Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Беглец
Глава 10

Да, забавный оборот событий, подумал Френки.

Неужели же Джонни и в самом деле не убивал этого ублюдка Луиса, с досадой думал он. Да, похоже, что так... раз уж даже патрульный знает об этом. Это казалось невероятным... но ведь полиция не делает подобных ошибок, тем более когда речь идет об убийстве. Чарли Браун? Он покопался в памяти... черт его знает, кто он такой, этот Браун. По крайней мере, он о таком не слышал. Был, впрочем, один старикашка, который часто заходил сюда опрокинуть рюмочку, но его звали Бернард... Бернард Браун, так что это не тот.

Чарли Браун, Чарли Браун... что ж, эти сведения могут пригодиться.

Очень интересно... значит, Джонни не виноват. Кстати, если верить тому, что тут наболтал этот коп, Джонни даже не знает, что обвинение в убийстве больше не висит над его головой. Френки удивленно пожал плечами.

Все утро его неотвязно преследовало чувство вины. Неужели это случилось только вчера? Да, вчера. Он снова скорчился от стыда, вспомнив затравленный взгляд Джонни, кровь на его рубашке. Ну конечно, раз человек ранен, значит, он непременно вляпался в какую-то грязную историю. Откуда ему было знать, что Джонни ни в чем не виноват? Неужели же он должен был рисковать своей головой, стараясь выручить Джонни? Да он мог быть виновен, как сам дьявол... тем более, что он так и выглядел! Любой бы на его месте решил бы, что он и в самом деле пришил этого грязного мексиканца! Тем более когда он ввалился к нему с располосованной до локтя рукой! Кому, спрашивается, он должен был верить? Своим глазам или тому, что говорил Джонни?!

Слава Богу, хотя бы перевязал ему руку, с чувством благодарности подумал Френки. По крайней мере, он сделал это, хотя рана выглядела ужасно. За все то время, что он работал здесь, он не видел ничего более ужасного.

Господи Боже мой, да ведь тут нужен доктор!

Мысли эти весь день неотвязно преследовали его. Френки понимал, что такой порез — скверная штука. Слава Богу, он на своем веку повидал немало ран, чтобы разбираться в таких вещах. И он знал, что без помощи врача Джонни не обойтись. Особенно теперь, когда нет никаких причин, почему бы ему не обратиться к врачу. Никаких... кроме одной-единственной. Но именно по этой причине Джонни и не мог обратиться ни к одному доктору в этом проклятом городе.

Стало быть, Джонни продолжает считать, что его разыскивают за убийство.

Я должен разыскать его, с раскаянием подумал Френки. Я должен пойти к нему, обязательно должен! Я просто обязан сказать ему, что он чист.

Но я не могу этого сделать...

Во-первых, я не могу оставить аптеку. Конечно, можно было бы отправиться на поиски во время обеденного перерыва, но... не будет ли это глупо? Особенно после того, как я сам накануне, можно сказать, сдал его копам, когда Джонни пришел ко мне за помощью. Нет, я не могу взглянуть ему в глаза, тем более после такого. А потом, ведь я даже не имею понятия, где он теперь может быть.

Так почти до самого обеда Френки боролся с собой. Он старательно запихивал в себя еду, но кусок застревал в горле, и мучительные сомнения терзали душу. Время, отведенное на ленч, подошло к концу. Он вернулся в аптеку, все еще ломая голову, как поступить. Френки понимал, что Джонни имеет право знать об этом... и так же отчетливо понимал, что сам он никогда не решится сказать ему. И это вовсе не трусость, убеждал он сам себя. В конце концов, ему действительно неизвестно, где прячется Джонни. Но сколько бы он ни убеждал себя, сколько бы ни старался думать о другом, тут уж ничего не изменишь — именно он, Френки, навел копов на след Джонни, и теперь до конца своих дней ему не избавиться от чувства острой вины перед ним. Ему еще долго будет сниться по ночам гнев и страх на лице бедняги... и его окровавленная рука. Френки настолько погрузился в свои невеселые мысли, что почти ничего не слышал, и старику Лефковичу приходилось по нескольку раз окликать его.

В аптеку вошел Хенк Сэндс. Френки тогда еще не знал, что все его проблемы уже позади.

Само собой, он знал Сэндса, и терпеть его не мог. Однако это было не так уж важно, по крайней мере в настоящий момент. Сэндс знал Гарлем как свои пять пальцев, а кроме того, он был завсегдатаем клуба, где танцевала Синди Мэттьюс. Даже если самому Сэндсу и не было известно, где сейчас скрывается Джонни, что само по себе было бы уже достаточно странно, поскольку он обычно был в курсе всех событий, то он легко мог поговорить с Синди, а уж она бы постаралась дать знать Джонни. Сейчас Френки и сам не мог понять, как это он сразу не догадался поговорить с Синди. Но как бы то ни было, он двумя руками ухватился за представившуюся ему возможность в лице Хенка Сэндса.

Подождав, пока Сэндс купит то немногое, что ему было нужно, он отвел его в сторону.

— Слушай, Хенк, ты, случайно, не знаешь, где сейчас может быть Джонни?

— Джонни? Какой еще Джонни? — лениво протянул Сэндс.

— Лейн. Джонни Лейн. Ты не видел его?

— Может, и видел. А тебе на что? — со своим тягучим южным акцентом поинтересовался Сэндс.

— У меня для него хорошие новости.

— Да ну? А что за новости?

— Легавые взяли того парня, что прикончил Мексикашку Луиса. Говорят, его зовут Чарли Браун. Так что они больше не ищут Джонни. Мне сказали, что он, дескать, чист.

— Да-а? — протянул Сэндс. Некоторое время он явно переваривал эту новость, потом глаза его подозрительно сузились. — Послушай, а как ты это узнал?

— А тут утром был один коп. Вот он и рассказал.

— Да-а?

— Точно. Вот я и подумал о тебе... возможно, тебе как-то удастся связаться с Джонни. Или хотя бы с Синди. Ты ведь можешь это сделать, а, Хенк?

— Синди... вот как? — пробормотал Сэндс. Подумав немного, он нерешительно поскреб подбородок и покосился на Френки. — Слушай, Паркер, а ты кому-нибудь еще об этом говорил?

— Никому. Только тебе. Почему-то сразу решил, что если кто и сможет помочь, так только ты.

— М-да... — протянул Сэндс. — Насколько я понимаю, ты хочешь, чтобы я шепнул это кое-кому... Джонни, скажем, — он запнулся, — или Синди.

— Да.

— Стало быть, над ним ничего не висит, да?

— Да, — кивнул Френки.

— Только сам он этого не знает, — ухмыльнулся Сэндс. — За-анятная история! Верно?

— Послушай, хорошо бы поскорее дать ему знать, понимаешь? Дело в том, что он ранен, и довольно серьезно.

— Да что ты? — удивился Сэндс.

— Да.

— Интере-есно!.. Наверное, Синди да и Джонни будут до смерти рады узнать, что все уладилось. То есть, если он ранен, и все такое, верно?

— Да, да, конечно. Слушай, Хенк, ты можешь дать ему знать?

— Конечно. Почему нет? — улыбнулся Сэндс. — Плевое дело! Можешь не переживать, старина. Я все улажу, будь спок!

— Вот спасибо! У меня прямо камень с души свалился!

— Да-а, — улыбаясь, протянул Сэндс, и тут вдруг улыбка сбежала с его лица. — А теперь послушай меня, дружище! Держи язык за зубами, понял? И не вздумай проболтаться об этом кому-нибудь еще!

— Почему?

— Хочешь знать, почему? Ладно, слушай. Шепнешь одному, другому, и слух об этом тотчас разлетится по всему Гарлему, верно? А откуда слушок? От тебя, так? Сечешь, старина? Ладно, сразу видно, что да, ты ведь парень неглупый, по глазам видно. Так вот, добежит этот слушок до нашего дружка Джонни, а он, бедняга, и знать не знает, верить ему или нет? Соображаешь?

— Да... похоже, я понял, к чему ты ведешь.

— А раз понял, так держи рот на замке, понятно? Слушай, Паркер, сказал мне — и ладно, этого вполне достаточно. А я шепну словечко Джонни или Синди... это уж как получится. И не волнуйся, все будет как надо.

— Да, я понимаю. Что ж, огромное спасибо тебе, Хенк.

— Ерунда! Рад был помочь. — Сэндс с улыбкой расплатился. — Так помни, дружище: язык на привязи, рот на замке!

— Да, да, конечно. И словечка не пророню! — закивал Френки.

— Вот и славненько, старик! А я, пожалуй, прямо сейчас этим и займусь, — пропел Сэндс. Кивнув на прощанье, он улыбнулся, словно сытый кот, собрал свои покупки и вышел на улицу.

Солнце уже стояло высоко. Хмурое с утра небо очистилось, и день, который, казалось, вначале не обещал ничего хорошего, вдруг словно решил напомнить всем и каждому, что долгожданное индейское лето[5]Индейское лето — то же самое, что в России бабье лето. наступило, наконец, и еще, черт возьми, может быть и жарко, и солнечно! Сэндс с удовольствием втянул в себя теплый воздух, и на лице его снова засияла улыбка. Не колеблясь ни минуты, он повернул за угол и направился прямиком в тот самый клуб, где выступала Синди.

* * *

Солнечный зайчик запрыгал у него по лицу. Глаза Джонни были закрыты, веки на солнце просвечивали оранжевым. Само собой, он не знал, когда солнце пробралось к нему в комнату, но этот оранжевый свет мешал ему уснуть снова. Наконец он понял, что окончательно проснулся, резко сел и открыл глаза.

Сначала он даже не понял, где находится. Все казалось совершенно чужим и незнакомым. Ошеломленный Джонни окинул комнату взглядом, пока, наконец, события вчерашнего дня не всплыли в его памяти. Теперь он вспомнил, где находится, и напряжение тут же покинуло его. Он лежал на кровати в комнате Синди.

Потом он вдруг вспомнил, что Синди была в постели рядом с ним. Где же она? Повернувшись, Джонни окинул взглядом вторую подушку, на которой еще сохранился отпечаток ее головы. Быстро откинув в сторону одеяло, он потрогал простыню в том месте, где должно было лежать тело Синди. Она уже остыла.

— Синди? — позвал он.

Джонни прислушался, по привычке не обращая внимания на доносившийся снизу уличный шум. Тихо тикали маленькие часы с белым циферблатом, как обычно стоявшие на комоде. Где-то в ванной капала из крана вода, чуть слышно похрипывали радиаторы батареи. Такие знакомые звуки, обычные для любой квартиры.

— Синди! — позвал он снова.

Не услышав ответа, он уселся, свесив ноги на пол, и внимательно оглядел комнату. Пижамная куртка Синди так и валялась на полу, брошенная и забытая. Джонни вдруг вспомнил — прошлой ночью, раздевшись, Синди аккуратно повесила одежду на спинку стула, он сам ее видел. А теперь, когда он посмотрел на стул, то убедился, что вся одежда исчезла, кроме пары крохотных трусиков да почти невесомых шелковых чулок, которые она, вероятно, сменила. Кокетливые чулки сиротливо свисали со спинки стула. Теперь, когда они уже не облегали очаровательные ножки Синди, у них был какой-то потерянный вид. Джонни рассеянно потянул один из них. Тонкий, как паутинка, он обвился вокруг его пальцев, напомнив о теплом, восхитительно упругом теле Синди рядом с ним. Но, как ни старался, Джонни почти ничего не мог вспомнить о событиях прошлой ночи.

Неужто он уснул?

Стыд какой! И это он, Джонни Лейн! Ничего себе — заснул как сурок, лежа в постели с девушкой, да еще с такой, как Синди! Джонни захихикал. И вдруг смех оборвался — он вспомнил, что Синди куда-то исчезла.

Он еще раз окликнул ее, не потому, что рассчитывал услышать ответ, просто решил на всякий случай проверить. Потом, встав с кровати, отправился на поиски. Первым делом заглянул в ванную, но Синди нигде не было. Да, квартира была пуста. Интересно, подумал он, куда же она подевалась? Джонни задумчиво покачал головой.

Пошла в клуб?

Дьявольщина, а который, кстати, может быть час, вдруг спохватился он.

Подойдя к комоду, Джонни взглянул на часы. Двенадцать тридцать, к тому же часы явно спешат минут на десять, так что сейчас не больше двенадцати двадцати. Стало быть, предположил Джонни, он проспал не меньше пяти часов. Сейчас он чувствовал себя полностью отдохнувшим. Если бы только не болела проклятая рука... Вот удивится Синди, когда вернется!

Какого дьявола, подумал он, куда она запропастилась?!

Двенадцать двадцать. Что обычно делают девушки в такое время? Джонни задумался, потом в который уже раз обвел взглядом комнату. На нем не было ничего, кроме белья. Футболка казалась особенно белой на фоне темной кожи. Вдруг ему бросился в глаза прислоненный к кофейнику небольшой листок бумаги. Джонни кинулся к нему. Сам кофейник, еще теплый, стоял на плите. Джонни вдруг вспомнил, что комнатушка, в которой ютилась Синди, являлась одновременно и кухней, и спальней. Развернув листок, он торопливо пробежал его взглядом.

"Джонни, милый. Вышла купить кое-что из продуктов и утренние газеты. Если проснешься до того, как я вернусь, пей кофе. Он в кофейнике, тебе надо только подогреть. На ящике для льда стоит хлебница. В ней булочки с изюмом. Твою рубашку я постирала, так что крови на ней нет (кстати, почему-то оторван низ!), а заодно и погладила. Она в ванной на вешалке. Я люблю тебя.

Синди".

Джонни почувствовал, как улыбка раздвинула его губы. Он еще раз прочитал записку, уже ухмыляясь во весь рот. Потом свернул листок и положил его на стол, натянул брюки, а после этого убрал его в карман. Обнаружив в заднем кармане брюк что-то твердое, Джонни вытащил обломок палки, которую прихватил с собой накануне, и задумчиво взвесил ее в руке. Да, подумал он счастливо, теперь эта штука больше мне не понадобится, ведь у меня есть Синди! Она позаботится обо мне!

Все еще улыбаясь своим мыслям, Джонни вдруг вспомнил, откуда у него эта палка. Вчера он подобрал ее возле мусорных баков. Оглядевшись, заметил на столе газету, рассеянно потянулся за ней и внезапно вспомнил, что не видел газет с того самого дня, как за ним началась погоня. Впрочем, нет, он купил одну, когда хотел разменять деньги, чтобы позвонить Синди из автомата, но бросил ее, даже не раскрыв. Джонни вдруг стало интересно, нет ли там чего о смерти Луиса. Жадно схватив газету, он торопливо пробежал ее от начала до конца.

Нет, ничего. Ни единого слова. Впрочем, он почти не удивился. Какому-то парню в Гарлеме прострелили голову, ну и что? Подумаешь, большое дело! Есть из-за чего поднимать шум!

Проклятье, насколько же лучше он себя чувствует после того, как поспал! Джонни не терпелось рассказать об этом Синди. Он просто дождаться не мог, когда она вернется. Только бы она вернулась поскорее! Он тут же сообщит ей, что уже в порядке, а потом наденет пальто, которое дал ему Барни, и отправится на улицу. И будь он проклят, если не отыщет проклятого ублюдка, убившего Луиса!

Какая же она все-таки милая, подумал вдруг он. И заботливая — постирала ему рубашку, даже погладила. Он отправился в ванную — выстиранная и выглаженная рубашка висела на плечиках. Сняв ее, Джонни поднес ее к лицу и с наслаждением вдохнул — мягкая ткань все еще пахла горячим утюгом. На лице Джонни снова появилась мечтательная улыбка. Надев ее, он закатал рукава, оставив воротник незастегнутым, и невольно задумался.

Стоит жениться, и все будет именно так, вдруг подумал он. Чистые рубашки, уют и такая женщина, как Синди. Хорошо бы жениться на ней. Черт, выругался он, в самом деле, почему бы не жениться? Но сначала он должен найти себе работу, настоящую работу, а уж тогда Синди может послать куда подальше этот кабак, в котором ей приходится раздеваться каждый день. Будь он проклят, если позволит своей жене вытворять такое перед каждым ублюдком, у которого хватит денег, чтобы зайти в бар и заказать себе выпивку! Нет уж, дудки! Нет, разрази меня гром, подумал Джонни, я в три узла завяжусь, а вытащу ее оттуда! Сначала найду работу, и тогда мы с Синди всегда будем вместе. А этот гребаный клуб пусть катится ко всем чертям!

Ну что ж, надо попробовать, продолжал рассуждать он. Попробовать надо обязательно. Но вначале он разберется с этим проклятым делом, которое мешает ему жить спокойно. Нельзя же искать работу, когда копы гонятся за тобой по пятам и ты даже нос не смеешь высунуть на улицу! Стало быть, сегодня же и начнет — побродит, порасспрашивает тут и там, в общем, поразнюхает немного. Слава Богу, ему полегчало. А если бы не ныла рука, то он и вовсе чувствовал бы себя отлично. Можно немного поиграть в копов. Он вдруг вспомнил «Полицейского из Гарлема» — чертовски хороший был сериал. И почему только они перестали его показывать, хотел бы он знать?

Подойдя к плите, Джонни чиркнул спичкой и зажег газ под конфоркой, на которой стоял кофейник. Пошарив в шкафу над плитой, он отыскал чашку и сахарницу, вынул из хлебницы булочки с изюмом и поставил все на стол. Дождавшись, когда кофе согреется, он налил себе полную чашку, решил, что молока добавлять не будет, и уселся за стол. Как ни странно, но голода он совсем не чувствовал. Может, желудок совсем ссохся, с усмешкой подумал он.

Где же все-таки Синди?

Он просто сгорал от желания увидеть ее. Конечно, ему стало получше, но все-таки он чувствовал себя одиноким. Такого с ним не было уже добрый десяток лет. Хоть бы она вернулась поскорее! Как было бы хорошо, если бы она сейчас сидела за столом рядом с ним, и они вместе пили бы кофе, а он бы не спеша рассказывал ей о том, что случилось с ним, и она бы слушала, слегка наклонив голову. Джонни вдруг показалось, что он видит ее: милое, почти не накрашенное лицо, чуть тронутые помадой губы да слегка напудренный нос. Какое же хорошее у нее лицо, у моей Синди, подумал он. А глаза такие, что залюбуешься. Стоит только заговорить с ней, и уже невозможно оторваться от этого лица, от этих глаз! Больше всего на свете Джонни хотелось бы сейчас смотреть ей в глаза и говорить, говорить... потому что, когда говоришь с Синди, она слушает так, будто ты единственный человек на земле! Господи, да куда же она запропастилась?!

Он отхлебнул кофе и впился зубами в одну из булочек. Она оказалась немного черствой, но это не ее вина, верно? В конце концов, Синди ведь не ждала гостей!

Он чуть было не расхохотался при этой мысли. Гость, который явился к обеду, — вот потеха! Интересно, сколько он может тут оставаться? А что, если копы вдруг решат заглянуть к ней еще раз? Ну и ну, вот будет дело, если они сцапают его, не дав даже увидеться с ней в последний раз! А что, если они вдруг толпой ввалятся сюда и уволокут его с собой... что тогда? Он больше никогда не увидит ее. А лет этак через двадцать подонок, прикончивший Луиса, вдруг, того гляди, раскается и явится в полицию, чтобы признаться во всем! Черт, пусть тогда Молли подаст на них в суд и потребует миллионов двадцать, не меньше, рассвирепел Джонни. Да, конечно, только ему-то что с того? К этому времени его благополучно изжарят, а потом закопают, как собаку, и никто даже не будет знать, где он лежит. И он никогда не увидит Синди, потому как если ты мертв, так это навсегда, парень, уныло подумал он.

Он еще некоторое время размышлял на эту тему, пока чуть ли сам себя не убедил, что так непременно и случится. Джонни погрузился в уныние. Возвращайся, Синди, взмолился он. Я жду тебя, милая!

В дверь тихо постучали, и Джонни ракетой сорвался с места.

— Синди? — окликнул он.

Никто не ответил. За дверью послышался неясный шорох, и Джонни мгновенно объял панический страх. А что, если там, за дверью, легавые?! Затаив дыхание, он ждал. Прошло немного времени (впрочем, ему оно показалось вечностью), прежде чем послышался голос, который он тотчас узнал:

— Нет, это я. Джонни?

Он ничуть не сомневался, что знает, кто это. Хенк Сэндс. Будто гора свалилась у него с плеч. Впрочем, ненадолго. Джонни быстро сообразил, что этот ублюдок Хенк может быть ничуть не менее опасен, чем целая свора копов. Может, не открывать, молнией мелькнуло у него в голове. А какая разница, устало подумал он. Так или иначе, Сэндсу все равно известно, что он прячется здесь.

— Погоди минутку, — пробурчал он.

Повернув ключ, Джонни быстро распахнул дверь.

— Входи, — прошептал он, — только быстро!

Сэндс появился с той же неизменной усмешкой на лице. Покосился в сторону смятой постели, и улыбка его стала еще шире.

— Хэлло, Джонни! — прогнусавил он на свой излюбленный южный манер. — М-м-м... не ожидал встретить тебя здесь!

— Тогда для чего пришел? — в лоб спросил Джонни.

— О, ну как тебе сказать? — Он манерно закатил глаза. — Хотел скоротать время и подумал о Синди... Что тут плохого, верно? — Он замолчал и опять принялся оглядываться кругом. — А, кстати, она... кхм... дома?

— Нет, — коротко ответил Джонни.

— М-м-м... — Сэндс кивнул. — Ох ты, да у тебя тут кофе! Не возражаешь?..

— Ради Бога, — поморщился Джонни.

Сэндс повертел головой и наконец заметил стенной кухонный шкафчик. Он направился к нему, достал оттуда чашку и сахарницу и поставил их на стол. Взял со стола кофейник и осуждающе покачал головой:

— Ну куда это годится, сынок, — оставить горячий кофейник, да еще на деревянном столе! Скажи спасибо, что не прожег. А мог бы! — Налив себе полную чашку, он повернулся к Джонни. — Тебе налить, Джонни?

— Ладно, — неохотно проворчал тот.

Сэндс налил и ему, переставил кофейник на плиту и окинул недовольным взглядом стол.

— Сахар я вижу, — заявил он, — а вот молока нет. Может, в холодильнике?

— Наверное. — Джонни пожал плечами, чувствуя, что мало-помалу начинает закипать не хуже кофейника. Интересно, какого дьявола этот велеречивый подонок явился к Синди?

Сэндс уже бесцеремонно копался в холодильнике с таким видом, будто был у себя дома. Выудив полбутылки молока, он поставил ее на стол и уселся напротив Джонни.

— Что тебе здесь понадобилось, Сэндс? — в упор спросил Джонни.

Сэндс широко раскрыл глаза.

— Мне?! Так ведь я ж тебе объяснил! Э... провести время... с Синди...

— Да она бы тебя и на порог не пустила, вонючка несчастная! Так что давай говори, зачем пришел!

— Господи, да ты, никак, взбесился, парень! В толк не возьму, чего ты мне не веришь!

— Ты знал, что я здесь?

Сэндс задумчиво пожевал губами.

— Ну... как бы тебе сказать... если честно...

— Ты знал, что я у нее, Сэндс? Не виляй!

— Ну... не то чтобы точно знал... скорее догадывался. Видишь ли, прошел слушок...

— Что за слушок?

На губах Сэндса расцвела улыбка.

— Послушай, старина, да ведь на тебя идет охота! Неужто забыл?

— Нет. Где уж тут забыть?! Какого черта, неужели ты думаешь... Да, а, кстати, что за слушок такой? И что ты имел в виду, когда сказал, что он, дескать, «пошел»?

— Ну, насколько я слышал, легавые в конце концов пришли к выводу, что ты можешь быть только в двух местах: либо тут, либо у Молли.

— И кто же тебе это сказал, Сэндс?

— О... не помню. Просто где-то слышал.

Сэндс подул в чашку и поставил ее на стол. Взяв со стола сдобную булочку, он жадно откусил огромный кусок, тут же скривился и с обиженным видом отложил ее в сторону.

— Так где ты это узнал, Сэндс?

— Да так, сорока на хвосте принесла.

— Что, копы ждут внизу?

— Упаси Бог, Джонни, там никого нет. Что ты, парень, да на тебе лица нет! Нельзя же так, право слово! Я ведь только рассказал о том, что слышал, вот и все! А ты уж и распсиховался!

— Что-то тут не так. Если копы уверены, что я здесь, почему они не пришли за мной?

— Не знаю, Джонни, вот те крест, не знаю. Разрази меня гром, если я вру! Я ведь... кхм... просто так сказал. Слушок пополз, значит, а ты, парень, смекай, что да как!

— Так ты уверен, что внизу никого нет?

— Уверен, парень, уверен. Нетто я такой осел, что полез бы сюда, кабы думал, что внизу кто сидит?!

Джонни взвесил в уме то, что только что услышал от Сэндса. Странная какая-то история... Если копы уверены, что мышь в мышеловке, почему они тогда еще не явились за ним? И это при том, что его якобы разыскивают за убийство! Непонятно... Все это его тревожило.

— Конечно, — вмешался Сэндс, — сдается мне, легавые уверены, что ты здорово опасен, парень. Ну, так, по крайней мере, я слышал. Может, сдрейфили... вызвали подмогу или еще что... ну, точно-то ведь ничего не знаешь, верно?

— Опасен?.. Я?! Да ты что, смеешься?!

— Эй, эй, Джонни, да ты, никак, забыл, что разыскивают-то тебя за убийство! За убийство?! — с оскорбленным видом протянул Сэндс.

— Говорю же тебе — я никого не убивал! Кто бы там ни прикончил на самом деле Мексикашку Луиса, парень небось давно уж забился в какую-нибудь дыру да животик надорвал от смеха.

Сэндс противно ухмыльнулся:

— Да что ты? Неужто?

— Еще бы! — с гневным видом кивнул Джонни. — Мерзавец! Сукин сын! Ну попадись он мне!..

— Да-а, дела-а! Жаль, конечно... жаль, что копы, так сказать, не в курсе, — со своим неизменным акцентом протянул Сэндс. — Неужто и вправду... м-да... Плохи твои дела, сынок! Они ведь небось и знать не знают, что ты вовсе не тот, кто им нужен!

— Собираешься навести их на мой след, Сэндс?

— Что ты, что ты, конечно нет! О чем ты говоришь, парень? Я просто хотел помочь, знаешь ли... вот и все! Да, Джонни, плохи твои дела, вот что я скажу!

— Заткнись, Сэндс! Как-нибудь без тебя обойдусь!

— Господи, да ведь я просто хотел помочь!

— Убирайся к дьяволу — больше мне от тебя ничего не нужно!

— Конечно, — с улыбкой кивнул Сэндс и с невозмутимым видом налил себе еще чашку кофе. — А ты... м-м-м... провел тут всю ночь? А, Джонни?

— А твое какое дело?

— Просто интересно.

— Да. Всю ночь.

— М-м-м, — протянул Сэндс. Брови его поползли вверх, глаза остекленели. Он, уставился на Джонни.

— Послушай, Сэндс...

— Синди, значит, ушла. А вернется скоро?

— Черт возьми, тебе-то что за дело?!

— Просто хотел повидать ее, вот и все! И вовсе не из-за чего с ума сходить, понятно?

— Дьявольщина, мне не нравится, что пристаешь к моей девушке, ясно?

— Господи, да не психуй ты! Конечно, когда человек в таком положении, как ты... ну, я хочу сказать, когда его вот-вот сцапают и сунут в кутузку... с ним не так-то легко, я все понимаю. Да и к тому же петля с каждой минутой затягивается все туже и туже...

— Сказал, заткнись, Сэндс!

— Эх, Джонни, на твоем месте свалил бы я отсюда, причем чем скорее, тем лучше! Само собой, я знаю, как ты относишься к Синди, парень, но, черт возьми... копы вот-вот будут здесь! Ты что, не понимаешь? Да и потом... если ты и в самом деле неравнодушен к ней, не можешь же ты допустить, чтобы из-за тебя такая девушка, как Синди, влипла в грязную историю?

— Что ты, черт возьми, хочешь этим сказать?!

— Ну, сам понимаешь... не очень-то красиво получится, если тебя сцапают тепленьким, так сказать, прямо в ее постели!

Джонни даже не знал, что на это ответить. Закусив губу, он ошарашенно хлопал глазами.

— Сдается мне, парень, — решительно сказал Сэндс, — будет куда лучше, если ты исчезнешь. Да поскорее!

— Может, будет лучше, если ты сам исчезнешь? — коротко спросил Джонни.

Сэндс широко улыбнулся:

— Хорошенькое дело! Я тут пришел, чтобы помочь тебе, предупредить, так сказать, сделать доброе дело, а ты мне предлагаешь убраться подобру-поздорову!

— Нечего меня предупреждать, понял? Можно подумать, я без тебя не знал, что меня ищут!

— Да, конечно. Только вряд ли ты знал, что им известно, где ты сейчас, так?

— Это верно.

— Так вот теперь ты это знаешь.

— Спасибо.

— Не стоит! Так ты уйдешь или как?

— А тебе что за дело?

— Просто спросил.

— Может быть, — недоверчиво протянул Джонни.

— Знаешь, парень, вот это было бы по совести. Не стоит втягивать Синди в эту грязную историю.

— Тут ты прав, — сказал Джонни. — А теперь, думаю, тебе тоже лучше уйти, Сэндс.

— Ладно, — кивнул тот. Встав из-за стола, он принялся застегивать свое тяжелое пальто. — Джонни, знаешь, мне чертовски жаль, что ты пристрелил этого мерзавца Луиса. Я...

— Да не убивал я его! — взорвался Джонни. — Сколько раз тебе говорить?! О Господи, Сэндс, неужели у тебя не хватает мозгов, чтобы...

— Тихо, тихо, парень, не стоит так волноваться! Просто я так слышал, вот и все. И мне действительно чертовски жаль, что все так получилось. Так что, если вдруг понадобится помощь, я к твоим услугам!

— Да уж!

— Ты зря... я ведь по совести...

— Ну еще бы! А она у тебя есть, совесть-то? Небось, как только выйдешь за порог, сразу побежишь к копам докладывать, а?

— Кто, я?! Ну ты, парень, даешь! И как у тебя только язык повернулся? — На лице Сэндса появилось праведное негодование. — Ей-богу, Джонни, мне за тебя, как за родного брата, обидно, и...

— Ага, так я и поверил! Все, Сэндс, давай вали отсюда!

Сэндс неторопливо направился к двери.

— Ну что ж, до скорой встречи, парень.

Он повернул ключ в замке и вышел в коридор. Джонни торопливо запер дверь снова. По правде сказать, он не мог бы поручиться, что Сэндс не побежит в участок, как только свернет за угол дома. Особенно если учесть то, что он рассказал — а именно, что легавым отлично известно, что он сейчас здесь. Джонни грустно усмехнулся. С этого сукиного сына станется — прийти сюда и с лицемерным сочувствием рассуждать о том, что его дело — труба! Или самому навести легавых на его след.

Но даже если это и так, то оставаться здесь дольше становится опасно. Тут он прав, этот гаденыш! Если его возьмут здесь, у Синди могут быть неприятности, а он меньше всего на свете хотел, чтобы по его милости она попала в беду. Значит, придется уйти.

Это решение не доставило ему особой радости, потому что Джонни страшно хотелось повидаться с Синди. Им ведь вчера почти не удалось ни о чем поговорить. Он почти сразу же провалился в сон, а теперь... хотелось бы ему знать, будет ли у него когда-нибудь возможность еще раз поговорить с ней. Ладно, не стоит об этом, подумал Джонни. Он еще немного помедлил, надеясь на то, что она вдруг вернется, и вдруг поймал себя на мысли, что попросту тянет время. Поискав глазами карандаш, он со вздохом вытащил из кармана записку Синди.

В самом конце ее он криво нацарапал несколько слов: "Милая, за мной могут прийти. Постараюсь связаться с тобой как можно скорее. Док."

Сунув записку под сахарницу, стоявшую на столе, он вздохнул и потянулся за теплым пальто, которое позаимствовал у Барни Ноулса.

Выйдя из дома, Джонни зашагал по улице. Он так торопился, что не заметил Сэндса, укрывшегося в подворотне напротив. Тот ухмыльнулся и проводил его взглядом.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть