Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Том 2. Поэмы
Сказка для детей

1

Умчался век эпических поэм,

И повести в стихах пришли в упадок;

Поэты в том виновны не совсем

(Хотя у многих стих не вовсе гладок);

И публика не права между тем.

Кто виноват, кто прав – уж я не знаю,

А сам стихов давно я не читаю –

Не потому, чтоб не любил стихов,

А так: смешно ж терять для звучных строф

Златое время… в нашем веке зрелом,

Известно вам, все заняты мы делом.

2

Стихов я не читаю – но люблю

Марать шутя бумаги лист летучий;

Свой стих за хвост отважно я ловлю;

Я без ума от тройственных созвучий

И влажных рифм – как например на ю .

Вот почему пишу я эту сказку.

Ее волшебно-темную завязку

Не стану я подробно объяснять,

Чтоб кой-каких допросов избежать;

Зато конец не будет без морали,

Чтобы ее хоть дети прочитали.

3

Герой известен, и не нов предмет;

Тем лучше: устарело всё, что ново!

Кипя огнем и силой юных лет,

Я прежде пел про демона иного:

То был безумный, страстный, детский бред.

Бог знает где заветная тетрадка?

Касается ль душистая перчатка

Ее листов – и слышно: c’est joli?.. [122]Это мило?.. (Франц.).

Иль мышь над ней старается в пыли?..

Но этот черт совсем иного сорта –

Аристократ и не похож на черта.

4

Перенестись теперь прошу сейчас

За мною в спальню: розовые шторы

Опущены, с трудом лишь может глаз

Следить ковра восточные узоры.

Приятный трепет вдруг объемлет вас,

И, девственным дыханьем напоенный,

Огнем в лицо вам пышет воздух сонный;

Вот ручка, вот плечо, и возле них

На кисее подушек кружевных

Рисуется младой, но строгий профиль…

И на него взирает Мефистофель.

5

То был ли сам великий Сатана

Иль мелкий бес из самых нечиновных,

Которых дружба людям так нужна

Для тайных дел, семейных и любовных?

Не знаю! Если б им была дана

Земная форма, по рогам и платью

Я мог бы сволочь различить со знатью;

Но дух – известно, что такое дух!

Жизнь, сила, чувство, зренье, голос, слух –

И мысль – без тела – часто в видах разных;

(Бесов вобще рисуют безобразных).

6

Но я не так всегда воображал

Врага святых и чистых побуждений.

Мой юный ум, бывало, возмущал

Могучий образ; меж иных видений,

Как царь, немой и гордый, он сиял

Такой волшебно-сладкой красотою,

Что было страшно… и душа тоскою

Сжималася – и этот дикий бред

Преследовал мой разум много лет.

Но я, расставшись с прочими мечтами,

И от него отделался – стихами!

7

Оружие отличное: врагам

Кидаете в лицо вы эпиграммой…

Вам насолить захочется ль друзьям?

Пустите в них поэмой или драмой!

Но полно, к делу. Я сказал уж вам,

Что в спальне той таился хитрый демон.

Невинным сном был тронут не совсем он.

Не мудрено: кипела в нем не кровь,

И понимал иначе он любовь;

И речь его коварных искушений

Была полна: ведь он недаром гений!

8

«Не знаешь ты, кто я – но уж давно

Читаю я в душе твоей; незримо,

Неслышно говорю с тобою, – но

Слова мои, как тень, проходят мимо

Ребяческого сердца, – и оно

Дивится им спокойно и в молчанье, –

Пускай! Зачем тебе мое названье?

Ты с ужасом отвергнула б мою

Безумную любовь, – но я люблю

По-сво́ему… терпеть и ждать могу я,

Не надо мне ни ласк, ни поцелуя.

9

«Когда ты спишь, о ангел мой земной,

И шибко бьется девственною кровью

Младая грудь под грезою ночной,

Знай, это я, склонившись к изголовью,

Любуюся – и говорю с тобой;

И в тишине, наставник твой случайный,

Чудесные рассказываю тайны…

А много было взору моему

Доступно и понятно, потому

Что узами земными я не связан,

И вечностью и знанием наказан…

10

«Тому назад еще немного лет

Я пролетал над сонною столицей.

Кидала ночь свой странный полусвет,

Румяный запад с новою денницей

На севере сливались, как привет

Свидания с молением разлуки;

Над городом таинственные звуки,

Как грешных снов нескромные слова,

Неясно раздавались – и Нева,

Меж кораблей сверкая на просторе,

Журча, с волной их уносила в море.

11

«Задумчиво столбы дворцов немых

По берегам теснилися, как тени,

И в пене вод гранитных крылец их

Купалися широкие ступени;

Минувших лет событий роковых

Волна следы смывала роковые, [123]В первой публикации эти стихи были вычеркнуты цензурой. Предполагалось, что здесь идет речь о восстании декабристов. Но названный текст (строфа 11) примыкает к строфе 10, содержащей образную ассоциацию с «Медным всадником» Пушкина. Возможно, что под «роковыми событиями» подразумевается и петербургское наводнение 1824 г., ставшее в поэме Пушкина кульминацией трагической судьбы человека, зависимого от стихий природы и истории. В «Сказке…» человек тоже трагически зависим от диктата времен с их социальными переменами (нисходящая история знатного боярского рода) и от диктата страстей (формирование души Нины).

И улыбались звезды голубые,

Глядя с высот на гордый прах земли,

Как будто мир достоин их любви,

Как будто им земля небес дороже…

И я тогда… я улыбнулся тоже.

12

«И я кругом глубокий кинул взгляд

И увидал с невольною отрадой

Преступный сон под сению палат,

Корыстный труд пред тощею лампадой,

И страшных тайн везде печальный ряд;

Я стал ловить блуждающие звуки,

Веселый смех и крик последней муки:

То ликовал иль мучился порок!

В молитвах я подслушивал упрек,

В бреду любви – бесстыдное желанье;

Везде – обман, безумство иль страданье!

13

«Но близ Невы один старинный дом

Казался полн священной тишиною.

Всё важностью наследственною в нем

И роскошью дышало вековою;

Украшен был он княжеским гербом;

Из мрамора волнистого колонны

Кругом теснились чинно, и балконы

Чугунные воздушною семьей

Меж них гордились дивною резьбой;

И окон ряд, всегда прозрачно-темных,

Манил пугая взор очей нескромных.

14

«Пора была, боярская пора!

Теснилась знать в роскошные покои –

Былая знать минувшего двора,

Забытых дел померкшие герои!

Музыкой тут гремели вечера,

В Неве дробился блеск высоких окон,

Напудренный мелькал и вился локон;

И часто ножка с красным каблучком

Давала знак условный под столом;

И старики в звездах и бриллиантах

Судили резко о тогдашних франтах.

15

«Тот век прошел, и люди те прошли.

Сменили их другие; род старинный

Перевелся; в готической пыли

Портреты гордых бар, краса гостиной,

Забытые, тускнели; поросли

Дворы травой, и блеск сменив бывалый,

Сырая мгла и сумрак длинной залой

Спокойно завладели… Тихий дом

Казался пуст; но жил хозяин в нем,

Старик худой и с виду величавый,

Озлобленный на новый век и нравы.

16

«Он ростом был двенадцати вершков,

С домашними был строг неумолимо;

Всегда молчал; ходил до двух часов,

Обедал, спал… да иногда, томимый

Бессонницей, собранье острых слов

Перебирал или читал Вольтера.

Как быть? Сильна к преданьям в людях вера!..

Имел он дочь четырнадцати лет;

Но с ней видался редко; за обед

Она являлась в фартучке, с мадамой;

Сидела чинно и держалась прямо.

17

«Всегда одна, запугана отцом

И англичанки строгостью небрежной,

Она росла, как ландыш за стеклом

Или скорей как бледный цвет подснежный.

Она была стройна, но с каждым днем

С ее лица сбегали жизни краски,

Задумчивей большие стали глазки;

Покинув книжку скучную, она

Охотнее садилась у окна,

И вдалеке мечты ее блуждали,

Пока ее играть не посылали.

18

«Тогда она сходила в длинный зал,

Но бегать в нем ей как-то страшно было

И как-то странно детский шаг звучал

Между колонн; разрытою могилой

Над юной жизнью воздух там дышал.

И в зеркалах являлися предметы

Длиннее и бесцветнее, одеты

Какой-то мертвой дымкою; и вдруг

Неясный шорох слышался вокруг:

То загремит, то снова тише, тише…

(То были тени предков – или мыши!)

19

«И что ж? – она привыкла толковать

По-сво́ему развалин говор странный,

И стала мысль горячая летать

Над бледною головкой и туманный,

Воздушный рой видений навевать.

Я с ней не разлучался. Детский лепет

Подслушивать, невинной груди трепет

Следить, ее дыханием с немой,

Мучительной и жадною тоской,

Как жизнью, упиваться… это было

Смешно! – но мне так ново и так мило!

20

«Влюбился я. И точно хороша

Была не в шутку маленькая Нина.

Нет, никогда свинец карандаша

Рафа́эля, иль кисти Перуджина [124] Пьетро Перуджино (ок. 1446–1523) – знаменитый итальянский живописец эпохи Возрождения, учитель Рафаэля.

Не начертали, пламенем дыша,

Подобный профиль. Все ее движенья

Особого казались выраженья

Исполнены. Но с самых детских дней

Ее глаза не изменяли ей,

Тая равно надежду, радость, горе;

И было темно в них, как в синем море.

21

«Я понял, что душа ее была

Из тех, которым рано всё понятно.

Для мук и счастья, для добра и зла

В них пищи много; – только невозвратно

Они идут, куда их повела

Случайность, без раскаянья, упреков

И жалобы. Им в жизни нет уроков;

Их чувствам повторяться не дано…

Такие души я любил давно

Отыскивать по свету на свободе:

Я сам ведь был немножко в этом роде!

22

«Ее смущали странные мечты.

Порой она среди пустого зала

Сиянье, роскошь, музыку, цветы,

Толпу гостей и шум воображала;

Кипела кровь от душной тесноты;

На платьице чудесные узоры

Виднелись ей, – и вот гремели шпоры,

К ней кавалер незримый подходил

И в мнимый вальс с собою уносил;

И вот она кружилась в вихре бала

И утомясь на кресла упадала…

23

«И тут она, склонив лукавый взор

И выставив едва приметно ножку,

Двусмысленный и темный разговор

С ним завести старалась понемножку;

Сначала был он весел и остёр,

А иногда и чересчур небрежен;

Но под конец зато как мил и нежен!

Что делать ей? – притворно-строгий взгляд

Его, как гром, отталкивал назад,

А сердце билось в ней так шибко, шибко,

И по устам змеилася улыбка.

24

«Пред зеркалом, бывало, целый час

То волосы пригладит, то красивый

Цветок пришпилит к ним; движенью глаз,

Головке наклоненной вид ленивый

Придав, стоит… и учится; не раз

Хотелось мне совет ей дать лукавый;

Но ум ее и сметливый и здравый

Отгадывал всё мигом сам собой;

Так годы шли безмолвной чередой;

И вот настал тот возраст, о котором

Так полны ваши книги всяким вздором.

25

«То был великий день: семнадцать лет!

Всё, что досель таилось за решеткой,

Теперь надменно явится на свет!

Старик-отец послал за старой теткой,

И съехались родные на совет.

Их затруднял удачный выбор бала.

Что? Будет двор иль нет? – Иных пугала

Застенчивость дикарки молодой;

Но очень тонко замечал другой,

Что это вид ей даст оригинальный;

Потом наряд осматривали бальный.

26

«Но вот настал и вечер роковой.

Она с утра была, как в лихорадке;

Поплакала немножко, золотой

Браслет сломала, в суетах перчатки

Разорвала… со страхом и тоской

Она в карету села и дорогой

Была полна мучительной тревогой;

И выходя споткнулась на крыльце.

И с бледностью печальной на лице

Вступила в залу… Странный шепот встретил

Ее явленье: свет ее заметил.

27

«Кипел, сиял уж в полном блеске бал.

Тут было всё, что называют светом

Не я ему названье это дал,

Хоть смысл глубокий есть в названье этом.

Своих друзей я тут бы не узнал;

Улыбки, лица лгали так искусно,

Что даже мне чуть-чуть не стало грустно.

Прислушаться хотел я, – но едва

Ловил мой слух летучие слова,

Отрывки безыменных чувств и мнений –

Эпиграфы неведомых творений!..»

………………

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий