Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тарзан и люди-леопарды Tarzan and the Leopard Men
XI. БИТВА

Около часа ночи в лагерь спящих утенго вошли мушимо с духом Ниамвеги. Их появление прошло незамеченным для часовых, которые впоследствии даже не удивились, поскольку знали, что духи на то и духи, чтобы невидимками проникать куда им заблагорассудится.

Орандо, который был образцовым командиром, только что закончил обход сторожевых постов и еще не спал, когда к нему явился мушимо.

– Какие новости, мушимо? – спросил сын Лобонго. – Что слышно о противнике?

– Мы побывали в их деревне, – ответил он. – Дух Ниамвеги, Лупингу и я.

– А где Лупингу?

– Он остался там после того, как передал Гато-Мгунгу некоторое послание.

– Ты даровал свободу предателю? – воскликнул Орандо.

– Свобода ему уже не пригодится. Он был мертв, когда попал в деревню Гато-Мгунгу.

– Но как же тогда он передал послание вождю?

– Вопреки своей воле. Он доставил послание от человека, внушающего страх, и люди-леопарды все прекрасно поняли. Он поведал им, что предательство не проходит безнаказанно и что сила Орандо велика.

– А как восприняли это люди-леопарды?

– Они помчались сломя голову в храм советоваться с верховным жрецом и с богом Леопардом. Мы последовали за ними. Только толку от общения с богом Леопардом и верховным жрецом было мало, потому что все перепились, кроме леопарда, а он не говорит, если за него не говорит верховный жрец. Я пришел сказать тебе, что сейчас в деревне людей-леопардов никого нет, кроме женщин, детей да нескольких воинов. Думаю, самое время напасть на деревню или устроить засаду на возвращающихся из храма воинов. Они будут с похмелья, а человек с похмелья не боец.

– Момент подходящий, – согласился Орандо. Сын вождя хлопнул в ладоши, подзывая воинов, спавших неподалеку.

– В храме бога Леопарда я встретил человека, хорошо тебе известного, – продолжал мушимо, между тем как заспанные командиры будили своих воинов.

– Я не знаю никого из людей-леопардов, – отозвался Орандо.

– Ты был знаком с Лупингу, хотя и не знал, что он – человек-леопард, – поправил его мушимо. – И ты знаком с Собито. Его-то я и видел там в маске жреца. Он тоже человек-леопард.

Орандо опешил от неожиданности.

– Ты не ошибся? – спросил он.

– Нет.

– Выходит, когда Собито надолго отлучался из Тамбая, чтобы якобы посоветоваться с демонами и духами, на самом деле он уходил к людям-леопардам, – заключил Орандо. – Предатель! Он должен умереть!

– Да, – поддержал его мушимо. – Собито достоин смерти. Его давным-давно следовало прикончить.

Чуть погодя мушимо повел воинов Орандо извилистой тропой к деревне Гато-Мгунгу.

Они шли быстро, насколько это позволяла темнота и узкая тропа. На краю поля маниоки, раскинувшегося между лесом и деревней, мушимо остановил отряд. Когда мушимо удостоверился в том, что люди-леопарды еще не вернулись из храма, воины бесшумно отошли к реке. Здесь они устроили засаду, схоронившись в кустах неподалеку от причала, а мушимо отправился вдоль берега на разведку.

Скоро он вернулся и сообщил, что насчитал двадцать девять пирог, идущих с низовья реки в деревне.

– Это возвращаются люди-леопарды, – сказал он Орандо. – Хотя к храму ушло тридцать лодок.

Орандо стал обходить воинов, отдавая приказы и призывая к храбрости. Лодки приближались. Уже слышался плеск весел.

Утенго застыли в напряженном ожидании.

Причалила первая лодка. Люди высадились на берег. Не успели они вытащить тяжелую пирогу на сушу, как подошла вторая. Утенго дожидались команды вождя. Лодки приставали к берегу одна за другой, к деревне потянулась цепочка воинов. У причала стояло уже двадцать пирог, когда Орандо подал знак – дикий боевой клич, подхваченный глотками девяноста воинов, и тотчас на людей-леопардов дождем посыпались стрелы и копья.

Бросившиеся в атаку утенго прорвали растянутую линию неприятеля. Захваченные врасплох люди-леопарды поспешили спастись бегством. Те, кто оказались на берегу, засуетились вокруг лодок, пытаясь уйти по воде. Те, кто не успели пристать к суше, повернули обратно. Остальные помчались к деревне, преследуемые утенго. Перед закрытыми деревенскими воротами, которые стража побоялась открыть, разыгралось жестокое сражение, а на берегу шло самое настоящее побоище, там воины Орандо разили перепуганных людей-леопардов, пытающихся спустить лодки на воду.

Наконец стражники решились открыть ворота, намереваясь сделать вылазку против утенго, однако опоздали. Их товарищи, те, кто уцелел, давно бежали, и едва ворота распахнулись, как в деревню ворвалась орущая толпа утенго.

Победа была полной, и когда забрызганные кровью воины Орандо подожгли тростниковые хижины деревни Гато-Мгунгу, там не оставалось ни одной живой души.

Спасавшиеся бегством по реке люди-леопарды увидели свет пламени, взметнувшегося высоко над прибрежными деревьями, и лишь тогда поняли размеры постигшего их поражения.

Гато-Мгунгу скорчился на дне пироги, усмотрев в зареве пожара закат своей диктаторской жестокой власти. Глядевший на пламя Боболо размышлял в том же духе и пришел к выводу, что отныне Гато-Мгунгу больше не страшен.

Оттого-то воины Боболо были обескуражены меньше всех.

В отсветах пожарища Орандо принялся подсчитывать потери. Вслед за перекличкой последовали поиски раненых и убитых, сопровождаемые жалобным плачем и стенаниями маленькой обезьянки, скачущей по дереву над полем маниоки. Это дух Ниамвеги призывал мушимо, но тот не откликался. Орандо разыскал его среди раненых и убитых. Мушимо лежал без сознания, сраженный сильнейшим ударом по голове.

Сына вождя постигло страшное огорчение и разочарование, воины же испытали настоящее потрясение. Они были убеждены, что мушимо принадлежит к миру духов, и потому бессмертен, а теперь вдруг обнаружилось, что победа одержана без его помощи.

Мушимо оказался обманщиком. Опьяненные жаждой крови, они хотели излить свой гнев и пронзить неподвижное тело копьями, но Орандо остановил их.

– Духи не всегда остаются в неизменном виде, – урезонил их сын вождя. – Может, он вселился в другое тело или невидимый наблюдает за нами с высоты. Если так, то он отомстит за любое надругательство над телом, которое он покинул.

В силу своего примитивного мышления утенго посчитали, что это вполне вероятно, поэтому отказались от своего намерения и воззрились на тело с немалым почтением.

– А потом не забывайте, – продолжал Орандо, – что он был предан мне, будь он человек или призрак. Те из вас, кто видел его в бою, знают, что сражался он бесстрашно и отважно.

– Верно, – подхватил кто-то из воинов.

– Тарзан из племени обезьян! – надрывался на дереве дух Ниамвеги. – Где ты? Нкиме страшно!

* * *

Лодка медленно плыла вниз, подхваченная плавным течением, и сидевший в ней белый молил бога, чтобы она шла быстрее к желанному спасению.

Кали-бвана молча сидела на дне лодки. Она выбросила за борт варварский головной убор и ужасное ожерелье из человеческих зубов, однако сохранила браслеты на руках и ногах, сама не зная почему. Наверное, потому, что невзирая на свое состояние и пережитое потрясение, она оставалась женщиной и женщиной красивой! А это никогда не забывается. Старик уже почти не сомневался в успехе. Люди-леопарды, ушедшие далеко вперед, наверняка вернулись в деревню и вряд ли повернут обратно. Возле храма не оставалось больше ни одной лодки, а значит не могло быть погони, ведь заверил же его Боболо, что места здесь непроходимые. Впереди открылось темное русло большой реки, и Старик внутренне возликовал. Вскоре он услышал плеск весел, и сердце его замерло.

Приложив максимум усилий, он повернул нос лодки к правому берегу, надеясь укрыться в прибрежной тени, пока не пройдет встречная лодка. Стояла такая темень, что опасаться, казалось, было нечего.

Из темноты вынырнула незнакомая лодка – черное пятно на фоне ночной мглы.

Старик затаил дыхание. Девушка низко пригнулась к днищу, чтобы ее белую кожу и светлые волосы не заметили пассажиры чужой лодки даже во тьме, поглотившей все вокруг.

Теперь перед ними открывался широкий речной простор, суливший спасение. Взявшись за весло, Старик вновь направил лодку. Подхваченная течением, она понеслась вперед. Вдруг перед лодкой возникла черная тень.

Старик налег на весло, стараясь увернуться в сторону, однако безуспешно.

Раздался глухой удар, лодка врезалась в загадочный предмет, и лишь теперь Старик разглядел, что это лодка, заполненная воинами.

В тот же миг за кормой возникла еще одна пирога.

Из темноты посыпались сердитые вопросы и приказы.

Старик узнал голос Боболо. В лодку беглецов спрыгнули воины, которые набросились на Старика с кулаками, сбили с ног и связали. Затем голос Боболо возвестил:

– Скорей! За нами погоня! Это утенго!

Воины заработали веслами. Старик почувствовал, как пирога рванулась вперед, устремляясь к храму. Сердце Старика похолодело от ужаса. Ведь они были уже в преддверии свободы. Такому не суждено больше повториться. Теперь девушка обречена. О своей судьбе он не думал, опасаясь лишь за девушку. Он вгляделся в тьму, но девушку не увидел. Тогда он заговорил с ней, желая успокоить.

Им вдруг овладело новое, незнакомое чувство. Начисто позабыв про себя, он тревожился только о ее спокойствии и безопасности.

Он вторично окликнул ее, но ответа не получил.

– Заткнись! – гаркнул воин, расположившийся рядом.

– Девушка где? – спросил белый.

– Заткнись! – повторил воин. – Нет здесь никакой девушки.

И он не солгал. Когда пирога Боболо поравнялась с лодкой беглецов, вождь оказался в непосредственной близости от девушки, и от него не укрылись ее светлые волосы и белая кожа.

Воспользовавшись благоприятным моментом, Боболо перегнулся и втащил девушку к себе в лодку, после чего поднял ложную тревогу, чтобы посеять панику в остальных лодках.

В пироге Боболо находились только его собственные воины, их деревня стояла чуть ниже на левом берегу.

Послышалась приглушенная команда, и пирога, подгоняемая дружными усилиями гребцов, устремилась вниз по течению.

На долю и без того настрадавшейся девушки выпало испытать крушение столь близкой надежды на свободу и вдобавок ко всему лишиться единственного человека, у которого она могла найти поддержку.

Для связанного и беспомощного Старика обратный путь в храм сопровождался острейшими душевными муками. Собственная участь его не волновала, он знал, что его убьют. Оставалось лишь надеяться, что конец придет быстро, однако обычаи людоедов, уже знакомые ему, предрекали смерть медленную, лютую.

Когда Старика приволокли в храм, он увидел валявшихся на полу пьяных жрецов и жриц. На шум проснулся Имигег. Верховный жрец протер глаза и с трудом встал с пола.

– Что случилось? – спросил он. Тут в зал вошел Гато-Мгунгу, прибывший следом за лодкой Старика.

– Много всего случилось, – зло выпалил он. – Пока вы тут валялись в беспамятстве, белый дал деру. Утенго перебили моих воинов, спалили мою деревню. Куда подевалась твоя магическая сила, Имигег? От нее никакого проку.

В слезящихся глазах верховного жреца отразилось удивление.

– Где белая жрица? – встрепенулся он. – Тоже бежала?

– Я видел только белого мужчину, – ответил Гато-Мгунгу.

– Белая жрица где-то здесь, – сообщил кто-то из воинов. – Боболо забрал ее к себе в лодку.

– Тогда она скоро появится, – произнес Гато-Мгунгу. – Пирога Боболо шла сразу за моей.

– Больше ей сбежать не удастся, – сказал Имигег. – И белому тоже. Свяжите его покрепче и бросьте в темницу.

– Вели его убить! – воскликнул Гато-Мгунгу. – Тогда он точно не убежит.

– Успеется, – ответил Имигег.

Имигега задели слова и непочтительный тон Гато-Мгунгу, и ему хотелось лишний раз продемонстрировать свою власть.

– Убей его и немедленно, – не отступал вождь, – иначе он снова сбежит. А если это случится, сюда заявятся белые с солдатами, тебя убьют, а храм спалят.

– Верховный жрец я! – высокомерно ответил Имигег. – Мне может приказать только бог Леопард. С ним я и посоветуюсь. Как скажет, так и будет.

Жрец повернулся к спящему леопарду и ткнул его концом посоха. Гигантская кошка вскочила, злобно оскалив клыки.

– Белый бежал, – поведал Имигег леопарду. – Его поймали. Следует ли нам убить его сразу?

– Нет, – ответил хищник. – Свяжите его и бросьте в надежное место. Я пока не голоден.

– А Гато-Мгунгу требует, чтобы белого убили немедля, – продолжал Имигег.

– Скажи Гато-Мгунгу, что я выражаю свою волю только через Имигега, верховного жреца, а не устами Гато-Мгунгу. Он затаил в душе недоброе. Поэтому я распорядился так, что все его воины перебиты, а деревня сожжена. Если он вновь замыслит зло, то его самого растерзают, чтобы дети бога Леопарда могли насытиться. Я все сказал!

– Бог Леопард выразил свою волю, – подытожил Имигег.

Гато-Мгунгу затрясся от охватившего его ужаса.

– Ну так я уведу пленника и присмотрю, чтобы его связали как следует? – спросил он.

– Да, – ответил Имигег. – Забери и проверь, чтобы его связали так, чтобы он не смог убежать.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий