Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тарзан и люди-леопарды Tarzan and the Leopard Men
VII. ПЛЕННИЦА

Не ведая о том, что происходит вокруг, девушка стала свидетелем переполоха, произведенного прибытием гонца. На ее глазах воины поспешно похватали оружие и куда-то умчались. В душе девушки затеплилась надежда, что, возможно, неприятель, которому они собирались дать отпор, на самом деле спасательная экспедиция, прибывшая на ее поиски. Рассудком она понимала, что это нереально, но утопающий хватается и за соломинку, вопреки логике.

После проводов отряда девушка вновь оказалась в центре всеобщего внимания. Лулими, пыжась от важности, сыпал приказами направо и налево. Вскоре вокруг пленницы образовалось нечто вроде эскорта, состоящего из двадцати туземцев, вооруженных копьями и щитами. В руках негры держали весла.

Возглавляемые Лулими они прошли через ворота по направлению к реке.

Здесь девушку усадили в большую лодку, которую воины бесшумно спустили на воду, ибо учитывали, что враг недалеко.

На сей раз обошлось без обычных выкриков и песен, сопровождающих подобные мероприятия. В полном молчании погрузили они весла в стремительный поток и так же молча пустились вниз по течению многоводной реки, держась берега, на котором стояла деревня Гато-Мгунгу.

Бедная Кали-бвана! Еще совсем недавно ее тащили на веревке, теперь же с ней обращались с подчеркнутым почтением, если не с благоговейным страхом, ибо как еще относиться к верховной жрице бога Леопарда?

Но ничего этого она не знала, хотя многое отдала бы за то, чтобы узнать. Оцепенев от чувства безысходности, она безучастно глядела, как мимо проносятся прибрежные заросли. Куда ее везут? Что еще они задумали?

Она отметила молчаливость и спешку своего конвоя, вспомнила суету, вызванную прибытием гонца, и поспешное выступление военного отряда.

Связав эти факты воедино, девушка пришла к выводу, что похитители хотят скрыть ее от спасательной экспедиции.

Но кто же все-таки организовал поиски?

Кто мог знать о ее бедственном положении?

Только тот тип в драной одежде!

Но что он сможет сделать для ее спасения, даже если захочет? Кто он такой? Голодранец, жалкий нищий. В его распоряжении сейчас всего-навсего два туземца. А его лагерь, так он сказал, находится в нескольких днях перехода от места, где они встретились. Не мог же он получить подкрепление за то время, пока она находилась в плену, даже если подкрепление у него имелось, в чем девушка сомневалась. У нее не укладывалось в голове, что такой босяк мог вообще командовать хотя бы одним человеком. Таким образом, рассчитывать на помощь этого человека было бы утопией, однако девушка продолжала на что-то надеяться, скорее всего, на чудо.

Лодка неслась вниз по реке. Весла бесшумно взлетали и погружались в воду с регулярностью маятника. Через милю-другую скорость вдруг резко упала, и нос лодки повернулся к берегу. Прямо перед собой девушка увидела небольшую протоку, и тотчас лодка скользнула в ее медлительные воды.

Над узким извилистым руслом нависали огромные деревья, сплошной кустарник полностью скрывал землю, повсюду в застывшем воздухе неподвижно свисали лианы, почти касаясь поверхности воды. Экзотические цветы расцвечивали зелень яркими красками.

Перед взором девушки открылось царство красоты, и все же над всем этим витал, словно вредные испарения, неуловимый дух тайны и смерти. Картина напомнила девушке прекрасное женское лицо, таившее под личиной красоты злобную душу.

Тяжелый воздух, тишина, запах гнили угнетали пленницу.

Прямо по курсу с корявой коряги в воду скользнуло длинное гибкое тело, как оказалось, – крокодил. И тут она увидела, что река буквально кишит этими омерзительными рептилиями. Их присутствие лишь усилило отчаяние, которое и без того терзало душу девушки.

Она попыталась встряхнуться, заставляя себя думать о слабой надежде на спасение, за которую она цеплялась с тех пор, как ее в спешке вывезли из деревни. К счастью, она не знала ни о конечной цели маршрута, ни что единственный путь туда – кишащая крокодилами протока. Иной дороги к тщательно запрятанному храму бога Леопарда просто не существовало. Ни единого подхода, кроме этой зловонной речушки, да и о ней не знал ни один человек, не относящийся к людям-леопардам.

Через пару миль на правом берегу возникло большое крытое соломой сооружение. Необычные размеры здания – а за последние месяцы ей доводилось видеть исключительно туземные хижины – повергли девушку в изумление. Постройка имела в длину футов двести, в ширину – пятьдесят и примерно столько же в высоту.

Здание тянулось параллельно речке, главный вход находился внизу по течению. Фасад постройки и обращенная к воде стена имели широкую галерею.

Строение стояло на сваях, поднятое над землей футов на десять.

То был храм бога Леопарда, верховной жрицей которого девушке выпало стать, о чем она и не догадывалась.

Когда лодка подошла к зданию, оттуда вышло несколько человек. Лулими поднялся с настила, где просидел всю дорогу, и что-то крикнул людям, стоявшим на галерее храма. На его пароль ответил один из стражей, и лодка причалила к берегу.

Лулими повел девушку по ступеням храма к главному входу, украшенному причудливыми резными узорами. Тут их окружили любопытствующие жрецы. Войдя в здание, девушка оказалась в большом зале.

Колонны, подпирающие стропила, были увешаны жуткими масками вперемешку со щитами, копьями, клинками и человеческими черепами. На полу стояли топорно вырезанные из дерева истуканы. В основном они изображали человека с головой животного, но какого именно, она не могла представить, настолько грубым было исполнение.

В дальнем конце помещения, куда ее повели, виднелось возвышение, оказавшееся широкой глиняной платформой, на которой имелась еще одна, поменьше, футов пять в ширину и десять в длину. Все это сооружение устилали звериные шкуры. Над помостом возвышался массивный столб, с человеческим черепом на верху.

Девушка машинально запомнила увиденные подробности, еще не зная о том, что в скором времени все это ей пригодится.

Когда Лулими подвел пленницу к возвышению, из находящегося за ним проема в стене вышел дряхлый старик и направился к ним. Он оказался невероятно отталкивающего вида, и его уродливость усугублялась злобной гримасой, с которой он встретил девушку.

Переведя взгляд на Лулими, старик несколько подобрел лицом, и в его выцветших от старости глазах появился слабый луч узнавания.

– Это ты? – прошамкал он. – А белая женщина здесь зачем? Кого ты привел? Будущую жертву?

– Сейчас расскажу, Имигег, – шепотом сказал Лулими. – А ты постарайся вспомнить свое предсказание.

– Какое еще предсказание? – проворчал верховный жрец.

По преклонности лет у него случались провалы в памяти, но признаваться в этом Имигег не хотел.

– Когда-то давным-давно ты предрек, что настанет такой день, когда на великий престол храма с тобой и богом Леопардом взойдет верховной жрицей женщина с белой кожей. Твое пророчество свершилось. Вот она, белая жрица, и ее привел я, Лулими, как ты и предсказывал.

Имигег напряг память, но ничего подобного вспомнить не смог, и не мудрено, ибо такого предсказания попросту не делал. Лулими, эта продувная бестия, ловко воспользовался тем, что старый верховный жрец становится день ото дня все забывчивей и воспринимает это настолько болезненно, что готов подтвердить любое высказывание, какое только ему ни припишут.

Белая жрица требовалась Лулими по соображениям личного свойства. Но каким образом он собирался извлечь из этого выгоду – не совсем понятно, впрочем, возможно ли постичь ход мыслей жреца нам, простым людям? Его доводы поймет разве что пройдоха-киношник из Голливуда. Как бы то ни было, Лулими знал, что делает, и действовал наверняка.

Имигег клюнул. Старик заглотнул не только наживку, но и крючок, леску и даже грузило.

– Имигег разговаривает с духами и демонами, – объявил он, пыжась от важности. – Они говорят ему все. Женщину сделают верховной жрицей, как только мы добудем достаточно мяса для бога Леопарда и жрецов.

– То есть очень скоро, – уточнил Лулими.

– С чего ты взял? – спросил Имигег.

– Я имел беседу с моим мушимо, и он сказал, что воины из деревни Гато-Мгунгу вышли в поход и вернутся с пищей, которой на всех хватит.

– Прекрасно! – моментально подхватил Имигег. – Вчера именно это я и предсказал младшим жрецам.

– Итак, нынче же вечером… – сказал Лулими. – Пора тебе распорядиться, чтобы белую женщину подготовили, ведь ты сам только что это сказал.

Поддавшись внушению, Имигег хлопнул в ладони, и на его призыв явилось несколько младших жрецов.

– Отведи белую женщину к жрицам, – приказал он одному из них. – Мы произведем ее в верховные жрицы. Сообщи жрицам, пусть они подготовят ее. А также передай, что Имигег возлагает на них ответственность за ее безопасность.

Жрец провел девушку через ход за возвышением. Она оказалась в коридоре с помещениями по обе стороны. В одно из них жрец подтолкнул девушку и вошел следом. Пленница очутилась в просторной комнате, в которой увидела с дюжину почти обнаженных женщин, на которых были лишь узкие набедренные повязки.

Все они оказались молодыми, за исключением старой беззубой ведьмы, к которой и обратился жрец.

При первых же его словах женщины прекратили злобные выпады в адрес белой девушки.

– Я привел новую верховную жрицу бога Леопарда, – объявил он. – Имигег приказал, чтобы вы приготовили ее к церемонии, которая намечена на сегодняшний вечер. Если с ней что случится, отвечать будете вы, а уж гнев Имигега вам известен.

– Я сама ей займусь, – прошепелявила старуха. – Я прослужила в храме уже много дождей и пока еще не угодила в желудок бога Леопарда.

– Еще бы, такая старая и несъедобная, – хмыкнула одна из молодых.

– В отличие от тебя! – парировала старая карга. – Поэтому советую тебе поостеречься прогневить Имигега, да и меня, Мамгу. Ступай! – бросила она жрецу. – За белой женщиной приглядит старая Мамга!

Стоило жрецу шагнуть за порог, как белую девушку обступили со всех сторон. Женщины разглядывали ее с ненавистью, а те, что помоложе, принялись срывать с нее одежду. Девушку грубо пихали, однако не причиняли телесных повреждений, если не считать нескольких царапин, нанесенных длинными, похожими на когти ногтями.

Девушка не могла сообразить, зачем ее сюда привели. Действия женщин напоминали некий обряд. Поведение жриц не сулило ей добра, и девушка решила, что те намерены ее убить. Все эти лица со следами вырождения, остро отточенные желтые зубы, злые голоса и ненавидящие взгляды не оставляли и тени сомнения относительно намерений этих фурий. Она не знала, что им запретили трогать ее, и видела в них угрозу для жизни.

Вскоре с нее сорвали всю одежду, и она осталась в чем мать родила. Жрицы стали драться между собой за каждый кусок материи, и девушка получила передышку. Теперь она смогла наконец и осмотреться. Ее доставили в обычное жилище. Вдоль одной из стен были расстелены соломенные циновки. В углу находился глиняный очаг, над которым зияло отверстие дымохода. Впрочем, дым не успевал до него дойти, распространяясь по комнате едким чадящим облаком.

На очаге и рядом стояли горшки, на полу вдоль стен были расставлены глиняные блюда, деревянные сундуки, тростниковые корзины и мешки из звериных шкур. С вбитых в стены колышков причудливыми гирляндами свисали наряды и украшения: нитки бус, ожерелья из человеческих зубов и клыков леопарда, железные и медные браслеты, в том числе ножные, головные уборы из перьев, нагрудники из звериных шкур и из металлических дисков, масса всякой одежды, сшитой из пятнистой шкуры леопарда. Все в комнате свидетельствовало о первобытной дикости, что находило подтверждение и в необузданном поведении ее обитательниц.

Завершив баталию за последний лоскут из одежды девушки, жрицы вновь обратили внимание на новенькую.

Старая Мамга обратилась к ней с длинной речью, но Кали-бвана лишь качала головой, показывая, что не понимает ни слова. Затем по велению старухи жрицы вплотную занялись девушкой, причем без особой деликатности. Ее швырнули на грязную циновку, придвинули глиняное блюдо, и две молодухи принялись натирать девушку отвратительно пахнувшей мазью, изготовленной, скорее всего, из прогорклого масла. Мазь втирали до тех пор, пока тело девушки не стало мокрым.

Потом окатили какой-то зеленоватой жидкостью, отдававшей лавровым листом и жгучей, как огонь, и стали снова растирать, покуда жидкость не впиталась в кожу.

Когда пытка прекратилась, пленницу стали одевать. К этому времени Кали-бвана чувствовала себя больной и разбитой, а тут еще разгорелись споры, во что следует одеть верховную жрицу. Женщины то и дело убегали посоветоваться с Имигегом и приносили все новые одежды из других помещений храма. Наконец они с удовлетворением отступили, разглядывая творение своих рук. Кали-бвана, которой доводилось надевать самые немыслимые туалеты известнейших парижских модельеров, оказалась наряжена так, как никогда прежде.

Тонкую, изящную талию девушки охватывала набедренная повязка, сшитая из шкурок новорожденных детенышей леопарда. Через плечо была перекинута великолепная шкура ярко желтого цвета с блестящими черными пятнами, ниспадавшая изящными складками почти до колен. Пояс из леопардовых хвостов собирал это одеяние в мягкие складки вокруг бедер. На шее красовалось ожерелье из человеческих зубов, на запястьях и предплечьях – массивные браслеты, из которых по крайней мере два, как определила девушка, были выкованы из золота.

Такие же браслеты ей надели на щиколотки, затем добавили еще несколько ожерелий на шею. Головной убор состоял из меховой повязки, к которой крепился роскошный плюмаж, образуя венец вокруг головы.

В довершение ко всему к пальцам девушки, от чего ее охватил леденящий ужас, прикрепили длинные изогнутые когти из чистого золота, моментально напомнившие ей про ужасную смерть отважного негра, защищавшего ее до последнего вздоха.

Итак, Кали-бвана была готова к страшному ритуалу посвящения в верховные жрицы.

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий