Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Лис Улисс и потерянный город
Глава 5. Первое утро в Вершине

На рассвете в Вершину набежали тучи. Они угрожающе покрутились в небе, выборочно поплевали дождем на землю и улетели в более интересные края, оставив только несколько тучек младшего ранга, призванных демонстрировать жителям, кто в здешнем небе хозяин.

Лис и лисица подошли к двухэтажному домику, на почтовом ящике возле которого висело объявление: «Сдаются потрясающие комнаты по рекордно низкой цене». Лис позвонил в дверь. Открыла полная тигрица средних лет в застиранном халате.

– Доброе утро, – поздоровался лис. – Мое имя Проспер, я сыщик, а это моя помощница Антуанетта. Мы только что прибыли в Вершину и хотим снять две комнаты.

– О… В таком случае вы обратились по адресу! – обрадовалась тигрица. – Меня зовут Анна, я хозяйка этого восхитительного дома. Да вы заходите, заходите!

Лисы вошли и принялись осматриваться. С первого взгляда внутренний вид дома произвел на них мрачное, унылое и безнадежное впечатление. Тигрица Анна, не обращая внимания на кислые морды посетителей, заливалась соловьем:

– Весь первый этаж этого чуда сдается! Тут как раз три комнаты, как вы и хотели.

– Мы хотели две, – напомнил Проспер.

– Да? Ну так снимите три, а живите в двух. Никто же не заставляет вас пользоваться третьей комнатой, верно? Да вы посмотрите, какие прелестные апартаменты! Все новое!

– Так уж и все? – скептически усмехнулся Проспер, наметанный глаз которого не заметил в «апартаментах» ни одной вещи, которую нельзя было бы не назвать ветхой.

– Все! – и глазом не моргнув, заявила Анна. – Квартира после ремонта! Да сами смотрите, здесь есть все, что нужно. Где вы еще такое найдете? Вот кухня. Все новое. Плита газовая. Новая.

– Она же ржавая! – возмутилась Антуанетта.

Тигрица и ухом не повела.

– Да. Заржавела по дороге из магазина.

– И вот еще стол… – сказал Проспер.

– Новый, – пояснила Анна.

– Новый, конечно, новый. С трещиной.

– Это декоративная трещина. Красиво, правда?

Антуанетта иронически посмотрела на Проспера и спросила:

– Мэтр, вы по-прежнему не хотите в гостиницу?

– Да уже не уверен, – признался Проспер.

– В гостиницу? – забеспокоилась Анна. – Зачем в гостиницу? Там же все старое! Никакого комфорта и жутко дорого. А у меня, да вы посмотрите, какие у меня спальни! Пойдемте, пойдемте! Вот, пожалуйста, кровать. Вот шкаф – праздничной, серой расцветки. Жалюзи. Новые. А какой вид из окна! – Чтобы продемонстрировать вид из окна, тигрица попыталась поднять жалюзи, отчего те решительно сломались и рухнули.

– Совсем обветшали ваши новые жалюзи, – усмехнулся Проспер.

– Видать, от пущей новизны, – добавила Антуанетта.

– Заводской брак! – воскликнула Анна.

Проспер махнул лапой.

– Довольно. Сколько вы хотите за эту… ммм… эти помещения?

– Сто монет в день.

– Так где, вы говорите, гостиница?

– Пятьдесят!

– Гостиница, только гостиница.

– Знаете, что? Вы мне очень понравились. Я думаю, мы подружимся. А для друзей у меня особые условия. Десять монет в день!

– Ммм…

– Вот и чудненько! Я знала, что мы договоримся. Подписывайте договор, – Анна протянула Просперу толстую кипу бумаг.

– Это что? – спросил лис. – Вы роман написали?

– Это договор.

– Вы с ума сошли? По-вашему, у меня есть лишние полжизни, чтобы это прочитать?

– А не надо читать. Так подписывайте. У меня все честно.

– Ну, вот что, любезная. – Проспер решительно вернул хозяйке фолиант. – Или давайте укороченный договор, или приходите к нам в гости, в гостиницу.

– И откуда в вас столько недоверия к зверям? – упрекнула Анна, выуживая из комода другой вариант договора, всего на четырех листах. – Вот, подписывайте здесь.

– С вашего разрешения, моя помощница сначала ознакомится с документом.

– Как угодно, – холодно позволила тигрица. – Хотя не скрою, ваше недоверие меня обижает.

Антуанетта уселась за стол и начала изучать договор.

– Здесь у вас предусмотрены всякие штрафы, – сказала она.

– А как же, конечно, – отозвалась Анна. – Мало ли, вдруг вы что-нибудь сломаете и быстро сбежите!

– Но здесь упомянуты довольно нелепые случаи. Вот, например, количество ступенек крыльца.

– Это не нелепый случай, а очень важный. Здесь семь ступенек. Если при возврате квартиры их окажется, скажем, шесть или лучше две, то – штраф! За каждую ступеньку! Все справедливо!

– Помилуйте, сударыня, с чего это мы вдруг станем ломать ступеньки? – удивился Проспер. – Да и каким образом? Они выглядят довольно крепкими.

– Крепкие, да не очень. Молотками, топорами сломать можно.

– Но у нас нет никаких молотков, топоров.

– А за это не беспокойтесь, вот они – здесь, в кладовочке, – с готовностью показала Анна.

– Так уберите их отсюда, – предложил Проспер.

– Что вы, как можно! А вдруг вам захочется сломать ступеньку-другую!..

Обсуждение договора продолжалось не меньше часа. Антуанетта без устали выискивала в нем новые пункты один страннее другого. После чего разворачивалась бурная дискуссия, в которой Анна отстаивала свое право взимать с постояльцев самые несуразные штрафы. К счастью для лисов, ей все-таки иногда приходилось уступать перед магическим словом «гостиница».

Наконец договор был подписан, первая оплата произведена, и Анна оставила постояльцев одних, удалившись на второй этаж с громким причитанием: «Ах, что за апартаменты, просто королевские, буквально от сердца отрываю».

– Мэтр, надеюсь, нам не придется пожалеть о своем поступке, – сказала Антуанетта. – Насколько проще было бы иметь дело с гостиницей!

– Дорогая моя помощница, хочу тебе напомнить, что по нашим сведениям, в Вершине только одна гостиница, – ответил Проспер. – И можешь не сомневаться, что большинство наших конкурентов отправятся именно туда. Мне же все-таки хотелось бы оставаться по возможности незамеченным.

Антуанетта вздохнула.

– Я понимаю, мэтр. Я лишь посетовала на то, что здесь хуже…

– Зато здесь нет конкурентов, – улыбнулся Проспер.


Тем временем в гостинице «Два клинка и одни ножны» начали просыпаться первые конкуренты. А первым из первых оказался Константин. Он сладко потянулся, подставив морду робкому весеннему солнцу, и громко воскликнул:

– Евгений, подъем! Тебя заждались подвиги!

– Какие еще подвиги? – не открывая глаз, выдавил из себя пингвин. – И почему они ждут меня, а не тебя?

– Меня они тоже ждут. Но, хочется верить, не дождутся. Откровенно говоря, я бы предпочел, чтобы мы добились успеха, не совершая никаких подвигов.

– Так не получится, – промычал Евгений.

– Это верно. Хорошо, что ты это понимаешь, поскольку совершать их придется тебе.

Пингвин открыл глаза.

– Так нечестно, – сказал он.

– Что поделаешь… Я не силен в честности.

Но Евгений уже проснулся и уступать не собирался.

– Подвиги должен совершать тот, кому больше нечем заняться.

– Ты имеешь в виду Берту? – удивился Константин. – И тебе не стыдно – подставлять подвигам вместо себя слабую самку?

– А тебе не стыдно подставлять подвигам вместо себя и слабой самки слабого самца? – возмутился Евгений.

– Дружище, ты несправедлив к себе! Какой же ты слабый самец? Ты ого-го какой самец!

– Нет, я слабый! И вообще, когда я говорил про того, кому нечем заняться, я имел в виду тебя!

– Меня? Еще чего! Я найду, чем заняться, и не сомневайся!

– А мне и искать не нужно! У меня уже есть занятие: я пишу автобиографический роман!

Константин сел на кровати и заинтересованно посмотрел на друга:

– Серьезно? И много уже накатал?

– Главу! – гордо ответил Евгений.

– Ух ты, целую главу! А про меня там есть?

– Нет, что ты! В этой главе я еще совсем маленький.

– Не вижу логики, – насупился кот. – Я тоже когда-то был маленький. Чем это я маленький хуже тебя маленького, что в главу не попал?

– Но это же мое детство! Тебя в моем детстве не было!

– Зато я был в своем детстве! Чем это мое детство хуже твоего, что не попало в главу?

– Константин, но это же моя автобиография, – заметил Евгений.

– А мою написать даже не пытаешься. Эх ты, а еще друг… – Кот обиженно уставился в окно.

Евгений почувствовал себя неловко.

– Ну… Константин, чего ты дуешься? Я про тебя напишу, просто еще немножко рано.

– В какой главе начнешь про меня писать? – строго поинтересовался кот.

– В тридцать первой! – не задумываясь, ответил Евгений, решив не посвящать друга в нюансы писательского труда.

– Ну и начал бы с тридцать первой! – не унимался Константин, которому понравилось обижаться. – Наверняка в предыдущих тридцати не будет ничего интересного! Их вообще можно сжечь. Все настоящие писатели сжигают свои неинтересные главы!

– Нет, они будут очень интересные, – возразил пингвин. – Вот хочешь, я тебе прочитаю первую главу и ты сам убедишься?

– Читай, – милостиво согласился Константин.

Евгений возбужденно сел на кровати и раскрыл тетрадь. Возможность поделиться с кем-нибудь своим творчеством его окрыляла.

– Глава первая, – начал читать Евгений. – Детство…

Константин слушал очень внимательно и, когда пингвин закончил чтение и вопросительно уставился на друга, сказал:

– Ну, в целом неплохо. Хотя чего-то не хватает.

– Чего? – напрягся Евгений.

– Ммм… Думаю, как сформулировать. Чего-то важного. Ах да! В твоем повествовании не хватает кота!

– Да ну тебя, – разочарованно махнул крылом Евгений. – Я думал, ты серьезно…

– Я очень серьезно! Кстати, а твои родители действительно тебя не узнали?

Пингвин замялся.

– Ну, как тебе сказать…

– Понятно. Врешь на страницах собственной биографии.

– Не вру! Это не вранье, а художественный вымысел!

– А какая разница? – поинтересовался Константин.

– Так это же очевидно! Ложь – это просто… ложь. А художественный вымысел… – Евгений задумался. – Это то, что должно было быть правдой, но почему-то не было.

– Ах, вот оно что! Тогда, может, ты объяснишь, почему твой художественный вымысел позволяет клевету на собственных родителей, а восторги в адрес лучшего друга – нет?

Евгений растерялся. Он попытался что-то промямлить в ответ, но замолчал, когда Константин огорошил его новой идеей:

– Давай впишем меня! Вместе! Я тебе помогу. Значит, смотри, художественный вымысел такой. Юный ты страдаешь от жестокой диктатуры родителей, которые тебя не узнают. Они отнимают у тебя рыбку и запрещают охотиться на планктон. Но тут появляется юный кот, которого занесла в Антарктиду жестокая судьба, от диктатуры которой он страдает. И вот этот кот помогает тебе сбежать за море, где нас захватывают в плен коварные пираты! Мы сначала страдаем от их жестокой диктатуры, а потом бравый кот вызывает пиратскую команду на дуэль и побеждает ее всю! Мы прибываем в Австралию, где знакомимся с Марио и вместе с ним побеждаем тирана-кенгуру, который наслаждается своей диктатурой. Потом враги подсовывают тебе отравленный рыбий жир, ты пьешь его и сходишь с ума. Захватываешь Новую Зеландию, и от твоей жестокой диктатуры страдают сумчатые птицы этой страны. Но бравый кот…

– Константин! Это уже не художественный вымысел, а… я не знаю что! И вообще, это моя автобиография! Понимаешь? Моя!

– Тебе что, жалко? Пусть будет наша автобиография! Я стану твоим соавтором. А то мне не хочется ждать до тридцать первой главы.

– Тридцать пятой.

Константин ахнул.

– Как? Ты же сказал, что тридцать первой!

– А вот и тридцать пятой! Это тебе в наказание за то, что хотел отнять мою автобиографию, переписать мою жизнь, сделать из нее третьесортную дешевку!

– Почему третьесортную? Это была бы первосортная дешевка! Эх ты! Ты мне больше не Несчастный! – Константин лег и демонстративно отвернулся к стене.

– Ну и очень хорошо! Я давно хотел тебе сказать, что ты… что я… – Евгений лег и демонстративно отвернулся к стене.

Явившаяся в скором времени Берта застала соратников в состоянии холодной войны.

– Вы почему еще в кроватях? Пойдемте в город! Мне надо сходить на почту и послать родителям открытку, чтобы они не волновались.

– Здравствуй, Берта, – мрачно подал голос Константин.

– Доброе утро, Берта, – сказал Евгений, не оборачиваясь.

Лисичка несколько раз перевела взгляд с одного друга на другого.

– Вы что, поссорились? Ну ничего себе! Всего на одну ночь оставила вас одних, и на тебе!

Кот и пингвин синхронно повернулись к подруге.

– Ничего мы не поссорились! – заявил Евгений.

– Поссорились, поссорились! – возразил Константин. – А как тут не поссоришься, когда он только про себя пишет?

– В смысле? – удивилась Берта.

– Это моя автобиография! – возмутился Евгений. – Константину в нее рано!

– Вот видишь, видишь! Я же говорил! – восторжествовал кот. – А ты спроси господина писателя, попала ли ты в его книгу!

– Не попала! – ответил Евгений, не дожидаясь, когда Берта задаст вопрос. – Пока не попала. Ну рано еще, рано!

– Все ясно, – резюмировала лисичка. – Вы решили помериться глупостью. Дело ваше. А я пошла в город. – Она развернулась и вышла из номера.

– Эй-эй, я с тобой! – одновременно выкрикнули Константин и Евгений.

На первый этаж они спустились, исподтишка косясь один на другого, считая, что именно таким образом друг друга игнорируют. А вот идущая впереди Берта действительно будто их не замечала – ни разу не обернулась и не произнесла ни слова.

Лишь на улице лисичка повернулась к друзьям.

– Я иду на почту, чтобы отправить родителям открытку. Приглашаю моих умных соратников пойти со мной. Глупые соратники пускай даже близко не подходят.

– Поосторожней, подруга, – набычился Константин. – Это кто тут глупый, а?

– Тот, кто ссорится из-за ерунды и потом долго-долго не мирится. А что, здесь таких нет?

Кот и пингвин переглянулись.

– Нет! – решительно заявили они.

Берта улыбнулась.

– Так я и думала. А Евгений еще посвятит своим друзьям лучшие главы его книги. Правда, Евгений?

– Конечно! – заверил пингвин.

– Тогда пойдем. Как вы помните, почта здесь рядом.

«Как я мудра и справедлива, – подумала Берта. – Ну почему Улисс этого не видит? Эх…»

Утренняя Вершина уже не казалась покинутым, опустевшим краем, хотя и особой жизнедеятельности не наблюдалось. Редкие прохожие, в основном тигры, не обращали на чужеземцев никакого внимания, но лишь до тех пор, пока не оказывались за спинами последних – тогда они провожали троицу взглядами. Но что таили эти взгляды, понять не смог бы никто. Иногда медленно, словно нехотя, проезжали машины. Оставшийся с ночи ветер ослаб, но не настолько, чтобы совсем не давать о себе знать. Дома наводили на мысль, что их проектировал тот же архитектор, что и гостиницу: Вершина представляла собой город победивших параллелепипедов, которые, придя к власти, запретили любые иные формы.

Скоро друзья подошли к зданию с вывеской «Почта». Внезапно Константин схватил Берту за локоть.

– Берта, стой, у меня пророчество!

Лисичка и пингвин изумленно уставились на кота.

– Да-да, пророчество! Как у Улисса. Пока он где-то шляется, его дар передался мне. – Константин обратил взор в даль, вытянул перед собой лапы и зашевелил пальцами. – Вижу… Вижу двух лисов – самца и самку. Они едут в автомобиле, на мордах у них тревога. Они едут сюда, они приближаются. Но что это?! В лапах у лисицы почтовый конверт! На нем штамп почтового отделения города Вершины! А внутри – открытка от дочери!

– Ой! – воскликнула Берта. – Как же я сама не подумала! Они узнают, что я в Вершине, и примчатся, чтобы забрать меня домой!

Константин опустил лапы и сказал уже нормальным голосом:

– Вот именно, милая. Об этом и говорит мое пророчество.

– Что же делать? – растерялась Берта. – Я обещала посылать им открытки. Если я не буду этого делать, они сойдут с ума от беспокойства.

Кот немедленно предложил собственное решение проблемы:

– Подождать, пока все закончится, а уже потом слать открытки родителям в сумасшедший дом.

– Спасибо, Константин. Ты очень мил. Но мне, знаешь ли, не хочется доводить дело до психушки. Возможно, это покажется тебе старомодным, но мои родители нужны мне нормальными и вменяемыми.

Константин попытался лисичку подбодрить:

– Знаешь что? Ты можешь им позвонить!

– С ума сошел? – испугалась Берта. – Не могу я с ними разговаривать после того, как сбежала из дома. У меня на это нервов не хватит.

– Я читал в одной книге… – задумчиво произнес Евгений. – Она называлась «Ошибка шпиона, которая дорого ему обошлась». Так вот, там этот самый шпион не хотел, чтобы враги узнали, откуда он посылает письма. И он отправлял все письма в один город, доверенному лицу. А это самое лицо уже пересылало их, куда надо. Поэтому на конвертах всегда стоял штамп одного и того же города, а шпион на самом деле был совсем в другом.

– Слушай, а это мысль! – воодушевилась Берта.

Но Константин отнесся к рассказу пингвина настороженно.

– Скажи, Евгений… А эта его система, не была ли она той самой ошибкой, которая дорого ему обошлась?

– Нет-нет! – ответил Евгений. – Ошибка была в другом. Он попался на том, что вместо того, чтобы выкрасть секретные документы и рассекретить, подложил обычные документы и засекретил.

– Тогда ладно, – успокоился Константин. – Тогда это действительно идея.

Довольная Берта зашла на почту и послала родителям открытку следующего содержания:


Дорогие мама и папа! У меня все замечательно! Здесь на юге просто супер! Море, пальмы, экзотические фрукты. Это вам не какая-то там унылая ветреная Вершина где-то на севере, где живет мое доверенное лицо, через которого я и буду посылать все мои открытки. Не обижайтесь, родные, но я считаю, что лучше вам не знать, где именно я нахожусь. Достаточно той информации, что это далеко на юге. Ох и жара здесь. Привет вам от Константина и Евгения, они как раз сейчас плещутся в море с дельфинами и медузами. Вечером мы идем в боулинг. Целую, ваша Берти.


А чуть ниже Евгений, тщательно изменяя почерк, дописал:


Я и сам толком не знаю, где ваша дочь. Но не сомневаюсь, что в добром здравии. Здесь, в Вершине, очень холодно, в горах лежит снег. И лед. Берте повезло, что она не здесь, а на юге, с пальмами и медузами! Всегда ваше, Доверенное Лицо.


В сильно приподнятом состоянии духа Несчастные вышли на улицу. И здесь их ждал шок.

Шок двигался им навстречу и, несмотря на отсутствие привычной красной рясы, не узнать в нем брата Нимрода было невозможно. Барс тоже заметил троицу, но виду не подал. Не замедляя шага, он прошел мимо остолбеневших Несчастных и скрылся за поворотом.

– Какие мы тормоза… – прошептала Берта. – Ведь они же наверняка все здесь. А Улисс в горах, один… Мы не можем ждать! Мы обязаны его найти, чтобы не дать в обиду!

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть