Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Классическая драма Востока
Гуань Хань-цин. Обида Доу Э

Сочинил при Юанях

Гуань Хань-цин из Даду[86]Сведения о жизни Гуань Хань-цина, как и остальных юаньских драматургов, скудны. Большинство исследователей сходятся на том, что он родился около 1230 года и умер около 1300 года. Одно время он, возможно, служил в лекарской управе, затем стал профессиональным драматургом, сам выступал на сцене. Большая часть его деятельности протекала в столице Юаньской империи Даду (Ханбалык, нынешний Пекин), но известно, что после 1277 года он посетил бывшую южносунскую столицу Ханчжоу и другие города юго-востока Китая. Один из младших современников писал о Гуань Хань-цине, что это был человек "от рождения непохожий на других, широкообразованный и искусный в письме, насмешливый и умный, глубоко чувствующий и свободный в поступках, — словом, венец своего времени". Источники сходятся на том, что он был одним из основоположников жанров "смешанных представлений" — цзацзюй и самым плодовитым из юаньских драматургов. Наиболее полный список насчитывает шестьдесят три его пьесы, из которых сохранилось, в более или менее полном виде, восемнадцать (впрочем, в отношении авторства нескольких из них существуют сомнения). Известен также ряд его стихотворений в песенном жанре цюй. Академическая "История китайской литературы" (Пекин, 1963, с. 725) относит "Обиду Доу Э" к числу его поздних произведений на том основании, что в пьесе упоминается должность, учрежденная лишь в 1291 году. Однако это могло быть результатом позднейшего редактирования текста. Перевод сделан по тексту, отредактированному в начале XVII века Цзан Моу-сюнем и включенному в его "Изборник юаньских пьес" ("Юань цюй сюань", т. 4. Изд-во Чжупхуа шуцзюй, 1958)..

Пролог

"Буэр" в роли тетушки Цай входит и говорит нараспев:

Дважды цвести

порою цветам дано,

Юность одна,

у людей не бывает двух.

Почести бренны,

богатство — к чему оно?

Радость, покой —

и ты небожитель, дух.

Зовут меня тетушка Цай, родом я из округа Чучжоу. В семье нас было трое, да, на беду мою, муж мой умер, и теперь у меня только сын семи годков от роду. Вот мы с ним и коротаем дни и месяцы, благо денег в доме хватает. Один здешний сюцай[87] Пролог (сецзы: букв.: "деревянная распорка") — добавочная, сверх обычных четырех актов, сцена в юаньских цзацзюй. Могла помещаться в начале пьесы или между актами и выполнять, соответственно, роль пролога пли интермедии. "Буэр" — актриса, исполнявшая роль в юаньском театре роли старух. Сюцай — начальная ученая степень, присуждавшаяся на уездных экзаменах. Лян — кусок серебра определенного веса, служивший крупной денежной единицей. по фамилии Доу в прошлом году занял у меня двадцать лянов серебра и теперь вместе с процентами должен мне сорок. Я уж не один раз напоминала ему про долг, да он никак не может отдать, все ссылается на бедность и невезение. А у него есть дочь — ей только что исполнилось шесть — девочка милая и на вид приятная. Я и подумала — что, если я возьму ее в невестки, а отцу прощу долг? Ведь так обоим будет лучше. Он сказал, что сегодня по всем приметам благоприятный день и что он сам приведет дочь в мою семью. Так что я не пойду собирать долги и подожду дома — сюцай Доу должен вот-вот прийти.

"Чунмо" [88] "Чунмо" — актер, исполнявший второстепенные, преимущественно положительные, мужские роли. "Чжэндань" — исполнительница главной женской роли в пьесе, ведущая вокальную партию. Сыма Сян-жу (179–118 гг. до н. э.) — прославленный литератор эпохи Западная Хань. По преданию, в молодости был беден. Когда дочь сычуаньского богача Чжо Вэнь-цзюнь влюбилась в него и бежала с ним из дому, молодым пришлось зарабатывать на жизнь, торгуя вином. Позднее его прозоритмическая поэма "Цзысюй" понравилась императору У-ди, и он был приближен ко двору. Чанъань — одна из древних столиц Китая, нынешний город Сиань. …состоятся экзамены.  — Имеются в виду государственные экзамены на знание конфуцианских классиков и умение писать сочинения, открывавшие доступ к правительственной службе. Они проводились в столице, как правило, раз в три года.в роли Доу Тянь-чжана входит, ведя за собой "чжэндань" в роли Дуанъ-юнъ, и говорит нараспев:

Десять тысяч книг в обложках

синих и желтых шелков

Сыма Сян-жу прочел и остался

беднее всех бедняков.

Но, принятый ханьским двором, умолчал,

как в лавке вином торговал,

Говорил о поэме "Цзысюй",

о смысле своих искусных стихов.

Моя фамилия Доу, зовут меня Тянь-чжан, а родина моих предков — округ Цзинчжао близ Чаньани. С детских лет упражняюсь я в конфуцианском учении, одолел множество книг, да только не повезло мне с судьбой: ни чинов, ни славы еще не добился. Другая беда — умерла у меня жена, и я остался с этой девочкой. Дуань-юнь шел третий годик, когда не стало ее матери, а теперь ей уже седьмой. Я вконец обнищал, пока добрался до этого Чучжоу. А здесь есть тетушка Цай, женщина весьма богатая. Жить мне было не на что, пришлось занять у нее двадцать лянов серебра. Теперь, вместе с процентами, нужно отдавать ей сорок. Она уже не раз спрашивала про долг, но чем я с ней расплачусь? Вдруг — кто бы мог подумать: тетушка Цай стала подсылать ко мне людей и предлагать, чтобы я отдал свою дочь ей в невестки! А ведь уже объявлено, что нынешней весной состоятся экзамены, и мне пора бы отправляться в столицу, да где взять столько денег… Ничего не поделаешь, придется мне отдать мою Дуань-юнь в невестки тетушке Цай. (Вздыхает.) Эх! Разве это называется "отдать в невестки"! Ведь я просто-напросто продаю свою дочь. Тетушка Цай простит мне одолженные у нее сорок лянов серебра и даст еще немного для поездки на экзамены — это все, на что я могу рассчитывать. Но я заговорился — вот уже ее ворота. Дома ли тетушка Цай?

Цай (входит) . Заходите, пожалуйста, сюцай, я давно вас жду.

Приветствуют друг друга.

Доу Тянь-чжан. Тетушка, вот я привел вам свою девочку. Не смею полагать ее вашей невесткой — пусть она просто прислуживает вам с утра до вечера. Мне теперь пора отправляться в столицу добывать славу. Оставляя вам свою дочь, я надеюсь, тетушка, что вы присмотрите за ней.

Цай. Вот мы с вами и породнились. Вы были должны мне, вместе с процентами, сорок лянов серебра. Я возвращаю вашу долговую расписку и даю еще десять лянов на дорожные расходы. Уж вы, сват, не посетуйте на скромность этого подношения.

Доу Тянь-чжан (выказывает знаки благодарности) . Премного благодарен, тетушка! Мало того что вы простили мне такой большой долг, вы еще даете мне денег на дорогу. Такая доброта не останется невознагражденной. Тетушка, девочка моя — еще несмышленыш; очень прошу вас присматривать за ней!

Цай. Ну зачем говорить об этом, сват! Раз уж ваша девочка пришла в мой дом, она будет для меня как родная дочь, можете быть спокойны.

Доу Тянь-чжан. И еще об одном одолжении прошу вас, тетушка: если Дуань-юнь будет заслуживать битья — отругайте ее как следует, будет заслуживать ругани — сделайте ей внушение. Доченька, твой отец многое спускал тебе, здесь же будет по-другому: если станешь озорничать, тебя могут и отшлепать и отругать. Но у меня, детка, нет другого выхода. (Выказывает печаль, поет.)

На мотив [89] На мотив…  — Мелодии песен, составлявшие музыкальную основу в юаньских цзацзюй, обычно обозначаются первыми словами их первоначального текста. Поскольку эти тексты утрачены, перевод названий нередко гадателен. Лоян — один из крупных политических и культурных центров средневекового Китая, столица при ряде династий. "Любуюсь цветами" в тональности "сяньлюй"

Я жалкий бедняк и, увы, никак

денег на жизнь добыть не могу,

в доме царит нужда.

Я должен расстаться с дочкой родной,

ей суждена разлука со мной, —

о, злая беда!

Я вскоре отправлюсь

пыльной дорогой

в столицу Лоян.

Бесконечно далек возвращения срок;

когда же его череда?!

На устах печать, остается молчать,

словно душа из тела ушла навсегда.

(Уходит.)

Цай. Студент Доу оставил свою дочь мне в невестки, а сам поехал прямо в столицу на экзамены.

Дуань-юнь (выказывая печаль) . Папа, и тебе не жалко бросить здесь свою дочь!

Цай. Теперь ты будешь жить в нашей семье. Я — твоя родная свекровь, ты — моя родная невестка, ты будешь для меня как собственная дочь. Не нужно плакать, пойдем лучше займемся домашними делами.

Уходят.

Действие первое

"Цзин" [90] "Цзин" — актер на вторые мужские роли, преимущественно комические и отрицательные. Сай-лу — букв.: "Превзошедший врача из Лу" (знаменитого врача древности Бянь Цюэ). В юаньских драмах это прозвище часто употребляется в ироническом смысле. "Книга о травах" — древнейшая китайская фармакопея. в роли лекаря Сай-лу входит и говорит нараспев:

"Книга о травах"

до тонкостей ведома мне:

С чувством и с толком —

лечу по сходной цене.

Своим лекарством

покойника не воскрешу,

Зато живого

угробить могу вполне.

Моя фамилия — Лу. Люди говорят, что я силен в искусстве врачевания, и поэтому прозвали меня "лекарем Сай-лу". Я держу аптеку за Южными воротами уездного города Шаньян. В нашем городе живет тетушка Цай, у которой я занял десять лянов серебра, а теперь с процентами должен ей двадцать. Она уже не раз приходила за деньгами, да мне нечем расплатиться. Если она больше не придет, то и говорить не о чем. Но если придет — я знаю, как мне быть. Посижу-ка я в аптеке, посмотрю, не явится ли кто-нибудь.

Цай (входит.) Я — старая Цай. Я давно уже переселилась сюда, в Шаньян, и живу себе потихоньку. Тринадцать лет назад сюцай Доу Тянь-чжан оставил мне в невестки свою дочь Дуань-юнь. Мы сменили ей это детское имя на Доу Э. Не прошло и двух лет после свадьбы, как мой сын вдруг заболел чахоткой и умер. Моя невестка уже три года вдова и скоро снимет траур. Я сказала ей, что пойду за город получать долг с лекаря Сай-лу. (Идет.) Я миновала городские стены, завернула за угол и подошла к его дверям. Дома ли лекарь Сай-лу?

Лекарь. Заходите, тетушка!

Цай. Что-то мое серебро у вас залежалось, пора бы и возвратить!

Лекарь. Тетушка, я не держу денег в аптеке. Пойдемте со мной в деревню, там я с вами и рассчитаюсь.

Цай. Что ж, пойдемте.

Идут.

Лекарь. Вот мы и дошли до удобного местечка — ни на востоке, ни на западе ни души. Где же и приступать к делу, коль не здесь? У меня тут припасена веревка… Эй, тетушка, кто это вас кличет?

Цай. Где?

Лекарь начинает душить старуху. Вдруг появляются старый Чжан и "фуцзин" [91] "Фуцзин" — актер, играющий персонажей того же плана, что "цзин", но менее значительных по положению или более молодых. в роли Чжана Осленка. Лекарь Сай-лу в испуге убегает. Старый Чжан приводит тетушку в чувство.

Осленок. Смотри-ка, отец, эту старуху едва не задушили.

Чжан. Эй, тетушка! Откуда ты, как тебя зовут? За что хотел задушить тебя этот человек?

Цай. Меня зовут Цай, живу я в этом городе со своей невесткой-вдовой. А этот лекарь Сай-лу задолжал мне двадцать лянов серебра, вот я и пришла к нему сегодня требовать долг. Кто же мог знать, что он решил заманить меня в безлюдное место и задушить, лишь бы не платить долга! Не окажись здесь вы, почтенный, и этот молодой человек, не быть бы мне, старухе, в живых!

Осленок. Слыхал, отец? Она говорит, что живет с невесткой. Коли я спас ей жизнь, она должна меня отблагодарить. Ты, если хочешь, бери эту тетку, а я возьму ее невестку — нам обоим будет хорошо. Поговори-ка с ней!

Чжан. Слушай-ка, тетушка! У тебя нет мужа, у меня нет в доме хозяйки. Может, пойдешь ко мне в жены, а?

Цай. Как вы можете говорить такое? Пойдемте ко мне, я хорошо отблагодарю вас деньгами.

Осленок. Значит, ты не согласна, хочешь откупиться от нас деньгами? Тут валяется веревка лекаря Сай-лу, задушу-ка я тебя, доведу до конца его дело! (Подбирает веревку.)

Цай. Братец, позволь мне немного поразмыслить!

Осленок. Да чего тут размышлять? Ты пойдешь к моему папаше, а я возьму твою невестку.

Цай. Если я буду противиться, он меня придушит. Ну хорошо, хорошо! Пойдемте ко мне домой.

Все уходят.

Доу Э (входит.) Моя фамилия — Доу, детское имя — Дуань-юнь, предки мои родом из Чучжоу. На третьем году жизни я лишилась матери, на седьмом рассталась с отцом. Отец отдал меня в невестки тетушке Цай. На семнадцатом году я стала женой ее сына. На беду мою, муж умер вот уже три года тому назад. Сейчас мне идет двадцатый год. За Южными воротами живет лекарь Сай-лу, — задолжал моей свекрови, считая с процентами, двадцать лянов серебра и, сколько ни напоминали, не возвращает долга. Сегодня моя свекровь сама отправилась к нему за деньгами. Эх, Доу Э! До чего же горька твоя судьба!

(Поет.).

На мотив "Алые губы"

Нутро изболело, томится тело

который год.

Ныне и впредь суждено терпеть

бремя невзгод.

Знает ли Небо, как тяжек

подобный гнет?

Оно исхудало бы, услыхав мои жалобы,

и со мною рыдало бы

ночь напролет.

И никто не знает, когда придет конец этой скорби! (Поет.)

На мотив "Замутивший реку дракон"

В желтые сумерки, в белые дни,

безмерно грустна и сна лишена,

Забыв о еде, вопрошаю: где окончанье беде,

ужель мне без меры она суждена!

На вдовьем ложе одно и то же

я вижу в мареве сна,

Весь день-деньской той же тоской

томлюсь допоздна.

Если ветка в цвету, блестя, как парча,

коснется расшитого полога

исторгнет слезы она.

Сердце рвется, когда гляжу из окна,

и вижу, как, совершенно кругла,

над женским покоем повисла луна.

Душу жжет непонятный пламень палящий,

неуемные мысли все чаще и чаще

бегут за волною волна.

Грузно гнетет тоска, складка на лбу глубока,

с бровью бровь сведена.

Хочу с собой совладать, но вдвойне нарастает

смятенье во мне

и горшим горем душа полна.

На мотив "Полевой сверчок"

Неужто гласили "восемь примет" [92] "Восемь примет".  — Имеются в виду "восемь знаков" — циклические знаки, обозначавшие (по лунному календарю) год, месяц, день и час рождения ребенка и использовавшиеся для составления гороскопа. Поднебесная — метафорическое обозначение Китая.и сочетанье планет,

что мне горевать до конца моих лет?

Кто несчастней меня?

Дайте ответ!

Не могут сердца, как воду, точить без конца

боль безысходную.

Я трехлетней была, когда мать умерла,

покинула свет.

На седьмом году с отцом в разлуке,

он ушел, и я потеряла след.

Выдали замуж,

супругом стал наш сосед,

Но краток был его жребий,

быстро поблек его цвет.

Со свекровью вдвоем

сторожим мы пустынный дом,

Кто проявит заботу о нас, —

никому дела нет!

На мотив "Радость Поднебесной"

В прежнем рожденье, быть может, мало

благовонья во храме я воскуряла:

не потому ль на себя навлекла

В жизни нынешней столько горя и зла?

О бытии предстоящем заботясь, спешите

сегодня творить благие дела!

Стану свекрови служить —

жизнедатна ее похвала.

Буду траур носить —

сколько бы я ни прожила!

Свекровь ушла получать долг — что же ее до сих пор нет?

Тетушка Цай входит вместе со стариком и Чжаном Осленком.

Цай. Вы оба подождите тут, у дверей, я войду первой.

Осленок. Что ж, иди и скажи, что твой зять стоит у дверей.

Цай встречается с Доу Э.

Доу Э. Вы вернулись, матушка? Будете обедать?

Цай. Доченька, уж и не знаю, как я буду с тобой говорить…

Доу Э.

(поет)

На мотив "Наполовину"

Почему она слезы льет без конца?

Это странно весьма!

Побранилась, что ли, взимая долги,

обозлясь: мол, пуста сума?

Лучше к ней поспешу да быстрей расспрошу:

что же с ней приключилось?

Сдается, она мне хочет поведать сама.

Цай. Как я начну разговор? Стыдно ведь!

Доу Э.

(поет)

Она, вполовину колеблясь, вполовину смутясь,

от стесненья нема.

Матушка, чем вы так расстроены, отчего плачете?

Цай. Когда я пошла за деньгами к лекарю Сай-лу, он заманил меня в безлюдное место и хотел задушить. Спасибо, старый Чжан и его сын по прозванию Осленок спасли мне жизнь. А потом старый Чжан захотел, чтобы я взяла его в мужья. Вот из-за этого я и расстраиваюсь.

Доу Э. Матушка, ну как же так можно! Подумайте сами как следует! Разве у нас в доме нечего есть или не во что одеться? Или у нас нет денег и мы кругом в долгах? Опять же и возраст у вас преклонный, седьмой десяток идет. Зачем же вам брать мужа?

Цай. Доченька, ты говоришь сущую правду. Но ведь они, отец с сыном, спасли мне жизнь. Я уж им говорила: мол, вернемся домой, я отблагодарю вас за то, что спасли меня, деньгами и подарками. А Осленок откуда-то узнал, что в доме есть еще невестка, и говорит: "У тебя с невесткой нет мужьев, у меня с отцом нет жен. Знать, само Небо хочет породнить нас!" И тут он пригрозил удушить меня, если я не соглашусь. Тогда я перепугалась и не только сама дала согласие отцу, но и тебя пообещала отдать сыну. А что мне еще оставалось делать?

Доу Э. Матушка, послушайте меня!

(Поет.)

На мотив "Цветы на заднем дворике"

Чтобы не вышло зла и мимо напасть прошла,

выбрав счастливый день,

совершите должный обряд:

Идите в семейный храм, усердно молитесь там,

да заботьтесь о том, хорошо ли

благовонья горят.

На иней и снег ваших волос

достойно ли невпопад

Сходный с облаком и зарей

парчовый накидывать плат?

Вовсе нет греха, когда невесте ищут жениха,

выдать ее хотят, —

Но вам-то сейчас, простите, на глаз

едва ли не шестьдесят.

Говорится не зря ведь, что нужно оставить

мирские дела, если старость пришла,

иначе это разврат.

Разумно ли напропалую верность отринуть былую

и ждать от нового мужа, что он

вашей жизни украсит остаток:

Будет людям потеха — они от смеха

разинут рты, надорвут животы —

истинно вам говорят.

Цай. Они, отец с сыном, спасли мне жизнь. И уж коль так случилось, пусть люди смеются — мне все равно.

Доу Э

(поет)

На мотив "Зеленый братец"

Разумеется, вас он от смерти спас —

велика его доброта.

Но зачем вам супруг — стан ваш боле не юный

бамбук,

поблекли уста.

Как вам не стыдно: вы лелеете бабочки-брови,

выйти замуж хотите внове,

но какая из вас чета?!

Припомните хоть на миг, что прежний ваш

господин —

велика его щедрота! —

Вам оставил земли — и не затем ли,

чтоб не знала вас нищета.

На утро и вечер он вас обеспечил

рисом и супом.

На зной и холод

платьем и теплым тулупом.

Как мечтал ваш господин, чтоб его жена и сын —

вдовица и сирота —

Без печали, без слез до седых волос

Прожили вместе честь по чести, —

не сбудется, видно, его мечта!

Цай. Доченька, они сейчас думают только о том, как бы войти в нашу семью и поскорее справить свадьбу. Разве я смогу отделаться от них?

Доу Э

(поет)

На мотив "Худая трава"

Ты молвишь, вот-вот день свадьбы придет…

Бахвальный зарок!

Но весьма печалюсь я о тебе,

невзгоду сулит тебе рок.

Я печалюсь, мой друг, ослабеешь ты вдруг,

и едва ли от чарки взаимного счастья

отопьешь хоть глоток.

Я грущу и скорблю: ты не вденешь застежку в

петлю —

потемнеет в глазах у тебя,

и вся свадьба будет не впрок.

Я печалюсь о том, что в смятенье ума

не уснешь ты на шитой цветами постели

ни на часок.

Хочешь ты непременно, чтоб под звуки шэна [93] Шэн — духовой инструмент, состоящий из тринадцати трубок.

тебя позвал в узорчатый зал

твой будущий муженек.

Но мне кажется, что не стоит тревожиться, —

ибо свадьба твоя отложится

на долгий срок.

Цай. Доченька, довольно укорять меня. Отец и сын ждут у наших дверей. Раз уж вышло такое дело, будет лучше, если и ты возьмешь себе мужа.

Доу Э. Если вам, матушка, хочется, вы и берите, а мне никакого мужа не надо.

Цай. С чего ты взяла, будто я хочу мужа? Но что я могу поделать, когда они сами в дверь вломились!

Осленок. Вот и мы! Давайте сегодня же сыграем свадьбу. "Если шапка радует взгляды — значит, это жених что надо! Раз узки у него рукава — будет в доме он голова!" Хороши женихи, хороши! Ручаюсь, не прогадаете! (Входит вместе со старым Чжаном и отвешивает поклон.)

Доу Э (не отвечая на приветствие) . Осади назад, парень!

(Поет.)

Заключительная ария

Не должно женщине верить тому,

что твердит мужчина.

Беда с моею свекровью. —

Что может быть хуже — о покойном муже

нет и помина!

Собирается в дом ввести

невежду простолюдина,

А заодно и достойного казни злодея —

мужичьего сына.

Осленок (корча рожи) . Да ты взгляни только, какого мы с отцом изящного сложения! Разве мы не годимся в мужья? Чем даром терять время, давай-ка поскорее исполним обряд!

Доу Э

(не обращая на него внимания)

Ведь подобный брак что подземный мрак!

Гибель, кончина!

Ты, свекровь, совсем лишена стыда,

поступаешь бесчинно!

Мой свекор честный по всей Поднебесной

колесил, выбивался из сил, но добра накопил:

денег — корзина!

Разве не святотатство, коли все богатства

добродетельного семьянина

Осчастливят нежданно Осленка Чжана,

обогатится наглый детина.

Осленок хочет заставить Доу Э опуститься на колени, Доу Э отталкивает и опрокидывает его.

Нет, не так должна пребывать жена,

лишившаяся господина.

(Доу Э уходит.)

Цай. Уж вы, почтенный, не сердитесь. Ведь вы спасли мне жизнь, — я ли не постараюсь вознаградить вас! Да только у моей невестки такой нрав, что ее лучше не задевать. А раз она не соглашается выходить за вашего сына, мне тоже неудобно выходить за вас, почтенный. Я сейчас подам доброго вина и вкусной еды, вы с сыном поживете у нас в доме, а я буду исподволь уговаривать свою невестку. Вот когда она передумает, тогда и завершим дело.

Осленок. Ишь потаскушка! Да будь она непорочной девицей, которую первый раз тискают, и то нечего было так толкаться! Все равно я с пустыми руками не уйду. Так вот мое слово: если я вскорости не сделаю ее своей женой, можете не считать меня мужчиной.

(Говорит нараспев.)

Десять тысяч и даже больше

женщин зналось со мной,

Но такой занозистой, как эта,

не видывал я ни одной, —

Ты, старуха, была бы мертва без меня,

давно бы не видела света —

Так что же не хочет невестка твоя

любиться со мной хоть за это?

Действие второе

Лекарь

(входит, говорит нараспев)

Науку о врачеванье

я до тонкостей изучил.

Понятия не имею,

скольких до смерти залечил.

Вечно боюсь доноса,

дела ото всех таю,

Но запертою — ни дня

не держал аптеку свою.

Есть тут в городе старуха Цай. Я ей задолжал двадцать лянов узорчатого серебра, так она столько раз за ним приходила, едва хребет не сломала. А я не сумел придумать ничего умного, взял да и заманил ее в заброшенную деревню. Откуда ни возьмись — два неведомых мужика. Кричат: кто это, мол, творит тут злодейство, нарушает законы вселенной, хочет задушить невинного человека? Я с перепугу бросил веревку и побежал, только ноги замелькали. Хотя ночью со мной ничего не случилось, я все равно мучился так, словно душа ушла из моего тела. Тут-то я понял, что человеческая жизнь — это не пыль на стене, ею вправе распоряжаться лишь Небо и Земля[94] Небо и Земля — в системе традиционных представлений китайцев — верховные безличные божества, предопределяющие (особенно Небо) судьбы каждого человека и всей страны.. Я решил отныне сменить ремесло, замолить свои грехи и изменить судьбу. Я хочу, чтобы каждому, кого я залечил до смерти, достался свиток со священным текстом, избавляющим его душу от мучений.

Я — лекарь Сай-лу. Чтобы не платить тетушке Цай долга, я заманил ее в глухое место и хотел задушить, да двое мужиков спасли ее. Как же мне быть, если она снова придет требовать долг? Как говорится в одном присловье, "есть тридцать шесть разных хитростей, но самая лучшая — бегство". К тому же я бобыль, семья мне руки не связывает. Соберу-ка я свои вещи, сложу их в узел и потихоньку отправлюсь в другое место. Займусь там каким-нибудь другим делом, буду жить, ничем не запятнанный, — как хорошо!

Осленок (входит) . Я — Чжан, по прозванию Осленок. Ничего у меня не выходит — эта Доу Э никак мне не покоряется. Сейчас ее старая свекровь заболела. Добуду-ка я яду и подсыплю ей. А уж когда отравлю старуху, эта девка волей-неволей станет моей женой. (Идет.) Нет, надо подумать! В городе люди горазды пялить глаза да болтать языками. Стоит кому-нибудь увидеть, как я покупаю яд, — пойдут всякие толки. Третьего дня за Южными воротами я видел одну аптеку. Там тихо и безлюдно, самое место покупать отраву. (Показывает, что дошел до аптеки, кричит.) Господин доктор, мне нужно лекарство!

Лекарь. Какое тебе нужно лекарство?

Осленок. Мне нужна отрава!

Лекарь. Ишь какой наглец! Да кто же тебе рискнет продать яд?

Осленок. Ты что, и вправду не хочешь продать мне лекарства?

Лекарь. Вправду не хочу, а что?

Осленок (тащит лекаря) . Ладно же! А это не ты ли третьего дня хотел убить тетушку Цай? Думаешь, я тебя не узнал! А ну, пошли к судье!

Лекарь (выказывая испуг) . Братец, отпусти меня! Вот твое лекарство, вот! (Передает яд.)

Осленок. Теперь лекарство у меня, и я, так и быть, прощу тебя. Недаром говорится: "Где можно не применять силы — не применяй; когда можно простить человека — прощай". (Уходит.)

Лекарь. Вот уж не везет, так не везет! Оказывается, за снадобьем приходил тот самый парень, что спас старуху. Пришлось дать ему отраву. Но если это дело откроется, мне придется совсем худо. Закрою-ка я поскорее эту аптеку и поеду в Чжочжоу торговать крысиным ядом. (Уходит.)

Входит Цай, показывая, что болеет, держится за стол. Затем входят старый Чжан и Осленок.

Чжан. Стоило мне попасть к тетушке Цай, как сразу же захотелось взять эту старую вдовушку в жены. Но ее невестка ни в какую не соглашалась. Тетушка оставила нас с сыном в своем доме. Она все твердит, что хорошего дела второпях не сделаешь и что надо подождать, покуда она не переубедит свою невестку. Да и кто же мог подумать, что тетушка заболеет? Сынок, ты бы погадал на наших "восьми знаках" — когда придет день "красных фениксов и небесной радости"[95] День "красных фениксов и небесной радости" — благоприятный, по данным гороскопа, для свадьбы день (считалось, что божество звезды Красный Феникс ведает браками).?

Осленок. Чего там ждать какой-то "небесной радости"? На себя надо полагаться. Коли смелости хватает, делай все сам.

Чжан. Сынок, тетушка Цай болеет уже который день. Пойдем узнаем, каково ей сегодня. (Встречается с Цай.) Как вам сегодня, тетушка, не полегчало?

Цай. Худо мне, совсем худо.

Чжан. Может, поели бы чего-нибудь?

Цай. Я, пожалуй, съела бы супу из бараньих кишок.

Чжан. Сынок, ступай, скажи Доу Э, что тетушка хочет поесть супу из бараньих кишок.

Осленок (направляясь к выходу.) Доу Э! Тетушке захотелось супу из бараньих кишок, приготовь-ка поскорее!

Доу Э (входит, неся суп) . Я Доу Э. Моей свекрови нездоровится. Ей захотелось поесть супу из бараньих кишок, я сама его приготовила и принесла свекрови. Тетушка! Нам, вдовам, всякий раз надо стараться не вызвать пересудов. Вот мы приняли в дом Осленка с отцом, а гоже ли это? Не родственники, не свойственники, а живут в нашей семье — как тут избежишь людских толков? Лишь бы вы, тетушка, тайком не согласились на свадьбу и не втянули меня в это дело. Видно, ненадежная это вещь — женское сердце!

(Поет.)

На мотив "Цветущая ветка" в тональности "наньлюй"

Под вышитым пологом хочет свекровь

почивать и ночи и дни,

Но не хочет она почивать одна

ни за что, ни-ни!

Была господину Чжану женой, а нынче, к примеру, Ли —

и поди, упрекни!

Много женщин, что делом не занимаются,

друг за дружкой слоняются,

сплетни плетут они,

Ни хозяйства не ведают, ни стряпни.

Только и слышишь: как бы убить им феникса,

как изловить дракона [96] …убить… феникса… изловить дракона…  — строить ловушки с целью получить выгоду. Лянчжоу — город в нынешней провинции Ганьсу; многие популярные в средневековом Китае мелодии пришли через Лянчжоу из Центральной Азии. Чжо Вэнъ-цзюнъ — жена Сыма Сян-жу. Мэн Гуан — жена ханьского чиновника Лян Хуна (V в.); так почитала мужа, что, подавая ему еду и вино, всякий раз высоко поднимала столик. Великую стену подмыли…  — По преданию, верная жена Мэн Цзян-нюй отправилась разыскивать своего мужа, который был угнан на строительство Великой стены. Узнав, что он умер и похоронен в стене, Мэн Цзян-нюй стала так рыдать, что стена обвалилась и явила труп ее мужа. …шелк промывала.  — Когда древний полководец У Цзы-сюй вынуждеп был бежать, спасаясь от смерти, он встретил у реки девушку, стиравшую белье. Та сжалилась над беглецом и накормила его, а потом утопилась в реке, чтобы У Цзы-сюй не думал, будто она сможет выдать его преследователям.:

не спастись от их болтовни!

На мотив "Седьмая песня из Лянчжоу"

Одна, словно Чжо Вэнь-цзюнь, хлопочет,

продает вино, моет посуду

и мужа уверить хочет,

что она, домашнего рвенья полна,

никогда не вступает в спор.

Другая, как Мэн Гуан, угощая супруга,

покорно столик до лба поднимет,

потупит взор.

Скупы они на слова, опущена голова,

закрыты ноги;

так ведут разговор.

И, покуда не сделано дело,

в их речах не поймешь, где правда, где ложь,

их речи — вздор!

Вот новой любви черед, — ей честь и почет,

а старой — урон да разор.

На мужней могиле комья земли

не просохли до этих пор,

а на вешалке — новое платье,

новый убор.

Где же ныне жена, чьи слезы

Великую стену подмыли, когда рыдала она на могиле

и плач оглашал простор?!

Где же ныне жена, что шелк промывала

и, спасая героя, почила на дне, в речной

глубине, —

многим женам пример и укор.

Где же ныне жена,

что мужа ждала, взойдя на скалу,

и стала одной из гор [97] …стала одной из гор?!  — Согласно легенде, некая древняя жена так долго стояла на горе, ожидая возвращения мужа, отправившегося служить государю, что сама обратилась в камень. "Сладкая роса" — согласно буддийской легенде, эликсир, дающий человеку силу, здоровье и даже бессмертие.?!

Горе, горе, стыд и позор,

если нынче жена совсем лишена

всех достоинств супруги,

и кругом цветут распущенность, блуд,

долгу наперекор.

Все они опозорены, посрамлены

перед доблестью жен древних времен.

Не природа виновна, что вдова греховна,

вы сами — ваш приговор!

Тетушка, суп готов. Может, отведаете немного?

Осленок. Давай я отнесу. (Берет суп, пробует.) Тут хватает соли и уксусу, пойди принеси.

Доу Э выходит. Он кладет яд в суп.

Доу Э (входит) . Вот соль и уксус.

Осленок. Добавь немного в суп.

Доу Э

(поет)

На мотив "Предварительная кода"

Что ж, поневоле перцу и соли

добавить надо, видать.

Если кушанье пресно, то вам известно,

как тончайший запах ему придать.

Одного желаю — лишь бы матушка стала

здорова опять.

Лучше выпить бульону, чем в "сладкой росе"

тело свое искупать.

Здоровье телесное — счастье небесное,

подлинная благодать.

Чжан. Сынок, готов ли суп?

Осленок. Готов, можешь его отнести.

Чжан (подавая суп) . Тетушка, отведайте супу!

Цай. Да вы не беспокойтесь! (Изображает рвоту.) Что-то меня нынче тошнит, не надо мне супу. Вы уж, почтенный, возьмите его себе!

Чжан. Это же для вас готовили, съешьте хоть чуток.

Цай. Нет, не могу, возьмите себе.

Чжан ест.

Доу Э

(поет)

На мотив "Поздравляем жениха"

Говорит она:

"Господин, извольте поесть".

Он в ответ:

"Прежде вы окажите честь", —

Их разговоры — хуже ссоры,

тошнотворная лесть.

Известно мне, что к нашей родне

их даже нельзя причесть.

Как тяжело, что столь быстро могло

былое чувство отцвесть.

Вам стало желанно ложе мужлана —

этого не перенесть.

Матушка! Не бесчесть

наше семейство. Это злодейство!

Неужто затем,

чтоб мирские блага обресть,

Ты, зная, что мало кому удается

до белых волос добресть,

Забыла о старой любви

и посмела новую предпочесть?

Чжан. Съел я суп, и вдруг голова стала тяжелой. (Изображает падение.)

Цай (выказывая смятение) . Крепитесь, крепитесь, почтенный! Не поддавайтесь! (Плачет.) Смотрите, ведь он умер!

Доу Э

(поет)

На мотив "Дерущиеся лягушки"

Ваша печаль минует вскоре,

не плачьте от пустяка.

Ведь жизнь и смерть — это круговерть,

длящаяся века.

То горькое горе, то долгие хвори;

и вот уже смерть близка.

Трудные годы, скорби, невзгоды —

разница невелика, —

От ветра, от холода, от боли, от голода,

даже от сквозняка,

От вечной заботы, от трудной работы,

от хозяйского тумака —

Только в час кончины ее причины

узнаешь наверняка.

Человечий жребий ведом на земле ж да небе,

он изменчив, словно река,

Свою ли, чужую судьбу изменить

попробуйте-ка!

И в своей судьбе ни мне, ни тебе

не изменить ни вершка.

Ваша совместная жизнь

слишком была коротка.

Говорить о супружестве странно — вы еще

не кололи барана,

не отведали ни куска,

И даже вина не выпили вы

ни глотка,

Не были вам подарены

свадебные шелка.

Просто: стали жить вместе —

в руке рука,

А разымите руки — в знак разлуки,

беда невелика!

Ведь дело не в том, что я дерзкая дочь,

ни непочтительна, некротка,

Но я больше всего пересудов боюсь,

сплетен исподтишка.

Взгляните на дело здраво — ведь, право,

это горе не на века.

Денек подождите и гроб купите

для бедного старика,

Ткани дорогой кусок-другой

достаньте из сундука

И отправьте на родовое кладбище

несостоявшегося муженька.

Да разве он вам настоящий супруг?

Ваша доля не столь уж горька.

А по мне и вовсе плакать не надо

из-за этого чужака.

У меня не нашлось для него бы слез,

ни малого ручейка.

Не ходите, молю, словно вы во хмелю,

выйдите из столбняка!

В толк никак не возьму — скажите, к чему

ваши слезы и ваша тоска?

Осленок. Хорошенькое дельце! Ты отравила моего отца и думаешь легко отделаться?

Цай. Что же теперь будет, доченька?

Доу Э. Да откуда у меня взяться яду? Это он сам подложил отраву, когда посылал меня за солью и уксусом!

(Поет.)

На мотив "Предварительная кода"

Этот парень втерся к свекрови в дом,

чтоб ее разорить дотла, —

Отравил отца и меня порочит,

запугать меня хочет,

ну и дела!

Осленок. Чтобы я, сын, отравил своего родного отца, — да кто же этому поверит? (Кричит.) Эй, соседи, слушайте меня! Доу Э отравила моего родителя!

Цай. Подожди же! Чего ты так раскричался, испугал меня до смерти!

Осленок. Ага, перепугались?

Цай. Еще бы не перепугаться.

Осленок. Хочешь, чтобы вас не трогали?

Цай. Еще бы не хотеть.

Осленок. Тогда скажи Доу Э, чтобы она покорилась и три раза назвала меня своим любимым муженьком. Тогда я ее прощу.

Цай. Доченька, ты бы покорилась ему…

Доу Э. Тетушка, как ты можешь говорить такое!

(Поет.)

Посчитайтесь со мной — у кобылы одной

не может быть два седла.

Со своим господином — с вашим сыном! —

два года я прожила,

И нынче опять хотите, —

чтобы я за другого пошла?

Никогда!

Ответ я дала.

Осленок. Доу Э, ты отравила моего отца. Хочешь иметь дело с властями, или поладим между собой?

Доу Э. Как это — с властями или между собой?

Осленок. Если захочешь иметь дело с властями, я отведу тебя в суд и тебя будут допрашивать, как полагается. Наперед можно сказать: ты битья не выдержишь и сознаешься, что отравила моего отца. Ведь ты такая слабенькая! А если захочешь, чтобы мы поладили между собой, то выходи поскорее за меня и считай, что тебе повезло.

Доу Э. Я не убивала твоего отца. Могу пойти с тобой в суд.

Осленок уходит, ведя за собой Доу Э и старуху. Входит "цзин" в роли чиновника, сопровождаемый прислужником, говорит нараспев.

Я верный чиновник, я твердо стою

на страже чужого добра.

Если с просьбою кто приходит ко мне —

пусть принесет серебра.

Если ж начальство нагрянет внезапно,

проверить ведение дел —

Больным скажусь, дома запрусь,

и — ни на шаг со двора.

Я — Тао У, правитель области Чучжоу. Нынче утром я разбираю дела в присутствии. Эй, люди, впустите просителей!

Прислужник возвещает начало аудиенции.

Осленок (входит, ведя за собой Доу Э и старуху) . Приношу жалобу! Приношу жалобу!

Прислужник. Давай сюда!

Осленок опускается на колени, чиновник делает то же самое.

Чиновник. Прошу встать!

Прислужник. Ваша милость, чего это вы кланяетесь? Это же просто жалобщик!

Чиновник. Экий непонятливый! Для меня жалобщики — что родные отец с матерью, кормят меня и одевают!

Прислужник возвещает начало разбирательства.

Кто здесь истец, кто ответчик? Рассказывайте все по порядку.

Осленок. Ваша милость, истец — это я, Чжан по прозванию Осленок. Вот эту женщину по имени Доу Э я обвиняю в том, что она приготовила яд, положила его в суп из бараньих кишок и отравила моего родителя. А это моя приемная мать, ее зовут тетушка Цай. Явите вашу милость, большой господин, рассудите нас!

Чиновник. Так кто из вас подложил отраву?

Доу Э. Не я!

Цай. Не я!

Осленок. И не я!

Чиновник. Значит, не вы? Наверно, это я подложил яд?

Доу Э. Моя свекровь вовсе не приходится ему приемной матерью. Его фамилия — Чжан, а фамилия моей семьи — Цай. Моя свекровь пошла к лекарю Сай-лу требовать долг, тот заманил ее за город и начал душить, а он с отцом спасли ей жизнь. Чтобы отплатить им за это благодеяние, свекровь пообещала содержать их в своем доме до конца дней. Кто мог знать, что у них вдруг такие нехорошие мысли заведутся! Один стал величать себя мужем моей свекрови, другой стал принуждать меня выйти за него. А я была мужняя жена, еще траур не кончила носить. Ясно, что я наотрез отказалась. Тут, как на грех, моя свекровь захворала и попросила меня приготовить суп из бараньих кишок. А Чжан Осленок где-то раздобыл яд и держал при себе. Он взял суп и сказал, чтобы я пошла принесла соли и уксусу, а сам потихоньку подсыпал яду. Только Небо не попустило — свекровь вдруг стало тошнить. Не дотронулась она до супа, отдала его отцу Осленка. Он проглотил чуточек и тут же умер. Я, ваша милость, тут совсем ни при чем. Явите же вашу прозорливость, исполните правосудие!

(Поет.)

На мотив "Застава пастуха"

Большой господин, лишь ты один

ясен, как зеркало, чист, как вода.

Ты все поймешь, ты правду и ложь

различишь без труда.

Повторю опять: в супе были все пять

вкусов, поскольку без них

несовершенна еда!

Одни приправы — никакой отравы

не было и следа.

Но "свекор" мой новый бульон готовый

попробовал, как всегда,

Сделал едва глоток или два,

и тут же случилась беда.

Я вовсе не лгу и отнюдь не бегу

от праведного суда.

Никого не кляну, но чужую вину

не приму на себя никогда.

Осленок. Дозвольте, большой господин, рассказать все, как было. Конечно, ее фамилия Цай, моя фамилия — Чжан. Только если ее свекровь не взяла в мужья моего отца, зачем ей было содержать нас обоих в доме? А эта невестка хоть и молоденькая, да прожженная, видать, побоев не боится.

Чиновник. Человек — подлая тварь, не побьешь — не признается. Эй, люди, возьмите палку потолще да всыпьте ей!

Прислужник показывает, что бьет Доу Э и трижды обливает ее водой.

Доу Э

(поет)

На мотив "Браню милого"

Больно мне, больно, палач, пощади,

о Небо, как больно мне!

Не гневайся, матушка, на других,

по твоей страдаю вине!

Пусть по всей Поднебесной об этом известно

станет каждой жене;

Пусть и помыслить вдовам о муже новой

неповадно будет вдвойне!

На мотив "Тронут монаршей милостью"

Кричу! Свой голос узнать не могу!

Прислужник, повремени!

Рвется из тела моя душа!

Гнев на милость смени!

Вот бить перестанут — очнусь едва

и вновь сознанье теряю.

Десять тысяч казней и тысячу мук

для меня измышляют они.

Голова в огне — кровь на спине —

содранной кожи ремни.

На мотив "Песнь сборщиц чая"

Льется крови струя, клочья плоти моей

наземь летят, —

Кому расскажу все, что молча сношу,

дрожа с головы до пят,

Где, простая женщина, я

достала бы яд?

О праведный суд, что же в темный сосуд

проникнуть лучи не хотят?

Чиновник. Ну как, сознаешься или нет?

Доу Э. Я вправду не подсыпала яд.

Чиновник. Раз ты не подсыпала, бейте эту старуху.

Доу Э (поспешно). Стойте, стойте! Не бейте мою свекровь! Лучше уж я возьму на себя вину. Это я отравила свекра!

Чиновник. Раз она созналась, пусть сделает отметку на протоколе допроса. Наденьте на нее кангу[98] Канга — тяжелая (25 фунтов) деревянная колодка, надевавшаяся на шею осужденному. и отведите в темницу для смертников. Завтра она будет приговорена к обезглавливанию, доставлена на рыночную площадь и казнена.

Цай (плача) . Доу Э, доченька, это из-за меня ты лишаешься жизни. Ох, я умру от горя!

Доу Э

(поет)

Заключительная ария

Осуждена судом неправым, стану духом безглавым

по дорогам мрака брести,

Но как от тебя, от убийцы отца, от распутника, подлеца,

обиду перенести?

Ведь нельзя без конца людские сердца

по ложному следу вести.

Земля и Небо знают о моей обиде напрасной!

Не поддамся кривде вовеки, живая ли, мертвая!

Но где же, где в этой страшной беде

мне справедливость найти?

Я готова признаться в чужой вине,

чтоб от вас приговор отвести!

Но если я умереть не решусь,

как же мне вас спасти?

(Уходит вслед за прислужником.)

Осленок (отбивает земной поклон) . Спасибо, государь синее небо, что постоял за меня! Завтра, когда казнят Доу Э, смерть моего отца будет отомщена.

Цай (плача) . Завтра на базарной площади казнят Доу Э. Я умру с горя!

Чиновник. Чжан Осленок и тетушка Цай, возьмите охранные грамоты. Если понадобитесь, вас вызовут в ямынь. Эй, люди! Ударьте в барабан — аудиенция окончена. И подайте мне коня, я отправлюсь домой.

Все уходят.

Действие третье

Входит "вай" [99] "Вай" — актер, исполнявший второстепенные мужские роли. в роли распорядителя казни:

Я — распорядитель казни. Сегодня будет предана смерти преступница. Пусть стражники преградят все переулки, чтобы прохожие не шлялись здесь без дела!

"Цзин" в роли служителя трижды ударяет в барабан и трижды в гонг. Входит палач, держа в руке меч и размахивая флагом; за ним следует Доу Э с кангой на шее.

Палач. Пошевеливайся, пошевеливайся, распорядитель давно уже ждет на площади.

Доу Э

(поет)

На мотив "Осмотрительность" в тональности "чжэнгун"

Говорят, что мной нарушен закон:

как наказана я тяжело!

Не ждала никогда, что по слову суда

склоню на плаху чело.

Вот я о своей обиде кричу,

чтоб Земля содрогнулась

и Небо заплакать могло.

Скоро душа моя оставит земные края.

и войдет во дворец Сэньло [100] Сэньло — дворец владыки ада Янь-вана, в котором он судит грешников. Янь Юань — один из учеников Конфуция, отличавшийся умом и добродетелью. Жил в бедности и умер молодым. Разбойник Чжи (Дао Чжи)  — в традиционной историографии — предводитель огромной шайки бандитов, творившей всевозможные злодейства; современные китайские авторы считают его вождем крестьянского восстания..

А Земля и Небо взирают

на подобное зло?

На мотив "Катится вышитый мячик"

В утренний час, в вечерний час светят для нас

солнце и луна.

Добрые духи, злые духи владычат людьми,

власть их равна.

О Небо! О Земля!

В чем моя вина?

Вам известно всегда, где чиста вода,

где мутна.

Но дай, о Небо, ответ: отчего же мало лет

прожил праведпик Янь Юань, —

А разбойнику Чжи за какую заслугу, скажи,

долгая жизнь была суждена?

Светоч доброты умер от нищеты —

был короток век его.

Делатель зла жил посреди тепла,

жизнь его оказалась длинна.

О Небо! О Земля!

В чем моя вина?

Ведь это великий грех — возвеличивать тех,

чья власть сильна,

и принижать живущих кротко.

Попустительством вашим правосудная лодка

по течению унесена.

О Земля! Разве ты мудра, если не отличаешь

зла от добра, —

разве ты Земля?!

О Небо! Велика твоя слепота, тобою попрана

чистота, —

разве ты Небо?!

Горька судьбина моя, по щекам струятся два

слезных ручья —

я остаюсь одна!

Палач. Двигайся поживее, мы и так опаздываем.

Доу Э

(поет)

На мотив "Бестолковый сюцай"

Канга меня давит, и я клонюсь:

не снести мне позора такого, —

То влево, то вправо,

то взад, то вперед меня влечет

снова и снова.

Снизойди, почтенный, к мольбе, говорю тебе:

"Дай молвить слово!"

Палач. Ну, говори, что у тебя?

Доу Э

(поет)

Прошу тебя, улицей главной

меня не веди — нет у меня

желанья иного!

Веди по заулкам, в обход, чтоб не видел народ,

и буду я к смерти готова.

Это так легко, не бранись, что идти далеко,

не встречай мою просьбу сурово!

Палач. Мы подходим к рыночной площади; если ты хочешь повидать родных, можешь позвать их, пусть идут туда.

Доу Э

(поет)

На мотив "Докучливая песенка"

Одинока я, будто сирая тень,

я готова сгореть со стыда.

Но стон проглочу, не вздохну, промолчу,

не унижу себя никогда.

Чжао-цзюнь едет за пределы Китая. Ксилография, цветная печать, подкраска от руки. Государственный Эрмитаж.

Палач. Значит, у тебя — ни отца, ни матери?

Доу Э. Есть отец, только он тринадцать лет назад уехал в столицу держать экзамен и с тех пор не подавал вестей.

(Поет.)

Я тринадцать лет не видала лица родного отца,

он все не вернется сюда.

Палач. Тогда с какой стати ты просила меня идти кружным путем?

Доу Э

(поет)

Если пойду у всех на виду,

опасаюсь я, что свекровь моя

увидит меня тогда.

Палач. Так ведь тебе все одно умирать, чего же ее-то бояться?

Доу Э. Если свекровь увидит, как меня в канге с замком ведут на казнь,

(поет)

И она умрет от волнения,

какая в том нужда?

Умрет она от волнения —

какая в том нужда?

Послушай, стражник почтенный — будь

подобрей, — и без того беда!

Цай (входит, плача) . Небо! Да ведь это моя невестка!

Палач. Посторонись, старуха!

Доу Э. Раз уж моя свекровь пришла, попроси ее подойти поближе, я хочу сказать ей кое-что.

Палач. Эй, старуха, подойди поближе, невестка хочет с тобой говорить!

Цай. Доченька, я умру с горя.

Доу Э. Матушка, когда Осленок клал в суп яд, он хотел отравить тебя и заставить меня стать его женой. Вы же вдруг отдали суп старому Чжану, и вышло, что он погубил своего отца. Я же побоялась, что вас, матушка, будут мучить, и повинилась в том, будто это я отравила свекра. И вот теперь я иду на место казни, чтобы встретить смерть. Матушка, прошу вас: зимой, в праздник Нового года, в первый и пятнадцатый день каждого месяца ставьте для меня лишних полчашки каши и сжигайте, если найдутся, немного бумажных денег! Делайте это хотя бы в память о своем сыне!

(Поет.)

На мотив "Трое веселых"

Поминай обезглавленную Доу Э,

неприкаянного мертвеца.

Поминай Доу Э — женщину эту казнили по навету

низкого подлеца.

Поминай Доу Э, что вела все домашние дела, —

не говоря ни словца.

Пожалей, свекровь, Доу Э, что не знала

ни матери, ни отца!

На мотив "Старый Бао"

Поминай Доу Э, сделай милость, она для тебя трудилась

верней любого слуги.

He жалей погребального дара — чашку рисового отвара

подноси богам в надлежащие дни, — себя не вини,

упокоиться мне помоги.

Забудь все страхи, связку денег бумажных [101] Бумажные деньги - разрисованные кусочки бумаги, которые сжигались в честь умершего. Считалось, что эти "деньги" пригодятся ему в загробном мире. у плахи

сожги, —

Как если бы ты поминала сына,

могилу мою береги!

Цай. Доченька, успокойся, старая свекровь все запомнит. О Небо, я же умру с горя!

Доу Э

(поет)

Не плачь, не стони, свекровь, отдохни,

не пришлось мне увидеть удачу,

я на казнь иду и не плачу,

у судьи справедливости нет, ибо навет

на меня возвели враги.

Палач (кричит) . Эй, старуха, отойди в сторону, пора начинать.

Доу Э опускается на колени, палач отпирает замок на канге.

Доу Э. Ваша милость, господин распорядитель, у меня есть к вам просьба! Согласитесь — и я умру спокойно.

Распорядитель. Говори, в чем твоя просьба!

Доу Э. Прошу положить мне под ноги чистую циновку, а к древку флага привязать длинную ленту из белого шелка. Пусть, когда упадет моя голова, ни капли горячей крови не прольется на землю, пусть вся она устремится вверх, на белый шелк; и будет видно, что я умерла безвинно!

Распорядитель. Ладно, сделаем, как ты хочешь.

Палач достает циновку и кладет ее под ноги Доу Э, затем берет белую ленту и привязывает к древку флага.

Доу Э

(поет)

На мотив "Шаловливое дитя"

Я к Небу мольбу возношу, не из прихоти я прошу

о столь необычном ныне;

Ведь обиды страшной такой

не стерпеть и рабыне!

Людям было бы худо, если бы чуда

не являли порою святыни,

Мы, земные люди, не знали бы мощи

правосудной Небесной Сини.

Воля моя тверда: пусть от крови моей ни следа

не будет на красной глине,

Но пускай будет так: по древку на белый флаг

кровь вверх моя потечет, — и узнает народ

о моей безвинной кончине,

Ужаснется тот, кто на площадь придет,

на ту, что с плахою посредине, —

Вспомнят люди о древнем чуде,

о том, как кровь Чан Хуна [102] Чан Хун — древний сановник. После того как он был казнен по ложному навету, народ собрал его кровь. Она застыла и через три года превратилась в драгоценный камень. Ван-ди — прозвание Ду Юя, правителя древнего княжества Шу. Говорили, что после смерти его душа превратилась в кукушку, которая жалобно кричала ночью и днем. Цзоу Янь — сановник древнего царства Янь. Будучи оклеветан и посажен в темницу, он своим плачем так растрогал Небо, что оно в разгар лета ниспослало иней в знак его невиновности. яшмою стала,

а крови — нет и в помине.

Пусть припомнят Ван Ди, чья душа из груди

упорхнула и стала кукушкой в долине.

Палач. Если еще хочешь что сказать, говори его милости сейчас, потом будет поздно!

Доу Э (вновь опускаясь на колени) . Ваша милость, сейчас самые жаркие дни лета! Так вот, я терплю напрасную обиду, пусть же Небо ниспошлет после казни густой-густой снег и укроет им мой труп!

Распорядитель. Что ты там городишь? Да если даже твоя обида достигнет Неба, все равно в такую жару ни снежинки не упадет.

Доу Э

(поет)

На мотив "Третья ария от конца"

Твоя правда: с утра немилосердна жара

и не время для снегопада,

Но запомни слова, что скажет вдова —

будто ты заучил их измлада —

Цзоу Янь казнен, но истребовал он

у Неба — снега и хлада,

Ведь обида моя горячей огненных ключей,

в душе у меня — злая досада,

Небеса услышат ее, и падет на тело мое

снежинок прохлада,

Укроют они пеленою белой мое бездыханное

тело

от постороннего взгляда.

Не надо ни дрог, ни коня, чтоб отвезти меня,

ни траурного наряда,

Чтоб меня погребли средь пустынной земли, —

никакого не нужно обряда!

(Третий раз опускается на колени.) Раз я действительно страдаю понапрасну, то пусть здесь, в области Чучжоу, три года подряд будет засуха!

Распорядитель. Заткнуть ей рот, что она мелет!

Доу Э

(поет)

На мотив "Вторая ария от конца"

Говоришь ты, бесчестный, что Государь Небесный

знает — что прямо, что криво.

Мол, оставь в покое сердце людское —

мол, ему неведома жалость.

Но тайну открою — Небо порою

поступает человеколюбиво.

Доказательств немало — бездождье стояло

три года без перерыва;

Ибо судьба лихая почтительной вдовы из Дунхая [103] Вдова из Дунхая.  — В "Истории Ханьской династии" рассказывается о молодой вдове из Дунхая (Восточный Китай), по имени Чжоу Цин. В течение десяти с лишним лет она преданно ухаживала за свекровью. Та, не желая долее обременять семью, покончила с собой. Ее дочь обвинила в смерти матери Чжоу Цин, под пыткой "сознавшуюся" в преступлении. После ее казни в округе три года продолжалась засуха. Когда в округ прибыл новый правитель, справедливый чиновник Юй-гун, ранее безуспешно пытавшийся спасти вдову, посоветовал ему принести жертву духу невинно казненной. (По другой версии, Юй-гун сделал это сам.) После этого Небо послало большой дождь. "Чоу" — актер, исполняющий шутовские роли.

была несправедлива.

Грядет беда: дошла череда

до уезда Шаньян, и не диво,

Ибо чиновники тут закон не блюдут,

важна им своя нажива,

А простой народ и открыл бы рот,

но стоит молчаливо.

Палач (размахивая флагом) . Откуда вдруг взялись эти тучи?

За сценой изображают вой ветра.

И ветрище какой холодный!

Доу Э

(поет)

На мотив "Заключительная ария"

Воля Неба высока — ради меня облака

вдоль окоема летят.

Судьба ко мне добра — ради меня ветра

готовят снег и град.

Я верю, что Небо исполнит

три желанья моих подряд.

Матушка, вот увидишь — в середине лета повалит снег, три года будет стоять засуха.

(Поет.)

Срок пролетит — Доу Э отомстит

свою обиду стократ!

Палач взмахивает мечом, Доу Э падает.

Распорядитель. Вот чудо! И вправду снег повалил!

Палач. А я вам скажу — когда рубишь голову, вся земля кругом в крови, а у этой Доу Э кровь до последней капельки поднялась на белую ленту. Чудеса, да и только!

Распорядитель. Видимо, казненная была действительно невиновна. Два ее предсказания уже исполнились. Осталось узнать, будет ли три года стоять засуха. Что ж, поживем — увидим. Эй, люди! Нечего ждать, пока кончится снегопад. Заберите тело и отнесите его старухе Цай.

Служители выражают повиновение и уносят труп.

Действие четвертое

Входит Доу Тянь-чжан в чиновничьем облачении, за ним "чоу" в роли слуги Чжан Цяня и свита.

Доу Тянь-чжан

(говорит нараспев)

В зале пустой одиноко стою,

мысли мои мрачны.

Дымка окутала лес, над горой

светится серп луны.

Нет, не дела сегодня гнетут

усталую душу мою: —

Тревога в душе не дает уснуть

и видеть спокойные сны.

Я — Доу Тянь-чжан; лет шестнадцать назад я расстался со своей дочкой Дуань-юнь. Добравшись тогда до столицы, я сразу же выдержал экзамен и был пожалован титулом советника по государственным делам. Обласканный императором за скромность и честность, за непоколебимую твердость в отстаивании правды, я удостоился назначения на пост правительственного инспектора в Лянхуай[104] Лянхуай — область в восточной части Китая, по обеим сторонам реки Хуанхэ.. Обязанности мои — разъезжать по провинции, опрашивать узников, проверять судебные дела, выискивать казнокрадов и взяточников. При этом мне дано право наказывать их без предварительного доклада властям. На душе у меня и радость и печаль. Радуюсь я оттого, что приближен ко двору, облечен полномочиями карать преступников, имею почетный меч и золотую пластину, слава моя распространилась на десять тысяч ли.

Горюю же я о дочери, о моей Дуань-юнь. Шести лет отдал я ее тетушке Цай, чтобы, когда вырастет, стала женой ее сына. Получив назначение, я посылал в Чучжоу человека посмотреть, как живется тетушке Цай и ее домашним. Только соседи ему сказали, что тетушка в первый же год переехала куда-то и не подает вестей. Я так тосковал по своей дочурке, все глаза выплакал, поседел от горя. Вот сегодня прибыл я сюда, в Хуайнань; хотел бы я знать, отчего это в Чучжоу третий год подряд не выпадает дождей? Сегодня вечером буду отдыхать в здании окружной управы. Чжан Цянь, объяви чиновникам: сегодня аудиенции не будет, пусть являются завтра пораньше.

Чжан Цянь (подходит к двери) . Господам чиновникам велено передать: сегодня аудиенции не будет, просьба явиться завтра пораньше.

Доу Тянь-чжан. Чжан Цянь, передай писарям всех шести палат управы: пусть принесут дела, подлежащие ревизии. Я хочу вечером прочесть часть из них.

Чжан Цянь приносит документы.

Зажги лампу, Чжан Цянь! А теперь можете все пойти отдохнуть, вы тоже намучились. Если понадобитесь, я вас позову.

Чжан Цянь зажигает лампу, затем уходит вместе со свитой.

Что ж, пора приняться за дела. Так. "Дело преступницы Доу Э, отравившей свекра". Любопытно, в первом же документе речь идет об однофамилице! Значит, и среди моих однофамильцев есть люди, способные на такое преступление. Убийство близкого родственника — одно из десяти видов злодеяний, не подлежащих амнистии. К тому же дело это давно решенное: пожалуй, нет нужды с ним знакомиться. Положу-ка я его в самый низ да возьму другое. (Позевывает.) Ох, и устал же я! Да и то — постарел я, утомляюсь от верховой езды. Подремлю прямо здесь, за столом. (Засыпает.)

Появляется дух Доу Э.

Дух Доу Э

(поет)

На мотив "Свежая вода" в тональности "шуандяо"

Я на "Башне духов" [105] "Башня духов".  — По поверью, в загробном царстве есть высокая башня, с которой души умерших могут видеть, что происходит в мире живых. По другому поверью, души несправедливо казненных или убитых злодеями не находят успокоения до тех пор, пока их смерть не будет отомщена. стою и слезы лью,

стенаю безгласно и ежечасно

встречи жду

С теми, кто злою властью обрек меня несчастно,

кто ввергнул меня в беду.

Скитаюсь, брожу, неспешно кружу

во мраке, на холоду,

Тенью летучей скольжу над тучей;

в небесах, на земле, в тумане, во мгле,

ставшая духом, бреду.

(Осматривается вокруг.) На дверях наклеены изображения божества, они не дают мне войти в дом! Пропустите меня, я дочь инспектора Доу Тянь-чжана, хочу явиться ему во сне, чтобы рассказать ему о своей безвинной смерти.

(Поет.)

На мотив "Опьянен восточным ветром"

Я не злодей из мира людей,

дайте дорогу мне,

Я дочь судьи, — пока он в забытьи,

с ним побуду наедине.

Хоть на краткий срок пустите на порог,

я предстану ему во сне,

Так мала поблажка — ведь мне столь тяжко

глядеть на него извне!

(Кричит.) Батюшка!

Ты верховный судья, но власть твоя

в невысокой нынче цене!

Не может бесчестья пресечь

твоя золотая пластина, твой меч [106] …твоя золотая пластина, твой меч…  — символы власти чиновников высших рангов.,

Три года прошло

от неправедной казни,

так помоги же мне

Вызволить истлевшие кости мои,

что потонули в море скорбей,

в бездонной его глубине!

(Входит в зал, узнает отца и плачет.)

Доу Тянь-чжан тоже плачет.

Доу Тянь-чжан. Дочь моя, Дуань-юнь, где ты? -

Дух Доу Э исчезает.

Как странно! Едва сомкнул глаза, как приснилась мне моя Дуань-юнь, да так отчетливо, словно наяву! И вот вновь исчезла… Что ж, займусь опять делами.

Появляется дух Доу Э и убавляет фитиль лампы.

Что такое? Только хотел приняться за дела, лампа начала мигать, вот-вот погаснет! Чжан Цянь спит, придется мне самому снять нагар. (Снимает нагар с фитиля, тем временем дух Доу Э перекладывает документы.) Ну, лампа разгорелась, можно почитать документы. "Дело преступницы Доу Э, отравившей свекра". (Изумленно.) Ведь я с самого начала смотрел это дело и положил вниз, как же оно опять оказалось первым? Все равно, дело это давно решенное, положу его вниз и возьму другое.

Дух Доу Э вновь убавляет фитиль.

Что ты будешь делать — опять лампа замигала. Придется еще раз спять нагар. (Снимает нагар, дух снова перекладывает документы.) Так, лампа горит, возьму новый свиток. "Дело преступницы Доу Э, отравившей свекра". Что за наваждение! Только что собственными руками спрятал свиток, и вот он снова наверху! Уж не завелись ли в окружной управе злые духи? Если же это не их проделки, значит, в деле Доу Э допущена несправедливость. Попробую еще раз спрятать — что-то будет дальше?

Дух Доу Э вновь убавляет фитиль.

Опять лампа гаснет! Не иначе, злой дух с ней забавляется. Пойду еще раз поправлю. (Поправляет фитиль.)

Перед ним появляется дух Доу Э, они видят друг друга. Доу Тянь-чжан выхватывает меч и ударяет по столу.

Ага, я говорил, что здесь водятся духи! Слушай меня, дух! Я правительственный инспектор, прислан сюда самим государем, при мне императорский ярлык. Только попробуй подойти — разрублю пополам вот этим мечом! Чжан Цянь, довольно спать. Подымайся живей, а то как бы эта чертовщина не перепугала меня до смерти.

Дух Доу Э

(поет)

На мотив "Подделка"

Он не в силах меня понять —

догадками он смущен.

Я всплакнула — и вдруг сковал его испуг,

страшно взволнован он, —

Верховный судья, взгляни, это я,

бедный дух, что плоти лишен, —

Доу Тянь-чжан, в эту ночь твоя несчастная дочь

Доу Э тебе бьет поклон!

Доу Тянь-чжан. Ты ошибаешься, дух! Ты говоришь, тебя зовут Доу Э, а я — твой отец? Так знай, мою дочь зовут Дуань-юнь, шести лет я отдал ее в семью тетушки Цай. У тебя совсем другое имя, как же ты можешь быть моей дочерью?

Дух Доу Э. Батюшка, в семье Цай мне дали другое имя, стали звать Доу Э.

Доу Тянь-чжан. Так ты и есть моя дочь Дуань-юнь? Но, молю, скажи мне одно: ты ли обвинялась в отравлении свекра?

Дух Доу Э. Да, я.

Доу Тянь-чжан. Тогда молчи, подлая девчонка! Твой отец выплакал по тебе глаза, поседел с горя, а у тебя поднялась рука совершить такое страшное преступление! Заслужена тобой казнь! Я приближен ко двору, я приехал в Лянхуай, чтобы карать преступников, проверить судебные дела, выискивать казнокрадов и взяточников. Как же я буду судить других, если не проявлю строгости к собственной дочери? Вспомни: отдавая тебя в семью Цай, наказывал я тебе блюсти три завета: в родной семье слушаться отца, выйдя замуж — слушаться мужа, овдовев — слушаться сына. И еще наказывал я вести себя, как подобает достойной жене, — ухаживать за свекром и свекровью, почитать супруга, дружить со снохами, жить в мире с соседями. И что же? Ты презрела заветы, ты совершила тягчайший грех! У нас в роду уже много поколений подряд не было ни одного преступника, ни одна вдова не выходила замуж во второй раз! А теперь ты наложила пятно на весь наш древний благородный род, на мое непорочное имя! Расскажи же мне все, как было, по правде, не смей лгать и хитрить! Попробуешь сказать хоть полслова неправды — прикажу заточить тебя в храм бога-хранителя города, будешь до скончания века мучиться в аду, никогда не возродишься в облике человеческом!

Дух Доу Э. Отец, смири свой гнев, утишь грозную ярость! Прислушайся к словам дочери. Третий год мне шел, когда умерла матушка, седьмой — когда ты уехал, отдав меня в семью Цай. На семнадцатом вышла замуж, а еще через два года нас постигло несчастье — умер сын тетушки Цай, мой муж, и остались мы две вдовы. А за Южными воротами Шаньяна жил лекарь по фамилии Лу, и он задолжал моей свекрови двадцать лянов серебра. Свекровь пошла получать с него долг, а он заманил ее на пустырь и хотел задушить. Мимо проходили Чжан Осленок с отцом и спасли ее. Этот Чжан Осленок как узнал, что в доме Цай есть еще молодая вдова, так сразу и говорит: "Раз у тебя с невесткой нет мужчин, забирай нас с отцом в свой дом". Тетушка сначала не соглашалась, тогда тот пригрозил: "Не согласишься — задушу". Свекровь испугалась и не смогла отказать им, привела в наш дом, стала кормить-одевать. Младший Чжан много раз приставал ко мне, но получал по рукам. И вот однажды тетушке нездоровилось, и захотелось ей супа из бараньих кишок. Я сварила, хотела было подавать, да тут пришли отец с сыном справиться о здоровье тетушки. Младший попросил супа попробовать и говорит: "Суп хорош, только соли и уксусу маловато". Я, ничего не подозревая, пошла за солью и уксусом, а он потихоньку подсыпал в суп яду. Хотел он отравить тетушку и заставить меня выйти за него замуж, только вышло по-иному. Тетушку вдруг затошнило, не стала она есть супа, отдала старому Чжану. Тот не успел сделать и одного глотка, как изо рта хлынула кровь, и старик умер. Осленок сразу же говорит: "Доу Э, ты отравила моего отца! Как хочешь кончить дело — через властей или полюбовно?" Я спрашиваю: "Что значит через властей или полюбовно?" — "Через властей, говорит, значит, я подам в суд, и тебя со старухой казнят. А полюбовно — становись моей женой, и дело с концом". Ваша дочь ответила ему так: "Добрый конь не ходит под разными седлами, порядочная женщина не выходит вторично замуж. Умру, но не буду твоей женой! Можешь вести меня в суд!" Привел он меня в суд, стали меня допрашивать да пытать, подвешивали, били, скручивали веревками, а я не сознавалась, хоть убей. Правитель округа видит, что из меня ничего не выжмешь, велел пытать свекровь. Я испугалась за нее — старая, не выдержит побоев, и приняла вину на себя. Отвели меня на площадь и казнили. Перед смертью я умолила Небо совершить три чуда. Раз я невинна, просила я, пусть моя кровь не прольется на землю, а вся до капли попадет на белую шелковую ленту, привязанную высоко на древке флага. Пусть в разгар лета выпадет глубокий снег и укроет мой труп. Пусть в Чучжоу три года стоит засуха. И все это ради твоей дочери, отец!

(Говорит нараспев.)

Я Небу обиду свою вознесла,

и не стала тревожить суд.

Но горечь, таимую в сердце моем,

слова не передадут.

Я не стала доказывать правоту

и взяла вину на себя, —

Надеясь на то, что признанья мои

свекровь от пыток спасут.

Снег тело мое слоем в три чи [107] Чи — мера длины, около 30 см.

прикрыл, белей полотна,

Была моя всем и каждому кровь —

на белом флаге видна.

Так же, как некогда Цзоу Янь,

я доказала всем,

Какая страшная Доу Э

обида причинена.

На мотив "Дикий гусь"

Изучи непотребное дело судебное,

отец мой, сперва.

Я стерпела бы всё, и наветы и ложь,

но я же была права!

Рассуди сурово: прогнала я мужлана чужого,

а ценой — моя голова.

Защищала свою честную семью —

и вот я за это мертва.

На мотив "Одержана победа"

Мой дух одинокий томится печалью,

я этого часа ждала, —

Отец! Тебе ведомы все виновные, ты вправе

вершить дела уголовные

и равно гражданские дела, —

Рассуди, как тебе государь повелел,

и за это тебе хвала.

Склони свой взор, оцени приговор,

сколь задача ни тяжела, —

Это ничтожество пустое рушит нравственные устои,

мужлан, рассадник зла!

Если даже за подлый ков на десять тысяч кусков

расчленит злодея пила —

И этого мало, чтоб терзаться я перестала

и покой обрела.

Доу Тянь-чжан (плача.) Дочь моя, невинно погибшая! Твой рассказ разрывает мне сердце. Хочу спросить только: это правда, что из-за тебя в Чучжоу три года нет дождей?

Дух Доу Э. Из-за меня, отец.

Доу Тянь-чжан. Значит, случается и такое! Подожди немного, настанет утро, и я помогу тебе.

(Говорит нараспев)

Печалью сражен безысходной

твой седовласый отец.

Сколь мерзки твои палачи —

в мире нет жесточе сердец.

Близок рассвет, дочь моя,

в свою обитель вернись —

Наутро возмездье настигнет

преступников наконец.

Дух Доу Э исчезает.

О, уже рассвело! Чжан Цянь, вчера я читал судебные дела, как вдруг появился дух и стал жаловаться на свою обиду. Я несколько раз звал тебя, а ты не откликнулся. Крепко же ты спал!

Чжан Цянь. Ваша милость! Я всю ночь лежал, не смыкая ни глаз, ни даже ноздрей, но не видел никаких духов, не слышал ни их жалоб, ни ваших криков.

Доу Тянь-чжан (сердито) . Хватит! Пора начинать аудиенцию. Объявляй, Чжан Цянь!

Чжан Цянь (кричит) . Слушайте все! Господин инспектор начинает аудиенцию! (Докладывает.) Явился правитель округа!

Входит с поклоном правитель округа.

Явился секретарь управы.

Кланяясь, входит секретарь.

Доу Тянь-чжан (обращаясь к вошедшим) . Почему у вас в Чучжоу третий год нет дождей?

Правитель округа. Знать, такова воля Неба — ниспослать бедствие на жителей Чучжоу, но нашей вины в том нет.

Доу Тянь-чжан (гневно) . Ах, так вы не знаете за собой вины? А вот в уезде Шаньян некую Доу Э обвинили в отравлении свекра. Она перед казнью просила у Неба: "Если я погибаю напрасно, пусть у вас в Чучжоу три года не будет дождей, пусть ни травинки не вырастет! Было такое?

Правитель. Этот случай расследовался предыдущим правителем округа, господином Тао, ныне получившим повышение. Документы хранятся в управе.

Доу Тянь-чжан. Такой олух еще получает повышение! Вы сменили его три года назад; приносили ли вы хоть однажды жертву духу оклеветанной женщины?

Правитель. Преступление, совершенное ею, относится к числу десяти тягчайших: молельни в ее честь никто не воздвигал и, естественно, жертв не приносилось.

Доу Тянь-чжан. Некогда при династии Хань жила одна добродетельная вдова; ее свекровь удавилась, а золовка обвинила в убийстве вдову. Правитель Дунхая казнил вдову, и из-за этой несправедливости в округе три года не выпадало дождей. Однажды Юй-гун разбирал судебные дела в Дунхае; вдруг ему почудилось, что казненная женщина плачет перед зданием суда, держа в руках прошение. Юй-гун пересмотрел приговор, самолично принес жертвы на могиле вдовы, и тогда Небо послало обильный дождь. Разве не ясно, что засуха у вас в Чучжоу происходит по такой же причине? Чжан Цянь, прикажи служителям управы отправиться в уезд Шаньян, схватить Чжана Осленка, лекаря Сай-лу и старуху Цай и доставить их сюда без малейшего промедления.

Чжан Цянь. Будет исполнено. (Уходит.)

Входит стражник, ведя за собой Чжана Осленка и тётушку Цай.

За ними идет Чжан Цянь.

Стражник. По вашему повелению доставлены обвиняемые из уезда Шаньян.

Доу Тянь-чжан. Чжан Осленок!

Осленок. Здесь, ваша милость!

Доу Тянь-чжан. Тетушка Цай!

Цай. Здесь, ваша милость!

Доу Тянь-чжан. Почему нет столь важного обвиняемого, как лекарь Сай-лу?

Стражник. Лекарь Сай-лу скрылся три года назад; повсюду уже разослан приказ поймать его и сразу доставить сюда.

Доу Тянь-чжан. Чжан Осленок, приходится ли эта старая женщина тебе мачехой?

Осленок. Ясно, приходится, а то стал бы я звать ее матерью!

Доу Тянь-чжан. Из документов не ясно, кто приготовил яд, которым был отравлен твой отец. Можешь ты ответить?

Осленок. Доу Э сама и приготовила.

Доу Тянь-чжан. В таком деле без аптекаря не обойтись. Сомнительно, чтобы молодая женщина могла сама все устроить. Уж не ты ли, Осленок, готовил яд?

Осленок. Да если бы даже и я, стал бы я поить родного отца?

Доу Тянь-чжан. Мое загубленное дитя! Это очень важно выяснить, и никто, кроме тебя, не поможет нам узнать правду; где сейчас твоя оскорбленная душа?

Дух Доу Э (появляясь) . Чжан Осленок, чей это яд, если не твой?

Осленок (испуганно) . Злой дух, злой дух! Растворись, рассыпься, именем Великого старца заклинаю тебя!

Дух Доу Э. Ты подсыпал в суп яду, чтобы убить мою свекровь и заставить меня быть твоей женой. Но свекровь есть не захотела и отдала суп твоему отцу, тот и отравился. Попробуй-ка отпереться!

(Поет.)

На мотив "Река колышет весла"

Негодяй, злодей, достойный плетей,

у тебя на уме разврат.

Лишь одно нам скажи:

откуда взялся яд?

Задумавши лихо, все обстряпал

был своей выдумке рад,

Твоя западня ловила меня,

да старался ты невпопад.

И хотя отравил родного отца,

оказался не виноват —

По какой же причине безвинную ныне

терзает ад?

(Бьет Чжана, тот старается уклониться.)

Осленок. Помоги мне, Великий старец! Ваша милость говорит, что яд делался в аптеке; так вот, ежели разыщут и приведут сюда того аптекаря, что продал яд, пусть мне рубят голову!

Странник вводит лекаря Сай-лу.

Стражник. Из уезда Шаньян доставлен обвиняемый лекарь Сай-лу!

Чжан Цянь (громко) . Подойди сюда.

Доу Тянь-чжан. Рассказывай, как три года назад ты пытался убить тетушку Цай, чтобы не платить ей долга.

Лекарь (бросается ему в ноги) . Ваш раб на самом деле не хотел платить долг тетушке Цай; только она не умерла, ее спасли двое прохожих.

Доу Тянь-чжан. А ты знаешь имена тех прохожих?

Лекарь. В лицо я их узнаю, а вот имени не назову — до того ли мне тогда было?

Доу Тянь-чжан. Узнаешь ли тех, что стоят внизу, перед возвышением?

Лекарь (спускается и всматривается в лица) . Это тетушка Цай. (Глядя на Осленка.) Не иначе, опять всплыло дело об отравлении! (Вновь поднимается.) Осмелюсь доложить, это он. Тот самый, что вместе с отцом спас старуху Цай, когда я пытался ее задушить. Через несколько дней он явился в мою аптеку и потребовал яду. Я же верую в Будду, соблюдаю посты и не посмел пойти против совести. Говорю ему: "В моей аптеке есть лишь разрешенные законом лекарства, яд не держу". А он как вытаращил глаза: "Хочешь, отправлю в суд за то, что собирался удушить на пустыре старуху Цай?" Я же всю жизнь ничего так не боялся, как попасть в суд, вот и пришлось дать ему яд. Вижу — физиономия у него злодейская; значит, непременно отравит кого-нибудь, а потом преступление раскроется, и я окажусь замешан. Подался я в Чжочжоу, стал торговать крысиным ядом. Крыс переморил немало, но в душегубстве, ей-ей, не повинен.

Дух Доу Э (поет)

На мотив "Семь братьев"

Жалок твой удел, ибо ты не хотел

платить долги.

А с ядом все выяснилось.

(Вновь поет.)

Оказался яд по карману Осленку Чжану,

недолгими были торги.

Чужая вина мне была вменена;

умоляю, отец, помоги!

Судью сменили, но, как прежде, в силе

мои враги.

Доу Тянь-чжан. Подведите ближе старуху Цай. Тетушка, ведь вам на вид уже седьмой десяток, и деньги в доме водятся; как же случилось, что вы вышли вторично за старого Чжана?

Цай. Он с сыном спас меня от смерти, и я взяла их к себе в дом и стала кормить, одевать. Младший Чжан часто уговаривал меня выйти замуж за отца, но я так и не согласилась.

Доу Тянь-чжан. В таком случае твою невестку нельзя считать убийцей свекра.

Дух Доу Э. Я возвела на себя поклеп и созналась в отравлении свекра лишь потому, что судья хотел бить свекровь, а я боялась, что она, старая, не выдержит пыток.

(Поет.)

На мотив "Вино из цветов сливы"

Не стоило мне сознаваться в чужой вине —

так утверждаете вы,

Мое терпение, мое почтение,

приличные для вдовы,

Стали ненароком бед моих истоком

и худой обо мне молвы.

А поверила суду и попала в беду —

увы!

Не прошло и дня — на площади меня

лишили головы.

И я захотела, чтобы кровь моего тела —

не лилась просто так, но поднялась на флаг,

что плескался среди синевы,

Желанье второе — я хотела,

чтобы снежный слой лег надо мной

вместо зеленой травы,

И желанье третье — чтоб от засухи на трехлетье

стали посевы мертвы.

Судья, смотри, — были все три

желанья мои таковы!

На мотив "Возвращенная Цзяннань" [108] Цзяннань — область к югу от реки Янцзы. …только на юг//смотрят ямыней врата…  — Юг считался в геомантии "благоприятной" стороной света, поэтому дворцы правителей и присутственные места (ямыни) обычно ориентировались на юг. Желтые источники — подземные воды; метафорическое обозначение загробного мира. Сын Неба — император.

Всюду вокруг только на юг

смотрят ямыней врата,

Судилищ земных, — и творятся в них

подлость и неправота.

Скорблю я жестоко у Желтых источников,

куда заточила меня клевета.

Уже три года, как нет исхода,

и горечь до дна испита, —

Моя скорбь бесконечна, как Янцзы и Хуай,

и плачу я, сирота.

Доу Тянь-чжан. Дуань-юнь, дочка, твоя обида мне известна, возвращайся спокойно. Я определю наказания этим преступникам и судье, что замучил тебя, а затем закажу молебен, чтобы твоя душа отправилась на Небо.

Дух Доу Э

(кланяется и поет)

На мотив "Утки-неразлучницы"

Да будет славен твой гордый меч

и твоя золотая пластина.

Чиновников здравствующих, самоуправствующих,

Истреби за коварство — в них бед государства

главнейшая причина.

Пусть каждый час с Сыном Неба у вас

будет одна кручина:

Пусть лиходей не тронет людей,

что не имут ни званья, ни чина.

Забыла попросить тебя еще об одном, отец. Свекровь уже стара, ухаживать за ней некому; возьми ее в свой дом, ради меня корми ее при жизни и похорони после смерти, я же в загробном мире спокойно сомкну глаза.

Доу Тянь-чжан. Как почтительна ты к старшим, дитя мое!

Дух Доу Э

(поет)

Еще, наконец, любезный отец,

прошу, поступи, как мужчина.

Свекровь к себе возьми пока, пусть ей будет

легка

ее недальная кончина.

На целый свет у бедняжки нет

ни невестки, ни сына.

Кто ее пригреет, в старости взлелеет?

Печальна ее судьбина.

Свиток вновь разверни, на него взгляни

и все сведи воедино,

(Говорит.) И исправь, отец, то, что говорится о Доу Э.

(Поет.)

Напиши, что она была казнена

безжалостно и безвинно.

Доу Тянь-чжан. Подзовите сюда старуху Цай! Тетушка, вы узнаете меня?

Цай. Стара я стала, плохо вижу. Нет, не признаю!

Доу Тянь-чжан. Я Доу Тянь-чжан. Дух же, которого мы только что слышали, — моя дочь Дуань-юнь, несправедливо казненная. Эй, люди! Слушайте мой приговор. Чжана Осленка, отравившего родного отца и покушавшегося на честь вдовы, подвергнуть мучительной казни: отвести на рынок, прибить к "деревянному ослу"[109] "Деревянный осел" — колода, утыканная гвоздями., а потом разрубить на сто двадцать кусков.

Правителю округа Тао У, ныне повышенному в должности, и секретарю управы за злоупотребление властью дать по сто палок и навсегда закрыть для них доступ к государственной службе. Лекаря Сай-лу за неуплату долга, попытку убийства и незаконную торговлю ядом сослать на вечное поселение в пограничные местности с нездоровым климатом. Тетушка Цай будет жить у меня. Доу Э признать невиновной.

(Говорит нараспев.)

Пусть не скажут, что ради дочери я —

преуменьшил ее вину —

Я Чучжоу хочу от засухи спасти,

я жалею нашу страну.

Некогда Юй-гун оправдал

женщину из Дунхая

И тотчас была орошена

земля, три года сухая.

Разве можно богов и природу винить

в отсутствии дождей,

Забыв, что Небо внемлет порой

моленьям добрых людей.

Я свиток судебный сейчас разверну,

чтобы правильной запись была —

Чтобы всем было ясно: царский закон

не причиняет зла!

Главная сцена пьесы: "С зеркалом и мерилом в руках инспектор творит справедливый суд". Полное название пьесы: "Тронувшая небо и землю обида Доу Э".

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий