Книга Брисбен

 

Новые цитаты из книги Брисбен Всего: 4

Собственно говоря, все в природе должно быть обычным, только тогда оно узнаваемо и трогает душу.

Жизнь — это долгое привыкание к смерти.

Ввиду существования на свете Петербурга (он называл его уже только так) оставаться в Киеве было невозможно.


Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию

Новости

«Брисбен» Евгений Водолазкин (обзор)

«Брисбен» Евгений Водолазкин (обзор)

22.01.2019
В Брисбене жить? Новый роман доктора филологических наук, специалиста по Древней Руси Евгения Германовича Водолазкина «Брисбен» вновь удивит поклонников его творчества. Он снова особенный, он снова не… далее

Другие произведения автора

В Питере жить: от Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории
В Питере жить: от Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории
В Питере жить: от Дворцовой до Садовой, от Гангутской до Шпалерной. Личные истории
"В Питере жить…"— это вам не в Москве, о которой нам рассказали в книге-бестселлере "Москва: место встречи". Что и говорить — другая ментальность, петербургский текст. Евгений Водолазкин, Андрей Аствацатуров, Борис Гребенщиков, Елизавета Боярская, Андрей Битов, Михаил Пиотровский, Елена Колина, Михаил Шемякин, Татьяна Москвина, Валерий Попов, "митёк" Виктор Тихомиров, Александр Городницкий и многие другие "знаковые лица" города на Неве — о питерских маршрутах и маршрутках, дворах-колодцах и дворцах Растрелли, Васильевском острове, Московском проспекте и платформе Ржевка, исчезнувшем в небытии Введенском канале и "желтом паре петербургской зимы"… Книга иллюстрирована акварелями Лизы Штормит и рисунками Виктора Тихомирова, на переплете — офорт Михаила Шемякина. 

Содержание:

Чужие сны — Татьяна Толстая 

Пески Петербурга — Борис Гребенщиков 

Разорванный портрет — Никита Елисеев 

"Едет маленький автобус..." — Андрей Аствацатуров 

"Это Питер, детка" — Елена Колина 

Ждановская набережная между литературой и жизнью — Евгений Водолазкин 

Унылые места - очей очарованье — Михаил Шемякин 

В торце Большой Московской — Сергей Носов 

Вассильевский остров — Александр Городницкий 

"На Васильевский остров я пришла..." — Татьяна Москвина 

Как бы нам остаться варварами? — Александр Мелихов 

Елагин остров — Дмитрий Быков 

Дворовые уроки истории — Елена Чижова 

Моя подьяческая история — Денис Котов 

Вечность вместо жизни — Даниил Коцюбинский 

Странноприимный двор — Андрей Битов 

"Петербург, я еще не хочу умирать, у меня телефонов твоих номера..." — Магда Алексеева 

Пантелеймоновская улица — Даниил Гранин 

От Гангутской до Чайковской — Виктор Тихомиров 

Сад Сен-Жермен — Наталья Галкина 

Таврический сад — Александр Кушнер 

Возвращение — Ирина Басова 

Через Атлантиду - дворами — Татьяна Мэй 

Мои места — Валерий Попов 

Планета Ржевка — Ольга Лукас 

Жизнь в неблагополучном районе — Александр Етоев 

Проспект Стачек — Ксения Букша 

Лесной — Андрей Степанов 

Центр новый, незатопляемый — Павел Крусанов 

Лабиринт — Илья Бояшов 

В Питере - жить! — Елизавета Боярская 

Мой Эрмитаж — Михаил Пиотровский 

Мания Бенуа — Наталия Соколовская 

Царский ужин (питерский бывания) — Эдуард Кочергин 

Набережная бездны — Вадим Левенталь

Авиатор
Авиатор
Авиатор
Евгений Водолазкин — прозаик, филолог. Автор. В России его называют «русским Умберто Эко», в Америке — после выхода «Лавра» на английском — «русским Маркесом». Ему же достаточно быть самим собой. Произведения Водолазкина переведены на многие иностранные языки. Новый роман лауреата премии «Большая книга», бестселлера «Лавр» и изящного historical fiction «Соловьев и Ларионов» Евгения Водолазкина «Авиатор» — яркое событие в литературе. Книга оценивается критиками как один самых ожидаемых русских романов 2016 года (по версии Forbes, Meduza и др.).

Герой романа «Авиатор» — человек в состоянии tabula rasa: очнувшись однажды на больничной койке, он понимает, что не знает про себя ровным счётом ничего — ни своего имени, ни кто он такой, ни где находится. В надежде восстановить историю своей жизни, он начинает записывать посетившие его воспоминания, отрывочные и хаотичные: Петербург начала ХХ века, дачное детство в Сиверской и Алуште, гимназия и первая любовь, революция 1917-го, влюбленность в авиацию, Соловки… Но откуда он так точно помнит детали быта, фразы, запахи, звуки того времени, если на календаре — 1999 год?..
Хрестоматия Тотального диктанта от Быкова до Яхиной
Хрестоматия Тотального диктанта от Быкова до Яхиной
Хрестоматия Тотального диктанта от Быкова до Яхиной
Эта хрестоматия собрала под одной обложкой авторов Тотального диктанта за последние 9 лет. Для нас важно, что проекту удается не только мотивировать сотни тысяч людей на повторение правил русского языка, но и знакомить их с хорошей современной русской литературой. Книга откроет для вас авторов Тотального диктанта и их тексты, написанные специально для акции, а также поможет чуть больше узнать о проекте. А продолжение обязательно следует, ведь впереди еще много диктантов, а в российском литературном пространстве много талантливых писателей. Рассказы и эссе, написанные специально для Тотального диктанта, от таких авторов, как: Борис Стругацкий, Дмитрий Быков, Захар Прилепин, Дина Рубина, Алексей Иванов, Евгений Водолазкин, Андрей Усачев, Леонид Юзефович, Гузель Яхина.
Оправдание острова
Оправдание острова
Оправдание острова
В конце ноября в «Редакции Елены Шубиной» выходит новый роман Евгения Водолазкина — «Оправдание Острова». Это одновременно и псевдоисторический роман, и житие, и притча, и современная, наджанровая проза. Книга, в которой слились сразу несколько эпох: Средневековье, XX век и современность. Встретились приметы устройства самых разных государств в декорациях не существующего в нашей реальности Острова. Столкнулись характеры непохожих друг на друга людей: жадных до власти правителей и мудрых нестяжателей, молчаливых монахов‑летописцев и громогласных площадных ораторов, поборников нового и приверженцев старого… Художественный вымысел не мешает разглядеть четкие и узнаваемые контуры нашей реальности.

Почерк Водолазкина в этом романе узнаваем: книга продолжает традиции «Лавра», но при этом у «Оправдания Острова» другой месседж. Это глубокое размышление о сути времени и смысле истории. О том, всегда ли записанное слово имеет вес и силу. О том, как время влияет на людей. О том, что империи могут рождаться и приходить в упадок, а чистая, бескорыстная любовь длится и длится. О том, что отношения между людьми и сейчас остались ровно такими же, какими были столетия назад.

Роман «Оправдание Острова» мимикрирует под хронику, которую комментирует княжеская чета — Парфений и Ксения. С одной стороны, они средневековые князья. С другой — персонажи, живущие абсолютно вне времени. Они могут рассуждать о теории эволюции и заблуждениях Чарльза Дарвина, о том, почему в центре средневекового мира был Бог, а в центре нынешнего — человек. Они заполняют анкеты и ездят за границу, где пьют кофе с круассанами в тихом кафе и участвуют в создании фильма по мотивам их жизни…

История Острова напоминает историю средневековых княжеств с ее междоусобицами и братоубийственными войнами, обманами и подтасовками документов. Но есть в хронике и эпизоды, в которых легко считываются сегодняшние новости:

«И разделился Остров на части северную и южную, как в давние времена, и возобновилось противостояние, которое казалось всем забытым. Не было ведь тогда вражды между людьми Юга и Севера, а многие состояли в родстве, так отчего же они пошли войной друг на друга? Не лучше ли было князьям решить всё в мирной беседе?»

Водолазкин филигранно сплетает исторические события с теми, которых не было и быть не могло. Вот наследник престола играет в «ножички» и лишь по счастливой случайности уберегается от пущенного ему в сердце острого лезвия. А вот князь выходит с подданными на берег моря и творит молитву, после которой полчища саранчи тонут в море, едва не добравшись до суши и не пожрав все выращенное на ней.
Описывается в романе и своеобразное раздвоение личности историка, днем вынужденного писать панегирики власть предержащим, а ночью, пока никто не видит, описывающего их настоящий облик и все их злодеяния. Трудно и в этом случае не провести параллель с современностью…

А еще «Оправдание Острова» — это в каком‑то смысле детектив в духе «Имени розы» Умберто Эко. В повествовании идет речь о пророчестве, когда‑то продиктованном княжескому летописцу. По его воле пророчество исчезло, но люди возлагают надежды на то, что именно оно прольет свет на будущее Острова. Найдется ли предсказание? И что в нем будет написано на самом деле?

Этот роман — развернутая метафора того, что может происходить с историей. Хронику, о которой идет речь в романе, переписывали под диктовку правителей, из нее вырезали неугодные власти страницы, свидетели писали свою историю параллельно с официальной.

Автор говорит с читателем о дне сегодняшнем, помещая сюжет книги в средневековый и вневременной контекст.

«Работая над романом „Лавр“, я был лекарем, юродивым, паломником и монахом. Сейчас, десятилетие спустя, отважился стать хронистом — и ощутил, как велик груз ответственности того, кто запечатлевает минувшее. История — это одно из имен опыта. В конце концов, от жизни остается только история. Роман „Оправдание Острова“ посвящен, понятно, лишь части суши, но, подобно капле воды, отражает гораздо большее…»

Похожее

Белый квадрат
Белый квадрат
Белый квадрат
Владимир Сорокин с холодным расчетом хирурга, пытливостью первооткрывателя и фантазией художника препарирует действительность, извлекая на свет основные противоречия и философские дилеммы современного общества. Как появляются новые мифы и видоизменяются старые, какое влияние классическая литература и, шире, культура, оказывают на нашу жизнь, где проходят границы между прошлым и настоящим, настоящим и будущим, и существуют ли вообще такие границы? Сорокину очень точно удается определить те мелкие и кажущиеся современниками незначительными детали, анализируя которые потомки будут судить о нашей эпохе. В его художественном мире на равных соседствует высокое и низкое, трагическое и смешное, фантастический рассказ и эротическая новелла, его персонажи то пускаются в по-настоящему глубокие философские размышления, то совершают дикие, вульгарные поступки. Эта вдумчивая, хулиганская, изобретательная и стилистически безупречная проза описывает наше время словно с дистанции литературы будущих эпох. Так о проблемах современного общества не писал еще никто.

В новый сборник короткой прозы Владимира Сорокина вошли тексты последних лет - большинство из них публикуется впервые. Фирменный прием писателя - когда посреди чинного застолья с оливье и хрусталем "что-то пошло не так" - получает новое развитие. Если раньше застывшая языковая, жанровая или поведенческая модель, которую ломает вырвавшееся наружу подсознание героев, относилась скорее к прошлому, то теперь автор препарирует настоящее, в котором модели прошлого актуализируются, слом традиции и возвращение к ней меняются местами, а обломки перемешиваются в психоделической мозаике, детально отображающей реальность.



Количество закладок
В процессе: 1
Прочитали: 2
В любимых: 1
Добавить похожее Похожее