ДОН РАМИРО

Онлайн чтение книги Изабелла, или Тайны Мадридского двора
ДОН РАМИРО

Прежде чем мы начнем описывать волнение, происшедшее во дворце, а еще более в Санта Мадре, бросим беглый взгляд на большую государственную тюрьму Мадрида. Мы с удовольствием узнаем, что отвратительный монах, не побоявшийся пролить кровь царственной особы на самих ступенях алтаря, надежно сидит под ключом и запорами.

Вблизи от Растро находится большая площадь Изабеллы. Ее дома почти все ветхи и серы, в нижних этажах которых помещаются лавки. На площадь выходит узкая и грязная Пуэрта Мунеро. В ней тоже были низкие, неуклюжие дома с маленькими окнами. Редко увидишь в этих окнах цветок или лицо. Мрачное и тяжелое впечатление производила правая сторона улицы. В ней жили тюремные сторожа. Мрачна и неприветлива их жизнь. Они торопливо снуют по узкой улице Мунеро, когда пробьет час смены, спеша провести хоть короткое время в кругу своей семьи.

Грустную жизнь проводят эти люди. Ежеминутно страшась нападений злейших преступников, они делят с ними за ничтожную плату их тяжкое заточение. Часы отдыха и свободы скудно отмерены и определены. Постоянно мучимые своей великой ответственностью, они влачат жизнь вдали от наслаждений и радостей. Даже цвет лица от спертого тюремного воздуха и скудной пищи их желт и безжизнен. Нрав же их от постоянного общения с преступниками стал недоверчив и ожесточен. Жизнь их проходит самым тягостным образом. Покончив дежурство, то ночное, то дневное, они выходят на узкую улицу Мунеро, левая сторона которой занята высокой тюремной стеной. Они проходят через ворота в стене, у которых постоянно стоят два часовых с заряженными ружьями. Торопливо идут они по грязному, пыльному тротуару узкой улицы, к своим низким затхлым жилищам. Жены их давно поджидают к обеду. Они поспешно глотают кушанья и, усталые до изнеможения, бросаются на жесткую постель, чтобы насладившись несколькими часами сна, опять отправиться в свою тюрьму.

Если удастся пройти через постоянно запертые и охраняемые ворота, которые привратник, живущий у наружного их входа, обязан отворять всякому имеющему на то право, то очутишься на большом тюремном дворе. Прямо — здание уездного суда, где совершаются допросы и ведутся все судейские дела. В этом огромном доме бесчисленное количество комнат, проходов и казначейств. У окон крепкие решетки, обитые железом высокие двери, которые постоянно заперты. За ними опять двор с несколькими лужайками, где в известные часы по определенным дням преступникам дозволено прогуливаться и дышать свежим воздухом. Всякие помыслы о бегстве, даже самых решительных и отчаянных, безнадежно рассыпаются при виде высоких боковых стен этого двора. На заднем плане двора возвышается темно-красная высокая тюрьма. В ней бесчисленное количество маленьких отверстий и два выхода постоянно на запоре. Обе стороны, равно как и задний фасад этого превосходно укрепленного здания, тоже усыпаны маленькими решетчатыми отверстиями — доказательство того, что в нем бессчетное количество тесных камер. Из этих отверстий, у которых виднеются желтые лица заключенных, видны с обеих сторон пустые пространства, отделяющие высокую стену от тюремного двора. Задний же фасад круто поднимается над самым Мансанаресом.

Монаха, покусившегося на жизнь королевы, передали судьям государственной тюрьмы. Вермудес приковал ему к ногам и рукам кандалы с цепями, и тюремщики повели его через двор. У окон показались лица заключенных. Все хотели увидеть нового товарища, слыша зловещий звук, издаваемый гремящими цепями при малейшем движении Мерино.

Большая железная дверь, в которой ключ со скрипом два раза повернулся в замке, отворилась перед монахом. Перед ним раскрылся полуосвещенный коридор нижнего этажа. Два сторожа день и ночь стерегли его. Широкие лестницы вели к обеим сторонам верхних этажей. С трудом поднимался Мерино с одной ступени на другую, так как цепь на ногах была чрезвычайно коротка. Не малое число ступеней пришлось ему преодолеть. Сторожа привели его во второй этаж и поместили в отдаленную камеру.

С дерзким видом и нагло улыбаясь, приблизился бледный монах к тяжелой, крепкой двери предназначенного ему помещения. Глаза его зловеще светились. Один из сторожей, именно тот, которому поручены были преступники этого коридора, выбрал из своей гремящей связки ключ, подходящий к камере, отворил дверь и велел преступнику войти. Мерино беспрекословно повиновался. На его лице не видно было раскаяния. Сторож, замкнувший дверь, сообщил товарищу свое мнение о нем. Он решил, что узник номер 17 должен быть отъявленным преступником и что он будет опасаться его, ему что-то очень не понравились его злые, блуждающие глаза.

— При нем ничего не оставили, он не может повредить тебе, — ответил другой сторож, — внизу его всего обшарили. Кровавый кинжал лежит в суде, другого орудия при нем не оказалось.

— Наверное этот монах приготовился к официальному осмотру и заранее ловко скрыл, что следовало! Вспомни только, как разбойник Винато, когда уже был взят под стражу, ухитрился стащить приготовленную для часов пилку и сумел спрятать в такой части тела, где конечно никто и не думал искать!

Второй сторож засмеялся.

— Пилкой он ничего не сделает. А если бы даже и рассчитывал распилить ею железные прутья своего окна, то все-таки ему не поздоровится, если он слетит с этой вышины в Мансанарес!

— Ты уже сложил патеру, что принял нового преступника?

— Сейчас отправляюсь с докладом. Воображаю, как патер Кларет будет проклинать королевского убийцу!

Читатель припомнит, что встречался уже с этим патером в трактире «Рысь» в качестве посланника монастыря в Бургосе к великим инквизиторам Санта Мадре. Как видно, маленькому косому монаху посчастливилось. Он уже несколько месяцев проживал в столице и получил высокое назначение главного исповедника государственных преступников.

Сторож доложил патеру Кларету о прибытии нового преступника. Достопочтенный священник с низким лбом и с сладострастными губами преклонил, как бы в молитве, свою голову.

— Да просветит Пресвятая Дева этого несчастного! — говорил набожный патер.

Звук его голоса был так льстиво мягок, что понятно было такое быстрое возвышение маленького аббата.

— Где же грешник?

— В номере семнадцатом, откуда выпущен осужденный три дня тому назад, — отвечал сторож.

— Преступник до такой степени ослеплен? — спросил патер. Он еще не подозревал, что это был Мерино.

— Самый преступный злодей из всех, благочестивый отец, королевский убийца Мерино!

При этом известии Кларет невольно согнулся, как будто его ударили обухом по голове. Оправившись немного, он вопросительно взглянул своими косыми глазами на стоявшего перед ним сторожа. Он думал, что великого инквизитора сдали в Санта Мадре — и вдруг он очутился в государственной тюрьме.

— Правду ли ты говоришь, сторож? — спросил он. — Неужели на самом месте преступления схватили грешника и, в ожидании наказания, привезли сюда? Да просветит его Пресвятая Дева! Ах! Как люди злы и греховны!

— Он, скованный, лежит в камере и ожидает благочестивого патера, — отвечал сторож.

— В оковах! — прошептал Кларет. — Помилуй его, Пресвятая Дева!

Великий инквизитор Мерино в оковах! Это неслыханное событие, это неожиданное известие так поразило исповедника государственных преступников, что он с трудом скрывал страх и негодование. Великий инквизитор пользовался почетом и уважением наравне с королем. Личность великого инквизитора для ордена иезуитов всегда стояла высоко и была неприкосновенна и свята. Патер Кларет осенил грудь свою крестом. С почтительнейшим поклоном удалился от него сторож,

— Кто осмелился это совершить? — бормотал исповедник, приподымая голову. Выражение лица его из кроткого, умиленного и униженного превратилось в гневное и запальчивое.

— Великий инквизитор Мерино, исполнитель приговора верховного трибунала, в кандалах! Горе вам, несчастным, предполагающим иметь большую власть в руках, нежели отцы Санта Мадре! Вы дорого поплатитесь за свою смелость — великий инквизитор неприкосновенен! Не он погибнет, а вы!

Уже смеркалось. Патер Кларет закутался в капюшон и поспешил из дома заключенных. Двери отворялись по первому его знаку, а караул пропускал его без расспросов и остановок.

Дойдя до улицы Мунеро, он завернул на площадь Изабеллы. Съежившись и осторожно поглядывая, по сторонам, крадучись скользил он по переулкам к улице Фобурго.

Через полчаса приблизился он к монастырю доминиканцев. Он шел за приказаниями великих инквизиторов, чтобы действовать по их воле касательно заключенного Мерино, которого у него еще не хватало духу навестить. Патер Кларет всегда был расчетливым, осторожным иезуитом.

В этот вечер в мрачной зале Санта Мадре, у длинного черного стола, сидели только два великих инквизитора — Антонио и Маттео.

Престарелый патер был еще в том самом облачении, в котором несколько часов назад громил с престола церкви святого Антиоха защитников королевы. Старое, морщинистое и сжатое лицо старца пылало гневом и ненавистью. Его сухие руки были судорожно сжаты. Серые строгие глаза были широко раскрыты, а белки налиты кровью. От ненависти и злости скудные остатки его старческой крови бросались в голову. Он страшно изменился в своей ярости.

Тучный исповедник королевы-матери был тоже взволнован и разгорячен. Его толстое лицо горело больше обыкновенного, а на глазах даже навернулись слезы.

— Совершилось неслыханное, невероятное преступление, Санта Мадре до того унижено, осрамлено, что только кровью можно смыть это пятно! — воскликнул Антонио.

— Ни одна светская власть не осмелилась совершить того, на что решилась Изабелла Бурбонская! О горе, горе ей!

— Да, горе ей, если завтра же она не снимет цепей с нашего достойного собрата и не сошлет в изгнание тех советников, которые осмелились наложить руку на великого инквизитора! — сказал Маттео дрожащим голосом.

В эту минуту вошли, кланяясь, сестра Патрочинио и Фульдженчио, исповедник короля. Они были так же раздражены, как и патеры.

— Все погибло, — вскричала графиня, — или мы должны на все решиться! Мерино в цепях. Через пять дней он будет казнен. Серрано и Прим принуждают слабую Изабеллу Бурбонскую подписать смертный приговор.

— Брат Мерино не подлежит приговору какой-нибудь Изабеллы! — сказал старец Антонио. — Что еще имеете вы сообщить нам?

— Ни просьбы, ни угрозы Франциско де Ассизи не могли принудить его супругу исполнить требования Санта Мадре, Изабелла Бурбонская опирается на силу своих любимцев: Серрано, Прима и Топете. Она желает, чтобы Мерино был осужден! — говорил Фульдженчио.

— А бриллианты святого Исидора? — спросил Антонио.

— Будут возвращены по выздоровлении.

— Она сдержит свое обещание! — грозно прошептал Маттео.

— Ну, а что же порешили насчет Летучей петли?

— Изабелла решилась преследовать это общество или, вернее, ее предводителя! — сообщила графиня генуэзская.

— Она будет преследовать его? — недоверчиво спросили Антонио и Маттео.

— Как только вы, почтенные отцы, сообщите ей, кто предводитель тайного общества. Имя его дон Рамиро. Но не забудьте, что в Испании множество донов Рамиро! — прибавила монахиня.

— Кто же этот дон Рамиро? — мрачно повторил Антонио. — На что ж годны эти лентяи фамилиары? Пусть они следят за каждым человеком, которого зовут дон Рамиро! Они узнают, кто дон Рамиро, и тогда Изабелла Бурбонская не посмеет далее колебаться! Если она и тогда будет изворачиваться, то мы сами накажем коварного врага!

— Вот идет брат Кларет, духовник заключенных, — воскликнул Маттео, показывая на отворившуюся дверь. Увидим, что он нам скажет.

Кларет вошел в комнату с подобострастным видом, скрестивши руки на груди и исподлобья оглядываясь кругом.

— Да сохранят вас все святые, достойные отцы! — заговорил он своим мягким голосом. — И да освободят они от неправых уз великого Мерино, ныне томящегося в темнице! С обливающимся кровью сердцем приступаю я к святому трибуналу, чтобы получить приказания к скорому спасению и освобождению великого отца!

— Приветствуем тебя, благочестивый брат, — отвечал старец Антонио, — и ценим твои слова! Мирская власть желает присвоить себе право произнести приговор над великим инквизитором. Ты хорошо сделал, что напомнил нам о спасении и освобождении. Ни под каким видом благочестивый Мерино не должен оставаться во власти Изабеллы Бурбонской. Мы должны вырвать его оттуда!

— Конечно, благочестивый брат совершенно прав, хитростью или насилием, но Мерино должен быть освобожден! — воскликнул Маттео.

— Не насилием, благочестивый отец, только хитростью, на это, может быть, пригодится исповедник государственных преступников! — сказал маленький Кларет.

— Послезавтра будут праздновать крестины инфанты, — заметила монахиня Патрочинио, — всех слуг государства будут угощать, служащих при государственной тюрьме тоже, верно, не забудут!

— Исключая сторожей, сестра Патрочинио, — с умыслом сказал благочестивый брат Кларет, — дежурные сторожа не принимают участия ни в каких празднествах.

— В таком случае, отчего бы брату исповеднику не уступить великому отцу своего платья и выпустить вместо себя из камеры. Он без всякой помощи мог бы выбраться на свободу! — предложила графиня генуэзская.

— Ты забываешь, что тогда брату исповеднику пришлось бы остаться в камере вместо отца Мерино. Я говорю это не из страха быть разорванному сторожами или народом, что может быть выше блаженства быть мучеником за веру, но из опасения, чтобы не догадались, кто был причиной этого освобождения! — сказал Кларет, лукаво поводя глазами.

— Ты прав, брат исповедник! — воскликнул Антонио. — Никто не должен подозревать, кто освободил отца Мерино!

— У меня есть другое предложение, благочестивый отец, — прошептал Кларет, — правда рискованное, но если удастся, то не оставит ни следа, ни подозрения.

— Сообщи нам его, благочестивый брат. Мы ценим твое усердие в нашем святом деле, — сказал Антонио.

— Отца Мерино надо освободить, минуя двери и коридоры.

— Что же, из окошка? — воскликнула испуганная графиня генуэзская. — Ты забываешь о высоте и оковах!

— Оковы можно распилить, дорога же из окошка в гондолу по крепкой веревочной лестнице, конечно, опасна, но легче и лучше, чем через проходы и двери, — пояснил исповедник государственных преступников.

— Брат Кларет прав, — воскликнул Антонио, — послезавтра вечером мы приступаем к делу, над Мерино не должен быть произнесен приговор Изабеллы Бурбонской! В ту же ночь он должен бежать на первом пароходе в Неаполь или Рим, там его уже спрячут!

Маттео и Фульдженчио преклонили головы.

— А любимцы королевы? — спросила монахиня.

— Должны слететь вместе с этим таинственным доном Рамиро! — отвечал престарелый Антонио.

Любимцы королевы, которым она была обязана сегодняшним своим спасением от неминуемой смерти, ничего не подозревали об этом таинственном совещании Санта Мадре.

Когда королева пришла в себя на руках Серрано, Мерино был уже удален от раненой королевы. Прим сам вывел его, а Топете ему помогал. У дверей они встретились с Серрано, который вел королеву к ее экипажу. Она села в него с маркизой де Бевилль. Супруг же ее вернулся во дворец с Марией Кристиной и герцогом Рианцаресом. Все были в сильном волнении.

В ту минуту, как Серрано усаживал в экипаж бледную, ослабевшую королеву, около него очутился человек, с ног до головы одетый в черное и с маленькой маской на лице.

Серрано удивился такому неожиданному появлению незнакомца, шепнувшего ему:

— Если бы вы не спасли королеву, Летучая петля спасла бы ее! — тогда только он вспомнил, что видел этого черного незнакомца в тени колонны в мрачной церкви святого Антиоха, но даже и теперь он не мог обратить на него должного внимания, так как королева, усевшаяся в экипаж, слабым голосом обратилась к нему:

— Я желаю принять у себя завтра вас, маршал Серрано, графа Рейса и контр-адмирала Топете!

Франциско низко поклонился. Изабелла кивнула головой особенно милостиво, и экипаж помчался во дворец. Серрано обернулся, но черный дон уже скрылся, а Прим и Топете не заметили его.

Три приближенных гранда королевы решили вместе явиться на следующий день, чтобы справиться о здоровье Изабеллы. Они были вполне счастливы, что могли доказать на деле всю свою преданность и готовность служить королеве.

Народ сильно волновался, так как весть о покушении в церкви святого Антиоха быстро распространилась по всему городу. Толпы народа стояли на улицах, по которым должна была проехать королева. Народ хотел увидеть ее и убедиться, что она была не смертельно ранена. Изабелла беспрерывно улыбалась и кланялась направо и налево, хотя чувствовала сильную слабость, утомление от потери крови и волнения, но сочувствие и привязанность, выраженные так горячо народом, поддерживали ее силы. После страшного злодейства монаха это ликование о ее спасении как бальзам действовало на взволнованную ее душу.

На Пласо-де-Палачио и в самом дворце было сильное волнение. Все радостно принимали королеву. Отдельные голоса даже требовали немедленной смерти злодея. Адъютанты успокаивали народ. Они от имени королевы благодарили его и объявляли, что монаха Мерино закуют в оковы и что в самом непродолжительном времени, по окончании необходимой процедуры суда, он подвергнется публичной казни.

— Смерть монаху! На виселицу его! — кричала разъяренная толпа.

Некоторые же лица, которые в подробности знали происшествие, рассказывали его другим, обступившим их. Они прерывали свой рассказ угрозами злодею и одобрением отважным спасителям.

Генерал Прим, маршал Серрано, Топете — эти имена беспрестанно повторялись в толпе. Наконец, расположение народа выразилось в возгласах:

— Да здравствуют Прим, Серрано и Топете!

С этого вечера имена этих трех деятелей стали до того популярны, как еще ничьи во всей Испании.

Маленький же король с Марией Кристиной и герцогом Рианцаресом пустились в различные догадки, стараясь отыскать причину, побудившую монаха на это неслыханное покушение. Они пришли, наконец, к заключению, что так как патер Мерино такой почтенный служитель церкви и к тому же великий инквизитор, то, по их мнению, он мог совершить это преступление, только в припадке непостижимого бешенства.

— Но объясните же мне, — воскликнул герцог Рианцарес, — как мог патер Антонио, вместо того чтобы проклинать злодея, отлучать от церкви спасителей королевы. Этого я никак не могу понять!

— Престарелый патер, вероятно, не знал, почему эти господа набросились на Мерино, он видел только, что его обступили, и считал своей обязанностью заступиться за него, — пояснила королева-мать.

Она никак не могла успокоиться после этого несчастного происшествия. Ее испугала опасность, угрожавшая ее дочери, и тревожило, что этот поступок опять будет причиной злосчастного раздора между двором и патерами.

— И такой раздор, — продолжала Мария Кристина, всегда вел к неминуемой грозящей беде! Поверьте мне, первое условие для поддержания испанского престола — согласие между ним и отцами Санта Мадре. Я предчувствую, что нам угрожает страшная опасность!

— Но зачем же так мрачно смотреть на вещи? — сказал маленький король. — Дело уладится. А сегодня будем благодарить Пресвятую Деву за то, что она спасла жизнь королевы.

Франциско де Ассизи поручил патеру Фульдженчио осведомиться о здоровье Изабеллы. Фульдженчио взял с собой монахиню Патрочинио и вместе отправился во внутренние покои королевы.

Эти приверженцы иезуитов, предложив Изабелле несколько вопросов, вернулись к королю с известием, что состояние королевы не только вне всякой опасности, но что ее величество желает сделать у себя прием, чтобы доказать всему двору, что она спасена и здорова.

Браво Мурильо приказал во всех церквах служить благодарственные молебны, но большинство священников, приверженцев иезуитов, отслужили обедни, не упоминая о спасении королевы и не принося особенных благодарственных молитв Пресвятой Деве, что служило доказательством могущества Санта Мадре.

Королева принимала на следующий день после страшного покушения. Экипажи беспрерывно подъезжали к подъезду, и сановники, и гранды съезжались со всех сторон, чтобы выразить спасенной королеве свою радость и сочувствие. Перед дворцом же собралась густая толпа народа, которая до тех пор кричала «ура», пока Изабелла не вышла на главный балкон дворца. По ее приказанию, на почтительном расстоянии показались спасители ее жизни: Серрано и Прим.

Народ без устали ликовал и шумел все громче и громче. Когда Изабелла, поклонившись, удалилась с балкона, адъютанты начали бросать деньги в толпу, чтобы она весело провела этот день и следующий, назначенный для празднования крестин инфанты.

Королева же, публично благодаря своих спасителей, пожаловала генерала Прима в маршалы Испании.

Дон Жуан, тронутый этим до глубины души, опустился на колени перед Изабеллой, милостиво улыбавшейся ему, и осмелился прижать к своим горячим губам ручку прелестной испанской королевы.

Прим вспоминал об этом дне, как о самом счастливом из всей его жизни. Он был несказанно счастлив, что ему удалось защитить королеву от кинжала монаха. Небо ниспослало ему блаженство принять ее благодарность, высказанную в самых нежных словах. Его сердце сильно билось, когда очаровательная королева шепотом сказала, подавая ему свою маленькую ручку:

— Этот Зантильо обманщик, я теперь только вполне убедилась в этом, маршал Прим! Я расположена к вам и вашим друзьям больше, чем когда-либо. Сохраните и вы ко мне вашу привязанность.

— Сегодняшний день — лучший день в моей жизни! — отвечал дон Жуан, вставая.

Королева была необыкновенно весела. Казалось, она хотела забыть о происшествии в церкви святого Амтиоха, которое должно было иметь самые дурные последствия. Она долго разговаривала с Топете, который объявил ей о своем намерении обвенчаться с дочерью доблестного дона Генрикуэца дель Арере. После него она обратилась к Серрано.

— Теперь уже нет надобности, Франциско, — сказала она ему, когда они случайно остались вдвоем, — чтобы я сообщала вам слова потерянного письма.

— Мне все-таки было бы очень интересно услышать их, ваше величество, — отвечал Серрано.

— Если вы хотите, так слушайте же! Письмо гласило: «Вернитесь ко мне, иначе я погибла!» Видите ли, вы со своими друзьями доказали мне вчера, что вернулись опять ко мне. Примите за это мою благодарность, Франциско. Я не могу жить без вас. Мне все немило, когда вас нет, не забывайте этого никогда!

— Франциско верен своему слову, он всегда хотел защищать королеву, если она будет нуждаться в его помощи и не будет отталкивать его.

— Это невозможно, это никогда не случится, Франциско, потому что вам принадлежит моя душа, хотя она должна принадлежать другому!

Маттео, духовный отец королевы-матери, неслышно подошел к Изабелле, подслушав ее последние слова. Он тоже принадлежал ко двору и считал своей обязанностью сказать королеве несколько вежливых слов. Он крадучись подошел к ним, неслышно ступая своими мягкими башмаками, и низко поклонился королеве, она же испугалась его неожиданного появления и до того неприятно была поражена им, что не могла сдержать себя, чтобы не сказать ему:

— Пора бы, господин патер, изменить свою древнюю обувь на более современную: в наших залах не привыкли к таким неслышным шагам!

— Слуги церкви придерживаются старинных обычаев, они стоят выше моды! — отвечал Маттео, устремив ненавистный взгляд на раскланивавшегося маршала Серрано. — Отцы не пользуются благосклонностью испанских правителей с тех пор, как дочь Фердинанда VII возложила на свою голову испанскую корону!

— Испанская королева всем сердцем предана вере и церкви своих предков. Я ничего более не имею сказать почтенному исповеднику моей августейшей матери.

Изабелла отвернулась. Маттео же, сильно взбешенный словами королевы, озирался по сторонам, боясь, не заметил ли кто-нибудь этого грубого приема. Лицо его горело от злости и стыда. Воспользовавшись первым удобным случаем, он незаметно удалился.

— О, если бы она упомянула имя Мерино! — шептал он себе под нос. — Тогда ярко бы разгорелось то, что теперь тлеет под углями. Я не побоялся бы произнести над ней проклятие церкви! Опомнись, Изабелла Бурбонская, не доверяйся своему счастью, скоро этот же самый ликующий народ будет стоять на Пласо-де-Палачио, перед дворцом Санта Мадре — опомнись, пока еще не поздно! Ты вспомнишь о власти, над которой теперь смеешься, когда услышишь, что патер Мерино освобожден из твоей тюрьмы, несмотря на то, что она окружена сотнями часовых и караульных.

Исповедник королевы-матери тихо и никем не замеченный вышел из залы.

Через час вернулись в свои дома Серрано, Прим и Топете.

Когда Франциско вернулся в свой великолепный дворец на Пуэрто-дель-Соль и вошел в свою комнату, дежурный лакей поднес ему на серебряном блюдце изящную записочку. Франциско поспешно схватил письмо — в нем опять ожила надежда получить известие от Энрики, и как всегда он горько разочаровался.

Он торопливо разорвал со всех сторон запечатанный конверт и прочел:

«Маршала Серрано, герцога де ла Торре, покорнейше просят через день после получения этих строк прийти к „Черному морю“ в конце дороги „ла Манха“. Просят иметь при себе хорошее оружие, но явиться без всякого проводника.

Дон Рамиро».

Франциско удивленно рассматривал таинственное приглашение. Оно казалось ему слишком важным, чтобы оставить его без внимания. Он приказал держать наготове, в случае нужды, пистолеты и андалузского коня, сам же отправился к Приму и Топете. Они тоже получили подобные записки с таинственным приглашением и подписанные тем же именем дона Рамиро.


Читать далее

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БРАТЬЯ 02.04.13
ЧЕРНЫЙ ПАВИЛЬОН 02.04.13
ОТЕЦ И СЫН 02.04.13
БЕГСТВО 02.04.13
МОЛОДАЯ КОРОЛЕВА 02.04.13
ТЕНЬ КОРОЛЯ 02.04.13
ЭШАФОТ 02.04.13
АЛХИМИК ЗАНТИЛЬО 02.04.13
ТРАКТИР «РЫСЬ» 02.04.13
НАПАДЕНИЕ 02.04.13
ПОМОЩЬ В БЕДЕ 02.04.13
БЫСТРАЯ ПОГОНЯ ЧЕРЕЗ ИСПАНИЮ 02.04.13
СЕРРАНО В ПЕРВОМ СРАЖЕНИИ 02.04.13
УЕДИНЕННЫЙ ДОМ 02.04.13
КОРОЛЕВА И НЕГР 02.04.13
ПОСТАВЩИЦА АНГЕЛОВ 02.04.13
ЭНРИКА И АЦЦО 02.04.13
КАРНАВАЛ 02.04.13
ДВОРЕЦ САНТА МАДРЕ 02.04.13
ПРЕРВАННОЕ СВИДАНИЕ 02.04.13
ХРУСТАЛЬНАЯ ЗАЛА САНТА МАДРЕ 02.04.13
КОРОЛЬ ЛЕСОВ 02.04.13
СВАДЬБА КОРОЛЕВЫ 02.04.13
КРАСИВЫЙ ГЕНЕРАЛ 02.04.13
БОЙ БЫКОВ В МАДРИДЕ 02.04.13
ЛАБИРИНТ 02.04.13
ПРОРОЧЕСТВО МОНАХИНИ 02.04.13
НОЧЬ УЖАСОВ 02.04.13
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЛЕТУЧАЯ ПЕТЛЯ 02.04.13
ТАЙНЫ РАЗВАЛИН ЗАМКА ТЕБА 02.04.13
ДЕНЬ СВЯТОГО ФРАНЦИСКО 02.04.13
ЗАВЕЩАНИЕ ДОНА МИГУЭЛЯ СЕРРАНО 02.04.13
ПРЕРВАННАЯ ОРГИЯ 02.04.13
МАРКИЗ ДЕ ЛОС КАСТИЛЛЬЕЙОС 02.04.13
СИРЕНЫ ГОСПОЖИ ДЕЛАКУР 02.04.13
ТАЙНЫ МОНАХИНИ 02.04.13
ДИТЯ В ЯМЕ ВАМПИРА 02.04.13
АРЕСТ КОРОЛЯ 02.04.13
ПРЕКРАСНЫЕ ДНИ В АРАНХУЕСЕ 02.04.13
ОТШЕЛЬНИК 02.04.13
ПРИЗНАНИЕ 02.04.13
БУКЕТ ИЗ РОЗ 02.04.13
КИНЖАЛ МОНАХА 02.04.13
ДОН РАМИРО 02.04.13
БЕГСТВО МЕРИНО 02.04.13
БЕЗГЛАСНАЯ ЖЕРТВА ПАЛАЧА 02.04.13
КЛАДБИЩЕ ЦЕРКВИ СВЯТОГО АНТИОХА 02.04.13
ЭНРИКА И ЕЕ РЕБЕНОК 02.04.13
ПОХОРОННЫЙ КОЛОКОЛ 02.04.13
ПРИДВОРНАЯ ОХОТА 02.04.13
ЧЕРНАЯ ТЕНЬ 02.04.13
ОБЛИЧЕННЫЙ 02.04.13
МЕРУЕЦКИЙ БЛЕСТЯЩИЙ ОГОНЕК 02.04.13
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
РЕВОЛЮЦИЯ 1854 ГОДА 08.04.13
ИЗАБЕЛЛА В БУДУАРЕ 08.04.13
ПОЖАР В ЛЕСУ 08.04.13
ОЛОЦАГА В ПАРИЖЕ 08.04.13
ИЕЗУИТ КЛАРЕТ 08.04.13
БАЛ В ОПЕРЕ 08.04.13
ОСВОБОЖДЕНИЕ 08.04.13
КРАСИВЫЙ ЛЕЙБ-ГВАРДЕЕЦ 08.04.13
МАРИАННА ДЕЛЬ КАСТРО 08.04.13
ГРАФ ТЕБА 08.04.13
РОСКОШНЫЙ БАНКЕТ 08.04.13
ДВЕ МАРИИ 08.04.13
ЗАПАДНЯ 08.04.13
ТАЙНА МЕКСИКИ 08.04.13
СЧАСТЛИВАЯ ВСТРЕЧА 08.04.13
СВАДЕБНЫЙ ПОДАРОК 08.04.13
ССЫЛКА 08.04.13
ПОСЛЕДНИЙ ЧАС ЖОЗЕ 08.04.13
ДОРОГА В ПРОПАСТЬ 08.04.13
ТАЙНЫЙ СОЮЗ 08.04.13
ИЗАБЕЛЛА В ИСПОВЕДАЛЬНЕ 08.04.13
РОЗА СВЯТОГО ОТЦА 08.04.13
ДЕНЬ МЕСТИ 08.04.13
СМЕРТЬ НАРВАЕСА 08.04.13
ГОНСАЛЕС БРАВО 08.04.13
ВОЗВРАЩЕНИЕ ССЫЛЬНЫХ 08.04.13
СХВАТКА В ОТКРЫТОМ МОРЕ 08.04.13
ТОПЕТЕ В КАДИСЕ 08.04.13
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ 08.04.13
ДОН РАМИРО

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть