Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Барнеби Радж
Глава сороковая

Нимало не подозревая, что в плодовитом мозгу его дальновидного командира возник план этого счастливого брака, Хью шел не останавливаясь, пока гиганты св. Дунстана не оповестили его, который час[63] …пока гиганты св. Дунстана не оповестили его, который час. — Речь идет о двух колоколах, висевших под часами на колокольне старинной церкви св. Дунстана и отбивавших время. Об этих колоколах Диккенс рассказывает в одной из лучших своих рождественских повестей «Колокола». Церковь св. Дунстана находилась на соединении Стрэнда и Флит-стрит, около Тэмпл-Бара, и была снесена в 1830 году.. Тут он схватился за рукоятку ближайшего насоса и, подставив голову под кран, стал обливаться так усердно, что вода текла ручьями с каждого волоска его всклокоченной гривы, и скоро он был весь мокрый до пояса. Хорошо освежив таким образом и тело и мозг, почти протрезвившись, Хью кое-как вытерся и, перейдя улицу, энергично постучал молотком в ворота Миддл-Тэмпла[64] Миддл-Тэмпл — один из четырех главных Судебных Иннов (более подробно см. «Посмертные записки Пиквикского клуба»), а также та часть Тэмпла, в которой он помещался..

Привратник выглянул через решетку и сердито крикнул: «Кто там?» — на что Хью ответил ему так же резко и потребовал, чтобы его поскорее впустили.

— Здесь пива не продают! — крикнул привратник. — Чего надо?

— Войти, — ответил Хью, ударив ногой в ворота.

— А куда именно?

— В Пейпер Билдингс.

— Чья квартира?

— Сэра Джона Честера.

Каждый ответ Хью сопровождал новым ударом ногой в ворота.

Поворчав, привратник, наконец, отпер их и впустил ночного гостя, подвергнув его предварительно строгому осмотру.

— Это ты являешься к сэру Джону Честеру, да еще среди ночи!

— Да, я, — сказал Хью. — А что?

— А то, что я тебе не очень-то верю. Придется пойти с тобой.

— Что ж, пойдемте.

Подозрительно поглядывая на Хью, привратник с ключами и фонарем проводил его до дверей сэра Честера. Хью с такой силой грохнул молотком в эту дверь, что тусклый огонек лампы над дверью вздрогнул и заметался, а по темной лестнице прокатилось эхо, как зловещий призыв из потустороннего мира.

— Ну, как, теперь верите, что меня ждут? — сказал Хью.

Раньше, чем привратник успел ответить, за дверью послышались шаги, замелькал свет, и сэр Джон в халате и ночных туфлях отпер дверь.

— Простите, сэр Джон, — сказал привратник, снимая шапку. — Тут какой-то парень вас спрашивает. Для посетителей час поздний, вот я и подумал, что лучше самому сходить да проверить…

— Ага, это вы, посыльный? — воскликнул сэр Джон, глядя на Хью. — Входите же. Да, да, мой друг, — это относилось уже к привратнику, — благодарю вас, такая осторожность весьма похвальна. Не беспокойтесь. Спасибо и покойной ночи.

Удостоиться похвалы, благодарности и любезного прощания со стороны человека, чье имя произносится не иначе, как с титулом «сэр», и который после своей фамилии ставит две буквы Ч. П.[65] …чье имя произносится не иначе, как с титулом «сэр», и который после своей фамилии ставит две буквы Ч.П. — Слово «сэр», если оно произносится вместе с именем (в отличие от бытового обращения «сэр», которое является просто формой вежливости), означает, что данное лицо имеет титул баронета или что король совершил над ним старинный обряд возведения в рыцари. Буквы Ч. П. ставят после своей фамилии члены парламента., было привратнику очень лестно. Смиренно извинившись, он ретировался, а сэр Джон провел позднего гостя в комнату и, усевшись перед камином в кресло, которое он повернул так, чтобы лучше видеть Хью, стоявшего у двери с шапкой в руке, смерил его взглядом с головы до ног.

Сэр Честер не переменился. Все то же лицо, невозмутимо спокойное и приветливое, все такой же юношески-свежий румянец, та же улыбка, неизменное изящество в одежде, прекрасные белые зубы, холеные руки, сдержанность и самообладание — словом, все как прежде, никаких следов прожитых лет и страстей, зависти, ненависти, неудовлетворенности. Все тот же безмятежно-веселый и благодушный джентльмен, на которого приятно было смотреть.

Он писал теперь после своей фамилии «Член Парламента». Как это вышло? А вот как. Джон Честер был благодушный из знатной семьи, более знатной, чем богатой. Ему грозил арест за долги — визит судебных приставов, затем тюрьма, самая обыкновенная тюрьма, в которую попадает всякая мелкая сошка, люди с очень скромными доходами. Суровый закон не дает исключений для джентльменов из хороших домов, привилегиями пользуются люди из одного только Большого Дома: члены парламента. И у мистера Джона Честера нашелся высокопоставленный родственник, который имел возможность провести его туда. Он решил помочь мистеру Честеру — не заплатить его долги, нет, а сделать его депутатом в парламент от одного отдаленного городка на то время, пока его собственный сын не достигнет совершеннолетия, что должно было произойти через двадцать лет, если этот сын до тех пор не умрет.

Это было не хуже, чем перспектива попасть в тюрьму в качестве несостоятельного должника, и неизмеримо приличнее. Так что мистер Джон Честер стал членом парламента.

А как он превратился из мистера Честера в сэра Джона Честера? Да ничего нет легче и проще. Одно прикосновение королевской шпаги — и превращение свершилось. Члену парламента Джону Честеру довелось раз-другой побывать при дворе — подносить адрес, возглавлять какую-то депутацию. Столь изысканные манеры, светский лоск и дар красноречия не могли остаться незамеченными. И как было обращаться со словом «мистер» к человеку со всеми этими блестящими достоинствами? Судьба капризна: столь благородному джентльмену следовало бы родиться герцогом, тогда как есть герцоги, которым следовало бы быть простыми рабочими. Мистер Джон Честер понравился королю и, преклонив колено гусеницей, встал бабочкой. Джон Честер, эсквайр, получил титул и стал называться «сэр Джон».

— Ну-с, мой уважаемый друг, — начал сэр Джон после довольно долгого молчания, — когда вы сегодня вечером уходили от меня, вы, кажется, обещали вернуться очень скоро?

— Я так и думал, хозяин.

— А вернулись когда? — Сэр Джон посмотрел па часы. — По-вашему, это называется скоро? Хью, не отвечая, переминался с ноги на ногу, теребил шапку, смотрел на пол, на стены, на потолок — и в конце концов, бросив взгляд на приятное лицо сэра Джона, поспешно опустил глаза.

— А чем же вы занимались до сих пор? — спросил сэр Джон, лениво вытягивая ноги и кладя одну на другую. — Где побывали? Много ли, накуролесили?

— Вовсе я не куролесил, — смиренно пробормотал Хью. — Все делал, как вы приказали.

— Как я — что? — перебил его сэр Джон.

— Ну, как вы… советовали, — смущенно поправился Хью. — Сказали, что мне следовало бы… или что я мог бы сделать… или что вы бы это сделали на моем месте. Не будьте же так строги, хозяин!

Что-то похожее на торжество мелькнуло на миг в лице сэра Джона, когда он увидел, каким покорным орудием его воли стал этот буян, но лицо его тотчас приняло прежнее выражение, и, принимаясь подрезать ногти, он сказал:

— Вы употребили слово «приказал», это можно понять так, что я заставил вас делать что-то для меня, что-то, нужное мне для каких-то моих целей, — ясно? Но, разумеется, нечего и объяснять, какая это бессмыслица, — вы, наверное, просто обмолвились. Впредь, — тут он устремил глаза на Хью, — осторожнее выбирайте выражения. Обещаете?

— Я вовсе не хотел вас обидеть, — сказал Хью. — Не Знаю, как и быть, уж очень круто вы со мной обходитесь.

— С вами скоро еще и не так круто обойдутся, мои милый, гораздо круче, будьте уверены, — спокойно отрезал его покровитель. — Кстати, мне следовало бы удивиться не тому, что вы так долго отсутствовали, а тому, что вы вообще пришли сюда. Что вам нужно?

— Вы же знаете, сэр, я не мог прочитать ту бумажку, что подобрал, — сказал Хью. Вот я и принес ее вам. По тому, как она была свернута, я сразу смекнул, что в ней что-то особенное.

— Что же, вы не могли попросить кого-нибудь другого прочесть ее вам, медведь вы этакий? — возразил сэр Джон.

— Мне больше некому довериться, сэр. Вот уже пять лет как Барнеби Радж куда-то пропал, — и с тех пор я ни с кем, кроме вас, и не говорю.

— Это для меня, конечно, большая честь.

— Я все время ходил к вам, сэр, всякий раз, когда бывали новости, потому что знал, что иначе вы на меня будете гневаться, — выпалил Хью после растерянного молчания. — И еще потому, что хотелось вам угодить… Вот оттого я и сегодня пришел. Вы сами это знаете.

— Однако и лицемер же вы! — сказал сэр Джон, в упор глядя на него. — Двуличный человек! Разве вы сегодня вечером здесь, в этой самой комнате, не приводили мне совсем другую причину? Не говорили, что ненавидите кое-кого, кто вас ни в грош не ставит, оскорбляет и всегда обращается с вами грубо, как будто вы дворовый пес, а не такой же человек, как он?

— Говорил, это верно! — воскликнул Хью, мгновенно разъярившись, как и предвидел его собеседник. — Говорил и еще повторю. Я на все готов, чтобы как-нибудь отплатить ему. И когда вы мне объяснили, что ему и всем католикам здорово достанется от тех, кто написал это объявление, я сказал, что пойду с ними, хотя бы ими командовал сам дьявол. Вот и пошел! Увидите, крепко мое слово или нет, и сумею ли я выйти на первое место. Пусть башка у меня работает не так быстро, как у других, — но на то ее хватает, чтобы помнить моих обидчиков. Придет время, увидите и вы, и он, и сотни людей, что я — парень не робкого десятка. Я не так громко лаю, как больно кусаю. Уж поверьте, некоторым людям лучше встретиться с диким львом, чем со мной, когда я сорвусь с цепи!

Сэр Джон, следивший за Хью с многозначительной усмешкой, куда более выразительной, чем всегда, указал ему на старинный шкафчик, и пока Хью наливал себе стакан вина и затем пил его, сэр Джон не сводил с него глаз и за его спиной усмехался еще выразительнее.

— Вы что-то очень сегодня расхвастались, мой друг, — сказал он, когда Хью, выпив, обернулся к нему.

— Вовсе нет, хозяин, — возразил Хью с жаром. — Я и половины того не сказал, что думаю, — язык-то у меня суконный. Ну, да в нашем Союзе хватает говорунов и без меня. Я буду не болтать, а действовать.

— Значит, вы и в самом деле уже связались с этими людьми? — промолвил сэр Джон с видом глубочайшего безразличия.

— Ну, да, я пошел в тот дом, про который вы мне говорили, и записался. Был там еще и другой парень, Деннисом его звать.

— Деннис, вот как? — со смехом воскликнул сэр Джон. — Должно быть, славный малый?

— Весельчак, сэр, и разбитной парень — люблю таких. А за наше дело горой стоит — горяч, как огонь!

— Да, я о нем слышал, — небрежно бросил сэр Джон. — А вы случайно не знаете, чем он занимается?

— Нет, он это скрывает. Никак не хотел сказать.

— Ха-ха-ха! Странная причуда, — сэр Джон снова рассмеялся. — Но я готов поручиться, что вы скоро узнаете его секрет.

— Мы с ним уже подружились, — вставил Хью.

— Что ж, это вполне понятно. И, конечно, пили вместе? — продолжал сэр Джон. — Вы, кажется, сказали, но я забыл — куда вы с ним отправились из дома лорда Джорджа?

Хью вовсе не говорил этого, да и не собирался говорить. Тем не менее, отвечая на последовавший за этим ряд вопросов, он постепенно рассказал обо всем, что произошло в этот вечер в трактире и на улице, каких людей он встретил, сколько их было, о чем они говорили, чего ждут и каковы их намерения. Допрос велся так искусно, что Хью воображал, будто он сообщает все сведения добровольно, а вовсе не потому, что их у него выпытывают. Ему так ловко это внушили, что, когда мистер Честер, наконец, зевнул и объявил, что он ужасно утомлен, Хью начал неуклюже извиняться за свою болтливость.

— Ну, убирайтесь, — сказал сэр Джон, открывая дверь. — Напроказили вы сегодня немало! Говорил я вам, чтобы вы не совались туда, — еще чего доброго наживете беды. Но вам непременно хочется насолить вашему спесивому приятелю Хардейлу, и ради этого вы готовы, я вижу, идти на любой риск. Так, что ли?

— Верно! — подтвердил Хью, остановившись на пороге. — Но о каком риске вы говорите, сэр? Чем я рискую, что могу потерять? Друзей, родной дом? Их у меня нет. И наплевать, не надо ничего! Мне подавайте хорошую драку, чтобы я мог свести старые счеты, да смелых товарищей, с которыми я пойду вместе драться, а там — будь, что будет, мне все равно.

— Куда вы девали ту бумажонку? — спросил вдруг сэр Джон.

— Она при мне.

— Как выйдете, бросьте ее куда-нибудь. Такие вещи держать у себя не стоит.

Хью кивнул и, приподняв шапку со всей почтительностью, на какую был способен, вышел на улицу. А сэр Джон запер за ним дверь, вернулся к себе и, снова сев у камина, долго еще сосредоточенно размышлял о чем-то, глядя в огонь.

— Все складывается удачно, — сказал он вслух, и лицо его расплылось в довольную улыбку. — Можно рассчитывать на успех. Ну-ка, сообразим. Мой благодетель и я — самые ревностные протестанты и желаем всякого зла сторонникам римско-католической церкви. А с Сэвилем[66] Джордж Сэвиль (1726—1784) — английский политический деятель, член парламента в 1759—1783 годы; выступал в парламенте в защиту католиков и диссидентов-протестантов, преследовавшихся государственной англиканской церковью; выступал также в поддержку американских колонистов, боровшихся за независимость., который внес их билль в парламент, у меня к тому же личные счеты. Однако каждому своя рубашка ближе к телу, — и мы не можем себя компрометировать, связавшись с таким безумцем, как этот Гордон, — ведь совершенно очевидно, что он помешан. Теперь надо будет втихомолку раздувать недовольство, им посеянное, пользуясь таким покорным орудием, как мой дикарь. Это может, пожалуй, способствовать нашим истинным целям. И, хотя мы в принципе и согласны с лордом Джорджем, надо будет при всяком удобном случае в умеренной и приличной форме порицать его действия, — таким путем непременно приобретешь репутацию человека справедливого и честного, а это весьма полезно и придаст мне весу в обществе. Прекрасно! Это, так сказать, мотивы общие. Ну, а в частности, признаюсь, я буду чрезвычайно рад, если эти бездельники и в самом деле поднимут бунт и немного проучат Хардейла, как довольно деятельного члена своей секты. Да, это мне доставило бы истинное удовольствие! И это опять-таки прекрасно — пожалуй, даже лучше всего остального.

Сэр Джон понюхал табаку и стал неторопливо раздеваться. Рассуждения свои он с улыбкой заключил следующими словами:

— Ох, боюсь, ужасно боюсь, что мой приятель быстро пойдет по стопам своей матери! В его дружбе с мистером Деннисом есть что-то роковое. Впрочем, нечего и сомневаться, что он все равно рано или поздно кончил бы так же. И если я чуточку его подтолкну, разница будет только та, что он успеет выпить на своем веку немного меньше галлонов, или бочонков, или бочек вина. Эка важность! О такой мелочи и думать не стоит.

Он взял еще понюшку табаку и лег в постель.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий