Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Кризис самоопределения Identity Crisis
19. Насмерть знаменитый

После того как скандал, разразившийся из-за Мэтлока и его нечаянного обвинения жертвы, утих, общественного интереса к случаю Сэмми Хилл осталось немного.

Убийство женщины в парке – штука недостаточно необычная или интересная, чтобы привлечь внимание страны. Особенно в такую неделю, когда многие дюймы новостных колонок отданы кризису на “Острове любви” и яростным спорам, половой ли преступник “Кошак” Кёрт или Джемайма-Вечная-Драма – сучка-оппортунистка, запрыгнувшая на халяву в паровозик движения #НеОК, чтобы свести старые счеты. Самые душераздирающие противоречия возникли среди активисток движения “ЯТоже”: некоторым показалось, что заявления Джемаймы сомнительны, а потому чрезвычайно вредоносны для и без того деликатной темы, тогда как другие считали, будто любые обвинения в насилии равноценны и важны и никаких компромиссов при поддержке человека, пережившего насилие, быть не может.

Вторым после #НеОК в смысле популярности шел #ПомнимИх – быстро набиравшая обороты дискуссия, посвященная тому, кому из мертвых белых мужчин после Сэмюэла Пипса светит умозрительный тюремный срок за исторические половые преступления. Мэтлоку предложили присоединиться к оперативной группе, сформированной под эту задачу, но он отклонил предложение – на том основании, что попытки преследовать покойников за преступления, которые преступлениями во время их совершения не были, для ресурсов полиции непомерно затратны.

Третьим в лидерах Твиттера был #НеСтолбиНочлегУМракобесов. Этот хештег поначалу шел как-то вяло, но постепенно набрал нешуточные обороты. Отвратительный опыт, полученный Фредди и Джейкобом во время их камбрийских каникул по вине Джокэма и Бренды Макрун, пары христиан-евангелистов, отказавших предоставить Фредди и Джейкобу номер с двуспальной кроватью, внезапно привлек внимание страны и породил в Твиттере бурю антигомофобной ярости. Онлайн-кампания, призывающая к правосудию, получила поддержку многих знаменитостей и парламентариев, и полиция намекнула, что подумывает, не применить ли какие-нибудь меры против предприятия Макрунов. Фредди и Джейкоб намекнули, в свою очередь, что у них нет желания доводить кого бы то ни было до краха и, уж конечно, они не поддерживают многочисленные угрозы убийства и поджога в адрес евангелической пары, но на извинения все-таки рассчитывают. Макруны воспользоваться этой полуоливковой ветвью мира не смогли: то, что содомия – грех, не их личное мнение, возражали они, а Господне, а потому руки у них в этом смысле связаны.

Четвертая крупнейшая тема – #ПосадиПипса, своего рода вспомогательный хештег к #ПомнимИх: его запустили из опасения, что само наказание Пипса может затеряться в общем преследовании других мертвых преступников. Каждый исторический факультет страны выдавал все новые и новые примеры и толкования ретроспективных злодейств, и #ПомнимИх расширялся экспоненциально – особенно после того, как кто-то заявил, что вся Британская империя впрямую нарушает закон о расовой дискриминации, и таким образом оказались криминализованы все до единого госслужащие, когда-либо трудившиеся на Министерство по делам колоний. К этому моменту Пипса уже начали воспринимать практически как Харви Вайнштейна движения #ПомнимИх – как одиночное потрясение, с которого началось переосмысление страной ее прошлого.

В хештеговом смысле бедняжка Сэмми даже в верхнюю десятку не пролезла.

Все, однако, изменилось благодаря новости, что Сэмми – не просто какая-то женщина, убитая в парке. Она оказалась трансгендерной женщиной, убитой в парке. За несколько лет до этого никакой разницы для общественного интереса такое не представило бы: транс-мужчины и женщины страдали и погибали анонимно, и безразличная, а иногда и враждебно настроенная пресса их не оплакивала. Но за долгий, все более накаляемый к английскому референдуму период, когда Королевство превратилось в плавильный котел групп самоопределения, боровшихся друг с другом в войне за внимание, смерть Сэмми сделалась краеугольным камнем для негодования как прямого, так и встречного.

Все выискивали жертв.

Все выискивали козлов отпущения.

Никто, похоже, не имел желания договариваться.

Полиция не распространяла данные о гендерном выборе Сэмми. Более того, полиция пристально следила за тем, чтобы эти данные не распространялись. Следуя постановлениям Министерства внутренних дел, Дженин Тредуэлл, а за ней и весь ее отдел по связям с общественностью и СМИ заняли ту же позицию, что и патологоанатом Кейт. Они целиком и полностью придерживались принципа, что поскольку Сэмми Хилл считала себя женщиной, женщиной она и была , и больше ничего обществу знать не следовало. Любая другая позиция, по сути, равнялась бы издевательству над памятью Сэмми – вниманию к ее прошлой жизни как мужчины, а такой подход позорно трансфобен.

Помощник заместителя комиссара к подобным обвинениям был особенно чувствителен. Тяжким трудом заработанный полицией Метрополии радужный статус подставлять под удар он совсем не хотел. Помощник замкомиссара гордился тем, что после двух веков узаконенной гомофобии лондонская полиция в изумительно кратчайшие сроки стала – во всяком случае, с фасада – широкомасштабно ЛГБТК-толерантной. Никакой “Марди Гра” не казался полным без веселых фотоснимков коренастых сотрудников в традиционных шлемах-“сисях”, пляшущих с семифутовыми верзилами-трансвеститами в стрингах и страусовых перьях, а также без очередного румяного да пригожего юного констебля, врывающегося в толпу, чтобы предложить руку и сердце своему возлюбленному[54]О нескольких подобных случаях сообщала, например, газета “Ивнинг Стэндард” в 2016 году. Лондонский “Марди Гра” (от фр. “Жирный вторник”) – однодневный весенний фестиваль-карнавал со значительным ЛГБТ-участием..

Но теперь старое скучное “Г” в “ЛГБТК” затмили экзотические затейливые “Т” и “К” (исчерпывающее определение “К” – все еще в стадии разработки), и помощник замкомиссара не собирался допускать, чтобы новый умилительный образ полиции Метрополии рухнул из-за подозрения, что лондонские легавые относятся к Сэмми хоть сколько-нибудь не так, как к любой другой потерпевшей. Друзья Сэмми пожелали помянуть ех жизнь и установили на месте ех гибели небольшой алтарь, украшенный радужной атрибутикой, откровенно определявшей Сэмми как участницу транс-сообщества.

Помощник заместителя комиссара не сомневался, что и он сам, и полиция вообще заслужат большое признание за их похвальную осмотрительность и строго подобающее обращение с гендерным статусом Сэмми.

Он заблуждался.

Вместо всего этого он с ужасом обнаружил, что его высоко принципиальная позиция – совершеннейшая осечка. Полицию и его самого обвиняли в деятельном сокрытии

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть