Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Заклятие сатаны. Хроники текучего общества
Старики и молодежь

Средняя продолжительность жизни

Не знаю, многие ли еще помнят стихи Де Амичиса: «Нет, не всегда уносят годы красоту, не омрачить ее следам несчастий – вот, матушке моей уж шестьдесят, и для меня она чем дальше, тем прекрасней». Это гимн не женской красоте, а сыновнему состраданию. Теперь возрастной рубеж для проявления подобного сострадания должен отодвинуться годам к девяноста, поскольку шестидесятилетняя дама, при условии мало-мальски приличного здоровья, выглядит еще свежо и бодро, а если при этом она прибегала к услугам пластического хирурга, то и лет на двадцать моложе. Тем не менее в детстве я, помнится, переживал, как нечестно выйдет, если я проживу дольше шестидесяти, – каково будет доживать свой век бессильным слюнявым маразматиком в приюте для престарелых! А думая о Миллениуме, считал, что, если верить Данте, пожалуй, я могу дожить до семидесяти, а значит, застать 2002 год, но это была очень отдаленная перспектива, и мало кто доживал до столь почтенного возраста.

Я размышлял об этом несколько лет назад, когда встретил Ганса Гадамера[68] Ганс Георг Гадамер (1900–2002) – немецкий философ, ученик М. Хайдеггера., которому на ту пору исполнилось уже сто: он приехал на конференцию издалека и за столом ел с отменным аппетитом. Я осведомился о его самочувствии, и он со скорбной улыбкой пожаловался на боль в ногах. Хотелось прямо-таки отхлестать его по щекам за это бодрое нахальство (и в самом деле, он благополучно прожил еще два года).

Мы по инерции считаем, что живем в эпоху, когда техника день за днем движется вперед семимильными шагами, задаемся вопросом, к чему приведет нас глобализация, но куда реже задумываемся над тем, что самого впечатляющего взлета (более стремительного, чем в любой другой сфере) человечество добилось в области увеличения продолжительности жизни. В конце концов, что человек способен подчинить себе природу, смутно подозревал уже троглодит, которому удалось самостоятельно добыть огонь, не говоря уже о том более развитом нашем предке, что изобрел колесо. Что когда-нибудь мы сможем построить летательные аппараты, говорили еще Роджер Бэкон, Леонардо и Сирано де Бержерак; что скорость наших перемещений будет все расти, стало ясно с изобретением парового двигателя; что у нас будет электрическое освещение, можно было предположить еще во времена Вольты. Но тысячелетиями люди тщетно мечтали об эликсире долголетия и источнике вечной молодости. В Средние века уже существовали отличные ветряные мельницы (которые до сих пор годятся в качестве источника альтернативной энергии) и при этом была одна церковь, посетивший которую паломник мог сподобиться чуда прожить до сорока лет.

Мы побывали на Луне более тридцати лет назад и до сих пор не можем добраться до Марса, однако во времена высадки на Луне человек в семьдесят лет уже завершал свой жизненный путь, тогда как сегодня (если отбросить рак и инфаркт) у него есть вполне обоснованная надежда дожить до девяноста. В общем, великий прогресс (если уж говорить о прогрессе) произошел скорее в сфере долголетия, нежели в сфере компьютеров. Предвестником компьютеров была еще вычислительная машина Паскаля, который умер в тридцать девять, и это уже считалось почтенным возрастом. Для сравнения: Александр Македонский и Катулл умерли в тридцать три, Моцарт – в тридцать шесть, Шопен – в тридцать девять, Спиноза – в сорок пять, Фома Аквинский – в сорок девять, Шекспир и Фихте – в пятьдесят два, Декарт – в пятьдесят четыре, а дряхлый старик Гегель – в шестьдесят один.

Многие из тех проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня, вызваны увеличением средней продолжительности жизни. Я говорю не только о пенсиях. Даже грандиозная миграция из стран третьего мира в Западную Европу порождена, естественно, надеждой миллионов людей найти здесь еду, работу и все то, что обещают кино и телевидение, но вдобавок и стремлением добраться до мира, где живут дольше, – во всяком случае, сбежать оттуда, где умирают слишком рано. И однако же (хотя у меня под рукой и нет статистики), полагаю, на исследования в области геронтологии и на профилактическую медицину мы тратим неизмеримо меньше, чем на военные и информационные технологии. Не говоря уж о том, что мы довольно хорошо знаем, как сровнять с землей город или передавать информацию дешево, но до сих пор не имеем четкого представления о том, как совместить благосостояние масс, будущее молодежи, перенаселенность земного шара и увеличение продолжительности жизни.

И пусть молодой человек считает, что прогресс – это то, что дает ему возможность посылать эсэмэски или недорого слетать в Нью-Йорк, но поразительный факт (и нерешенная проблема) состоит в том, что повзрослеть он планирует в лучшем случае годам к сорока, тогда как его предки взрослели в шестнадцать.

Конечно, следует возблагодарить Бога или судьбу за то, что теперь мы живем дольше, но необходимо при этом понимать, что перед нами одна из самых острых проблем нашего времени, а не просто очередное общее место.

2003

Красивое безобразно, безобразное красиво?

Гегель отмечал, что лишь с приходом христианства страдание и уродство оказались включены в сферу художественного, поскольку «невозможно изобразить в соответствии с греческими канонами красоты Христа бичуемого, в терновом венце… распятого, агонизирующего». Он ошибался, потому что в древнегреческом мире были не только Венеры из белоснежного мрамора, но и муки Марсия, смятение Эдипа или смертоносная страсть Медеи. Однако в христианской живописи и скульптуре и впрямь предостаточно искаженных болью лиц, даже если не доходить до садизма Мела Гибсона[69] Мел Гибсон (р. 1956) – австралийский и американский актер, режиссер. Речь идет о его фильме «Страсти Христовы» (2004), в котором очень реалистично представлены физические страдания Христа.. В любом случае, напоминал постоянно Гегель (имея в виду главным образом верхненемецкую и фламандскую живопись), мы видим триумф уродства в изображении гонителей Христа.

Недавно кто-то обратил мое внимание на то, что на знаменитой картине Босха, посвященной страстям Христовым (и хранящейся в Генте), среди жутковатой толпы палачей присутствует парочка таких, что многие нынешние рокеры и их молодые подражатели просто обзавидовались бы: у одного двойной пирсинг на подбородке, а у второго по всему лицу натыканы разные металлические побрякушки. Разница в том, что Босх стремился таким образом передать их злодейские наклонности (предваряя убеждение Ломброзо[70] Чезаре Ломброзо (1835–1909) – итальянский врач-психиатр, прославившийся книгой «Гениальность и помешательство» (1863)., что тот, кто делает татуировки или еще как-то меняет свое тело, – прирожденный преступник), тогда как сейчас мы можем с отвращением глядеть на отроков и отроковиц с бусинкой в языке, но было бы по меньшей мере статистически неверно считать их генетически ущербными.

Если же задуматься, что многие из этих же самых подростков обмирают по «классической» красоте Джорджа Клуни или Николь Кидман[71] Джордж Клуни (р. 1961) и Николь Кидман (р. 1967) – известные голливудские звезды., становится ясно, что они в точности повторяют своих родителей, которые, с одной стороны, покупают автомобили и телевизоры, чей дизайн отвечает ренессансному закону божественной пропорции, или толпами валят в Уффици, чтобы испытать синдром Стендаля, а с другой – балуются фильмами в жанре «мочилово» с разбрызганными по стенам мозгами, покупают своим детишкам динозавров и прочих монстриков и ходят на перформансы художников, протыкающих себе ладони, истязающих конечности и калечащих гениталии.

Ни отцы, ни дети вовсе не отвергают прекрасное напрочь, не выбирают лишь то, что в прежние века считалось чудовищным. Такое было разве что с футуристами, когда они, шокируя обывателей, призывали: «Не бойтесь уродства в литературе», а Палаццески (в «Противоболи» 1913 года) предлагал учить детей здоровому отношению к уродству, давая им в качестве обучающих игрушек «кукол, изображающих горбунов, слепцов, больных гангреной, проказой и сифилисом; пусть эти механические куклы плачут, кричат, стенают; пусть страдают от эпилепсии, чумы, холеры, ран, геморроя, триппера, безумия; пусть теряют сознание, хрипят, умирают»[72]Цит. по: Альдо Палаццески. Кодекс Перела. Противоболь. Поэзия / Пер. А. Ямпольской. М.: Река Времен, 2016.. Просто сейчас люди в одних случаях наслаждаются прекрасным (в его классическом виде) и в состоянии распознать красивого ребенка, красивый пейзаж или красивую греческую статую, а в других – получают удовольствие от того, что еще вчера воспринималось как нестерпимо уродливое.

Более того, иногда уродство избирается моделью для новой красоты, как это случилось с «теорией» киборгов. И если в первых романах Гибсона (на сей раз Уильяма[73] Уильям Форд Гибсон (р. 1948) – американский писатель-фантаст. – очевидно, что nomina sunt numina [74]Имена суть божества ( лат. ).) персонаж, у которого часть органов заменили механическими или электронными устройствами, мог еще восприниматься как жутковатое пророчество, то нынче некоторые радикальные феминистки предлагают преодолеть различия между полами, создав нейтральные (посторганические и «трансчеловеческие») тела, и Донна Харауэй[75] Донна Харауэй (р. 1944) – американский философ, одна из основоположниц киберфеминизма, автор эссе «Манифест киборгов: наука, технология и социалистический феминизм 1980-х» (1985) и многочисленных работ по эпистемологии и квир-теории. выступает с лозунгом «я скорее буду киборгом, чем богиней».

По мнению некоторых, это означает, что в постмодернистском мире совершенно размылась разделительная грань между прекрасным и уродливым. Куда там ведьмам из «Макбета» с их «Зло есть добро, добро есть зло». Оба понятия попросту слились воедино, утратив всякое своеобразие.

Но так ли это? А вдруг некоторые закидоны людей искусства и молодежи лишь маргинальные явления и те, кто с ними носится, составляют меньшинство по сравнению со всем населением земного шара? По телевизору мы видим умирающих от голода детей, похожих на скелетики с распухшими животами, слышим про изнасилованных солдатами женщин, узнаем, что кого-то подвергли пыткам, а с другой стороны, перед глазами без конца всплывают не такие уж давние воспоминания о других живых скелетах, обреченных на смерть в газовой камере. Мы видим тела, которые буквально вчера разорвало на куски при взрыве небоскреба или падении самолета, и живем в страхе, что завтра такое может случиться и с нами. Каждый прекрасно чувствует, что все это ужасно и уродливо , и никакое понимание относительности эстетических категорий не может убедить нас переживать эти картины как объект наслаждения.

А раз так, то, возможно, киборги, Нечто из иного мира, фильмы-«мочилово» и фильмы-катастрофы лишь поверхностные проявления, раздутые массмедиа, отчаянная попытка заклясть куда более страшное и глубокое уродство, осаждающее нас со всех сторон, проигнорировать его, сделать вид, что это все понарошку.

2006

Тринадцать лет, прожитых зря

Позавчера бравший интервью журналист спросил меня (многие об этом спрашивают), какая из прочитанных книг больше всего на меня повлияла. Если бы за всю мою жизнь нашлась всего одна книга, которая бы однозначно повлияла на меня больше всех остальных, я был бы просто идиотом – как и многие из тех, кто отвечает на этот вопрос. Есть книги, сыгравшие решающую роль в мои двадцать лет, и другие книги, определившие меня в тридцать, и я с нетерпением жду книгу, которая потрясет меня в сто лет. Еще один вопрос, на который невозможно ответить: «Кто преподал вам самый важный урок?» Я всякий раз теряюсь, потому что (если только не сказать «папа с мамой») на каждом витке моего существования кто-нибудь чему-нибудь меня да учил. Это могли быть люди из моего окружения или дорогие сердцу усопшие – как, например, Аристотель, Фома Аквинский, Локк или Пирс.

В любом случае о нескольких уроках, полученных не из книг, я могу с уверенностью сказать, что они изменили мою жизнь. Первый преподала мне чудесная синьорина Беллини, учившая нас в пятом классе, которая задавала нам на дом ключевые слова (например, «курица» или «судно»), и, отталкиваясь от них, надо было написать рассуждение или рассказ. Однажды черт меня дернул заявить, что я произнесу экспромтом речь на любую тему, какую она мне задаст. Она окинула взглядом кафедру и сказала: «Блокнот». Задним умом я понимаю, что мог бы рассказать о блокноте журналиста, о путевом дневнике исследователя из книжек Сальгари[76] Эмилио Сальгари (1862–1911) – знаменитый итальянский писатель, автор исторических и приключенческих романов., но вместо этого я уверенно вышел к доске и не смог произнести ни слова. Так синьорина Беллини научила меня, что никогда не надо быть самонадеянным.

Второй урок преподал мне дон Чели, монах-салезианец, который научил меня играть музыку: сейчас его, кажется, хотят канонизировать, хотя и не по этой причине – скорее напротив, адвокат дьявола мог бы вменить это ему в вину. 5 января 1945 года я пришел к нему, сияя, как новенький пятак, и заявил: «Дон Чели, а мне сегодня тринадцать лет исполнилось». «Прожитых совершенно зря», – ответил он ворчливо. Что хотел он сказать этой репликой? Что, раз уж я достиг столь почтенного возраста, мне следовало подвергнуть свою совесть беспощадному анализу? Что зря я ждал похвалы лишь за то, что исполнил свой биологический долг? Возможно, это было обычное проявление пьемонтского чувства уместного, отказ от пафоса, не исключено даже, что это было сердечное поздравление. Но подозреваю, дон Чели знал, и передал это знание мне, что учитель должен всегда держать учеников в напряжении, а не захваливать сверх меры.

Усвоив урок, я всегда крайне скупо хвалил тех, кто ждал от меня похвалы, не считая исключительных случаев и свершений паче чаяния. Возможно, таким поведением я причинил кому-то боль, и, если так, значит, я прожил зря не только первые тринадцать лет, но и все первые шестьдесят шесть. Но я однозначно решил, что самым явственным выражением моего одобрения должно быть отсутствие критики. Если критиковать не за что, значит, работа сделана на совесть. Меня всегда раздражали эпитеты наподобие «добрый папа» или «неподкупный Дзакканьини», поневоле наводящие на мысль, что все остальные понтифики были злыми, а политики – продажными. Иоанн XXIII и Дзакканьини просто-напросто делали то, что должны были делать, и непонятно, с какой стати их еще за это особо восхвалять.

Но из ответа дона Чели я вынес еще и то, что не надо много о себе мнить, что бы я ни сделал и как бы правильно ни поступил, а главное – поменьше задаваться перед окружающими. Значит ли это, что не надо стремиться к лучшему? Разумеется нет, но неким странным образом ответ дона Чели отсылает меня к высказыванию Оливера Уэнделла Холмса – младшего[77] Оливер Уэнделл Холмс – младший (1841–1935) – американский юрист., вычитанному мною уже не помню где: «Секрет моего успеха в том, что я еще в молодости обнаружил, что я не бог». Очень важно понимать, что ты не бог, всегда сомневаться в своих действиях и считать, что прожил отведенные тебе годы не слишком хорошо. Только это даст тебе шанс, может быть, лучше прожить оставшиеся.

Вы спросите меня, почему все это вспомнилось мне именно сейчас, когда началась предвыборная кампания, а значит, если хочешь добиться успеха, надо немножко строить из себя Господа Бога, то есть говорить о содеянном, как Творец на седьмой день творения, что это valde bona [78]Хорошо весьма ( лат. )., и демонстрировать некоторую степень мании величия, уверяя в своей несомненной способности сделать еще лучше (тогда как Господь удовлетворился тем, что создал лучший из возможных миров). Я, упаси боже, не морализирую, именно так и надо вести предвыборные кампании – представляете себе кандидата, который придет к избирателям и скажет: «До сих пор я занимался сплошной фигней и не уверен, что в будущем у меня выйдет лучше, – могу лишь обещать, что постараюсь»? Его просто не выберут. Так что, повторяю, никакого ложного морализма. Просто, пока я слушаю теледебаты, мне все вспоминается дон Чели.

2007

Детинушки под прицелом

Честно говоря, меня слегка удивляет, что в разгоревшейся национальной дискуссии по поводу детинушек никому не пришло в голову заглянуть в достопочтенный и авторитетнейший «Большой словарь итальянского языка» издательства UTET (известный также как «Батталья»[79]Проект Il Grande Dizionario della Lingua Italiana был основан итальянским филологом Сальваторе Баттальей (1904–1971) в 1961 году. Издание словаря (21 том) было завершено лишь в 2002 году.). Там мы бы обнаружили, что если под «дитятей» ( bamboccio ) подразумевается «ребенок, с шутливо-ласкательным оттенком; пухлый ребенок, слегка неловкий и неуклюжий, не обладающий еще речью и разумом, фактически вещь, игрушка», то для варианта «детинушка» ( bamboccione ) приводится целый ряд примеров из классической литературы, в частности, по словам Томмазео – Ригутини[80]Tommaseo N. Dizionario dei sinonimi della lingua italiana. Nuova edizione riveduta et augmentata da G. Rigutini. Milano, 1850., «говоря “детинушка”, я имею в виду телеса не столько исполинские, сколько дебелые… не бывает детинушки без хорошей лоснящейся ряхи», а Бальдини пишет: «Все теперь живут в свое удовольствие: вы, Бертольдино, сноха Менегина и милый наш детинушка Какасенно».

Что касается Какасенно, то в написанном Банкьери продолжении классического крочевского «Бертольдо и Бертольдино» читаем: «Какасенно был в обхвате широк, лоб у него был крохотный, глаза как плошки, брови косматые, нос вострый, губы тонкие, и с виду он был ни дать ни взять страхолюдина, иначе говоря – уродец».

Довелось ему сесть на коня: «Какасенно, не будь промах, левую ногу вдел в правое стремя и, забравшись на коня, оказался лицом к конскому седалищу, так что Эрминий чуть со смеху не лопнул, да как его ни уговаривал, Какасенно ни в какую слезать не желал».

Приезжает он к королю: «Придворные конюшие подняли занавесь, и вошел Какасенно, неся деревянную дверь на плечах. Король с королевой при виде столь блистательного явления так со смеху и покатились, глядя на такое чудачество, но пуще всех удивлена была Маркольфа; и тогда придворный мажордом, который при том присутствовал, едва оправившись от смеха, так сказал их величествам: “Да будет Вашим Величествам известно, что, поднимаясь по дворцовой лестнице, когда Маркольфа уже в залу входила, сказал этот детина одному из конюших, что надобно ему отлить. Засим отвели его, с вашего позволения, в нужное место, и когда он оттуда выходил, то не притворил за собой дверь, и я, видя такое, сказал ему так: “Отрок, потяни за собой дверь, а то напустишь смрада”, – и тогда он, сняв дверь с петель, потащил за собой, и в таком виде мы к вам его и впустили”.

Спрашивает король: “Скажи мне, Какасенно, зачем ты тащишь за собой эту дверь?” Тот отвечает: “А вам-то что за дело?” Король ему в ответ: “А такое дело, что я хозяин этому дому”. Какасенно тогда говорит: “Ну раз вы этому дому хозяин, то, стало быть, и дверь эта ваша – скажите, что мне с нею делать”. Король ему: “Отпусти ее”. Какасенно тогда говорит: “Дверь, пошла прочь, хозяин тебя отпускает; пошла прочь, говорю, уж больно ты тяжелая, сил моих нет на плечах тебя таскать”. После чего Маркольфа, “сняв с его плеч дверь, велела Какасенно поклониться королю и королеве и, исполнив земной поклон, поцеловать обоим руку; тогда Какасенно, ни дать ни взять новый Кабалао, со всем изяществом распростерся на земле и говорил так: “О, мессиры, вот я вам кланяюсь до земли, как сказала моя бабушка, вложите мне вашу руку в рот, да я ее поцелую; идите же, я жду”».

Если считать Какасенно детинушкой, тогда многие из тех, кого так назвал Падоа-Скьоппа[81] Томмазо Падоа-Скьоппа (1940–2010) – итальянский банкир и государственный деятель, министр экономики и финансов Италии (2006–2008)., под это определение не подпадают. И если кто-то в тридцать лет еще живет с родителями и берет у них машину, чтобы в субботу вечером съездить на дискотеку (и, возможно, разбиться в три ночи на автостраде), то, вероятно, он похитрее, чем Какасенно, и в любом случае поступает так оттого, что никто не предоставил ему работу, а значит, вину следует возложить на общество.

Это факт. Как бы там ни было, по работе мне приходится много общаться с молодежью, и я знаю немало молодых людей, которые, чтобы иметь возможность учиться, лезут из кожи вон, лишь бы получить стипендию и/или какую-нибудь подработку, и вскладчину с друзьями снимают жилье, селясь порой по четверо в комнате, так что поневоле задаешься вопросом, почему в наших мелких фирмах работает столько иммигрантов, почему столько иммигрантов устраиваются курьерами и развозят посылки, злостно занимая (как выразились бы члены «Лиги») рабочие места, причитающиеся нашим тридцатилетним, живущим с родителями.

Очевидный ответ заключается в том, что у этих тридцатилетних есть аттестат зрелости или диплом бакалавра (таким своеобразным словечком называют нынче тех, кто отучился в университете три года) и, значит, работать курьерами им не по чину. Однако же во всех биографиях великих американских писателей или политиков говорится, что, даже отучившись, они, пока к ним не пришла слава, преспокойно чистили обувь, мыли посуду или продавали газеты. Почему американцы так могут, а итальянцы нет? А может, Падоа-Скьоппа в чем-то и прав и доблестные политики из числа правых и левых, выражавшие возмущение его словами, могут по-прежнему набирать голоса среди детинушек (которые, будучи детинушками, теперь, возможно, и не голосуют)?

2007

Жил да был Черчилль

В номере L’Internazionale за начало марта я прочел заметку, где говорилось, что, согласно проведенному в Великобритании исследованию, около четверти англичан считает Черчилля вымышленным персонажем и то же самое касается Ганди с Диккенсом. При этом многие из опрошенных (сколько – не уточняется) поместили в разряд реально существовавших личностей Шерлока Холмса, Робин Гуда и Элинор Ригби.

Моей первой реакцией было – не будем драматизировать. Прежде всего, хотелось бы знать, к какому социальному слою относится та четверть, у которой нет четкого представления о Черчилле и Диккенсе. Если бы опросили лондонцев времен Диккенса – знакомых нам по гравюрам Доре или жанровым сценкам Хогарта, жителей лондонских трущоб, – то по меньшей мере три четверти из этих людей, грязных, изможденных и голодающих, не смогли бы ответить, кто такой Шекспир. Точно так же меня не удивляет, что реальными людьми считают Холмса и Робин Гуда: первого потому, что существует целая холмсовская индустрия и в Лондоне даже водят экскурсии в якобы его квартиру на Бейкер-стрит, а второго – потому, что персонаж, послуживший прообразом легендарного Робин Гуда, существовал на самом деле (единственная фантастическая его черта состоит в том, что в эпоху феодализма деньги отнимали у богатых, чтобы раздать их бедным, тогда как с приходом рыночной экономики отнимают у бедных и отдают богатым). С другой стороны, я в детстве был уверен, что Буффало Билл – это вымышленный персонаж, пока отец не рассказал мне, что он не только существовал на самом деле, но что отец сам его видел, когда тот, подавшись на заработки с легендарного Дикого Запада в пьемонтскую провинцию, проезжал со своим цирком через наш город.

Верно, впрочем, и то – мы замечаем это, адресуясь с вопросами к нашей молодежи, не говоря уж об американской, – что представление даже о недавнем прошлом у людей весьма смутное. Я читал, что, судя по опросам, находятся те, кто считает Моро членом «Красных бригад», Де Гаспери – главой фашистов, Бадольо – партизаном[82] Альдо Моро (1916–1978) – итальянский политик, председатель Совета министров Италии в 1963–1968 и 1974–1976 годах, убитый «Красными бригадами»; Альчиде Де Гаспери (1881–1954) – итальянский христианско-демократический политик, премьер-министр Италии в 1945–1953 годах; Пьетро Бадольо (1871–1956) – итальянский политик, премьер-министр, который принял власть над страной после свержения Муссолини в 1943 году, объявил нейтралитет и вывел Италию из Второй мировой войны.. Кто-нибудь скажет: столько времени прошло, зачем восемнадцатилетним ребятам знать, кто правил страной за полвека до того, как они родились? Ну что ж, может быть, фашистская школа слишком активно вдалбливала нам это в голову, но я в десять лет помнил, что премьер-министром во времена «Похода на Рим»[83] «Поход на Рим» (итал. Marcia su Roma ) – марш Национальной фашистской партии 27–30 октября 1922 года во главе с Бенито Муссолини, который позже, вопреки Альбертинскому статуту, был назначен премьер-министром Италии. (двадцатью годами ранее) был Факта, а в восемнадцать вдобавок знал, кто были Раттацци и Криспи[84] Луиджи Факта (1861–1930) – итальянский политик и государственный деятель, который был последним председателем Совета министров Италии до насильственного захвата государственной власти фашистами под руководством Бенито Муссолини, в результате «Похода на Рим»; Урбано Раттацци (1808–1873) и Франческо Криспи (1818–1901) – итальянские политики и государственные деятели., а ведь это уже предыдущий век.

Дело в том, что изменились наши отношения с прошлым, и, по-видимому, это затронуло и школу. Когда-то мы горячо интересовались прошлым, потому что в настоящем новостей было не так уж и много – достаточно вспомнить, что в газете все они помещались на восьми страницах. Благодаря средствам массмедиа на нас обрушился вал информации о настоящем, и вдобавок через интернет я могу отслеживать миллионы событий, происходящих прямо сейчас (включая самые незначительные). Прошлое, о котором говорят нам массмедиа, – будь то деяния римских императоров или Ричарда Львиное Сердце, да даже события Первой мировой – доходит до нас (через Голливуд и сопутствующую ему индустрию) вместе с лавиной информации о настоящем, так что очень маловероятно, что потребитель фильма сумеет уловить временн у ю разницу между Ричардом Львиное Сердце и Спартаком. Аналогичным образом расползается или по крайней мере теряет осязаемость граница между вымыслом и реальностью: сами посудите, с какой стати подросток, когда смотрит фильм по телевизору, должен держать в голове, что Спартак был на самом деле, а Виниций из Quo vadis? [85] Quo vadis?  – роман польского писателя Генрика Сенкевича (1846–1916), изданный в 1896 году. В русском переводе роман известен под названием «Камо грядеши». – нет; графиня ди Кастильоне[86] Графиня ди Кастильоне (1837–1899) – знаменитая куртизанка и фотомодель. – историческое лицо, а Элиза ди Ривомброза[87] Элиза ди Ривомброза – персонаж итальянского исторического телесериала 2003 года. – нет; что Иван Грозный реален, а Минг, тиран с планеты Монго, – нет, если они так мало чем отличаются друг от друга.

В американской культуре это расплющивание прошлого настоящим переживается на удивление беззаботно: вам даже может попасться профессор философии, уверяющий, будто, дескать, совершенно неважно, что говорил Декарт о нашем образе мышления, поскольку то, что интересует нас сейчас, – это последние открытия в области когнитивистики. При этом люди забывают, что когнитивистика достигла того, чего достигла, отчасти именно потому, что философами XVII века были подняты определенные темы, а главное – люди не желают учиться на опыте прошлого.

Многие считают старинное изречение, что, мол, история – учительница жизни, банальностью в духе наивного морализаторства, но, если бы Гитлер внимательно проштудировал русскую кампанию Наполеона, он бы не попался в ту же ловушку, и, если бы Буш хорошо изучил военные действия англичан в Афганистане в девятнадцатом столетии (да чего там, хотя бы самую последнюю войну советских войск с талибами), он бы иначе повел свою афганскую кампанию.

Может показаться, что между придурком-англичанином, полагающим, что Черчилль – это вымышленное лицо, и Бушем, который отправляется в Ирак в уверенности, что дней за пятнадцать справится, – дистанция огромного размера, но это не так. Перед нами все то же явление исторической близорукости.

2008

Как убивать молодежь к обоюдной выгоде

В прошлом номере L’Espresso я развлекался, воображая, какие последствия, особенно в сфере дипломатии, может иметь новый курс на прозрачность, провозглашенный WikiLeaks . Мои измышления относились скорее к разряду научной фантастики, но исходили из той бесспорной предпосылки, что если самые закрытые и секретные архивы становятся общедоступны, то что-то явно должно измениться – хотя бы методы хранения информации.

Тогда почему бы, опять-таки в преддверии нового года, не попытаться провести еще одну экстраполяцию неоспоримых фактов, доведя ее накал до апокалиптического? В конце концов, Иоанн Богослов стяжал себе этим бессмертную славу, и до сих пор, какая бы беда ни случилась, нас так и подмывает заявить, что это сбываются его предсказания. Так что стану-ка я самовыдвиженцем во вторые провидцы с острова Патмос.

По крайней мере в нашей стране (ею и ограничимся) стариков по сравнению с молодежью становится все больше. Раньше умирали в шестьдесят лет, теперь – в девяносто, стало быть, лишних тридцать лет получают пенсию. Пенсия эта, как известно, платится из кармана молодых. Но поскольку старики такие настырные и вездесущие, что стоят у руля множества государственных и частных учреждений и не отдают бразды правления по крайней мере до первых признаков старческого маразма (а во многих случаях и после), то молодежь работы не находит, а значит, не в состоянии заработать на оплату пенсий старикам.

В такой ситуации, даже если государство выбросит на рынок облигации под привлекательный процент, у иностранных инвесторов они уже не вызовут доверия, так что денег на пенсии не будет. При этом надо учесть, что если молодые люди не могут найти работу, то выходит, что содержать их должны родители или деды-пенсионеры. Трагедия.

Первое решение – самое простое. Молодежь начнет составлять списки подлежащих ликвидации, внося туда бездетных стариков. Но этого будет недостаточно, и, поскольку инстинкт самосохранения – штука серьезная, молодым придется, скрепя сердце, устранять и стариков, имеющих потомство, – иными словами, свою же родню. Это будет нелегко, но привыкнуть можно. Стукнуло шестьдесят? Никто не вечен, папаша, мы всей семьей придем на вокзал, проводить тебя в последний путь до лагеря смерти, внучата помашут ручкой и скажут: «Пока». Если старики станут сопротивляться, развернется настоящая охота на людей в возрасте, с участием стукачей. С евреями такое уже было, так почему не может случиться с пенсионерами?

Но те из стариков, что еще у власти, что еще не вышли на пенсию, примут ли свою судьбу с легким сердцем? Прежде всего они изначально позаботятся о том, чтобы не рожать детей, дабы не произвести на свет потенциальных своих палачей, в связи с чем количество молодежи еще больше сократится. И в конце концов эти одряхлевшие акулы (и лисы) большого бизнеса, закаленные в тысячах битв, решатся, хоть и с болью в сердце, избавиться от своих же детей и внуков. Они не станут отправлять их в лагеря смерти, как поступили бы их потомки с ними, ведь для этого поколения традиционные ценности, такие как семья и родина, еще не будут пустым звуком, – вместо этого они развяжут войны, которые, как известно, взимают кровавую дань с самых юных и являются, по словам футуристов, единственной гигиеной мира.

Таким образом у нас получится страна практически без молодежи, но с тьмой тьмущей цветущих и бодрых стариков, которые воздвигают памятники павшим и прославляют доблестно отдавших жизнь за отечество. Но кто же будет зарабатывать им на пенсии? Иммигранты, которые спят и видят, как бы получить итальянское гражданство, всегда готовы вкалывать за гроши и без контракта, а нездоровые пристрастия отправляют их на тот свет еще до пятидесяти, освобождая место для новой, свежей рабочей силы.

Итак, на протяжении пары поколений десятки миллионов «посмуглевших» итальянцев будут обеспечивать благополучие элиты девяностолетних белых господ с ядреными носами и пышными бакенбардами (дам в кружевах под вуалью), которые будут сидеть, прихлебывая whisky and soda , на верандах своих колониальных владений на берегу моря или озера, подальше от миазмов больших городов, населенных теперь одними лишь цветными zombies , что хлещут рекламируемый по телевизору отбеливатель.

К слову, о моей убежденности в том, что мир теперь пятится назад и прогресс ныне совпадает с регрессом: мы обнаружим, что оказались в ситуации наподобие той, что сложилась во времена колониальной империи в Индии, Центральной Африке или на Малайском архипелаге; и те, кто благодаря развитию медицины благополучно доживут до ста десяти, будут чувствовать себя кем-то вроде сэра Джеймса Брука[88] Джеймс Брук (1803–1868) – первый раджа Саравака с 1841 по 1868 год из династии Белых раджей., белого раджи Саравака, о чьей невероятной судьбе они читали в детстве в романах Сальгари.

2011

Бедные берсальеры

Коллеги однажды рассказали мне, как на экзамене на степень бакалавра, неведомо как и почему, зашел разговор о теракте в Болонье и, когда возникло подозрение, что экзаменуемый понятия не имеет, о чем речь, у него спросили, помнит ли он, кого обвинили в организации теракта. И тот ответил: берсальеров[89] Берсальеры (итал. Bersaglieri , от bersбglio – «мишень») – стрелки в итальянской армии, особый род войск, элитные высокомобильные пехотные части, созданные в 1836 году..

Можно было ожидать какого угодно ответа, от арабских фундаменталистов до «Детей Сатаны»[90]Вероятно, речь идет о сатанинской группе «Звери сатаны» (итал. Bestie di Satana ), действовавшей в Италии и совершившей ряд жестоких убийств в 1998–2004 годах., но берсальеры оказались полнейшей неожиданностью. Рискну предположить, что в голове несчастного всплыл смутный образ бреши, высеченной в стене вокзала в память о трагедии, и что эту картинку каким-то образом перемкнуло с другим нечетким, немногим более flatus vocis [91]Колебание голоса ( лат. )., представлением о бреши у ворот Порта Пиа. С другой стороны, 17 марта 2011 года на вопрос телевизионных «Гиен»[92] «Гиены» (итал. Le Iene ) – сатирическая развлекательная программа, которая выходит на итальянском телевидении ( Italia 1) с 1997 года. о том, почему именно в этот день отмечается 150-летие объединения Италии, множество парламентариев и даже один глава области дали самые причудливые объяснения, упомянув от Пяти дней Милана до взятия Рима.

История с берсальерами, пожалуй, в полной мере отражает всю сложность отношений многих молодых людей с историческими фактами (и с берсальерами). Не так давно некоторые из юных опрошенных заявили, что Альдо Моро был главой «Красных бригад»[93] Альдо Моро (1916–1978) – итальянский политик, председатель Совета министров Италии в 1963–1968 и 1974–1976 годах, убитый «Красными бригадами».. Хотя я уже в десять лет знал, что премьер-министром Италии во времена «Похода на Рим» (то есть еще за десять лет до моего рождения) был «слабодушный Факта». Разумеется, знал я это потому, что в фашистской школе мне это талдычили каждый день, что приводит меня к мысли, что реформа Джентили была в своем роде взвешенней, чем реформа Джельмини[94] Джованни Джентиле (1875–1944) – итальянский философ, который был председателем совета по образованию в правительстве Б. Муссолини (1926–1928); Мариастелла Джельмини (р. 1973) – итальянский юрист и политик, министр образования, университетов и научных исследований в четвертом правительстве С. Берлускони (2008–2011)., однако не думаю, что во всем виновата школа. Полагаю, что причина в другом и виной всему последовательная цензура, с которой сталкивается сейчас не только молодежь, но и люди взрослые. Я не хотел бы, однако, чтобы слово «цензура» ассоциировалось исключительно со злостным замалчиванием: существует и цензура шумовых помех, о чем известно шпионам и преступникам из детективных фильмов – те, если им надо посекретничать, включают радио на полную громкость. Наш студент, вероятно, относился не к тем, кому говорили слишком мало, а к тем, кому говорили слишком много , и оттого был просто не в состоянии вычленить то, что стоило помнить. Прошлое он представлял себе смутно, но не потому, что ему о нем не рассказывали, а потому, что полезные и достоверные сведения оказались перепутаны и погребены под ворохом незначительных. А из-за неконтролируемого доступа к различным источникам существует риск, что не сумеешь отличить нужную информацию от в той или иной степени бредовой.

Сейчас вовсю обсуждают, добро или зло то, что каждый нынче может отпечатать и пустить в обращение книгу, не прибегая к посредничеству издателя. Положительная сторона заключается в том, что в прошлом многие выдающиеся писатели не получили известности из-за препон, несправедливо чинимых им издателями, не говоря о том, что свободный оборот предложений неизбежно приносит с собой ветер свободы. При этом мы прекрасно знаем, что многие книги пишутся довольно эксцентричными персонажами, что справедливо также и для многих интернет-сайтов. Если не верите, зайдите на nonciclopedia.wikia.com/wiki/Groenlandia, где сказано: «Гренландия – это остров, расположенный в той точке земного шара, которая, существуй она на самом деле, подтвердила бы гипотезу о том, что Земля квадратная. По части льда это самый многонаселенный остров в мире… Кроме того, это одно из государств Европы, по крайней мере мне так кажется, неохота лезть в атлас, так что поверьте мне на слово. Расположена она в борейском полушарии, в Северной Борее».

Ну и как может мальчишка заподозрить, что автор этой статьи шутит, решить, что это чересчур экстравагантный персонаж или что в некотором роде он говорит правду? То же самое касается книг. Маловероятно, что издательство вздумает опубликовать подобные тексты, не пояснив на обложке или на ее клапане, что перед нами сборник веселых парадоксов. А что, если не останется больше никакого посредника, который подсказал бы нам, стоит ли воспринимать книгу всерьез?

2011

Два приятных сюрприза

Безутешные коллеги рассказывают, что на экзамене на степень бакалавра одному из студентов попалось имя Нино Биксио[95] Нино Биксио (1821–1873) – военачальник и политик, участник Рисорджименто и сподвижник Дж. Гарибальди. и он прочел его как Нино Биперио, поскольку повальное распространение СМС-сленга убедило его, что Х всегда читается как per . Что наводит на меланхолические раздумья: «Чему их учат в средней школе? А может, и впрямь упразднить государственные школы, оставив одни только частные?» Не считая того, что наряду с образцовыми частными школами найдется немало и таких, что специализируются на проталкивании кретинов из обеспеченных семей, действительно ли наша система образования идет ко дну?

В середине марта мне пришлось съездить в Альбенгу на премию C’era una svolta . Премия была учреждена в рамках местного конкурса государственным лицеем имени Джордано Бруно, но за четырнадцать лет превратилась в общенациональную (в этом году в конкурсе участвовали около тысячи двухсот учащихся старших классов тридцати восьми школ из двадцати девяти провинций). Каждый год кого-нибудь из писателей просят начать рассказ, который участники должны продолжить (прямо в классе, в очень жестких условиях), затем анонимные работы оценивает сначала внутреннее жюри, затем внешнее, и, наконец, после нескольких этапов отсева приглашенному автору достаются пять финалистов, среди которых он должен выбрать лучшего.

В этом году автором был я и для забавы предложил в качестве затравки рассказ о собрании кружка безумных литераторов, задавшихся целью дописать начало и конец к признанному самым коротким в мире рассказу Аугусто Монтерросо, где говорится: «Когда он проснулся, динозавр все еще был там».

Не исключено, что из тысячи двухсот представленных рассказов некоторые имели сомнительную ценность (хотя члены обоих жюри и признавались, что выбор был очень трудным), но несомненно то, что пять рассказов, представленных мне на суд, поставили меня в тупик, так что мне захотелось решить вопрос жребием, – все пять оказались образчиками отличной прозы. Я хочу сказать, что они были написаны в чрезвычайно зрелой манере, так что многие профессиональные писатели не погнушались бы поставить под этими текстами свою подпись. Желающие убедиться могут прочесть пять рассказов-финалистов в ближайшем номере Alfabeta . По-моему, это несомненный триумф. И речь не об одной школе, а о тридцати как минимум – от Гориции до Сицилии с Сардинией.

Второй сюрприз преподнес мне лицей имени Мельхиора Джойи из Пьяченцы – проект, над которым год трудились ученики двух выпускных классов из классического и естественно-научного лицеев. Это экземпляр газеты (сорок четыре превосходно исполненные цветные страницы), которая версткой напоминает La Repubblica , но озаглавлена Il Tricolore , стоит пять чентезимо в Милане и семь – за его пределами и датирована понедельником 18 марта 1861 года.

В ней, естественно, сообщается о свершившемся объединении страны, номер открывают статьи Кавура, Каттанео, Мадзини, речь Виктора Эммануила к парламенту, приводится выступление Джозуэ Кардуччи, вспоминают Мамели, говорят о визите Андерсена в Милан, размышляют о законе Казати и предложениях нового министра народного просвещения Де Санктиса, отдают дань тому факту, что Линкольн был избран недавно президентом Соединенных Штатов, а Вильгельм I взошел на трон Пруссии, культурные странички посвящены Кристине Бельджойозо и Айецу, а также свежей полемике по поводу бодлеровских «Цветов зла», упоминается о гибели Ньево, помещена рецензия на «Карбонариев в горах» Верги, не забыты, разумеется, и Верди, мода тех лет и выход третьего издания «Происхождения видов» Дарвина, и под конец – репортаж из Ливерпуля под заголовком «Футбол – игра без будущего». Рекламные вставки прелестны.

Не уверен, что в настоящей газете того времени смогли бы сверстать настолько насыщенный номер, где без прикрас сталкиваются противоречия едва объединившейся Италии. И этот пример – тоже порождение государственной школы. Теперь жду столь же вдохновляющих успехов от какой-нибудь из школ частных.

2011

Поколение чужаков

Я считаю, что Мишель Серр[96] Мишель Серр (р. 1930) – современный французский философ и писатель. – самый тонкий из ныне живущих французских мыслителей, и, как любой хороший философ, он способен заставить себя поразмышлять на злободневные темы. Без зазрения совести привожу (снабдив парой комментариев от себя) его изумительную статью, напечатанную в газете Le Monde за 6–7 марта прошлого года, где он напоминает нам о вещах, которые касаются детей тех моих читателей, что помоложе, а для нас, стариков, речь уже о наших внуках.

Начать с того, что эти дети или внуки никогда не видели корову, свинью или курицу (помнится, кстати, уже лет тридцать назад в Америке проводили исследование, которое показало, что большинство нью-йоркских детишек считает пакетированное молоко из супермаркета промышленным напитком вроде кока-колы). Новые гуманоиды уже непривычны к жизни в природе и ничего, кроме городов, не знают (напомню, что, отправляясь на отдых, они селятся в основном в местах, которые Оже[97] Марк Оже (р. 1935) – французский этнограф. определяет как «ничейные пространства», в силу чего туристический комплекс совершенно неотличим от аэропорта Сингапура и в любом случае предлагает туристу пасторальную, прилизанную и целиком искусственную природу). Речь об одной из величайших антропологических революций со времен неолита. Эти ребята живут в перенаселенном мире, где ожидаемая продолжительность жизни приблизилась к восьмидесяти годам, а благодаря долголетию отцов и дедов если у них и есть надежда что-то унаследовать, то произойдет это не в тридцать, а в летах уже довольно преклонных.

Европейские дети уже шестьдесят с лишним лет не видели войн, благодаря достижениям медицины страдали куда меньше своих предков, их родители старше, чем были наши (и приличная часть из них разведены), они учатся в школе, где у их соседей по парте другой цвет кожи, другая религия, другие обычаи (и сколько еще, спрашивает себя Серр, смогут они петь «Марсельезу», где говорится о «нечистой крови» иноземцев?). Какие литературные произведения могут прийтись им по вкусу, если учесть, что им незнакомы крестьянская жизнь, осенняя страда, вражеские нашествия, памятники павшим, изрешеченные пулями знамена и насущная необходимость морали?

Они сформировались под влиянием массмедиа, которые придуманы взрослыми, ужавшими время предъявления образа до семи секунд, а время ответа на вопрос – до пятнадцати, и где они тем не менее видят то, с чем в обычной жизни уже не сталкиваются: окровавленные трупы, катастрофы и разрушения – «К двенадцати годам взрослые уже заставили их посмотреть двадцать тысяч убийств». Они воспитаны на рекламе, пестрящей сокращениями и иностранными словами, из-за которых теряется чувство родного языка, не привязаны к метрической системе мер, получая премии за потраченные мили, школа уже не служит для них местом познания мира, и, свыкшись с компьютером, добрую часть своей жизни эти ребята проводят в виртуале. Письмо одним лишь указательным пальцем вместо целой руки «уже не задействует те же нейроны или зоны коры головного мозга, что раньше» (и, наконец, все они повально multitasking [98]Многозадачные ( англ. ).). Мы жили в чувственно воспринимаемом метрическом мире – они живут в мире нереальном, где между далеким и близким нет больше никакой разницы.

Я не буду останавливаться на размышлениях Серра насчет того, возможно ли удовлетворить новые запросы в сфере образования. В любом случае речь в его обзоре идет о перевороте, по своей радикальности сопоставимом разве что с изобретением письма и затем, через много веков, – печати. Вот только эти нынешние новые техники мутируют с огромной скоростью, и «одновременно тело претерпевает метаморфозы, изменяются рождение и смерть, страдание и исцеление, профессии, пространство, жилая среда и бытие-в-мире». Почему мы оказались не готовы к этим преобразованиям? Серр приходит к выводу, что отчасти, вероятно, виноваты философы, которым полагается предвидеть перемены на уровне знаний и умений, и они с этой задачей не справились, поскольку, «увязнув в политических дрязгах, прозевали приход современности». Не знаю, прав ли Серр во всем, но в чем-то он прав.

2011

Где все прочие шестидесятилетние?

Альдо Каццулло в номере Corriere della Sera за 25 апреля обратился к Энрико Летте[99] Энрико Летта (р. 1966) – итальянский политик. (сорока шести лет) как к пареньку из восьмидесятых, то есть выросшему в то десятилетие, когда тон задавала лихорадка субботнего вечера, а политикой интересовались мало. Каццулло вспоминает, однако, что у восьмидесятых неоднозначная репутация, и если для кого-то это время триумфа яппи, «Милана в бокале»[100] «Милан в бокале» (итал. Milano da bere , букв. «Милан пить») – газетное выражение, описывающее жизнь определенного слоя общества, характеризующегося карьеризмом и коррупцией, в Милане в 1980-е годы. Одной из знаковых фигур «Милана в бокале» считается Сильвио Берлускони., крушения идеологий, то для других это были решающие годы – я и сам в одной из «картонок» за 1997 год утверждал, что это была великая эпоха, принесшая нам конец холодной войны, крах советской империи, рождение таких новых систем, как экология и волонтерство, травматичное, но знаменательное начало великого переселения из стран третьего мира в Европу и то, в чем тогда еще не разглядели истинного начала третьего тысячелетия, – революцию в сфере персональных компьютеров. Действительно ли это было пресное десятилетие, обделенное закваской? Ну что ж, разберемся, когда увидим, что за поколение оно породило: само собой, Летта – это лишь одна ласточка, которая весны не делает, а Ренци, который его на девять лет моложе, повзрослел лишь в девяностые.

Но проблема, как мне кажется, в другом. Как показал недавний кризис, наше младшее поколение рожденных в девяностые произвело на свет «движение», но пока что не имеет заметных лидеров, тогда как все словесные баталии прошедших недель развернулись вокруг харизмы персонажей, которым в районе восьмидесяти, а то и за восемьдесят, – Наполитано, Берлускони, Родота, Марини, самыми молоденькими оказались Амато – семьдесят пять лет, Проди – семьдесят четыре и Загребельски – семьдесят[101] Джорджо Наполитано (р. 1925), Сильвио Берлускони (р. 1936), Стефано Родота (р. 1933), Франко Марини (р. 1933), Джулиано Амато (р. 1938), Романо Проди (р. 1939), Густаво Загребельски (р. 1943) – итальянские политики.. Откуда такой пробел по части лидеров между поколением восьмидесятых и великими харизматичными старцами? Отсутствует поколение родившихся в пятидесятые – то есть, выражаясь понятнее, те, кому в 1968 году было от восемнадцати до двадцати.

У каждого правила есть исключения, и мы могли бы вспомнить Берсани (1951), Д’Алему (1949), Джулиано Феррару (1952) и даже Грилло (1948)[102] Пьер Луиджи Берсани (р. 1951), Массимо Д’Алема (р. 1949), Джулиано Феррара (р. 1952), Беппе Грилло (р. 1948) – итальянские политики., но первые трое прошли через 68-й, состоя в компартии (то же самое произошло с их младшим соратником Вендолой, 1958 года рождения[103] Никола Вендола (р. 1958) – итальянский политик.), а четвертый в ту пору был еще актером. Отсутствуют на политической арене и, в любом случае, не смогли воспитать лидеров международного масштаба как раз бывшие участники событий 68-го.

Одних поглотил терроризм или внепарламентская борьба, другие (как Капанна) избрали для себя довольно маргинальные политические функции, а третьи (в доказательство, что их революционный задор был лишь фасадом или голым расчетом) стали чиновниками при Берлускони, кто-то пишет книги или ведет колонку, кто-то со скорбным высокомерием удалился в башню из слоновой кости, персонажи наподобие Страды ударились в волонтерство, и в общем, когда нагрянул кризис, никто из этого возрастного диапазона не выступил в роли спасителя отечества.

Штука в том, что в молодых бунтарях 68-го воплотились стремления и идеалы движения, которое поистине всколыхнуло весь мир, частично изменило обычаи и социальные взаимоотношения, но в конечном итоге не затронуло по-настоящему экономические и политические устои. Эти молодые люди – в самом что ни на есть юном возрасте – стали харизматичными вождями, которых боготворили поклонники обоих полов, они могли говорить лицом к лицу с Великими Старцами той эпохи (а то и плевать им в лицо). Охваченные манией величия (а поглядел бы я на вас, если б вы попали на первые страницы газет в восемнадцать), они либо забыли, либо не успели усвоить, что, чтобы выбиться в генералы, надо начать с капрала, потом стать сержантом, затем лейтенантом и так далее, продвигаясь вперед шаг за шагом. Кто сразу начинает генералом (а такое могло случиться разве что во времена Наполеона или в армии Панчо Вильи, однако чем это заканчивалось, все мы видели), в конце концов возвращается в ротную канцелярию, так и не овладев навыком – труднейшим навыком – командования.

Как знали некогда молодые католики и молодые коммунисты, путь наверх бывает долгим.

Эти же пытались обогнать время и вместе со временем оставили за бортом (в политическом смысле) и свое поколение.

2013

Тупая Тереза

В прошлом номере L’Espresso было напечатано мое письмо к внуку, где я призывал его упражнять память, предлагая выучить наизусть «Резвушку Терезу», потому что его поколение рискует утратить как личную память, так и историческую, и уже многие студенты университета (если верить статистике) считают, что Альдо Моро возглавлял «Красные бригады». Я написал это письмо около середины декабря, и как раз в те же дни на YouTube появился ролик, тут же собравший восемьсот тысяч просмотров, тогда как сама новость просочилась в ряд газет.

Дело касалось телевикторины L’eredità , которую ведет Карло Конти[104] Карло Конти (р. 1961) – известный итальянский шоумен. и где участников подбирают, исходя из приятной наружности, безотчетно вызываемой ими симпатии и прочих забавных качеств, но наверняка при отборе учитывается и определенный объем элементарных знаний, чтобы на сцену не попадали субъекты, которые задумчиво застывают с открытым ртом, если спросить их, был ли Гарибальди велосипедистом, исследователем, полководцем или изобретателем горячей воды. И вот в одном из выпусков викторины Конти задал четырем участникам вопрос: «Когда Гитлер был назначен канцлером?», предоставив им выбор между 1933, 1948, 1964 и 1979 годами. Отвечали: некая Илария, очень молоденькая и хорошенькая; Маттео, здоровяк с бритой головой и цепью на шее, предположительный возраст – около тридцати; Тициана, привлекательная молодая женщина, на вид тоже лет тридцати; и четвертая участница, имени которой уже не помню, в очках и с видом отличницы.

Поскольку должно быть известно, что Гитлер умер в конце Второй мировой войны, единственным возможным ответом был 1933 год, так как все прочие даты относились к более позднему времени. Тем не менее Илария называет 1948 год, Маттео – 1964-й, Тициана пытает счастья с 1979-м, и лишь четвертая участница вынуждена выбрать 1933-й (с видимой неуверенностью – непонятно, иронизирует она или просто в ступоре).

За этим вопросом следует другой: когда Муссолини встречался с Эзрой Паундом – на выбор даны 1933, 1948, 1964 и 1979 годы. Никто (и даже члены CasaPound [105] CasaPound Italia ( итал. дом Паунда) – итальянская неофашистская партия, возникшая в 2003 году.) не обязан знать, кто такой Эзра Паунд, и я не знал, в каком году Муссолини с ним встречался, но было очевидно, что раз труп Муссолини вывесили на площади Лорето в 1945 году, то единственно возможной датой был 1933 год (хотя я поразился, как пристально следил диктатор за последними событиями в англосаксонской поэзии). Шок: прекрасная Илария с мягкой извиняющейся улыбкой называет 1964 год.

Нетрудно представить себе смятение Конти, да и, сказать по правде, многих других, прокомментировавших ролик на YouTube , но проблема остается: для этих четырех субъектов в возрасте от двадцати до тридцати, которых вполне логично счесть типичными представителями определенной категории молодежи, предложенные четыре даты, явно относившиеся ко времени до их рождения, слились в некое обобщенное прошлое, и не исключено, что они попались бы на ту же удочку, даже если б среди вариантов фигурировал 1492 год.

Такое размытие прошлого в некую невнятную туманность наблюдалось и во многие другие эпохи – вспомним хотя бы «Обручение девы Марии» Рафаэля, где все персонажи одеты по моде Возрождения, – но теперь у него не может быть оправданий, учитывая объем информации, которую самый недотепистый пользователь может получить из интернета, кино или достопочтенного канала RAI Storia . Может ли такое быть, чтобы наша четверка не имела представления о различии между временем, когда к власти пришел Гитлер, и временем, когда человек полетел на Луну? Согласно Аристотелю, может быть все, что случилось хотя бы единожды, а значит, может быть, что у некоторых (у многих?) память о прошлом ужалась до вечного настоящего, в котором все кошки серы. И значит, мы имеем дело с болезнью поколения.

Какая-то надежда еще есть, поскольку ролик на YouTube мне показали, глумясь над ним и потешаясь, мой тринадцатилетний внук и его одноклассники, которые, возможно, еще сумеют выучить «Резвушку Терезу».

2014
Пер. Е. Степанцовой

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий