Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Венок из одуванчиков
Глава 4

Домик со всеми удобствами. – О том, как Ольгина аура приобрела фиолетовый оттенок. – Новые соседи и «гематогенная» зона

Голос вопящего Стасика будил Яну уже не первое утро, но именно по его тону она, даже не проснувшись, могла с точностью сказать, какой сегодня день недели.

Это был точно не понедельник, потому что в понедельник Стасик вопил слабо, как герой анекдота про дистрофика и собачку; не вторник, потому что во вторник под его вопли можно было спокойно спать; не среда, потому что в среду в вопле Стасика звучала какая-то обреченность, которой сейчас не слышалось; не четверг, потому что в четверг Стасик вопил почти так же, как в среду, только чуть тише; не пятница, потому что в пятницу вопль Стасика звучал почти как хрип. Это была суббота, потому что именно в субботу Стасик Половцев обыкновенно вопил во всю силу своих крепких – после двухнедельного некурения – легких.

Ганс, терпеливо дожидавшийся, пока хозяйка проснется, понесся к ней с утренними поцелуями, а заодно и с напоминанием, что неплохо бы выгулять свою собаку, покуда у той не разорвался мочевой пузырь. Яна чмокнула пса в черный нос, нехотя распахнула одеяло и слезла с раскладушки.

На этот раз легкие Стасика в прямом смысле разрывались из-за того, что Ольга позволила себе выкурить на кухне целую сигарету. Стасик был вне себя. Он негодовал, возмущался и даже пытался стучать маленьким кулачком по столу, на который, как Яна поняла из его криков, Ольгу угораздило уронить пепел.

На этот раз в коридоре Яна столкнулась не с Анечкой, а с Катей, которая с флегматичным спокойствием заядлого жильца общаг и коммуналок собиралась на работу. В дрязги и склоки между бывшими она, в отличие от Анечки, никогда не встревала, быть может, потому, что знала: если Ольга кричит, значит, ей это необходимо. К тому же Катя, что роднило их с Яной, обладала склонностью к трудоголизму, так что частенько не замечала того, что происходило у нее прямо под носом.

К Ольгиной «нетрадиционной ориентации» Яна относилась спокойно. Ей всегда не нравились люди, осуждающие других за то, что те, видите ли, живут «не по канонам». Частенько в таких спорах Яне приводили аргумент «противоестественно» и, делая многозначительную паузу, вещали о продолжении рода человеческого, который, дескать, вымрет, если все представители женского – или мужского – пола будут любить себе подобных.

Яне же казалось, что природа мудра и справедлива и не допустит, чтобы все женщины и все мужчины воспылали страстью к представителям своего пола. А раз так, то что за беда, если люди встретились и полюбили друг друга, нашли своих половинок, пусть даже эти половинки и не отличаются от них по половому признаку? Что за ересь объявлять этих людей изгоями и читать им длительные, а главное, бесполезные нотации о том, что они могли бы стать гетеросексуалами, если бы хорошенько присмотрелись к противоположному полу?

Конечно же каждый из них обжегся, и в этом вся причина их «ненормальности». Конечно же их необходимо лечить, как слабоумных, как нравственных калек. И конечно же им необходимо внушать, что они должны и обязаны жениться – или выходить замуж – на тех, с кем они могут наплодить потомство на благо страны и человечества… И кому потом будет дело до того, что многие из этих «нетрадиционно ориентированных» людей ломают себе судьбу, создавая «нормальную» семью в угоду «нормальному» обществу?

Ольга наверняка могла бы выслушивать то же самое, если бы не была такой обаятельной и отважной. За ее «изумительную нежно-голубую ауру» и взгляд, исполненный невинности и загадочности, ей прощали все, и даже эту «ненормальность» простили, по всей видимости даже не вдумываясь в сам факт ее наличия.

Единственным человеком, которому Ольга стеснялась признаться в своей «неправильности», оказалась мама, но мама, к счастью или к сожалению, жила слишком далеко, чтобы вмешиваться в жизнь своей непутевой дочки…

Вернувшись, Яна вымыла Гансу лапы в красном тазике, который Стасик специально выделил для «собачьих дел», и тут же услышала радостный Ольгин возглас:

– Яся, сегодня твой день!

– Что, опять по гороскопу мне счастье? – вяло поинтересовалась Яна, пытаясь хоть на секунду задержать вырывающуюся Гансову лапу в стареньком полотенце.

– И по гороскопу тоже. Риелтор звонил. Сказал, что есть забавненький вариантец. И не квартира даже, а кое-что получше…

– Неужели дом? – Яна ослабила хватку, и Ганс, поняв, что теперь уж точно избежит ненавистной процедуры вытирания мокрых лап, вырвался и понесся отряхиваться прямо на кухню.

– Яся! – не своим голосом завопил Стасик. – Яся, убери собаку! Она на меня своих бактерий набрызгает!

С кухни раздался звонкий Ольгин смех. Яна поймала окончательно развеселившегося Ганса, вытерла ему оставшиеся две лапы и с миром отпустила в комнату.

– Так это все-таки дом? – спросила она у Ольги, вернувшись на кухню.

– Угу. – Ольга отхлебнула чай и кивнула.

– Если дом, значит, без газа и воды, – приуныла Яна.

Ей сразу вспомнилась Стасикова дача: ежеутренние походы за водой, мытье под бочкой, водруженной на четыре столба, и прочие прелести, с которыми можно примириться летом, но зимой… И хотя она давным-давно грезила об уединенной жизни в каком-нибудь дачном поселке, все-таки ей хотелось, чтобы эта жизнь не была омрачена каждодневной морокой по обустройству дома.

– А вот фиг тебе. Все там есть. И газ, и электричество, и водопровод.

– Не может быть… – Яна достала из кармана джинсов пачку сигарет, но, увидев испепеляющий взгляд Стасика, поглощавшего нечто похожее на щавель, тушенный с сельдереем и морковью, тут же засунула сигареты обратно.

– Еще как может. Я же говорю – твой день. У Рыб по гороскопу выгодное материальное вложение, шанс, который появляется раз во много лет.

– Но это же бешеные деньги, – манкируя содержание гороскопа, возразила Яна. – Ты представь, сколько может стоить домик со всеми удобствами?

– Я и представила. Но Дима сказал, что хозяйка просит совсем немного. – Яна открыла рот, чтобы спросить, кто такой Дима и как такой домик может стоить «немного», но Ольга ее опередила: – Дима – риелтор. Помнишь, я говорила, что его мне знакомая с работы посоветовала? Почему домик такой дешевый, я не знаю. Димка объяснил, что хозяйка не столько денег хочет, сколько того, чтобы за домом присматривали. Хозяйка – бабулька какая-то, она там даже не живет. Туда раз в год, да и то по обещанию, ее внук заглядывает. Вроде как он – журналист, вечно по командировкам мотается. Дом в хорошем состоянии, там даже ремонт пытались сделать, но почему-то не закончили… В общем, сдается домик, что называется, в хорошие руки.

– И как же эта бабуля поймет, хорошие у меня руки или плохие?

– По-моему, так у тебя на лице написано, что ты – человек порядочный.

– Так уж и написано? – недоверчиво улыбнулась Яна. – Спасибо, конечно, но…

– Не «но», а коровья лепешка, – перебила ее Ольга. – Смотреть поедем или будем лясы точить?

– Конечно, поедем, – быстро согласилась Яна. – Просто страшно, что снова кинут.

– Я тебе фигню когда-нибудь советовала? – возмущенно поинтересовалась Ольга. – Дима – риелтор проверенный, ему репутация дорога. Да и договор я обязательно прочитаю. Уж будь уверена, ни одной буквочки не упущу.

На этот счет Яна не сомневалась. Когда речь шла о бумажках, Ольга становилась дотошной, как заправский нотариус, и в эти моменты даже ее излюбленные гороскопы переставали иметь значение.

По дороге – Стасик оказался столь любезен, что отвез женщин на своей машине, предварительно, правда, взяв с них обещание, что те не будут в ней курить, – Яна, наученная горьким опытом, пыталась отыскать в потенциальной сделке хотя бы один изъян. Если в доме есть газ, электричество и водопровод, что же с ним не так? Может, он у черта на рогах? А может, соседи какие-нибудь ужасные? Вдруг они на ночь ручного аллигатора погулять выпускают?

Фантазии завели бы ее далеко, но Ольга попросила Стасика остановить машину.

– Ну что такое… – недовольно пробубнил Стасик, однако все же послушал Ольгу и свернул на обочину. – Так мы и за сто лет не доедем…

– Успокойся, Половцев, ты столько не проживешь, – хихикнула Ольга.

Стасик испуганно покосился на Ольгу – бывшая жена коснулась самой болезненной темы. Благодаря чудодейственному питанию, волшебной книге о вреде курения и силе духа, которая у Стасика, несомненно, имелась в избытке, он намеревался дожить как минимум до двухсот.

– Да ладно, Половцев, шучу я… Нам свои дела надо сделать. Пойдем, Ясь.

Стасик отогнул переднее сиденье, и Яся, опустив голову чуть ли не до живота, выбралась из «Нивы».

Когда женщины вылезли из придорожных кустов, Ольга хитро подмигнула Яне:

– Сейчас покурим…

– А Стасик? – вопросительно кивнула Яна на Ольгиного бывшего, нервно барабанящего пальцами по рулю.

– Ничего, потерпит. Сам виноват – в следующий раз не будет пундеть из-за глупостей.

– В следующий раз он нас просто не повезет, – резонно заметила Яна.

– Повезет, куда денется. Ты Половцева плохо знаешь. Он… как это говорят… вспыльчивый, но отходчивый. Хотя все равно – зануда чистоплюйная…

Как и предполагала Яна, чуткий нос Стасика уловил запах табачного дыма сквозь приоткрытую форточку.

– Мать ты моя! – возмущенно крикнул он Ольге. – Мы так не договаривались!

– Капитолийская волчица твоя мать. Я обещала не курить в машине, а про улицу уговора не было.

– Ну ты и зараза, Ольга Андреевна, – покачал головой Стасик. – И как тебя твоя Катя терпит?

– Катя – мудрая женщина. Она знает, что, если я чего-то хочу, лучше мне это позволить. Все равно возьму без спроса.

– А ты ауру свою испортить не боишься?

– Да ты, я гляжу, Половцев, шутить научился…

– Ну хватит уже, – вмешалась Яна. – Правда, Оль, поехали. Неудобно уже…

– Неудобно бычки курить. А мы с тобой курим сигареты…

– Оль…

– Ну ладно, ладно, пошли…

Через сорок минут Стасик остановился уже по собственной воле, чтобы посмотреть карту.

– Вроде где-то рядом… – сосредоточенно разглядывая веточки с точечками и надписями – Яна так и не научилась разбираться в картах, – произнес Стасик. – Налево, направо… Поздравляю, дамы, почти доехали.

– Не так уж и далеко, – повернулась Ольга к Яне. – Конечно, своим ходом будет подалече.

– Ничего, не так уж часто я езжу, – успокоила подругу Яна. – Раз в две недели можно будет потерпеть электричку и автобус…

Машина проезжала мимо поселка, а Яна во все глаза рассматривала дома, пытаясь угадать, какой же из них тот самый… Этот красный с огромными вишневыми деревьями? Или этот, серый, с почти готическими башенками? Но ни тот, ни другой, ни третий «тем самым» не оказались. Яна разочарованно вздыхала и снова вглядывалась в домики, пока наконец не увидела его .

Стасик проехал мимо, но Яна была точно уверена, что это именно тот дом, о котором говорила Ольга. Аккуратный беленький домик, для одной Яны, пожалуй, слишком великоват; ставни выкрашены в небесно-голубой; крылечко, тоже голубое, – три ступеньки. Домик старый, но до слез уютный, сразу видно, что нынешняя хозяйка хоть и не живет в нем, но любит его так, как можно любить вот такой старенький, одряхлевший, полный воспоминаний дом.

Странно, что в нем никто не живет, подумала Яна. Домик вызывал такое чувство, словно в нем каждый день пекли пироги и ужинали всей семьей. Может быть, так казалось потому, что из-за туч наконец-то выглянуло солнце и, кокетливо подмигнув, скользнуло по домику ласковым лучом.

– Это он… Ольга обернулась:

– Кто – он?

– Домик, – ответила Яна. – Мне кажется, этот…

– Стасик, ты не проехал ли, часом?

Стасик одним глазом покосился на карту, а другим на исчерканную трещинами дорогу, из-за которой старенькая «Нива» подергивалась, словно в конвульсиях.

– М-да… Точно проехал. Уела, Ольга Андреевна. Сейчас будем разворачиваться…

– А как ты догадалась? – восхищенно спросила Ольга.

Яна пожала плечами:

– Не знаю. Почувствовала.

– Это хорошо, – одобрительно кивнула Ольга. – Хороший знак.

Яна вздохнула. Знаки, гороскопы – ну как Ольга, такая с виду рассудительная, может верить в подобную чушь?

Выйдя из машины, Яна еще раз присмотрелась к дому. Солнце снова скрылось, и теперь он уже не казался таким уютным. И все-таки было в нем что-то такое, что привлекало к нему, тянуло, подталкивало подняться по трем ступенькам и заглянуть внутрь.

Стасик остановился, чтобы закрыть машину, а Ольга в своей обычной манере ехидничала по поводу его осторожности.

– Что, разглядываешь? – услышала Яна незнакомый голос и, вздрогнув, обернулась. На нее немигающим взглядом уставилась какая-то бабулька.

Внешность . Глаза маленькие, как ягоды черной смородины; взгляд острый, любопытный; на обветренных губах лукавая улыбка; маленькая, но крепко сбитая, видно, что на здоровье не жалуется и каждый божий день занимается «зарядкой» в своем саду или огороде.

Манера одеваться . Цветастая плиссированная юбка по щиколотку, линялая кофточка вишневого цвета.

Возраст . Наверное, около семидесяти? Во всяком случае, согбенной старушкой ее не назовешь.

Черты характера . Уж точно любопытство.

Хозяйка, наверное, решила Яна и сразу расстроилась, потому что совершенно по-другому представляла себе эту женщину.

– Да, присматриваюсь, – кивнула Яна, стараясь казаться доброжелательной.

– Я б на твоем месте даже не думала… Знаешь, чего она этот дом сдает?

– Кто? – недоуменно вскинулась Яна.

– Полина Артемьевна.

– Нет… А кто такая Полина Артемьевна?

– Кто-кто, хозяйка, конечно… «Ф-фух… – вздохнула про себя Яна. – Слава богу, ошиблась».

– Не знаю.

– Зато я знаю… У них тут эта… как там ее… гематогенная зона.

– Геопатогенная? – уточнила Яна, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.

– Вот-вот, она самая… Тут у них всякая ересь творится.

– Да? И какая же?

Бабка, учуяв Янину заинтересованность, оживленно продолжила:

– Валька-то, сын Полины Артемьевны, уже полгода как сюда не наезжал. Да и сама она только по праздникам наведывается. Дом какие-то черти нерусские приезжали делать, да так и уехали, испугались, видать, чего-то. Так она, дура старая, других наняла. Ну и те два дня да две ночи продержались – тоже сбежали. Так вот, когда нету здесь никого, чудеса всякие происходят… Один раз я свечу в окне видела, а другой что-то по дому гремело, грохотало, да так, что я чуть на тот свет со страху не отправилась… На следующее утро вызвала я милицию. Да разве они чего сделают? С живыми маньяками справиться не могут, а с нечистой-то силой? Ну, так и замяли дело. А я нет-нет да и слышу всякую чертовщину. Дом-то по соседству… А еще сюда бомжи всякие наведываются… – выразительно сверкнула она глазами-смородинами.

– Бомжи? – удивилась Яна.

– Да ходит тут один… Крутится везде… А возле этого дома ему как медом намазано. Я Полине Артемьевне говорила, да она разве слушать будет?

– Здравствуйте, – поздоровалась с бабкой подошедшая Ольга. – А вы, наверное, хозяйка?

– Хозяйка – Полина Артемьевна. А я – соседка, – деловито объяснила бабка. – Вот, рассказываю подружке вашей, чего тут за чудеса творятся.

Чудесами Ольга заинтересовалась не на шутку, так что, если бы выбравшийся на крыльцо риелтор – он обещал встретить клиенток уже на месте – не помахал им рукой, Яне во второй раз пришлось бы слушать историю про полтергейст, «гематогенную» зону и перетрусивших гастарбайтеров.

Риелтором оказался парень лет двадцати пяти, и теперь Яна уже не удивлялась тому, что Ольга фамильярно называет его Димой.

– Скажи-ка мне, Дима, – с порога начала Ольга, – а что это за история с привидениями?

– Опять она за свое, – буркнул Стасик. – Нет бы о транспорте расспросить, о магазинах – так она о привидениях… Ясь, ты бы хоть ее уняла…

– Ее уймешь, пожалуй, – улыбнулась Стасику Яна. – Она сама кого хочешь уймет. Пускай расспрашивает. Всяко разно, это лучше, чем не спросить вообще ничего и снять уже сдающуюся кому-то квартиру, – добавила она, вспомнив свои невеселые приключения с однушкой в Люберцах.

– А ну ее, – махнул рукой Стасик. – Пойду лучше сад посмотрю. Эх, мою бы дачку обустроить. Воду, газ провести. Ей-богу, взял бы да переехал. И питались бы своим, натуральным, а не этими консервантами… А тут, как я погляжу, не особо-то старались. Ябоньки, вишня, сныть да одуванчики. Смотри, сколько сорняков понапустили…

Дима Ольгиных чаяний не оправдал и о привидениях ничего не рассказал… Хозяйка дома, Полина Артемьевна, о привидениях не распространялась.

– Все, что я знаю, – краснея под пристальным Ольгиным взглядом, ответил Дима, – так это что раньше, после революции, эту дачу какому-то писателю отдали. Так сказать, во временное пользование. Он тут прожил несколько лет и умер здесь, а дачу его со временем не то продали, не то отсудили… Здесь после него только одна семейная пара жила. А потом домик мать Полины Артемьевны купила. А про привидения ничего не слышал, честно вам скажу.

– Да чушь это все, – покосилась на Ольгу Яна. – Может, эта бабка Полину Артемьевну попросту недолюбливает и наговаривает на дом, чтобы мы не сняли. А может, новых соседей не хочет. Ну какие тут привидения – уютный, милый домик.

– Вначале изнутри поглядим, – недоверчиво буркнула Ольга и зашла на террасу.

Терраса оказалась довольно просторной. В ней не было ничего лишнего, однако присутствовало все необходимое. Старенькая газовая плита, раковина, обеденный стол, накрытый фиолетовой скатертью. На столе стояли графин и две чашки. Приглядевшись к графину и чашкам, Яна заметила, что на них нет ни пылинки. В воздухе витал подозрительный запах несвежих носков.

– Вы уверены, что здесь никто не живет? – покосилась Яна на Диму.

– Да, – кивнул риелтор. – Хозяйка уже месяц сюда не приезжала – разболелась… Сейчас в больнице лежит, сделку мне поручила оформить.

– Она что – не приедет? – встряла Ольга.

– Из больницы? Конечно нет. Но вы не волнуйтесь, мы и без нее все как надо оформим… Она мне даже ксерокопию паспорта дала.

Яна скользнула по нему недоверчивым взглядом.

– Плохо, – покачала головой Ольга. – Подруга уже заключала договор без хозяина.

– И что? – поинтересовался Дима.

– Кинули ее, вот что. Оказалось, этот якобы риелтор сам снял квартиру, а потом сдал ее еще троим и смылся.

Диму явно оскорбило подобное недоверие.

– Нет, вы, конечно, можете меня подозревать, – недовольно заметил он. – Сейчас черных риелторов на рынке много… Но вообще-то мне казалось, что вы, Ольга Андреевна, потому ко мне и обратились, что я вашей приятельнице помог. А если уж вы мне совсем не доверяете, я могу дать телефон моего агентства, да и хозяйке позвонить. И потом, в конце концов, если не к спеху, дождитесь ее выписки. Хотя, если честно, я привык через знакомых работать, – смягчившись, добавил он, – поэтому таких вопросов обычно не возникает. Но если надо – сделаем все, как положено.

– Ладно, – кивнула Ольга. – Обойдемся без звонков и ожиданий. Главное, чтобы договор был нормально оформлен…

– За это не волнуйтесь, – улыбнулся Дима. – Ну что, террасу посмотрели? Пойдемте в комнаты…

Комнат оказалось целых четыре, и Яна почувствовала себя барыней в хоромах. Мебель, судя по ее виду, была очень старой, но сохранилась хорошо. В серванте стояла чистенькая посуда, а на книжных полках – несколько томов классики и две вазы с засушенными розами. И вот что удивительно: на книгах, как и на графине с террасы, не было ни пылинки.

– Странно, что все такое чистое, – озвучила свое недоумение Яна. – Как будто только вчера убрались. За месяц здесь должна была уже скопиться пыль.

– Не знаю, – пожал плечами Дима. – Может, здесь ее не так много?

– И запах еще этот… странноватенький… – принюхалась Яна. – Надо будет хорошенько проветрить.

Они вошли в комнату, по всей видимости отведенную под рабочий кабинет: к левой стене прижался большой шкаф, заставленный книгами, справа – шкаф, состоящий из множества маленьких шкафчиков с неизвестным содержимым, а возле окна стоял внушительный стол с толстыми пузатыми ножками, на котором красовался деревянный стакан с ручками и прочими канцелярскими принадлежностями. Из-под крышки стола, испещренной морщинками трещин, робко выглядывала тумбочка с многочисленными выдвижными ящиками. К столу был придвинут стул с высокой спинкой, обитый потертым бархатом фиолетового цвета.

Ольга состроила такую гримасу, словно увидела в кабинете не стол со стулом и тумбочкой, а кучу хлама, который собрали изо всех комнат и приволокли сюда.

– Не нравится мне все это… – покачала она головой.

– В каком это смысле? – удивился Дима. – Я сам заходил, смотрел. Все чистенько вроде…

– Да нет, не в чистоте дело… Энергетика здесь какая-то паршивая…

– На вас не угодишь, – натянуто улыбнулся Дима. – Теперь энергетика паршивая… С чего вы это взяли?

– Я так чувствую. – Ольга потерла ладонями обнаженные плечи, как будто они покрылись мурашками. – Знаете, как будто в доме кто-то есть. Может, эта бабка, Ясь, и права была… Что-то тут не так… Понимаете, – Ольга выразительно посмотрела на Диму, словно он окончил не риелторские курсы, а школу по воздействию отрицательной энергетики на ауру человека, – у меня очень чувствительная аура. Когда я зашла сюда, она была нежно-голубой, а теперь… стала фиолетовой, прямо как все в этом доме…

– Уф-ф… – выдохнул Дима. В его глазах Яна прочитала явную симпатию к Ольге и явное желание понять ее прибабахи с аурой. – И что вы хотите сказать?

– Может быть, поэтому дом так дешево сдается?

– Ольга Андреевна, – вздохнул Дима, которому уже до чертиков надоели Ольгины придирки, – я вас, честное слово, пытаюсь понять. Но что тут поделаешь? Цену я сбить не могу – сами сказали, она и так невелика. А снимать или не снимать – ваш выбор. Я же вас не заставляю… Утешить вас я тоже не могу – ну не спец я в области паранормальных явлений. А вообще, я бы на вашем месте не сомневался: домик отличный, просторный, чистенький, со всеми удобствами… И потом, может, у вас просто настроение плохое… Вот и мерещится всякая чепуха.

– Оль, – Яна умоляюще посмотрела на подругу, – хватит человеку голову морочить. Мне домик нравится. Я на такой даже не рассчитывала. О цене я вообще молчу. Жить где-то надо. И никакая геопатогенная зона мне его снять не помешает.

– Наконец-то, – с облегчением вздохнул Стасик, не меньше риелтора утомленный Ольгиными придирками, – хоть кто-то ей объяснил, что она – чокнутая.

– Я этого не говорила, – возразила Яна. – Я только сказала, что сниму этот дом.

– Делайте как знаете, – обиженно фыркнула Ольга, – только потом, Ясечка, не жалуйся, что тебе хреново…

– Хорошо, не буду, – улыбнулась Яна.

Все же было бы ужасно обидно послушать Ольгу и упустить чудесный бело-голубой домик со всеми удобствами, четырьмя комнатами, чистенькой посудой и фиолетовыми скатерочками, аккуратненько укрывавшими столики.


Ганс вел себя почти как Ольга, с той только разницей, что был собакой и не мог сказать Яне, чтоб она «потом не жаловалась». Но его фырканье, лай и ворчанье говорили куда красноречивее всяких слов.

– Ну чего, Ганс, чего? – раздраженно спрашивала Яна собаку, ворчащую и лающую через каждые пять минут. – Что тебе снова не нравится? Весь дом – твой. Где хочешь, там и ходи. Даже душевая есть с ковриком – спи не хочу. И чего тебе неймется?

Ганс смотрел на хозяйку тревожным взглядом, но ничего, разумеется, не отвечал, только с подозрением принюхивался к углам и ворчал на стены, оклеенные лиловыми обоями с серебристыми треугольниками.

С разбором вещей Яна покончила быстро. Да и что было раскладывать? Разве что книги, для которых, к Яниной радости, нашлось местечко в рабочем кабинете, где стоял большой шкаф, заставленный собраниями сочинений.

«А книги-то старые, – подумала Яна, разглядывая библиотеку хозяев. – Видно, еще с тех времен, когда здесь этот писатель жил… Интересно, почему их здесь оставили? И вообще почему она так бережет этот дом, хотя здесь никто не живет? Ремонт небольшой сделала, обои новые поклеила, даже душ поставила современный, а от мебели так и не избавилась… Как будто она все здесь хотела сохранить, сберечь. Было бы понятно, если бы тут ее предки жили. Но домик-то купленный…»

Яна поставила несколько своих книг в свободную часть шкафа. Ганс снова залаял, на этот раз с террасы, и от неожиданности Яна уронила одну из книг на пол. Из книги вывалилась засушенная хризантема с крупной золотистой сердцевиной. Когда-то Павлик, в очередной раз провинившись, принес ей букет из пяти таких хризантем. Кажется, они назывались «Инга». Яна засушила эту хризантему в томике Ибсена, надеясь, что когда-нибудь эти воспоминания будут приятно согревать душу. Но сейчас хризантема вывалилась совершенно некстати, и вместо приятных воспоминаний Яна почувствовала болезненный укол, как будто ее ужалили, только не снаружи, а изнутри. Запихнув хризантему обратно, Яна поставила книгу на полку. Ганс продолжал лаять, как одержимый, – так обычно он лаял на незнакомцев, – и Яне снова пришлось откликнуться на его зов.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий