ли автоматическая аптечка вкатила Марку один из своих чудо-коктейлей, то ли десяти минут, прошедших с момента катастрофы, вполне хватило, чтобы молодой здоровый организм оправился от потрясения. Как бы там ни было, Грабовский постепенно начал восстанавливать навыки и привычки разведчика. Остановившись взглядом на Шредере, лейтенант поинтересовался:

– Вы сканировали эту проклятую пещеру?

Вопрос мог адресоваться только Георгу, так как ни Микульский, ни Луиза не имели боевого обмундирования и, естественно, были слепы и беспомощны в багровой пыльной мгле подземелья. Однако Шредер – совсем другое дело. Его протонный шлем, насколько Марк мог видеть, пыхтел на полную мощность.

– Ничего особенного, господин лейтенант. – Баварец говорил медленно, озвучивая данные сканирования: – Ровный как стрела туннель. В сечении почти правильный квадрат, примерно двадцать на девятнадцать метров. Конца не видать. На пяти километрах сканер, естественно, сдулся.

– Что дал анализ стен?

Продолжая задавать вопросы, Грабовский стал натягивать на голову свой боевой шлем. До этого он вертел его в руках, не решаясь погрузить раскалывающуюся от боли голову в информационное пекло. Но война есть война, и офицер должен быть во всеоружии.

– Очень твердая порода, но химический состав такой же, как и у песка в пустыне. Будем взрывать?

– Металлы? – Грабовский проигнорировал любимый вопрос баварца.

– Металла полно, и почти весь на правой стене. Командир, вы что, не видите?

Ну совсем распустился народ! Более чем туманный доклад рядового вызвал у лейтенанта легкое раздражение. Грабовский всегда требовал от подчиненных точных и лаконичных ответов. Но устраивать выволочку не время и не место. Помимо воли взгляд Марка сполз в сторону, туда, где и должна была находиться таинственная металлическая стена. Ничего кроме бурого пыльного марева он не увидел. Разведчик уже хотел опустить бронестекло и включить режим ночного видения, как в мозгу прозвучала мысленная команда: «Внимание! Всем закрыть глаза. Даю свет».

Какой еще свет? Марк не понял приказ Николая. Но Великий Мастер знает, что делает. А значит, да будет свет!

Два прожектора лениво выдвинулись из морды планетохода и послали в темноту ослепительные желтые лучи. Сначала они врезались в потолок, куда и глядела задранная кверху кабина. Когда на шершавых керпично-красных сводах ничего интересного не обнаружилось, Строгов отправил потоки света на прогулку по бесконечному туннелю.

На первый взгляд ничего примечательного. Уже привыкший к чудесам инопланетной архитектуры Грабовский даже испытал легкое разочарование. Туннель прогрызли в породе, напоминающей красную пористую губку. Но прогрызли, надо сказать, отменно и со знанием дела. Все поверхности казались идеально ровными и гладкими.

Дойдя в своих рассуждениях до этого места, Грабовский вдруг понял, что ошибается. Эту подземную магистраль, скорее всего, выжгли, выплавили. А стало быть, выходит, что стены, потолок, пол – все это песок, такой же, как на поверхности. Его только сплавили, под воздействием адских температур и давления превратили в камень.

Как только конструкция туннеля перестала интересовать лейтенанта, он тут же переключился на изучение местного, довольно нехитрого оборудования. Где-то высоко над головой, напоминая клочья старой рваной паутины, свисали полусгнившие вентиляционные решетки. По одной из стен, чуть повыше лица, тянулся пузатый пыльный монорельс. При взгляде на древний тускло отсвечивающий металл Марку захотелось лечь на пол и упереться ногами в стену. Вот тогда все будет правильно. Вот тогда ощущения от скоростной подземки станут привычными и понятными, а так… Ну скажите на милость, разве поезда ездят по стенам?

– Меня можешь не спрашивать. Я не знаю ответа на этот вопрос. – Строгов подошел сзади быстро и бесшумно, словно призрак, что казалось абсолютно невероятным, так как пол был покрыт сплошным ковром из битого щебня.

– Охренеть! Полный идиотизм! И кому только в голову пришла такая дикая идея?

– Чувствую, что в этом мире мы встретим еще много чего странного и непонятного.

Строгов задумчиво уставился в густой мрак подземной магистрали. Грабовский посмотрел туда же. И чем дольше он глядел, тем все более жутко и тревожно становилось на душе. Наверняка это из-за того, что не видно конца туннеля. Хоть все глаза просмотри – одна мгла, из которой всего через мгновение может появиться что или кто угодно.

– Я же сказал, что в туннеле кроме нас больше никого нет.

– Ну, раз ты так говоришь… – Марк бросил последний подозрительный взгляд в бесконечную черноту. Конечно, Великий Мастер чувствует энергию живых существ, ну а вот как быть с теми, кто не из плоти и крови? – И что ты скажешь по поводу всего этого дерьма?

– Делишки хуже некуда.

– Спасибо за «свежую» мысль.

– Хотя есть и некоторые плюсы.

– Например?

– Теперь засечь нас с воздуха будет практически невозможно.

– Не понял? Ты что, не собираешься выбираться на поверхность? – Марк поежился от могильного холода, ползущего по мрачному подземелью.

– Боишься призраков больше, чем морунгов? – Николай по-дружески улыбнулся. Точно улыбнулся. Хотя половину его лица и скрывала дыхательная маска, но Грабовский видел, как насмешливо сощурились глаза друга.

Разведчик был бы рад улыбнуться в ответ, но не смог. Его терзали сомнения и подозрения.

– Тут что-то нечисто, – Грабовский медленно, словно сканируя мрачное подземное царство, огляделся по сторонам. – Не нравится мне все здесь.

– А поконкретней. – Мастер отправил свой взгляд вслед за взглядом друга.

– Можно и поконкретней. – Разведчик сделал два шага в направлении вмонтированного в стену монорельса. Затем протянул руку и стал внимательно ощупывать древний металл. – Туннель, закрытое сухое помещение. Так? Значит, коррозирующих факторов в нем никаких… ну, или почти никаких. Согласен?

– И да, и нет. – Великий Мастер подошел к другу. – Ты не учел главный коррозирующий фактор – время. А его, между прочим, утекло немало.

– И какое время может сотворить вот такое?

Марк зажег фонарик и осветил им некогда гладкую стальную поверхность. В узком луче света Грабовский мог собственными глазами оценить то, на что лишь намекнул анализатор его протонного боевого шлема. Твердый металл был сплошь изъеден крохотными оспинами. Складывалось впечатление, что целая армия свихнувшихся слесарей вооружилась электродрелями и без устали дырявила сверхпрочный металл.

– Действительно подозрительное явление, – Мастер загнал свой острый коготь в одну из воронок. – В глубину миллиметров шесть-семь, и это в довольно твердом материале.

– Видимо, стены эта штука погрызла куда глубже. – Голос Микульского заставил офицеров обернуться. – Теперь ясно, почему мы провалились. На этом участке туннель совсем гнилой.

– Для того чтобы это утверждать, необходимо обследовать хотя бы еще метров триста. Вдруг он весь такой. В этом случае авария никак не связана с одним конкретным местом. – Произнося это, Грабовский поискал глазами Шредера, намереваясь именно ему поручить разведку. – Куда, черт побери, запропастился Георг? – Широкоплечую фигуру баварца сложно не заметить, однако именно сейчас она куда-то подевалась.

– Шредер решил обойти планетоход сзади и разузнать, что творится с другой стороны завала. Говорит, что не грех заглянуть и в другую часть туннеля, – объяснила ситуацию Луиза.

«Молодец, что сообразил, но дурак, что поперся в одиночку. Волард только с виду кажется тихим и безопасным. Где-то здесь скрывается смерть, я ее чувствую, как свинья трюфель».

Не успел Марк подумать об этом, как в трансляторах боевого шлема загремел голос Шредера:

– Обнаружена цель. Удаление тысяча триста метров.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий