ReadManga MintManga DoramaTV LibreBook FindAnime SelfManga SelfLib MoSe GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Классическая драма Востока
Харша. Ратнавали, или Жемчужное ожерелье

Фрагменты

Действующие лица

Сутрадхара.

Актриса.

Удаяна, царь ватсов.

Яугандхараяна, его министр.

Васантака, шут Удаяны и его наперстник.

Бабхравья, пратихара Удаяны.

Васубхути, министр царя Ланки.

Руманват, военачальник Удаяны.

Васавадатта, супруга Удаяны.

Сагарика-Ратнавали, дочь царя Ланки.

Канчанамала

Маданика, служанка царицы Васавадатты.

Нипуника, служанка царицы Васавадатты.

Сусамгата, служанка царицы Васавадатты.

Пьеса начинается прологом, в котором сообщается, что по случаю праздника Весны собрались из разных стран цари, покорные Харше. Они наслышаны о том, что их повелитель сочинил пьесу, называемую "Ратнавали, или Жемчужное ожерелье", и поэтому просят сутрадхару устроить ее представление. Он соглашается, так как Харша искусный поэт, а те, кто просят, — истинные знатоки театрального искусства. Он решает пойти к себе, позвать свою жену и взять необходимое для представления.

Сутрадхара просит жену принести жемчужное ожерелье, чтобы показать его собравшимся зрителям. Она в ответ почтительно упрекает его, словно бы предвещая сюжет самой пьесы: "До чего же ты забывчив, о почтенный! Ведь ты же меня в какой-то дальней стране кому-то отдал". Пока сутрадхара отвечает ей, описывая кораблекрушение, из-за сцены раздаются крики, будто и в самом деле волны выбросили на берег потерпевших кораблекрушение. Сутрадхара же, обращаясь к супруге, говорит, что пришло время ему облечься в одежду Яугандхараяны и закончить приготовления за сценой.

Первое действие начинается вишкхамбакой, открывающейся словами Яугандхараяны, который рассказывает, как дочь царя Ланки, предназначенная в жены Удаяне, плыла вместе с министром своего отца и министром Удаяны на корабле. Он был разбит бурей, но Ратнавали уцепилась за доску, и ее выбросило волнами на берег. Ее находят и, назвав Сагарикой (то есть "океанская" — от санскрит, "сагара" — "океан"), поручают попечениям царицы Васавадатты. Однажды во время праздника Камадевы, бога любви, Васавадатта совершает жертвоприношение воплощенному Каме, своему супругу Удаяне. Несмотря на запрет царицы присутствовать при этом, Сагарика спряталась в кустах и впервые видит Удаяну, которого принимает за самого Каму, бога любви.

Действие второе

Входит Сусамгата, держа клетку с попугаем.

Сусамгата. Вот еще досада! И куда подевалась дорогая моя подруга Сагарика, оставив клетку с попугаем у меня в руках? (Глядя вдаль.) Да это Нипуника направляется сюда! Спрошу у нее…

Входит Нипуника.

Нипуника. Чудо! Чудо! Неисповедимо могущество богов! Я узнала новость о государе. Пойти рассказать царице! (Идет дальше.)

Сусамгата (приближаясь) . Куда торопишься, Нипуиика? Или душа твоя так потрясена чудом, что ты меня и не заметила?

Нипуника. Как? Сусамгата? Ты угадала, дорогая! Вот причина моего изумления: великомудрый Шрикантхадаса сошел с горы Шри. Он обучил царя искусству — как заставить вьющиеся растения цвести в неурочное время. Царь получит облюбованный им вьющийся жасмин, усыпанный обильными цветами! Царица послала меня разузнать про это. Куда ты, однако, направляешься?

Сусамгата. Хочу повидать свою подругу Сагарику.

Нипуника. Я встретила Сагарику с кистью и рисовальной дощечкой. Она вошла в банановую рощу и глядела опечаленной. Ступай туда, а я пойду к царице.

Расходятся.

Появляется Сагарика, охваченная любовным томлением. В руках у нее кисть и рисовальная дощечка.

Сагарика. Сердце мое, пощади! Стоит ли потакать себе, страстно тоскуя по Недостижимому, если это неминуемо кончится страданьем? (Удивленно.) О, глупое! Ты жаждешь вдобавок узреть его, чей вид лишь усугубляет печаль твою! Жестокое сердце, разве не совестно тебе покинуть ту, с которой ты росло с самого рожденья, ради того, кто на миг предстал перед тобой? Однако следует ли тебя осуждать? Ведь ты устрашено стрелами Камы! (Со слезами.) Нет! Я должна побранить его. (Сложив ладони, преклонив колени.) О бог, вооруженный цветочными стрелами! Не стыдно ли тебе, победителю богов и асуров, ранить женщину? (С глубоким вздохом.) Впрочем, где тебе понять чужую боль? Ведь ты бестелесен! Мне, со всех сторон окруженной бедами, дурные приметы, без сомненья, вещают близкую кончину. (Вглядываясь в рисовальную дощечку.) Покамест никто не пришел, я могу всматриваться в изображение любимого и делать, что мне вздумается! (Сосредоточенно рисует, вздыхая.)

Входит Сусамгата.

Сусамгата. Вот и роща банановая. Войду-ка я в нее. А, здесь и подруга моя Сагарика. С сердцем, отягощенным глубокой привязанностью, она что-то рисует, ничего не видя вокруг. Да будет так! Укрываясь от ее глаз, подойду и взгляну. (Тихонько подкрадывается сзади и глядит с восхищением.) Как! Изображение царя? Превосходно, Сагарика! Превосходно! Белый гусь не покидает пруда[52] Белый гусь не покидает пруда…  — Этим сравненном подчеркнута сила чувства, определяющая постоянство в любви. Кроме этого, в мифологии белый гусь — символ Брахмы, верховного божества., заросшего лотосами, ища утех в другом месте.

Сагарика (сквозь слезы) . Я изобразила его, но не могу разглядеть: слезы заволакивают мой взор! (Поднимает голову. Заметив Сусамгату, прикрывает рисунок накидкой, улыбается.) Это ты, Сусамгата? (Вставая, берет ее за руку.) Посиди со мной, подруга моя.

Сусамгата (садится, вырывает из рук Сагарики картину и рассматривает ее) . Кого же изобразила ты здесь?

Сагарика (смущенно) . Это бог любви Камадева, бестелесный бог! Я нарисовала его к весеннему празднику.

Сусамгата (улыбаясь) . Какое дивное мастерство! Но картина твоя остается как бы незаполненной. Поэтому я пририсую здесь подобье его супруги Рати. (Берет кисть и набрасывает Сагарику в облике богини Рати.)

Сагарика (рассердившись) . И зачем взбрело тебе на ум изобразить здесь меня?

Сусамгата (смеясь) . Чего опасаешься ты беспричинно, подруга? Коль скоро ты нарисовала своего бога любви, я изобразила его супругу Рати. Откинем эти недомолвки! В такой беседе мало проку. Расскажи мне правду, без обиняков!

Сагарика (стыдясь, про себя) . Должно быть, она все знает. (Вслух.) О Сусамгата, я в великом смущенье. Ты должна постараться, чтоб никто другой об этом не проведал.

Сусамгата. Нечего стыдиться, дорогая! Питать привязанность к столь превосходной особе — вполне естественно для такой девы-жемчужины, как ты! Кроме меня, об этом никто, надеюсь, не догадается. Вот разве что Медхавини — попугай — может оказаться орудием предательства. Боюсь, как бы не уловил он несколько слов из нашего разговора и не повторил кому-нибудь.

Сагарика (с горячностью) . После этого, подруга, чувство мое возрастет еще больше.

Сусамгата. Видно, что она истомлена любовью. (Кладя руку Сагарике на сердце.) Успокойся, голубка! Я сбегаю к озеру да тотчас принесу оттуда охапку лотосовых листьев и волокон лотоса. (Уходит, быстро возвращается, устраивает ложе из лотосовых листьев и плетет браслеты из волокон. Оставшиеся листья кладет Сагарике на грудь.)

Сагарика. К чему эти листья и браслеты? Какая польза от них? Скажу тебе по правде:

Страсть к Недоступному, гнетущий стыдИ чуждой воли власть — мне истомили душу. О милая подруга! БеспощаднаКо мне любовь! Одно спасенье — смерть.

Сусамгата (с состраданием) . О Сагарика, успокойся, успокойся!

Страсть к Недоступному, гнетущий стыд

И чуждой воли власть — мне истомили душу.

О милая подруга! Беспощадна

Ко мне любовь! Одно спасенье — смерть.

Сусамгата (с состраданием) . О Сагарика, успокойся, успокойся!

Та теряет сознанье. Шум и громкий разговор за сценой:

С обрывком цепи золотой на шее,

гремя ножных браслетов бубенцами,

Сбежала из конюшни обезьяна

и мечется, распахивая двери,

По всем покоям царского дворца.

Шарахаются женщины в испуге,

А конюхи растерянно толкутся —

никак не могут изловить беглянку.

И к тому же:

Евнухи бесстыдно дали тягу.

Что с них взять? Они ведь не мужчины!

Карлики попрятались в доспехи

Главного Хранителя гарема.

Горцы-слуги убежали в горы.

Горбуны, под тяжестью горба,

Гнутся в три погибели и, в страхе

озираясь, медленно плетутся.

Сусамгата (прислушивается, вскакивает и хватает руку Сагарики) . Вставай, дорогая! Сюда бежит разъяренная обезьяна!

Сагарика. Что же нам теперь делать?

Сусамгата. Давай улизнем поскорей и скроемся в тени банановых деревьев.

Прячутся в испуге.

Сагарика. Куда ты девала рисунок, Сусамгата? Еще попадется он кому-нибудь на глаза!

Сусамгата. Что у тебя, о надежно укрытая, сейчас на уме? До рисовальной ли дощечки нам теперь! Эта злобная обезьяна, падкая до вареного риса и простокваши, разнесла свою клетку и убежала. А тем временем попугай Медхавини упорхнул в другую сторону. Пойдем-ка побыстрее, авось поймаем птицу! Уловив несколько слов из нашей беседы, она, чего доброго, проболтается кому-нибудь.

Сагарика. Так и сделаем, подруга!

Обе пробираются вперед.

Голос за сценой. Поразительно! Невероятно!

Сагарика (озираясь) . Сусамгата, как по-твоему, не избрала ли этот путь свирепая обезьяна?

Сусамгата (смеясь) . Но бойся, трусишка! Там почтенный Васантака беседует с повелителем.

Входит Васантака, вслед за ним царь.

Васантака. О, чудо, чудо! Превосходно, благочестивый Шрикантхадаса, превосходно!

Сагарика (с восхищением) . О Сусамгата, он воистину прекрасен.

Сусамгата. Дорогая, ты надежно укрыта. Нечего тебе глядеть на него! Последуем скорей за птицей. Она улетела далеко.

Обе уходят.

Васантака. Отменно, святомудрый Шрикантхадаса, отменно! Стоило ему приложить свои чары, как жасмин тотчас переменился! Ветви сплошь усыпаны душистыми скоплениями белых цветов. Этот жасмин как бы насмешливо поглядывает[53] Этот жасмин как бы насмешливо поглядывает…  — В реплике Васантаки — намек на Сагарику, противопоставленную Васавадатте, как жасмин — мадхави (лиане). на вьющийся мадхави, что так нравится нашей царице. Пойти рассказать дорогому другу! (Идет, озираясь.) Да он уже тут как тут! Вверяясь полностью силе священнодействия и представляя себе лиану в полному цвету, несмотря на то, что она вне его поля зрения, он направляется сюда с широко раскрытыми и сияющими радостью очами. Пойду-ка я ему навстречу! (Приближается к царю.)

Входит царь (соответственно описанию).

Царь

(радостно)

На белые цветы лианы,

трепещущей в саду от ветра,

Взглянув, как будто предо мной

вздыхающая тяжко дева,

Сегодня же заставлю я

Царицу побледнеть от гнева!

Васантака (приближаясь) . Приветствую тебя, дорогой друг! О, счастье! Мы спасены. Стоило ему приложить свои чары, как жасмин тотчас переменился! Ветви сплошь усыпаны душистыми скоплениями белых цветов. Этот жасмин как бы насмешливо поглядывает на вьющийся мадхави, что так нравится нашей царице.

Царь. Спору нет, волшебное зелье, заклинанья, драгоценные камни обладают неизреченным могуществом.

Камень волшебный,

висящий у Вишну на шее [54] Камень волшебный, // висящий у Вишну на шее…  — То есть каустубха, одно из четырнадцати сокровищ, извлеченных асурами и богами из океана (см. в "Словаре" — "Амрита").,

Уничтожил врагов.

Обезвредили змей заклинанья.

Индраджитом сраженный,

понюхав целебной травы,

Лакшмана ожил,

воспрянула рать обезьянья.

Указывай дорогу, чтоб мы, любуясь вьющимся жасмином, могли насладиться плодами нашего зрения.

Васантака. Следуй за мной, господин.

Царь. Ступай вперед.

Шествуют с важностью.

Васантака (прислушивается и пятится в тревоге, затем берет царя за руку. Смущенно.) Давай-ка убежим отсюда, повелитель!

Царь. Почему?

Васантака. В ветвях дерева бакулы прячется дух!

Царь. Постыдился бы, дурак! Пересиль свой страх. Здесь этого не бывало!

Васантака. Слышишь, как он бормочет? Коли не веришь моему слову, подойди поближе и прислушайся!

Царь

Сарики щебет сладок и чист,

Но для слуха едва уловим

Из-за женской природы ее:

Тельцем она невеличка!

(Поднимает голову, тщательно вглядывается.) Это, бесспорно, самка попугая.

Васантака (размышляя) . Разве? Да, это взаправду самка попугая!

Царь (смеясь) . Ну, так и есть!

Васантака. И струсил же ты, приятель, приняв попугая за лесного духа.

Царь. Тьфу, дурак! Свалил с больной головы на здоровую.

Шут. Коли так, друг, не мешай мне! (В ярости поднимает свой посох.) Жалкая тварь, уж не думаешь ли ты, что брахман и впрямь оробел перед тобой? Этим посохом, кривым, словно душа недоброго человека, замахнусь и собью тебя с дерева, как жесткий лесной орех! (Готовится ударить.)

Царь (останавливает его) . До чего сладостна ее речь! Зачем ты пугаешь птицу? А ну-ка, послушаем.

Замолкают.

Васантака. Она говорит: "Дай, брахман, поесть!"

Царь. У обжоры вечно еда на уме. Не ври! Отвечай толком, что сказала самка попугая?

Васантака. Слышишь ее болтовню? Она говорит: "Дорогая, кто это? Чье подобье нарисовала ты? Это, несомненно, Камадева! Тем более что мы нынче справляем праздник бога любви". Затем она пролепетала: "Для чего, подруга, пририсовала ты здесь мое изображенье?" — "Зря сердишься на меня, голубка: ведь ты изобразила своего бога любви! Вот я и присовокупила к нему богиню Рати. Откинем обиняки! Что толку в такой беседе? Поведай мне правду". О царь, как это понять?

Царь. Надо думать, девушка нарисовала изображение своего возлюбленного и показала подруге, под видом бога любви. А та, уразумев истину, мигом пририсовала к нему самое влюбленную красавицу, в облике богини Рати.

Васантака (прищелкнув пальцами) . Догадка твоя, государь, весьма правдоподобна!

Царь. Тише, тише! Она вновь заговорила. Вслушаемся в ее болтовню.

Сосредоточенно молчат.

Васантака. Царь, ты разбираешь ее речь? Она сказала: "Нечего стыдиться, дорогая! Для подобной девы-жемчужины привязанность к столь превосходной особе вполне естественна!" Девушка, изображенная на картине, должно быть, прекрасна, друг мой!

Царь. Коли так, будем повнимательней! Эта болтовня разжигает мое любопытство.

Васантака (прислушиваясь вновь) . Нет, ты послушай, что она такое плетет? "Моя скорбь от этого лишь возрастает! Убери, дорогая, листья лотосов и браслеты из лотосовых побегов. Какая польза от них? Зачем ты утруждаешь себя понапрасну?"

Царь. Я не только расслышал эти слова, но и уловил их скрытый смысл!

Васантака. О повелитель! Не обольщайся чересчур насчет собственной учености. Будь спокоен, я тебе все разъясню по мере того, как слова будут исходить из уст птицы. Ну и развязала нынче язык эта никудышная пичуга! Да ты погоди! Я тебе все растолкую!

Царь. Отлично!

Оба прислушиваются вновь.

Васантака. Нет! Каково? Эта низкорожденная произносит ведические гимны, — ни дать ни взять, брахман, искушенный в четырех ведах.

Царь. Повтори мне, приятель, что она такое лепетала! Я завевался и пропустил ее речь мимо ушей.

Васантака. Она сказала:

"Страсть к Недоступному, гнетущий стыд

И чуждой воли власть — мне истомили душу.

О милая подруга, беспощадна

Ко мне любовь! Одно спасенье — смерть".

Царь (с улыбкой) . Кто, кроме брахмана, подобного тебе, может почитаться искусным в знании "ведических гимнов" такого рода?

Васантака. А что же это, коли не гимн?

Царь. Это попросту песня!

Васантака. Разве? Что же она в таком случае означает?

Царь. Юная девушка несказанной красоты, отчаявшись добиться взаимности у своего любимого, утрачивает привязанность к жизни.

Васантака (громко смеясь) . О божественный! Что за чрезмерная уклончивость? А почему бы не вымолвить без уверток: "Отчаявшись добиться взаимности у меня"? И то сказать, — кого же еще можно было изобразить в виде бога любви, вооруженного цветочными стрелами? (Смеется, хлопая в ладоши.)

Царь. Тьфу, безмозглый! Спугнул птицу своим оглушительным хохотом. Она и пропала из глаз.

Васантака (вглядываясь) . Царь, она полетела к банановой роще. Последуем за ней!

Царь

Васантака. Друг, вот банановая роща. Давай углубимся в нее.

Входят в рощу.

Куда запропастился этот дрянной попугай? Отдохнем-ка здесь, на прохладной каменной плите, под свежей сенью банановых деревьев, чью листву колышет южный ветерок.

Царь. Коли тебе охота.

Усаживаются под деревьями.

(Царь повторяет.)

Если деву юную ранил Камадева,

Тайну, что наперснице поверяла ночью,

Прокричат любимому попугаи с древа

Либо он подслушает болтовню сорочью.

Васантака (глядя по сторонам) . Здесь как будто клетка попугая, отворенная сбежавшей обезьяной.

Царь. Ну-ка, взгляни, что там такое?

Васантака. Твое приказание будет исполнено, царь. (Подходит и наклоняется.) Это рисовальная дощечка. Возьму ее, с твоего соизволения. (Радостно рассматривает.) Друг, ты на пути к счастью!

Царь (с любопытством) . Что ты там нашел?

Васантака. То самое, о чем я тебе говорил, повелитель. Здесь нарисовано твое изображение, ибо никто другой не может красоваться на картине в обличье бога любви, вооруженного цветочными стрелами.

Царь. Покажи, покажи, друг мой!

Васантака. Не надо бы тебе на это глядеть! Тут и девушка нарисована. Да кто ж тебе покажет этакую деву-жемчужину без вознагражденья?

Царь (отдает свой браслет, выхватывает из рук Васантаки дощечку и разглядывает с восторгом) . Взгляни, друг, до чего прекрасна эта похищающая разум и выказывающая нам расположение!

О, женственный лотос! О, дева,

Что, поступью дивной пленяя,

Нам кажется лебедью белой,

Стремящейся к озеру Манас!

Воистину:

Когда создатель сотворил

Луноподобный лик в сиянье безупречном

И сел на свой престол — в самом Предвечном

Мужчина вдруг заговорил.

Входят Сагарика и Сусамгата.

Сагарика. О Сусамгата, попугай никак не дается в руки! Возьмем в банановой роще рисовальную дощечку и удалимся поскорее!

Сусамгата. Так и сделаем, подруга!

Собираются уйти.

Васантака. Отчего она изображена со склоненной головой?

Сусамгата. Поскольку я слышу речь Васантаки, можно думать, что здесь находится и повелитель. Давай спрячемся в самую гущу банановых деревьев и, разумеется, будем начеку.

Прислушиваются.

Царь. Смотри, смотри!

Когда создатель сотворил

Луноподобный лик в сиянье безупречном

И сел на свой престол — в самом Предвечном

Мужчина вдруг заговорил.

Сусамгата. Ты счастлива, подруга! Милый сердцу твоему описывает тебя.

Сагарика (в смущенье) . Зачем забавы ради высмеивать столь значительную особу!

Васантака (теребя царя) . Отчего дева на картине стоит потупясь?

Царь. Разве попугай не поведал нам обо всем?

Сусамгата (с улыбкой) . Видно, Медхавини успела выказать свой разум.

Васантака. Ласкает ли облик девы твой взор, государь?

Сагарика (в страхе, про себя) . Горе мне, горе! Что ответит он? Воистину, я стою между жизнью и смертью!

Царь. Ты еще вопрошаешь, приятель, нравится ли она мне!

С трудом преодолев округлость бедер,

по ягодицам без конца блуждая,

На трех прелестных складках живота

застыл, опасной пагубой плененный,

Мой жадный взор, чтоб медленно взобраться

на два холма ее грудей упругих,

При этом устремляясь вновь и вновь

к очам ее прекрасным, слезы льющим.

Сагарика (в сторону) . Утешься, сердце мое, утешься! Храни спокойствие! Твое желанье сбывается.

Сусамгата. Слышишь, дорогая?

Сагарика (с улыбкой) . Послушала бы ты лучше, как он расхваливает мастерство рисовальщицы.

Васантака (тщательно разглядывая дощечку) . Отчего ты, государь, так пренебрежительно относишься к своей красоте, что не можешь распознать собственное изображенье, нарисованное этой очаровательницей? А между тем в трех мирах множество миловидных дев жаждет встречи с тобой!

Царь (внимательно всматриваясь) . Мне, право, лестно, что я изображен здесь. Почему бы и не заметить этого? Смотри, -

Обилье слез девичьих на рисунке

С испариной моей внезапной схоже,

Что у меня на коже проступила,

Когда я тронул нежную ладонь.

Сагарика (про себя) . Бодрись, мое сердце, бодрись! Радуйся тому, что ты слышишь! Твоим желаньям открываются пути!

Сусамгата. Ты и только ты заслуживаешь восхищения, если тебе удалось так обворожить нашего повелителя!

Сагарика кажется смущенной.

Васантака. Взгляни, божественный, до чего откровенно это ложе из листьев и побегов лотоса рассказывает о степени ее страсти.

Царь. Ты наблюдателен, друг мой, ибо:

Из лотосовых листьев ложе

примято бедрами и грудью.

Свежа листва лишь посредине,

где помещался тонкий стан:

Он зелени и не коснулся!

Но листья ложа разбросали,

Измяли кисти гибких рук,

любовное смятенье выдав.

Опять-таки:

Не скажет лотосовый лист,

лежавший на груди у девы,

О том, что у нее внутри

бушует пламя Камадевы;

Он скажет, что любовный пыл,

от коего она худела,

Сжигал пленительное тело,

но полноту грудей щадил.

Васантака. Вот еще одна находка, друг, — гирлянда из лотосовых листьев и нежных волокон лотоса, увядшая на ее пышной груди.

Царь (берет гирлянду и прижимает ее к сердцу) . Какое недомыслие!

О волокнистый лотосовый лист!

Для чаш ее грудей, палимых страстью,

Твоя прохлада обернулась жаром!

Не иссушай их зря:

Не уместиться между ними

твоей тончайшей жилке!

Сусамгата (про себя) . Сердце его — игралище неодолимой страсти — так и мечется из стороны в сторону. Речь моего господина как бы лишена связи. Неуместно мне торчать у него на глазах. Следует об этом намекнуть. (Громко.) Дорогая, то, что ты здесь искала, находится перед тобой!

Сагарика (с досадой) . Что же я, по-твоему, здесь искала?

Сусамгата (улыбаясь) . О недоверчивая! Что же ты могла искать здесь, если не рисовальную дощечку?

Сагарика (гневно) . Ты очень бойка в разговоре, а я недостаточно находчива. Право, лучше мне удалиться.

Сусамгата (удерживая Сагарику) . Мнительная! Погоди одно мгновенье, покамест я вернусь из банановой рощи, захватив твою рисовальную дощечку.

Сагарика. Сделай это, подруга!

Сусамгата. Ладно! (Направляется к банановой роще.)

Васантака (увидя ее, в замешательстве) . О повелитель, прикрой банановым листом изображение. Сюда идет царицына приспешница Сусамгата.

Царь прикрывает листом рисовальную дощечку.

Сусамгата (приближаясь) . Победы повелителю!

Царь. Добро пожаловать, Сусамгата. Садись!

Сусамгата садится.

Откуда тебе известно, что я здесь?

Сусамгата (с улыбкой) . Не только это мне ведомо, благородный мой господин. Я знаю и про рисовальную дощечку, и еще пропасть всякой всячины! Пойду к царице да порасскажу ей обо всем. (Хочет уйти.)

Васантака (шепчет в тревоге) . О приятель! Так оно и будет! У этой кляузницы среди служанок воистину язык без костей. Постарайся ее умаслить.

Царь (тихо) . Твоя правда! (Удерживая Сусамгату за руку.) Да ведь это было только шутки ради, Сусамгата! Нечего без нужды смущать покой царицы. Вот тебе подарок. (Вынимает из уха серьгу и протягивает ей.)

Сусамгата (кланяясь, улыбаясь) . Не гневайтесь, владыка! Я ведь тоже осмелилась пошутить, уповая на милость моего господина. На что мне эта серьга? Однако я почту ее знаком расположения, если только господин успокоит мою дорогую подругу Сагарику. Она гневается на меня за то, что я нарисовала ее подобие на дощечке.

Царь (поспешно поднимаясь) . О Сусамгата, где она сейчас?

Сусамгата. Повелитель, она притаилась поблизости, в банановой роще.

Царь. Проводи меня к ней!

Сусамгата. Пожалуйте, государь!

Васантака. Эй, прихвачу я на всякий случай рисовальную дощечку. Она всегда может нам понадобиться.

Покидают банановую заросль.

Сагарика (охваченная восторгом, тревогой и трепетом при виде царя) . О, горе! Я шагу ступить не в силах от страха! Как мне теперь быть?

Васантака (увидя Сагарику) . Ну и ну! Расчудесно! Как могла подобная дева-жемчужина возникнуть в этом мире смертных? Создавший ее — и тот дивился, должно быть, неизреченной красоте своего творенья.

Царь. И мне так думается, друг мой!

Женщину создав для украшенья

трех миров, сам Брахма изумился.

Четырьмя главами покачал,

четырьмя устами — "превосходно,

Превосходно!" — вымолвил творец,

и, любуясь, широко раскрыл

Он глаза, блистающие краше

лотосов его святого ложа.

Сагарика (с досадой глядя на Сусамгату) . Так вот она, рисовальная дощечка, которую ты принесла мне. (Порывается уйти.)

Царь

Думаешь, взоры твои преисполнены гневом?

Трудно сердиться любовью охваченным девам!

Не удаляйся! Ведь поступь такая поспешная

Бедрам тяжелым твоим повредит, о безгрешная!

Сусамгата. Она и вправду чрезвычайно разгневана. Возьмите ее за руку, повелитель, и утешьте!

Царь (радостно) . Будь по-твоему! (С выражением восторга на лице берет руку Сагарики.)

Васантака. О могущественный, ты удостоился прикосновения к святыне красоты.

Царь. Твоя правда, друг!

Воистину она — богиня Лакшми,

И Париджаты ветвь — ее рука!

Иначе амриту, под видом пота,

Рука могла бы разве источать?

Сусамгата. Какое, однако, невежество! Волей-неволей ты должна была, подруга, сменить гнев на милость, коль скоро повелитель держит твою руку в своей.

Сагарика (негодуя) . О Сусамгата! Даже теперь не в силах ты остановиться вовремя!

Царь. Дорогая Сагарика, не следует сердиться на свою подругу.

Васантака. Отчего гневаешься ты, почтенная госпожа, наподобье проголодавшегося брахмана?

Сагарика. Я отказываюсь продолжать с вами этот разговор, почтенный.

Царь. О гневная! Не к лицу тебе так обращаться с друзьями того же сословия что и ты!

Васантака. Ну вот, заполучили мы еще одну Васавадатту!

Царь в испуге отпускает руку Сагарики.

Сагарика (в замешательстве) . Сусамгата, что мне теперь делать?

Сусамгата. Мы можем укрыться вон там, за деревьями тамала, подруга.

Обе уходят.

Царь (удивленно глядя по сторонам) . Где же царица Васавадатта?

Васантака. Да я и знать не знаю, где она! Я только хотел сказать, что девушка эта смахивает на Васавадатту из-за того, что она вечно не в духе.

Царь. Ну и дурак же ты!

Красавица, пылая страстью,

мне будучи судьбы подарком, —

Сверкающим жемчужным ожерельем, —

Из рук внезапно ускользнула

из-за тебя, глупец,

Когда жемчужным ожерельем

обвить желал я шею!

Входят Васавадатта и Канчанамала.

Васавадатта. Милая Канчанамала, далеко ли еще до вьющегося жасмина, облюбованного моим повелителем?

Канчанамала. Он будет виден, как только минуем банановую рощу.

Васавадатта. Пойдем! Покажи мне дорогу.

Канчанамала. Пожалуйте, царица.

Идут дальше.

Царь. Друг, когда увижу я вновь свою возлюбленную?

Канчанамала. Неподалеку слышится речь государя. Видимо, он там дожидается вас, госпожа! Не соблаговолите ли приблизиться к нему?

Васавадатта (приближаясь к царю) . Победы повелителю!

Васантака. Вот и сама царица пожаловала!

Царь (шепотом) . Ну-ка, убери с глаз рисовальную дощечку!

Васантака прячет ее под мышку.

Васавадатта. Расцвел ли жасмин ваш, повелитель?

Царь (взволнованно) . Хотя мы пришли раньше тебя, царица, поскольку ты опоздала, — мы его еще не видели. Пойдем вместе, посмотрим на него!

Васавадатта (пристально вглядываясь в царя). По цвету лица моего государя я вижу, что он расцвел, поэтому я лучше уйду.

Васантака. О госпожа, если так, значит, наша взяла!

(Пляшет, подняв руки, при этом роняет рисовальную дощечку.) Царь украдкой грозит ему пальцем.

Васантака (шепотом, обращаясь к царю) . Не гневайся, божественный! Уж кто-кто, а я отлично знаю, как быть в таких делах!

Канчанамала (подняв дощечку) . Посмотрите, госпожа, что здесь изображено!

Васавадатта (пристально вглядываясь, про себя) . Это мой господин. А та, что рядом с ним, — Сагарика! (Вслух.) Что это значит, благородный мой повелитель?

Царь (в смущенье, шепотом) . Друг, что мне сказать?

Васантака (шепотом) . Ладно, не тревожься! Я отвечу! (Вслух, Васавадатте.) Не истолковывай этого превратно, царица! "Трудно нарисовать собственное подобье", — промолвил я. Вот тогда повелитель и показал мне образец своего художественного мастерства.

Царь. Верно говорит Васантака!

Васавадатта (указывая на рисовальную дощечку) . А та, что изображена бок о бок с вами, государь, по всей видимости, являет нам образец художества почтенного Васантаки?

Царь (смущенно улыбаясь) . Должно ли давать волю всякого рода подозреньям, царица? Нарисованная девушка — вымысел, плод воображения. Никто ее никогда не видывал!

Васантака. Истинная правда! Брахманским шнуром своим клянусь, что ее здесь и не встречали!

Канчанамала (шепотом) . Возможно, госпожа, это случайное совпадение. Стоит ли сердиться?

Васавадатта (шепотом) . Ты простодушна, девочка! Где тебе понять его двусмысленные речи! На то он — Васантака, фигляр! (Вслух, царю.) У меня при виде этой картины разболелась голова. Будьте счастливы, мой благородный повелитель! (Поднимается, намереваясь уйти.)

Царь (пытается удержать ее за одежду) . Царица!

Если снисхожденья попрошу —

разве ты неправый гнев умеришь?

Если от вины я отрекусь

либо в ней раскаюсь — не поверишь!

Заподозришь ты меня во лжи,

если я скажу: "Не повторится!"

Что же я могу сказать, — скажи?

Что же я могу сказать, царица?

Васавадатта (мягко высвобождая подол одежды) . Не истолковывайте этого превратно, государь! Меня действительно мучает головная боль. Вот почему я удаляюсь.

Обе уходят.

Васантака. Ого! Тебе и впрямь посчастливилось, господин. Васавадатта — этот ураган злотворный — пронеслась, не причинив нам вреда!

Царь. Замолчи, дурень! Радоваться тут нечему! Гнев царицы не бросался в глаза, ибо она сумела скрыть свои чувства, учтиво удалившись. Или ты не заметил?

Дыханье прерывисто,

гневно нахмурены брови,

Но очи потуплены,

и осмотрительна в слове.

С улыбкой (хоть слезы кипят),

без гордыни во взоре,

Глядит уважительно,

будто со мной и не в ссоре!

Васантака. Царица Васавадатта ушла, и нечего тебе взывать в пустыне!

Царь. Отправимся во внутренние покои, дабы ее умилостивить.

(Уходят.)

Конец второго действия

Действие третье

Входит Маданика.

Маданика (в пространство) . О Каушамбика! Видела ты Канчанамалу с нашей царицей или нет? От тебя только и услышишь: "Она приходила давным-давно да опять куда-то ушла! Где же мне найти ее? (Глядя вперед.) Что это? И впрямь сюда спешит Канчанамала. Пойду ей навстречу!

Входит Канчанамала.

Канчанамала (насмешливо) . Отменно, Васантака, отменно! Своими хитросплетениями в делах войны и мира ты самого министра Яугандхараяну перещеголял!

Маданика (с улыбкой) . О Канчанамала! Чем же заслужил почтенный Васантака этакие славословья с твоей стороны?

Канчанамала. Напрасно, Маданика, задаешь ты мне этот вопрос! Всем известно, что ты не умеешь держать язык за зубами!

Маданика. О Канчанамала! Никто от меня не услышит ни звука. Клянусь стопами нашей повелительницы!

Канчанамала. Коли так, знай! Нынче, возвращаясь из дворца, у входа в картинную галерею, подслушала я беседу Васантаки с Сусамгатой.

Маданика (с любопытством) . И какого рода была эта беседа?

Канчанамала. "О Сусамгата! У моего господина нет иных причин для беспокойства, кроме Сагарики. Хоть бы ты придумала лекарство!" Вот каков оказался этот разговор.

Маданика. Что же ответила Сусамгата?

Канчанамала. Она сказала: "После случая с рисовальной дощечкой Сагарику отдали под мое смотрение. Я наряжу ее царицей, в то самое платье, что мне, в знак милости, пожаловала наша госпожа. Я же, одевшись Канчанамалой, вечером пойду к царю. Ты тоже меня дожидайся у самого дворца. Наш повелитель встретится с Сагарикой в беседке, оплетенной мадхави!"

Маданика. Сусамгата, негодница! Постыдилась бы так безбожно обманывать государыню, которая добра к своим приближенным.

Канчанамала. А ты-то куда направлялась?

Маданика. Тебя искать! Меня послала царица. Она сидит как на иголках, не терпится ей узнать новости. А ты пошла справиться о здоровье повелителя, — ему, видишь ли, неможется! — да и замешкалась!

Канчанамала. Да! Царицу нашу нетрудно провести, коли она этому верит! Государь, под видом нездоровья скрывая любовную страсть, сидит на террасе, над воротами Слоновой Кости. Пойдем, доставим эти новости царице!

(Удаляются.)

Конец правешаки

Входит царь, задумчивый, как бы истомленный любовью.

Царь

(вздыхая)

О сердце, тебе от пожара,

что Кама зажег,

Страданья терпеть суждено.

Загасить его нечем!

Глупец я, — не смог ухватить эту руку, чья

нега

Под стать умащенью сандалом,

и долго держать на тебе!

Как тут не подивиться великому чуду:

Хоть сердце мое переменчиво,

Трудную эту мишень

Своими цветочными стрелами

Кама сумел поразить.

(Подымая глаза к небу.) О божественный лучник!

О Кама, пять стрел бережешь

В колчане для целого света,

А тысячью стрел смертоносных

Меня, беззащитного, ранишь!

(Размышляя.) Не столь заботят меня собственные неурядицы, сколько горести бедной Сагарики, попавшейся на глаза царице, что затаила против нее глубокий гнев.

"Про это знает каждый!" —

лицо от встречных прячет.

Беседуют ли двое:

"Не обо мне ль судачат?"

Смеются ли подруги:

"Не над моей ли тайной?" —

Твердит она в испуге,

в тревоге чрезвычайной.

И почему-то ни слуху ни духу от Васантаки, посланного разузнать о ней!

Входит довольный Васантака.

Васантака. Ха-ха-ха! Бьюсь об заклад, что весть моя больше обрадует государя, нежели сообщение о том, что ему досталось царство Каушамби! Скорей бы найти своего друга и рассказать ему все! (Осматриваясь.) Да он уже и сам поглядывает в мою сторону, ждет нетерпеливо новостей. Нечего медлить, подойду к нему! (Приближаясь.) Победы повелителю! До чего благосклонна к тебе судьба! Желанная цель достигнута!

Царь (радостно) . Друг! Что моя ненаглядная Сагарика?

Васантака (с важностью) . Узрев ее незамедлительно, сможешь судить об этом сам!

Царь (с восторгом) . Неужто я увижу воочью свою возлюбленную?

Васантака (горделиво) . А почему бы и нет, коль скоро тебе посчастливилось иметь советника, способного раскинуть умом и посрамить мудрость Брихаспати!

Царь (смеясь) . Тут и вправду дивиться нечему: где ты только не исхитришься! А теперь поведай мне подробнее!

Васантака долго шепчет ему на ухо.

(Радостно.) Вот тебе награда, приятель! (Снимает с руки браслет и отдает.)

Васантака (надевает, разглядывая) . Отменно! Да будет так! Пойду, пусть полюбуется жена моя на эту руку, чистым золотом украшенную!

Царь (удерживает его) . Похвастаешь потом! Ответь-ка лучше, долго ли мне дожидаться, пока день кончится?

Васантака (радостно) . О, смотри, смотри же! Благословенный владыка тысячи лучей, с сердцем, побежденным пламенеющей страстью, приближается к лесу на гребне горы Заката, чтобы встретиться в урочный час со своей невестой — Сумерками.

Царь. Ты прав! День удаляется.

"Неужто мне завтра опять

ни свет ни заря подниматься

И путь многотрудный свершать,

на свою взгромоздясь колесницу?" —

Подумало Солнце, зайдя

за гору Заката, раскинув

Руки-лучи и забрав

в персты медно-красные землю.

Теперь недолго ждать:

Лучом коснувшись лба горы Заката,

Лотосоокой спящей молвит Солнце:

"Урочный час настал: раскрыться Месяц

Заставит лотосы твоих очей!"

Поднимайся! Пойдем в беседку, оплетенную мадхави, и оградим любимую от каких-либо случайностей.

Васантака. Славно сказано! (Встает, оглядывается по сторонам.) Взгляни, друг мой: будто сплотив воедино ряды деревьев, хоть и редко посажены они, — мрак цвета кабаньей или буйволовой кожи, что вымазана тиной, поднимается из низин и скрывает восток.

Царь (радостным взглядом окидывая окрестность) . Ты верно подметил, друг мой, ибо:

Восток темнеет первым, утопают

во мраке и другие страны света.

Темнее темно-синей шеи Шивы,

сгустившаяся постепенно тьма

От глаз людских скрывает горы, долы,

деревья, города и члены тела.

Она пути-дороги заступает

и делает незрячим целый мир.

Теперь отправимся!

Васантака. Пойдем вместе, господин мой.

Оба продвигаются вперед, всматриваясь в темноту.

О повелитель, мы, воистину, вступаем в Сад Любви! Купы его деревьев кажутся сгустившейся тьмой. Как нам отыскать дорогу?

Царь (вдыхая запахи цветов) . Ступай вперед, друг! Мы непременно найдем ее, ибо:

Аромат выдает синдувару во мраке,

и, должно быть, поблизости, пахнут чампаки.

Рядом — заросли бакулы благоухают,

посылая идущим душистые знаки,

Благовонная патала рада влюбленным помочь!

По цветам распознаем дорогу, что спрятала ночь.

Движутся дальше.

Васантака. О повелитель! Мы находимся возле самой беседки, увитой жасмином. Во все стороны изливается благоуханье цветов, облепленных опьяненными пчелами. С приятностью ощущаешь под ногами ступени из гладко обточенных смарагдовых плит. Подожди здесь, покамест я вернусь обратно с Сагарикой в одеянье царицы.

Царь. Друг мой, поторопись!

Васантака. Терпенье, государь! Я возвращусь незамедлительно. (Уходит.)

Царь. Усядусь пока на эту смарагдовую плиту и буду ждать часа, назначенного моей возлюбленной. (Присаживается, размышляя.) Пылкий любовник пристрастен к новой любви. О своих брачных узах он и думать забыл. До того ли ему?

Торопится расстаться он с супругой,

Высвобождаясь из объятий силой;

Ни любящего взора, ни упругой

Груди не замечая, рвется к милой!

Что-то Васантака медлит. Не проведала ли обо всем царица Васавадатта?

Входят Васавадатта с Канчанамалой.

Васавадатта. О Канчанамала! Верно ли, что Сагарика, переодевшись в мое платье, вздумала явиться к повелителю на любовное свиданье?

Канчанамала. Могло ли случиться, чтобы вас, о госпожа, ввели в заблуждение? Присутствие Васантаки в картинной галерее, без сомненья, должно убедить вас.

Васавадатта. Если так, пойдем туда тотчас же!

Канчанамала. Пожалуйте, госпожа!

Обе направляются вперед. Входит Васантака, завернувшись в накидку.

Васантака. Вблизи картинной галереи слышится звук шагов! Должно быть, спешит Сагарика.

Канчанамала. Вот и картинная галерея, госпожа! Сейчас подам я знак Васантаке. (Щелкает пальцами.)

Васантака (приближается, радостно улыбаясь) . О Сусамгата! Твое платье и впрямь похоже на одежду Канчанамалы. Где же сейчас Сагарика?

Канчанамала (указывая пальцем) . Она перед тобой!

Васантака (пораженный) . Да ведь это царица Васавадатта, самолично!

Васавадатта (с тревогой, про себя). Что? Он узнал меня? Коли так, я уйду! (Хочет удалиться.)

Васантака. Госпожа Сагарика, пожалуйте сюда!

Васавадатта, смеясь, глядит на Канчанамалу.

Канчанамала (украдкой грозит Васантаке пальцем) . Погоди, скверный человек! Еще попомнишь ты свои слова!

Васантака. Благословенное божество, отмеченное знаком лани, восходит на востоке. Скорей, скорей, Сагарика!

Васавадатта. Преклоняюсь перед тобой, о благословенное божество, отмеченное знаком лани! Скройся на мгновенье! Дай мне возможность наблюдать за чувствами своего повелителя.

Идут вперед.

Царь (томясь ожиданием, про себя) . Отчего сердце мое так взволновано предстоящей встречей с любимой? Не оттого ли, что

Вначале не сулит любовь печали, Зато чем дальше, тем тоска надрывней. Пора дождей, приятная вначале, Мучительна, когда начнутся ливни.

Васантака (вслушиваясь) . Госпожа Сагарика! Это друг мой, пылко жаждущий свиданья, говорит о вас! Дозвольте же известить его о вашем приходе.

Васавадатта отвечает кивком головы.

(Приближаясь к царю.) О повелитель! Судьба милостива к тебе: я привел Сагарику!

Царь (стремительно поднявшись) . О, где она? Где она?

Васантака (указывая движением бровей) . Разумеется, здесь!

Царь (приближаясь) . Ненаглядная Сагарика!

Вначале не сулит любовь печали,

Зато чем дальше, тем тоска надрывней.

Пора дождей, приятная вначале,

Мучительна, когда начнутся ливни.

Васантака (вслушиваясь) . Госпожа Сагарика! Это друг мой, пылко жаждущий свиданья, говорит о вас! Дозвольте же известить его о вашем приходе.

Васавадатта отвечает кивком головы.

(Приближаясь к царю.) О повелитель! Судьба милостива к тебе: я привел Сагарику!

Царь (стремительно поднявшись) . О, где она? Где она?

Васантака (указывая движением бровей) . Разумеется, здесь!

Царь (приближаясь) . Ненаглядная Сагарика!

Твое лицо прекраснее луны,

персты — нежнее лотоса, глаза

Двум темно-синим лотосам под стать,

и пальмовых стволов стройнее — ноги.

Прильни ко мне своим прохладным телом

и сладостным объятьем утоли

Божественное пламя Камадевы,

что жжет неудержимо плоть мою.

Васавадатта (шепотом) . Капчанамала! И это говорит мой повелитель! Хотела бы я знать, что он мне скажет потом.

Канчанамала (шепотом) . Ваша правда, госпожа! Чего и ждать от этих мужчин, когда они теряют голову!

Васантака. О госпожа Сагарика, беседуй с моим другом непринужденно! Да утешит музыка твоих речей оба его уха, отравленные горечью жестких слов вечно сварливой царицы Васавадатты.

Васавадатта (шепотом, с гневной улыбкой) . О Канчанамала! Неужели речь моя всегда сварлива, а уста почтенного Васантаки неизменно источают мед?

Канчанамала (шепотом, прищелкнув пальцами) . Придет время, сквернавец, попомнишь ты свои слова!

Васантака. Взгляни, приятель, взгляни! Явилось божество, отмеченное знаком лани, бледное, как щеки разгневанной женщины. Вот оно восходит, озаряя восточный край неба!

Царь (охваченный томленьем) . Смотри, возлюбленная моя!

Владыка ночи, на гору взойдя,

Серебряные руки для возмездья

Воздел, и поделом:

блистающим челом

Ты затмеваешь месяц и созвездья!

О любимая! Если теперь восходит луна, она лишь доказывает этим свое недомыслие:

Глаз твоих блистающее чудо

верх берет над лотосами пруда.

Твой прекрасный лик — луны двойник.

Нынче ей всходить — излишний труд.

Разве только вздумает кичиться

тем, что амриты она — сосуд?

Но в твои уста перелита

амрита из этого сосуда!

Васавадатта (откидывая покрывало, гневно) . О повелитель! Конечно, я Сагарика! Вот вас и уличили: вы бредите Сагарикой, и она мерещится вам везде и повсюду!

Царь (в замешательстве, шепотом) . Как! Царица Васавадатта? Что это значит, друг мой?

Васантака (сбит с толку) . Ого! Вот так штука! Теперь наша жизнь в опасности.

Царь (сложив ладони) . Дорогая Васавадатта, будь милосердна, сжалься!

Васавадатта (сквозь слезы) . О супруг мой! Не говори так. Слова твои, без сомненья, предназначены для другой.

Васантака (в сторону) . Как же мне теперь быть? Ага! (Вслух.) Прости моему бесценному другу его единственный проступок, благомилостивая госпожа!

Васавадатта. Почтенный Васантака! В единственном проступке повинна только я, прервавшая первое свиданье.

Царь. Как могу я умолять о прощенье, если ты собственными глазами удостоверилась в моей вине? Дозволь мне, однако, сказать тебе эти слова:

Как чандала презренный, брошусь в ноги,

Чтоб с них стереть шафрановую краску

Повинной головой, лишь краску гнева

Сотри с лица и мне даруй прощенье!

Падает к ногам.

Васавадатта (жестом останавливая его) . Встаньте, государь! Бессовестной была бы та, которая, зная сердце моего повелителя, продолжала бы считать себя оскорбленной. Итак, будьте счастливы, благородный господин мой! Я удаляюсь. (Хочет уйти.)

Канчанамала. О повелительница, смягчитесь! Покинув государя сейчас, когда он простерт у ваших ног, вы горько раскаетесь в этом поступке.

Васавадатта. Прочь, глупая женщина! Разве здесь есть повод для милосердия или раскаянья? Я ухожу!

Обе удаляются.

Царь. О госпожа, будь великодушна, будь великодушна!

Как чандала презренный, брошусь в ноги,

Чтоб с них стереть шафрановую краску

Повинной головой, лишь краску гнева

Сотри с лица и мне даруй прощенье!

Васантака. Эй! Вставай, друг мой! Царица Васавадатта удалилась. Что проку взывать в пустыне?

Царь (поднимая голову) . Как? Неужто Васавадатта ушла, не смягчившись?

Васантака. Как же "не смягчившись", если мы с тобой остались целы и невредимы?

Царь. Тьфу, безмозглый! Еще смеешь шутить со мной! По твоей же милости мы попали впросак.

Поступков, что претили мне когда-то,

Дождавшись от меня, Васавадатта

Убьет себя: для любящей души

Любви крушенье — худшая утрата!

Васантака. О! Царица разгневана не на шутку. Кто знает, как ей заблагорассудится поступить? Жизнь Сагарики, поистине, станет невыносимой.

Царь. И я так полагаю, друг! О ненаглядная моя Сагарика!

Сагарика (входит, одетая в платье Васавадатты. Взволнованно) . Благодаря одеянью царицы я ускользнула незамеченной из дворцового музыкального зала. Что же мне теперь делать? (Задумавшись, льет слезы.)

Васантака. Долго ли мы будем стоять, как громом пораженные? Уж лучше поразмыслим, как бы нашему горю помочь.

Царь. Об этом-то я и размышляю, друг мой! Что еще может спасти нас, если не милосердие Васавадатты? Обратимся же к ней.

Оба направляются вперед.

Сагарика (в слезах) . Чем сносить презренье царицы, дознавшейся о нашей встрече, и жить под надзором Сусамгаты, право, лучше мне тотчас удавиться! Пойду к подножью ашоки и исполню, что задумала!

Васантака (прислушиваясь, царю) . Погоди, погоди малость мне слышится звук шагов. Должно быть, царица опомнилась и, мучимая раскаяньем, возвращается сюда.

Царь. Она и впрямь великодушна. Наверно, так и есть! Сходи, узнай немедленно.

Васантака. Как повелел государь! (Собирается уйти.)

Сагарика (приближается) . Так и сделаю! Свяжу сейчас петлю из вьющегося жасмина и повешусь на дереве ашоки. (Связывает петлю из лианы.) О отец мой! О мать моя! Здесь умирает злосчастная, у которой нет пристанища, и некому о ней позаботиться. (Надевает петлю на шею.)

Васантака (всматриваясь) . Кто это здесь? Как! Царица Васавадатта! (В тревоге, громко.) О повелитель, спаси ее! Спаси ее! Царица Васавадатта хочет повеситься.

Царь (поспешно приближаясь) . Где она? Где она?

Васантака. Здесь, разумеется!

Царь (подходит к Сагарике, снимает петлю) . Отчаянная женщина! Ты совершаешь недостойное.

Бесценная моя, остановись!

Трепещет у меня дыханье в горле,

А ты надела петлю на свое!

Зачем даешь ты волю себялюбью?

Сагарика (узнав царя) . Это мой повелитель! Вид его снова вселяет в меня любовь к жизни. Или, вернее, упившись блаженством видеть его, я с радостью отдам свою жизнь! Оставь меня, государь. Я завишу от другой. У меня больше не будет такой возможности умереть. (Пытается снова приладить петлю.)

Царь (восторженно) . Зачем, о, зачем, ненаглядная моя Сагарика? (Снимает вновь петлю.)

Ну полно, хватит! Жизни Повелитель

Уйдет из жизни, если ты не бросишь

На землю эту петлю из лианы,

А мне на шею — петлю рук твоих!

(Схватив ее руки, укладывает их вокруг своей шеи, наслаждаясь объятием. Васантаке.) Друг, это благословенный дождь средь ясного неба.

Васантака. Лишь бы только царица не ворвалась сюда подобно урагану!

Входят Васавадатта и Канчанамала.

Васавадатта. Канчанамала, я обошлась сурово с господином и непочтительно покинула его, когда он пал к моим ногам. Пойду к нашему повелителю и помирюсь с ним.

Канчанамала. Кто, кроме вас, государыня, сказал бы так? Идите же, царица моя!

Обе приближаются.

Царь. Восхитительная дева! Неужто своей холодностью разочаруешь ты нас в исполнении наших желаний?

Канчанамала (вслушиваясь) . Госпожа, здесь, поблизости, с кем-то беседует государь. Надо думать, он явился для того, чтобы примириться с вами. Не пойдете ли вы навстречу повелителю?

Васавадатта (с восторгом) . Я приближусь к нему втихомолку, сзади, и обниму за шею. Это обрадует его!

Васантака. Госпожа Сагарика, беседуйте с моим другом непринужденно!

Васавадатта (расстроена) . О Канчанамала! Сагарика тоже здесь! Прислушаемся к разговору, затем я подойду.

Сагарика. К чему, государь, эта притворная учтивость? Вы сами выставляете себя виноватым перед царицей, которая в действительности вам жизни дороже!

Царь. Ого! Да ты, оказывается, выдумщица! Пойми:

Трепещет грудь ее от вздохов —

я трепещу. Она молчит —

Я умоляю. Гневно брови

нахмурит — падаю к ногам.

Так служим царственной супруге!

Зато привязанность, и страсть,

И возрастающее чувство

любви — твои, твои всецело!

Васавадатта (внезапно, приближаясь, в гневе) . Весьма уместно, государь, и вполне достойно вашей особы!

Царь (в замешательстве) . Несправедливо с твоей стороны, царица, укорять меня без причины. Обманутый сходством одежд, я принял ее за тебя и явился сюда. (Падает к ногам.)

Васавадатта (гневно) . Мой повелитель, встаньте! Встаньте! Незачем вам теперь огорчать себя, отдавая почести высокому рожденью своей супруги.

Царь (в сторону) . Каково! Царица и это расслышала! Теперь нечего надеяться заслужить когда бы то ни было ее благоволенье. (Стоит с поникшей головой.)

Васантака. О госпожа! Я привел сюда своего благородного друга, ибо мне, сбитому с толку сходством одежд, показалось, будто вы желаете лишить себя жизни, точнее сказать, удавиться. Коль скоро вы не верите моему слову, взгляните на эту петлю из лианы. (Показывает ее.)

Васавадатта (гневно) . Прислужница моя Канчанамала! Ты поведешь брахмана, связав его этой самой петлей. Низкая девчонка пусть идет впереди нас!

Канчанамала. Как повелела царица! (Связывает Васантаку лианой.) Презренный! Пожинай теперь плоды своего непристойного поведения! Попомни, что говорил ты насчет "ушей, отравленных горечью жестких слов вечно сварливой царицы". Сагарика, ступай вперед!

Сагарика. Ну вот! Грешница, подобная мне, даже и умереть-то не может по своей воле!

Васантака (горестно, глядя на царя) . О друг! Помни обо мне, беззащитном, ввергнутом Васавадаттой в темницу!

Васавадатта с Канчанамалой удаляются, уводя с собой Васантаку и Сагарику, устремившую прощальный взгляд на возлюбленного.

Царь (в отчаянье) . Какое злополучье!

Горько мне, что гнев улыбку

стер с лица моей супруги,

Что дрожит перед царицей

дева юная в испуге.

В довершенье всех несчастий

ждет Васантаку темница.

Насылает сто напастей

на меня судьбы десница!

Бесполезно оставаться здесь! Отправлюсь во внутренние покои, дабы умилостивить царицу. (Уходит.)

Конец третьего действия

Вскоре Васантаку по воле царицы освобождают из заточения. Канчанамала передает шуту жемчужное ожерелье, которое отдала ей Сагарика перед тем, как собиралась покончить с собой, — она просила Канчанамалу подарить драгоценность какому-нибудь брахману. Никто не ведает, где теперь Сагарика, но, по слухам, царица отправила девушку в Уджайини. Удаяну мучают угрызения совести из-за того, что Сагарика томится в тюрьме.

Приходит весть о победе над царем Кошалы. Появляется волшебник и показывает присутствующим свое искусство. Одновременно объявляют и о прибытии посла от царя Ланки и посла, который был отправлен самим Удаяной на Ланку. Они рассказывают о том, как министр Яугандхараяна пытался устроить брак Ратнавали и Удаяны. Царь Ланки сперва отверг это предложение, но, получив известие, будто царица Васавадатта погибла в огне, согласился выдать дочь за Удаяну. В сопровождении своих послов он отправил Ратнавали к Удаяне, но путешествие оказалось роковым — царевна исчезла. Выслушав рассказ послов, Удаяна и Васавадатта выражают крайнее недоумение.

Вспыхивает пожар во внутренних покоях дворца. Удаяна бросается туда и спасает Сагарику. Выясняется, что пожар был мнимый — его устроил волшебник. Сагарику-Ратнавали узнает посол ее отца. Министр Яугандхараяна объясняет всем собравшимся, почему он старался устроить брак Удаяны с Сагарикой-Ратнавали: "Как предсказал мудрец, тот, кто возьмет в жены дочь царя Ланки, станет править всей вселенной". Пьеса заканчивается браком Удаяны и Ратнавали.

Читать далее

Отзывы и Комментарии