Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Хоббит, или Туда и обратно The Hobbit
Глава 2. Баранье жаркое

Бильбо подскочил, надел халат и кинулся в гостиную, но вместо гостей застал только следы обильного и поспешного завтрака. В комнате все было вверх дном, на кухне громоздилась грязная посуда. В ход пошли чуть ли не все его котелки и сковородки. Как ни хотелось Бильбо думать, что вчерашние гости привиделись ему в страшном сне, немытая посуда осязаемо убеждала в обратном. У него даже полегчало на сердце: гномы ушли, не потрудившись разбудить хозяина (правда, и «спасибо» не сказали). Впрочем, к радости примешивалось легкое разочарование, удивившее его самого.

– Угомонись, Бильбо Бэггинс! – сказал себе хоббит. – В твои ли годы думать о драконах и прочей иноземной чепухе!

Поэтому он надел фартук, развел огонь, вскипятил воду и перемыл посуду, а засим уютно позавтракал на кухне, прежде чем приниматься за уборку в гостиной. К этому времени солнышко сияло, дверь стояла нараспашку, и в нее задувал теплый весенний ветерок. Бильбо принялся громко насвистывать, мало-помалу забывая о вчерашних гостях. Он успел соорудить себе второй завтрак и уютно устроился у открытого окошка в гостиной, когда вошел Гэндальф.

– Любезнейший, – сказал тот, – не стоит ли поторопиться? Кто-то говорил, что надо тронуться пораньше, а теперь сидит завтракает, или как у вас это называется, в половине одиннадцатого утра! Они не могли ждать, поэтому оставили записку.

– Какую записку? – спросил бедный Бильбо Бэггинс в полнейшем замешательстве.

– Силы слоновьи! – вскричал Гэндальф. – Ты, наверное, совсем потерял голову, раз даже не протер каминную полку!

– Что, если и не протер? Мне пришлось перемыть гору посуды!

– Если бы ты протер полку, то нашел бы под часами вот это. – Гэндальф протянул Бильбо послание (написанное, разумеется, на собственной бумаге хозяина).

* * *

«Торин со товарищи взломщику Бильбо – здравствовать!

Всеглубочайше признательны за оказанное гостеприимство; предложенную профессиональную помощь с благодарностью принимаем. Условия: оплата наличными по получении, в размере до (но не сверх) одной четырнадцатой общей прибыли (при благоприятном исходе предприятия); дорожные издержки в любом случае, возмещение похоронных расходов нами или нашими представителями, буде возникнет такая надобность и дело не устроится каким-либо иным образом.

Не видя необходимости тревожить ваш досточтимый сон, мы отбыли для завершения необходимых сборов и будем ожидать вас в корчме «Зеленый дракон», Заречье, в 11 утра ровно. Рассчитываем на вашу пунктуальность .

Честь имеем оставаться,

Искренне Ваши,

Торин со товарищи».

* * *

– Осталось десять минут. Придется бежать, – сказал Гэндальф.

– Но… – начал Бильбо.

– Некогда, – сказал волшебник.

– Но… – снова начал Бильбо.

– Тоже некогда. Марш!

До конца своих дней Бильбо не мог понять, как очутился на улице без шляпы и трости, да и вообще без денег и всего, с чем обычно выходил из дому; он помнил только, что, не доев завтрак и не вымыв посуду, сунул Гэндальфу ключи и со всех мохнатых ног припустил по аллее, мимо большой мельницы, через Реку и отмахал еще милю с лишком. И как же он запыхался, когда добежал до Заречья с одиннадцатым ударом часов и обнаружил, что не захватил с собой носового платка!

– Браво! – воскликнул Балин, который стоял в дверях корчмы и смотрел на Бильбо.

В этот самый миг из-за поворота дороги показались остальные гномы. Все они ехали на пони, обвешанных тюками, вьюками, мешками и прочими причиндалами. Имелся и совсем маленький пони, очевидно, для Бильбо.

– В седло, не мешкая! – призвал Торин.

– Приношу извинения, – промолвил Бильбо, – но я вышел без шляпы и оставил дома носовой платок, к тому же у меня нет при себе денег. Я получил вашу записку только в десять сорок пять, чтобы быть совсем точным.

– Не будьте совсем точным, – сказал Двалин, – и не горюйте! Научитесь обходиться без носового платка, да и без многого другого. Что до шляпы, у меня есть лишний плащ с капюшоном.

И так они тронулись в путь, трясясь на нагруженных пони, погожим апрельским утром; на Бильбо был темно-зеленый капюшон (несколько выцветший) и такой же плащ. Одежда Двалина сидела на нем мешком, и выглядел он довольно забавно. Что об этом подумал бы его отец Банго, предположить не решаюсь. Утешало Бильбо одно: его, безбородого, никто за гнома не примет.

Довольно скоро их догнал Гэндальф верхом на белом коне. Он привез Бильбо кучу носовых платков, а также табак и трубку. После этого ехали очень весело, пели песни и рассказывали истории. В седле провели весь день, за исключением того времени, когда спешивались перекусить. Это случалось реже, чем хотел бы Бильбо, и все же приключение ему нравилось.

Сперва их путь лежал через хоббитские земли, населенные приличным народом, с хорошими дорогами. Здесь попадались постоялые дворы; иногда путники встречали бредущего по делам фермера или гнома. Дальше пошли места, где жители говорили иначе, чем Под Холмом, и пели песни, которых Бильбо прежде не слышал. Наконец въехали в Глухой край, где не было ни жилья, ни гостиниц, а дороги становились менее и менее проезжими. Впереди темнели лесистые холмы; они поднимались выше и выше, превращаясь в отроги гор. Порою их венчали замки, зловещие, как будто их выстроил какой-то недобрый народ. Все было хмуро, даже погода испортилась. До сих пор май стоял, как в сказке, и даже лучше; теперь же стало сыро и холодно. Прежде они останавливались, где придется, но хотя бы в сухости.

«Подумать только, что скоро июнь», – ворчал Бильбо, трясясь в хвосте кавалькады. Время чая уже миновало, лил проливной дождь, с капюшона капало на глаза, плащ отяжелел от воды, усталый пони оступался на камнях в жидкой грязи; путники ехали нахохлившись и не разговаривали. «Наверняка намочило уже и одежду, и припасы в седельных сумках, – думал Бильбо. – Тьфу на эти приключения и все, что с ними связано! Вот бы оказаться в уютной норе у камелька, рядом с поющим чайником!» Сколько раз еще предстояло ему о них вспомнить!

Однако гномы продолжали путь, не оборачиваясь и не обращая на хоббита внимания. Где-то за серыми тучами солнце, вероятно, спряталось за горизонт, и когда они спустились в глубокую долину, уже начало смеркаться. Поднялся ветер, ивы у реки гнулись и вздыхали. Река, вздувшаяся от дождей, стремительно катила свои воды с северных гор, но, по счастью, через нее был перекинут древний каменный мост.

Когда отряд переправился на другой берег, уже совсем стемнело. Ветер разорвал серые облака, и сквозь клочья туч над горами проглянула странница луна. Все остановились, и Торин пробурчал что-то насчет ужина и сухого места для сна.

Только тут заметили, что нет Гэндальфа. До сих пор волшебник ехал с честной компанией, не объясняя, участвует ли в приключении или просто им пока по пути. Он ел больше всех, говорил больше всех и больше всех смеялся. А теперь вот взял да исчез!

– Как раз когда волшебник особенно пригодился бы! – простонали Дори и Нори (они были согласны с хоббитом, что есть надо часто, регулярно и помногу).

В конце концов решили остановиться на ночлег прямо здесь. Отыскали рощицу; здесь было чуть суше, хотя ветер стряхивал дождевую влагу с листвы, и постоянное «кап-кап» действовало угнетающе. Кроме того, костер словно нарочно артачился. Гномы умеют разводить огонь почти в любом месте, на любом ветру и практически из ничего, но сегодня это не удавалось даже лучшим костровым Оину и Глоину.

Потом один пони испугался без всякой причины и рванулся прочь. Он успел забежать в реку, и, пока его вытаскивали, Фили и Кили чуть не утопли, а всю поклажу снесло течением – разумеется, именно съестные припасы, так что на ужин остались сущие крохи, а на завтрак и того меньше.

Все сидели злые и мокрые, покуда Оин и Глоин пытались развести костер и ругали друг друга, оттого что ничего не выходит. Бильбо размышлял о том, что приключения – это не только катание на пони теплым майским деньком, когда Балин – он всегда стоял на часах – сказал: «Там свет!»

Чуть подальше высился холм, поросший лесом, местами весьма густым. В глубине за деревьями приветно мерцал красноватый огонек – то ли костер, то ли факелы. Путники некоторое время всматривались во тьму, потом заспорили. Одни говорили «да», другие – «нет». Некоторые убеждали, что стоит просто пойти и посмотреть, и все лучше, чем скудный ужин, еще более скудный завтрак и ночь в мокрой одежде. Другие говорили: «Места эти малоизвестные, никакому королю не подвластные. Путники теперь редко сюда забредают, а от старых карт никакого толку – все изменилось к худшему и дороги никто не охраняет. Мы слишком близко к горам, и чем меньше любопытствовать по дороге, тем будем целее». Третьи возражали: «Нас, как-никак, четырнадцать». Четвертые спрашивали: «Куда подевался Гэндальф?» Это повторяли все.

Тут дождь полил пуще прежнего, а Оин с Глоином передрались. Это убедило самых осторожных. «В конце концов, с нами взломщик», – решили гномы и двинулись на свет, ведя в поводу пони (со всеми подобающими предосторожностями). Они подошли к холму и вскоре углубились в лес. Склон полого уходил вверх, но ни тропы, ни дороги, которая вела бы к жилью, видно не было, и пришлось им в кромешной тьме с шумом и треском (а также ворчанием и бранью) ломиться через чащу.

Вдруг красный огонек блеснул за деревьями совсем близко.

– Теперь черед взломщика, – сказали гномы, имея в виду Бильбо.

– Иди и разведай, чей это костер, и зачем горит, и все ли чинно и безопасно, – распорядился Торин. – Ступай не мешкая и возвращайся бегом, если все окажется хорошо. Если нет, возвращайся, коли сможешь. Не сможешь – ухни два раза совой-сипухой и один раз совой-сплюшкой, и мы уж постараемся помочь.

Бильбо сорвался с места, не успев объяснить, что так же не способен ухнуть совой, как взлететь нетопырем. Одно хорошо – хоббиты умеют беззвучно двигаться в лесу, совершенно беззвучно. Это предмет их гордости, и Бильбо по пути не раз фыркнул на то, что назвал про себя «всем этим гномьим треском», хотя, убежден, вы или я ничего не услышали бы в такую ненастную ночь, даже если бы вся кавалькада прошла от нас в двух шагах. Что до Бильбо, осторожно крадущегося к костру, думаю, и хорек не повел бы в его сторону ухом. Так что, естественно, он подобрался к самому огню, никого не потревожив. И вот что увидел.

У огромного костра из буковых поленьев сидели три великана. Они жарили баранину на длинных жердях и облизывали с пальцев мясной сок. Запах шел самый аппетитный. Рядом стоял бочонок, и все трое держали в руках кружки. Но это были тролли. Явные тролли. Даже домосед Бильбо их узнал: по грубым лицам, по размеру, по очертаниям ног, не говоря уже о речи, ну совсем-совсем не салонной.

– Баранина вчера, баранина сегодня, и плюньте мне в глаз, коли завтра снова не будет баранина, – сказал один.

– И хрящика человеческого не было у меня на зубу уж не припомню сколько, – сказал второй. – О чем Вильям думал, прах его побери, когда тащил нас в эти края? Вот и пиво кончается, – добавил он, толкая под локоть Вильяма, который как раз прихлебывал из кружки.

Вильям подавился.

– Попридержи язык! – сказал он, продышавшись. – Так и будут людишки здесь дожидаться, чтобы брюхо твое потешить. Вы с Бертом полторы деревни на двоих разъели с тех пор, как мы с гор спустились, а вам все мало? А ведь было время, говорили: «Спасибо тебе, Билл, за жирного равнинного барашка!» – Он откусил от бараньей ноги, которую поджаривал, и утер рукавом рот.

Да, боюсь, тролли ведут себя именно так, даже те, у которых по одной голове. И вот тут-то бы хоббиту и сообразить. Он мог тихо вернуться к друзьям и предупредить, что поблизости три громадных тролля в скверном расположении духа, готовые для разнообразия поужинать жареным гномом или даже пони. Настоящий легендарный вор-взломщик к этому времени уже быстренько обчистил бы троллям карманы – там всегда найдется что-нибудь стоящее, если сумеешь до них добраться, – позаимствовал бы баранину с вертела и стянул бочонок, а они бы даже не заметили. Другой – более практичный, но менее разборчивый – мог бы исподтишка заколоть всех троих кинжалом, а затем весело провести ночь у костра.

Бильбо все это знал. Он почерпнул из книг немало такого, чего никогда не видел и не совершал в жизни. Ему было очень страшно и противно; хотелось очутиться за сотни миль отсюда, но все же что-то мешало вернуться к Торину с пустыми руками. Из краж, о которых хоббит слышал, самой несложной представлялась карманная, поэтому он прокрался к дереву у Вильяма за спиной.

Берт и Том подошли к бочонку. Вильям снова припал к кружке. Бильбо набрался смелости и сунул руку в его обширный карман. Там лежал огромный кошель, для Бильбо – целый мешок. «Ха! – подумал хоббит, вытаскивая добычу (новая работа положительно ему нравилась). – С почином тебя, Бильбо!»

Так-то оно так, да тролльский кошелек – штука коварная, и этот не был исключением. «Эй, ты кто?» – пискнул он, вылезая из кармана, и Вильям, мигом обернувшись, схватил Бильбо за шею, прежде чем тот успел юркнуть за дерево.

– Прах меня побери, Берт, смотри, кого я поймал! – сказал Вильям.

– Это кто? – спросили два других тролля, подходя.

– Почем я знаю! Ты кто такой?

– Бильбо Бэггинс, взло… хоббит, – пролепетал бедный Бильбо, трясясь мелкой дрожью и гадая, как бы ухнуть совой, пока не придушили.

– Взлохоббит? – переспросили они с некоторым удивлением. Тролли туго соображают и с опаской относятся ко всему новому.

– И что понадобилось взлохоббиту у меня в кармане? – спросил Вильям.

– И можно ли их готовить? – спросил Том.

– Попробуем, – сказал Берт, берясь за вертел.

– Да от него и на укус не останется, как освежуешь, – заметил Вильям, который уже плотно поужинал.

– Может, здесь еще такие бегают. Глядишь, и на пирог хватит… Эй, ты, паршивый крольчишка, много в лесу вашего брата? – спросил Берт, разглядывая мохнатые хоббитские ступни, затем поднял Бильбо за ноги и встряхнул.

– Много, – ответил Бильбо и тут же вспомнил, что друзей выдавать нельзя. – Нет, ни одного, никогошеньки, – добавил он сразу.

– Это как? – удивился Берт, держа его головой вверх, на этот раз – за волосы.

– Так, – с трудом выговорил Бильбо. – И, пожалуйста, не готовьте меня, господа хорошие! Я сам повар хоть куда, и готовлю лучше, чем в готовке, если вы меня понимаете. Я буду вам прекрасно готовить и состряпаю вам отличный завтрак, если вы не съедите меня на ужин.

– Ах ты бедолага, – растрогался Вильям. Он уже до отказа набил живот, к тому же выпил немало пива. – Ах ты бедолага. Отпусти его!

– Не отпущу, пока не объяснит, что значит много и ни одного, – заявил Берт. – Не хочу, чтобы мне во сне перерезали горло. Подержать его пятками над костром, пока не заговорит!

– Не позволю, – сказал Вильям. – Это я его поймал.

– Ты жирный дурак, Вильям, – сказал Берт. – Я весь вечер это твержу.

– А ты – остолоп!

– Я тебе этого не спущу, Билл Хаггинс! – сказал Берт и двинул Вильяма в глаз.

Началась свара. Бильбо совсем растерялся. Когда Берт бросил его на землю, он еле-еле сумел отползти в сторонку, чтобы не затоптали. Тролли дрались, как бешеные, громко обзывая друг друга разными уместными и подобающими словами. Вскоре они сцепились и в обнимку покатились едва ли не в костер, брыкаясь и пинаясь, а Том охаживал обоих толстой веткой, чтобы привести в чувство, отчего те, естественно, только больше распалялись.

Тут бы хоббиту и сбежать. Однако Берт своей лапищей помял его бедные маленькие ножки, голова шла кругом, он еле дышал, поэтому остался лежать, отдуваясь, сразу за кругом света от костра.

В самый разгар потасовки явился Балин. Гномы издалека услышали шум, и, не дождавшись ни Бильбо, ни совиного крика, один за другим крадучись двинулись к огню. При виде Балина Том оглушительно взвыл. Тролли терпеть не могут гномов (по крайней мере сырыми). Берт и Билл тут же перестали драться, и – «Мешок, Том, живо», – сказали они.

Прежде чем Балин, гадавший, где в этой суматохе Бильбо, успел сообразить, что к чему, его поймали в мешок и повалили на землю.

– Это не последний, – сказал Том, – или я сильно ошибаюсь. Много и ни одного, так и есть. Ни одного взлохоббита и много гномов, я так разумею.

– Сдается, ты прав, – сказал Берт. – Так что отойдем-ка от света.

Сказано – сделано. Держа наготове мешки, в которых носили баранов и другую поживу, тролли притаились в тени. Как только очередной гном появлялся из-за деревьев и останавливался, в недоумении глядя на костер, опрокинутые кружки и обглоданные кости, ему – хлоп! – накидывали на голову зловонный мешок. Вскоре рядом с Балином лежали Двалин, Фили и Кили в одном мешке и тут же Дори, Нори и Ори, а Оин, Глоин, Бифур, Бофур и Бомбур были свалены в кучу возле костра.

– Будет им урок, – сказал Том. Бифур и Бомбур заставили троллей попотеть и отбивались как одержимые – гномов вообще голыми руками не возьмешь.

Торин появился последним. Он был готов к неожиданностям и ему не надо было видеть торчащие из мешков ноги, чтобы понять – не все тут ладно. Гном остановился под деревьями на некотором отдалении и спросил:

– Что случилось? Кто повалил моих спутников?

– Тролли! – прошептал из-за дерева Бильбо. Про него в пылу схватки позабыли. – Прячутся в кустах с мешками.

– Ах, вот как! – вскричал Торин и прыгнул к костру раньше, чем тролли метнулись к нему. Он выхватил из костра огромную головню и ткнул ею Берту в глаз. Тролль на некоторое время выбыл из сражения. Бильбо помогал, как мог. Он ухватил Тома за ногу – толстую, что молодое деревце, – но тут же отлетел в кусты, когда Том ударом башмака запустил горящие уголья Торину в лицо.

За это он получил головней по физиономии и лишился переднего зуба. Надо было слышать, как он взвыл. Однако в этот миг из-за деревьев выскочил Вильям и с головой накрыл Торина мешком. На этом бой закончился. Угодили гномы в переделку: лежали, аккуратно упакованные в мешки, а рядом сидели три сердитых тролля (двое к тому же обожженные и в ссадинах) и спорили, зажарить их на медленном огне, или мелко порубить и сварить, или просто посидеть на каждом, чтобы расплющить всмятку; а Бильбо за кустом, поцарапанный, в рваной одежде, не смел шелохнуться из страха, что его услышат.

* * *

Тут-то и вернулся Гэндальф. Однако никто его не увидел. Тролли только что решили зажарить гномов сейчас и съесть позже – мысль принадлежала Берту, и после долгих споров сошлись на ней.

– Чего сейчас жарить, всю ночь провозимся, – возразил голос.

Берту показалось, что это Билл.

– Не начинай снова-здорово, – сказал Берт, – не то провозимся всю ночь.

– Кто из нас спорит? – буркнул Вильям, который думал, что это Берт.

– Ты, – сказал Берт.

– Врешь, – ответил Вильям, и перебранка началась по новой. В конце концов решили порубить и сварить; достали огромный черный котел и вытащили ножи.

– Нет, не годится! Воды у нас нет, а до родника далеко, – протянул голос.

Берт и Вильям подумали, что это Том.



– Помалкивай, – сказали они, – не то снова увязнем. А будешь перечить, сам и пойдешь за водой.

– Сам помалкивай! – огрызнулся Том, который думал, что говорит Вильям. – Кто спорит, хотел бы я знать, если не ты?

– Олух! – сказал Вильям.

– Сам олух! – ответил Том.

И они опять заспорили, еще более ожесточенно, и наконец решили посидеть на мешках и раздавить гномов, а утром сварить.

– На кого сядем? – спросил голос.

– Лучше на того, что пришел последним, – сказал Берт, которому Торин заехал головней в глаз. Он думал, что говорит Том.

– Взял манеру болтать сам с собой! – пробурчал Том. – Хочешь – сиди на последнем. Это который?

– В желтых чулках, – сказал Берт.

– Чепуха, в серых, – возразил голос Вильяма.

– Точно помню, в желтых, – сказал Берт.

– В желтых он и был, – подтвердил Вильям.

– А чего ты говоришь, будто в серых? – возмутился Берт.

– Это не я. Это Том.

– Вовсе не я, – сказал Том, – а ты.

– Двое против одного, и заткнись! – сказал Берт.

– Ты кому? – спросил Вильям.

– Хватит! – сказали вместе Том и Берт. – Ночь кончается, скоро рассвет. Давайте покончим с этим!

– Рассвет вас застанет, и камнем каждый станет! – произнес голос Вильяма, только это был не Вильям. В следующий миг над холмом блеснуло солнце, в ветвях громко запели птицы. Вильям не говорил, потому что он, как стоял, нагнувшись, так и окаменел. Берт и Том застыли, глядя на него, подобно утесам. Там они и высятся по сю пору, и только птицы, присев на каменные головы, скрашивают их одиночество; ибо тролли, как вам, наверное, известно, должны до зари укрыться под землей, иначе возвратятся в то, из чего сделаны горы, и больше не смогут двинуться. Именно это случилось с Бертом, и Томом, и Вильямом.

– Превосходно! – сказал Гэндальф, выступая из-за деревьев и помогая хоббиту выбраться из колючего куста. Тут-то Бильбо все понял. Это волшебник голосами троллей вмешивался в разговор, всячески подначивая и подзуживая, пока рассвет не обратил их в камень.

Следующим делом было развязать мешки и выпустить гномов. Они чуть не задохнулись и были очень злы: поди полежи, слушая, как тролли собираются изжарить тебя, порубить и раздавить! Бильбо пришлось дважды повторить свой рассказ, прежде чем они успокоились.

– Самое время упражняться в карманных кражах, – проворчал Бомбур, – когда нам нужны были только еда и огонь!

– Вот их-то бы тролли без драки не уступили, – заметил Гэндальф. – И вообще, вы напрасно тратите время. Разве не ясно, что где-то рядом пещера, в которой тролли укрывались от солнца! Надо ее обследовать.

Они поискали и вскоре нашли следы каменных тролльских башмаков, ведущие за деревья. Следы уходили на холм, к кустам, за которыми и пряталась большая каменная дверь в пещеру. Однако, сколько ни толкали, она не открывалась, даже после того, как Гэндальф попробовал несколько заклинаний.

– А это не поможет? – спросил Бильбо, когда все порядком устали и разозлились. – Лежало на земле, там, где дрались тролли.

Он протянул огромный ключ (без сомнения, Вильям считал его совсем крохотным и незаметным). По счастью, тролль выронил его из кармана перед тем, как обратиться в камень.

– Что же ты раньше молчал? – закричали все.

Гэндальф схватил ключ и вставил в замочную скважину. Каменная дверь подалась от первого же сильного толчка, и все вошли в пещеру.

На полу валялись кости, в воздухе висело зловоние, однако на полках и на полу лежало в беспорядке немало еды вперемежку с награбленным добром – от медных пуговиц до горшков с золотом по углам. По стенам висела одежда, явно слишком маленькая для троллей – боюсь, она принадлежала несчастным жертвам, – а кроме того, несколько мечей различной работы, размера и формы. Два особенно привлекали внимание – в богато изукрашенных ножнах и с драгоценными рукоятями. Их взяли Торин и Гэндальф, а Бильбо выбрал себе кинжал в кожаных ножнах. Для тролля это был бы крошечный карманный ножичек, для хоббита – скорее короткий меч.

– Добрые клинки, судя по виду, – сказал Гэндальф, еще раз до половины вытаскивая мечи из ножен и с любопытством их оглядывая. – Работа не троллей и не кузнецов из числа здешних людей; когда мы прочтем руны на лезвиях, то узнаем, кто их ковал.

– Давайте выйдем из этого смрада! – сказал Фили.

Они вынесли наружу горшки с золотом, те припасы, которые выглядели нетронутыми и годными в пищу, а также непочатый бочонок эля. К этому времени все проголодались и не стали воротить нос от тролльской еды. Их собственный провиант был на исходе. Теперь появились хлеб, сыр, вдоволь эля и ветчины, чтобы жарить на углях. После еды легли спать, наверстывая упущенный сон, и до послеобеденного часа только отдыхали. Потом они собрали разбежавшихся пони и зарыли горшки с золотом на берегу реки неподалеку от дороги, и наложили на них множество заклятий, на случай, если когда-нибудь вернутся и смогут их откопать. Покончив с этим, все сели в седла и двинулись по дороге дальше на восток.

– Где ты был, если не секрет? – спросил Торин Гэндальфа.

– Смотрел вперед, – отвечал волшебник.

– А как догадался вернуться в последний миг?

– Оглянулся назад, – был ответ.

– Исчерпывающе! – сказал Торин. – Но нельзя ли пояснее?

– Я поехал разведать дорогу. Вскоре она станет опасна и трудна. Кроме того, я думал, как бы нам пополнить запасы продовольствия. Впрочем, отъехал я недалеко и сразу встретил двух знакомцев из Ривенделла.

– Это где? – спросил Бильбо.

– Не перебивай! – сказал Гэндальф. – Если повезет, ты будешь там через несколько дней, и сам все увидишь. Я говорил, что встретил двух соплеменников Эльронда. Они спасались бегством, потому что, как сказали мне, три тролля спустились с гор и обосновались в лесу, недалеко от дороги, распугали всю округу и теперь подстерегают проезжих. Я тут же почувствовал, что надо возвращаться. Оглянувшись назад, я увидел вдали огонь и двинулся на него. Теперь вы все знаете. Пожалуйста, впредь будьте осторожнее, не то мы далеко не уедем.

– Спасибочки! – ответствовал Торин.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий