Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Ночной патруль Night Squad
Глава 9

«Ax ты, болван! Безрукий растеряха! Если бы проводили конкурсы по потере вещей, ты наверняка получил бы первый приз. И можешь не оправдываться! И не говори мне, что у тебя голова была забита другим. И не говори мне, что у тебя только две руки и поэтому тебе пришлось выпустить револьвер. Ах ты, клоун! Ты даже не помнишь, когда расстался с оружием. Он просто выскользнул у тебя из пальцев и теперь лежит себе где-нибудь на дне болота. Можешь о нем забыть. Но клянусь, я тебя когда-нибудь удавлю!»

Кори медленно покачал головой и опять пригнулся. Пули попадали в камень и отскакивали, другие свистели в проломе, откуда он выглядывал.

Тут огонь внезапно стих, словно кто-то отдал приказ прекратить стрельбу. Кори выждал минуту. Больше не стреляли.

"Значит, до них дошло, — сказал он себе. — И они что-то замышляют. Наверняка придумали какой-нибудь обходной маневр. Они понимают, что не могут достать тебя, ведя огонь с такой позиции. Им надо найти какой-нибудь способ перебраться через болото. Если им это удастся, они подойдут слева или справа, а может, и с обеих сторон — и тут конец игре. Печально, ничего не скажешь.

Ну, в любом случае им еще нужно перейти болото. А как они будут это делать — это их головная боль. Может, у них еще ничего не получится. Может, они застрянут и... А может, они уже его перешли? Лучше посмотри и проверь, что они делают".

Кори поднял голову и стал вглядываться в пролом. Лунный свет бросал на бандитов бело-голубой отсвет. Они собрались тесным кружком на краю трясины. Потом кружок рассыпался, и Кори недоуменно нахмурился. Он посчитал людей, напрягая зрение, чтобы удостовериться, что не ошибся. Их было шестеро.

Сначала пятеро, а теперь шесть. Кори про себя отметил этот факт, еще пристальнее вглядываясь, чтобы исключить те пять лиц, которые он видел раньше. Он сощурился, пытаясь разглядеть шестого мужчину.

Шестой был высокий и широкоплечий. Его курчавые темные волосы блестели в лунном свете. Черты лица были грубыми, но мужественными и довольно приятными. Он мог бы позировать для щита с надписью «Он принимает витамины» или для рекламы дорогих сигарет. Или носить облегающие шорты. Или пользоваться одеколоном, который несомненно придавал бы ему дополнительные достоинства, служил бы признаком породы.

"Именно это она увидела в нем, когда встретила в первый раз, — решил Кори. — Она увидела эти широкие, сильные плечи, мощный торс и все двести фунтов веса, упакованные в красивое и складное тело ростом в шесть футов. Как любая женщина, Лилиан, естественно, не могла на него не оглянуться, и то, что она увидела в нем при ближайшем рассмотрении, наверняка отвечало ее ожиданиям или, скажем, желаниям. Она, должно быть, почувствовала вибрацию всех этих мышц и силу, которую называют «притягательной», достойные мысли, честные устремления и так далее. Она, наверное, приняла его приятную улыбку и мужественный взгляд за чистую монету. И можно понять, почему она на них купилась. Принимая во внимание тот факт, что в предместье выбирать можно лишь из забияк, и, если уж на то пошло, не только в предместье. Ей оставалось лишь сравнить, а сравнение было не в их пользу. Ей предлагали настоящий товар, а не подделку.

И что она сделала? Она купилась на его достоинства. А она — совсем не дура. И она не склонна совершать необдуманные поступки. Просто она — женщина, и горячая женщина, хотя не развратница. Но такая женщина места себе не находит, если она не замужем. Особенно если у нее уже была семья и она знает, что это такое — иметь мужчину, когда есть охота. И вот, оставшись одна, она старается не думать об этом, но она ведь из плоти и крови. Только представь, как она ворочается в постели, мечется головой по подушке и наконец встает, чтобы выпить стакан воды, будто это ей поможет. И так недели, месяцы, годы. Можно поспорить, нет ни одной ночи из всех этих ночей, когда она не впадала бы в отчаяние. И в конце концов она дошла до ручки и уже больше не в состоянии была этого выносить. Ей требовался мужчина, или она свихнулась бы.

И тогда она встретила эти двести фунтов веса и шесть футов роста с широкими плечами, черными курчавыми волосами и приятным лицом с грубыми, но мужественными чертами. Скажем, он с самого начала поступил благородно, сказал ей, что он — бывший заключенный и сидел за убийство. И конечно, поклялся, что это была самооборона. А она поверила ему или заставила себя ему поверить. Возможно, ей не составило труда это сделать, потому что он держал ее за руки и смотрел ей в глаза. Он говорил неспешно и спокойно и достиг своей цели. Некоторые — умельцы в этом деле. Старый добрый прием. Искреннее раскаяние. Наверняка он говорил что-то вроде: «Я совершил ошибку. Я — не ангел и знаю свои недостатки, но главное, я знаю, чего хочу. А хочу я жить жизнью честного человека...»

И скажем, через месяц полицейский инспектор по условно-досрочному освобождению пишет рапорт по Делберту Кингсли, и исключительно положительный. В нем сообщается, что кроме того, что Делберт Кингсли устроился на постоянную работу и ходит туда ежедневно и усердно трудится, он теперь еще и женат. В рапорте говорилось, что его жена — девушка с хорошей репутацией и воспитанная. Она прекрасная хозяйка, умеет шить, не тратит денег на пустяки, никогда не пользуется косметикой и...

Дошло до тебя? В рапорте рекомендуется освободить Делберта Кингсли от полицейского надзора. И именно так они и поступили: освободили его от надзора. А ты и не догадался! Ты же слышал, она говорила, что его не бывает дома до глубокой ночи, а ведь ты знаешь, что он не стал бы этого делать, если бы находился под надзором.

Вот ты и добрался до сути. Вот почему он на ней женился. Ему, наверное, не терпелось отделаться от этого надзора, чтобы иметь свободу передвижения и не отчитываться ни перед кем. А чтобы его освободили от полицейского надзора, нужно было произвести хорошее впечатление на власти, дать им гарантию того, что он действительно исправился. И он предоставил им живое доказательство. Первоклассную девушку, которая стала его женой.

Лилиан сделала это добровольно. Заглотила наживку и клюнула, а потом ее в качестве трофея выставили в витрине".

Кори Брэдфорд тяжело вздохнул. Потом его глаза опять обратились в щелки, он вглядывался в пролом в камне и видел Делберта Кингсли и остальных на другой стороне трясины. Кингсли стоял лицом к бандитам и жестикулировал, словно отдавал приказы. Двое отделились и быстро пошли по тропинке вдоль трясины. Еще двое побежали в противоположном направлении. Кингсли стоял с пятым и, казалось, заставлял того что-то сделать. Кори не мог слышать голосов, но ему показалось, что гангстер колеблется. Он отрицательно помотал головой и повернулся спиной к Кингсли. Через минуту он уже лежал на земле, а Кингсли поднимал его. Потом он снова ударил его по лицу кулаком, и тот опять упал. Кингсли ткнул его ногой в голову. Бандюга поднялся на четвереньки. Кингсли сделал ему знак, чтобы он встал на ноги. Тот подчинился, но, казалось, просил о чем-то. Кингсли подошел к нему поближе и ударил кулаком в живот, после чего подтолкнул его к трясине.

Мужчина медленно двинулся вперед, опустив голову. Вид у него был очень несчастный. Когда липкая кашица стала доходить ему до колен, он остановился и оглянулся на Кингсли, который стоял на краю болота. Кингсли жестом велел ему идти и указал в сторону камня.

"Кингсли доведет дело до конца, — подумал Кори. — Или по крайней мере попытается. Он — не регулировщик, который размахивает жезлом. И не вице-президент. Судя по всему, он — главный исполнитель, приближенный босса.

Он — руки и мозг. Наверняка он выследил меня через окно, когда я сидел и разговаривал с Лилиан. И велел своим ребятам быть наготове, когда я выйду. Пока шла перестрелка, Кингсли оставался в тени, но теперь решил показаться собственной персоной. Он счел, что может открыться, поскольку это уже не важно. Не важно, потому что я не выберусь отсюда живым. Вот как он рассудил".

Кори всмотрелся в лицо Делберта Кингсли. Топь поблескивала в лунном свете. Кори перевел взгляд на человека, который пытался перейти болото. Он завяз уже по грудь. Что-то сверкнуло в его руке. Это был револьвер. Кори быстренько спрятался за камень.

Он согнулся и стал прислушиваться. Человек крикнул Кингсли:

— Меня засасывает...

— Продолжай идти.

— Не могу.

— Нет такого слова. Молчи и иди вперед!

— Я завяз.

— Там не так уж глубоко.

— Очень глубоко. И становится все глубже.

— Ты почти дошел.

— Мне уже почти по шею, черт побери!

— У тебя получится, — кричал Кингсли. — Не останавливайся!

— Меня затягивает! — завопил мужчина. — Меня тянет вниз.

Кори поднял голову, чтобы еще раз посмотреть в пролом. Бандит был примерно в шести футах от камня. Он медленно погружался в болото, но все еще пытался двигаться вперед. Он не видел Кори. Опустив голову, он делал отчаянные попытки прорваться через коварную трясину.

Задыхаясь и скрипя зубами, человек посмотрел вверх и увидел Кори. Но вместо того, чтобы наставить на него оружие, он просто смотрел на него, и глаза его становились все шире и шире. Он стал тонуть.

— Нет, — выдавил он. — Нет, нет! Пожалуйста. Не надо! — И скрылся под водой.

Кори изумленно смотрел на серо-зеленую поверхность болота, затем бросил взгляд на противоположный берег, где стоял Кингсли.

«Ну, этот маневр тебе не удался! — мысленно проговорил он. — Ты использовал его в качестве приманки. Считаешь, что у меня есть оружие, и отправил его вызвать огонь на себя, чтобы у меня кончились патроны, когда остальные подойдут с флангов. Но теперь его нельзя использовать. Вот что волнует тебя. Это, и ничего больше. Ты еще тот тип! И сердце у тебя прямо золотое!»

Кингсли стоял и изучающе смотрел на камень. В руке у него был пистолет, и он выстрелил. Кори пригнулся. Кингсли потратил еще одну пулю, и она прошла прямо в пролом и распорола воздух в нескольких дюймах над головой Кори.

Кори склонился еще ниже. Кингсли сделал еще один выстрел: пуля пролетела через пролом и со свистом врезалась в дерево ярдах в тридцати позади камня. Кори медленно повернул голову и посмотрел туда. Казалось, дерево растет на удивительно твердой почве, но, чтобы добраться до него, придется рискнуть и измерить глубину трясины. Особой охоты идти на такой риск у Кори не было.

Он не разгибался. Теперь было тихо, по-настоящему тихо почти целую минуту. Потом вдалеке, где-то слева послышались хлюпающие звуки. Кори сменил положение и скосил глаза влево. Он увидел двоих бандитов, которых послали обходить его с левого фланга. Они были на расстоянии семидесяти ярдов от него и почти на середине болота. Вода доходила им до колен, и они быстро двигались вперед. Потом вдруг пошли медленнее. Им было уже по пояс. Они продолжали пробираться, а вода все прибывала. Потом они остановились.

Кори глубоко вздохнул. Он снова сменил позу и посмотрел направо. И увидел еще двоих, на расстоянии не более пятидесяти ярдов от него. Вода была им по колено. Они миновали еще пятнадцать футов, а вода оставалась на прежнем уровне. Скоро они дойдут до места, откуда удобнее всего целиться в камень, подумал Кори, и тогда — конец. На этом игра закончится. Они прицелятся, выстрелят — и нет тебя.

— Остановитесь!

Кори узнал голос Кингсли.

Двое замерли и оглянулись. Один из них крикнул:

— В чем дело?

— Стойте там! Подождите!

— Зачем? — капризно и громко спросил тот. — Что, черт возьми, не так?

Минуту ответа не было. Потом Кингсли завопил:

— Возвращайтесь! Возвращайтесь!

— Что случилось?

— Возвращайтесь! — Теперь он кричал во всю силу своих легких. — Не стойте там, нужно убираться отсюда! Давайте, и побыстрее!

Двое повернули и стали продвигаться к краю болота. В их поспешном отходе было что-то отчаянное. Кори посмотрел на тех двоих, что обходили его слева, и увидел, что и они пробираются по густой жиже к берегу.

Тогда он поднял голову и посмотрел в пролом. Он увидел, как Кингсли бегает туда-сюда по краю болота, лихорадочно жестикулируя и призывая своих людей поторопиться.

«Это совсем не похоже на обманный маневр, — сказал себе Кори. — Похоже, Кингсли что-то померещилось, а потом он прислушался получше и удостоверился, что правда что-то слышит. И это не зверь. Как бы то ни было, Кингсли свернул мероприятие. Только посмотри, как он мечется!»

— Быстрее! — орал Кингсли. — Пошевеливайтесь!

Двое, которые обходили Кори справа, уже выходили на край болота. Они бегом бросились к Кингсли. Потом подошли и те, что были на левом фланге. Все четверо стояли рядом с Кингсли, и он, видимо, раздавал им указания. Один из бандитов отступил и сделал протестующий жест. Кингсли схватил его и ударил в лицо. А потом продолжил инструктаж. Другой начал возражать, и Кингсли дал ему под ребра дулом револьвера. Тогда все возражения были исчерпаны. Бандиты постояли минуту, а потом рассыпались веером, направляясь к деревьям вдалеке.

Кори наблюдал, как они бежали. Потом они канули в темноту.

«Ну вот, — подумал он. — Ты остался один. И бьюсь об заклад, на этот раз ты не страдаешь от одиночества».

Кори тяжело вздохнул. Потом, не торопясь, забрался на камень и улегся на живот, лицом вниз.

«Лежу, как на бархате, — подумал он. — Это обломок скалы, но могу поклясться, для меня он — бархат».

Он прикрыл веки и блаженно улыбался, качаясь на волнах усталости, уплывая все дальше и дальше.

Внезапно он открыл глаза, сел и прислушался, потом стал вглядываться туда, где звучали выстрелы. Он видел крошечные точки желтого огня, мигающие в темноте. Стреляли где-то в нескольких ярдах от него. Потом выстрелы зазвучали, до Кори доносились крики и стоны. Раздавались панические вскрики или вопли, похожие на вой терзаемых животных.

Перестрелка все ширилась. Наблюдая за вспышками выстрелов, Кори пришел к выводу, что стреляют из револьверов.

"Их девять или одиннадцать, — определил он. — И судя по громкости, все они тридцать восьмого калибра. Стоит лишь послушать крики.

Что там происходит на самом деле? Не совсем понятно. Но в одном можешь быть уверен: для Делберта Кингсли и его приятелей дела обстоят не лучшим образом.

Однако кто его противники? Ребята в синих формах из 37-го участка? Нет, едва ли это они. Они заняты более серьезными делами: устраивают облавы в игорных домах и выписывают штрафы за неправильную парковку. Эти бесстрашные стражи порядка пользуются любой возможностью и щиплют каждого безобидного бродягу, накрашенного гомика или испитую каргу. Это их клиентура, и им недосуг играть в такие игры, где требуется владеть тридцать восьмым.

Тогда вопрос: кто выступает против Кингсли? Что, если это подручные Грогана? Ну, возможно. Вполне может быть. Хотя с другой стороны..."

Здесь ход его мыслей прервался. Стрельба смолкла. Кори уселся попрямее и прислушивался, но не мог разобрать ни звука. Стояла полная тишина. Прошла минута. Еще одна. Потом он услышал чей-то голос, выкликавший его имя.

Кори спрятался за камень и пригнулся.

Голос, зовущий его по имени, слышался все ближе. Это был совершенно незнакомый голос, и Кори согнулся еще ниже. Голос продолжал его звать, человек подходил к краю болота.

Кори затаил дыхание, приказав себе не двигаться и не шуметь.

— Брэдфорд... Брэдфорд...

«Да пошел ты!» — мысленно послал его Кори.

— Брэдфорд, ты здесь? Где ты?

«Убирайся, приятель! Я не знаю, кто ты такой, и не уверен, что ты мне друг».

— Брэдфорд!

«Сделай одолжение, уноси ноги!»

Голос продолжал повторять его имя. Потом он стал тише и наконец совсем замолк.

Кори несколько минут выжидал, прислушиваясь к малейшему шороху. Но ничего не было слышно, и он сказал себе, что можно уходить.

Он осторожно спустился и ступил в топь, держась за камень и ища опору ногам. Через несколько минут он благополучно выбрался на берег. Вдалеке он различил ярко-желтый циферблат часов на городской ратуше. Стрелки показывали десять минут десятого.

* * *

В ванной на втором этаже многоквартирного дома на аптечке стояли маленькие часики. Их стрелки показывали девять тридцать семь. Кори сидел в теплой ванне и намыливался, усердно соскребая с тела болотную слизь. Она пристала к нему, словно краска, и он жалел, что вода не слишком горячая. В доме не было колонки, а ему совершенно не хотелось опять идти на кухню, наливать еще один чайник и ставить его на плиту. Кори просидел в ванне больше четверти часа, меняя несколько раз воду, пока она наконец не стала чистой.

Он побрился и надел чистую одежду. Выходя из дома, он вспомнил, что кое о чем забыл. Вернувшись в свою комнату, он открыл ящик комода, вытащил револьвер, который дал ему Гроган, сунул его себе под ремень и выпустил поверх спортивную рубашку. Уже подойдя к лестнице, он остановился и закусил губу, задумавшись, а так ли уж нужен ему револьвер.

«Ты же не собираешься лезть ни в какие заварухи, — сказал он себе. — Ты просто хочешь пройтись до забегаловки и пообщаться. Но даже если и так, лучше прихватить оружие».

И стал спускаться по лестнице. Прежде чем открыть дверь и выйти из дома. Кори пощупал пальцами рубашку в том месте, где она закрывала револьвер. Ощутив под тканью твердый металл, он недовольно поморщился. Почему-то оружие ему мешало. Кори не волновало, что ему придется им воспользоваться. Просто какое-то смутное предчувствие. Хотелось бы знать чего. Несколько секунд он напряженно думал. Потом пожал плечами, открыл дверь и вышел.

Его перехватили на перекрестке Третьей и Эддисон.

Он как раз переходил Третью, когда услышал, как подъехала машина и завизжали тормоза. Правая рука инстинктивно дернулась под рубашку, и тут он услышал оклик:

— Стой на месте! Это — «Ночной патруль».

Кори оглянулся. Это были Хили и Донофрио. Они сидели в машине и пристально смотрели на него.

Потом Донофрио открыл дверцу, вышел и сделал знак Кори.

— Мне сесть посередине? — недовольно осведомился тот, пока Донофрио придерживал ему дверцу.

— Совершенно верно, — сказал Хили, держа баранку. — Садись между нами.

Кори уселся. Донофрио влез следом, захлопнул дверцу, и они поехали. Хили включил сирену и промчался на красный свет на перекрестке Первой и Эддисон. Сирена издавала низкий вой.

Когда они неслись по Эддисон к мосту, Хили отрегулировал звук на несколько октав выше.

— К чему такая спешка? — поинтересовался Кори.

Ему не ответили. Патрульные даже не посмотрели на него. Машина была уже на мосту, идя со скоростью шестьдесят миль в час, и сирена взвыла еще на октаву выше. Съехав с моста, Хили еще прибавил газу, врубил сирену на полную мощность.

«Что происходит?» — удивлялся про себя Кори.

Он повернул голову и посмотрел на Донофрио. Лицо итальянца оказалось к нему в профиль.

— Эй! — тихо позвал Кори.

Донофрио обернулся и буркнул:

— Это ты мне?

Кори слегка поморщился, увидев нечто в глазах патрульного, что говорило на языке когтей и клыков, — то был большой кот, приготовившийся к прыжку.

— Слушай, я хочу знать, в чем дело, — сказал Кори.

Донофрио словно не расслышал и, обращаясь к Хили, спросил:

— Как ты считаешь? Думаешь, Фалмер?

— Конечно, — ответил Хили. — Пяти раундов не будет.

— Ну, не знаю. — Донофрио слегка нахмурился и закусил губу. — Видимо, Фалмер, но...

— Он не справится с Фалмером. Кишка тонка.

— Но этот удар левой. Если он воспользуется им...

— Не воспользуется, — отрезал Хили. — У него не будет для этого шанса.

— Ну, никогда нельзя сказать наперед, — сказал Донофрио.

Автомобиль резко повернул, визжа тормозами, и Донофрио навалился на Кори. Хили резко крутанул руль, чтобы не столкнуться с грузовиком, выезжавшим из переулка. Улица была с односторонним движением. Патрульная машина ехала против потока и чуть было не перевернула автомобиль с откидным верхом, битком набитый подростками, весело проводившими выходной. Тем пришлось заехать на тротуар. Они чудом избегали столкновения, виляя из стороны в сторону и выезжая на тротуар, в то время как Донофрио и Хили разговаривали о чемпионе в среднем весе Джине Фалмере. Они соглашались, что Фалмер — ловкий малый и его манера вести бой, которая кажется неловкой и неаккуратной, на самом деле серия искусных маневров, ставящая противника в невыгодное положение. Когда патрульный автомобиль остановился во дворе муниципалитета, они продолжали беседовать о Фалмере. Поднимаясь в лифте, они все еще обсуждали Фалмера. В коридоре, по пути к кабинету номер 529, они конвоировали Кори с двух сторон, идя почти вплотную, но не глядя на него. Они разговаривали о Джине Фалмере. Возле двери 529-го кабинета у Кори возникло ощущение какой-то нереальности происходящего. Ему показалось, что рядом с ним идут тени, а другие тени собираются вокруг, и по спине побежали мурашки.

Они вошли в кабинет под номером 529. Приемная была пуста. Из самого кабинета доносился шум голосов. Дверь в него была открыта. Какой-то патрульный вышел, окинул Кори взглядом, потом вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Что это он? — удивился Кори.

Хили и Донофрио ничего не ответили. Они стояли по сторонам от Кори, и их плечи касались его плеч.

— Вы меня совсем задавили, — сказал Кори и хотел отойти.

Они еще сильнее прижались к нему, удерживая его на месте.

— Не понял, — сказал Кори и повторил попытку.

Его стиснули с двух сторон еще сильнее. Будто в тисках. На мгновение он было подумал поспорить с ними, но отбросил эту идею, напомнив себе, что это — «Ночной патруль», а с «Ночным патрулем» не спорят. Они из тех, кого надо сажать в клетки, а если их еще и разозлить, то становится понятно, что связался с убийцами-маньяками.

Дверь в кабинет снова открылась, и оттуда вышло трое патрульных. Хили с Донофрио оставили свой пост и подошли к тем троим, потом повернулись, и все пятеро, выстроившись в ряд перед дверью кабинета, стали пялиться на Кори. Дверь оставалась открытой, и Кори хотел войти, но пятерка не двинулась с места, преграждая ему путь.

— Пусть заходит, — произнес голос из глубины кабинета.

Пятеро патрульных отошли, пропуская Кори. Он вошел и увидел Макдермотта, стоящего у стола. В руке Макдермотта была свернутая газета. Сержант следил за мухой, кружившей над столешницей. Когда та пошла на посадку, он прихлопнул ее газетой. Какое-то время он стоял и смотрел на раздавленную муху, потом сказал Кори:

— Закрой дверь.

Кори закрыл дверь, прислонился к ней спиной и стал наблюдать за сержантом, который склонился над своим письменным столом и созерцал, скрестив руки на груди, крошечный трупик своей жертвы. В течение нескольких минут Макдермотт разглядывал мушиные останки, потом неторопливо обернулся, посмотрел на Кори и спросил:

— Как поживаешь?

«Не отвечай ему, — сказал Кори сам себе. — Не говори ему ничего».

— Есть новости? — вкрадчиво осведомился Макдермотт. Ответа не последовало. Тишину нарушало лишь неровное жужжание неисправного электрического вентилятора.

Макдермотт улыбнулся ласковой, приятной улыбкой. Обошел стол и уселся.

— Не хочешь купить лотерейный билет? — Он выдвинул ящик стола и вытащил пачку лотерейных билетов. — У меня тут есть несколько билетиков. Пятьдесят центов за шанс на удачу. — Он бросил пачку Кори.

Лотерея проводилась какой-то благотворительной организацией, и главным призом была поездка в Плимут. Кори посмотрел на верхний билет и оторвал его. Потом подошел к столу, взял карандаш и написал свое имя на узкой бумажной полоске, с помощью которой билеты скреплялись друг с другом, после чего положил на стол долларовую бумажку. Сержант сунул руку в карман брюк, вытащил две монеты по двадцать пять центов и вручил их Кори, который тут же развернулся и пошел к двери.

— Куда это ты направился? — спросил Макдермотт.

Кори остановился.

Не оборачиваясь, он выждал несколько минут, потом сказал:

— На перекресток Второй и Эддисон. У меня свидание.

— И с кем же?

— С двойной порцией джина, — ответил Кори. — Вас устраивает?

— Конечно, — сказал Макдермотт и принялся рисовать круг вокруг дохлой мухи. — Есть что-нибудь для рапорта? — осведомился он, не прекращая своего занятия.

— Нет, — не задумываясь ответил Кори.

Через секунду он пожалел, что ответил так, но было уже поздно.

Макдермотт нарисовал второй круг внутри первого. Кончиком карандаша он коснулся обоих кругов, потом вытащил спичечный коробок, чиркнул спичкой и поднес пламя к мухе. В сине-оранжевом пламени муха превратилась в крошечную кучку черного пепла. Макдермотт задул спичку, щелчком смахнул пепел на пол и сказал Кори:

— Даю тебе еще одну попытку.

— Для чего?

— Чтобы доложить мне.

— Мне не о чем докладывать, — настаивал Кори.

Макдермотт встал со стула, прошел мимо Кори и открыл дверь в приемную. Сделав знак находящимся там мужчинам, он вернулся за стол. Пятеро патрульных вошли в кабинет. Дверь закрылась за Донофрио, который был последним.

Все пятеро выстроились вдоль стены. Кори стоял посреди комнаты. Макдермотт поставил локти на стол и уперся подбородком в ладони. Кори заметил, что глаза его закрыты. С минуту единственным звуком в кабинете было жужжание электрического вентилятора.

Потом Макдермотт опустил руки на столешницу ладонями вниз, откинулся на спинку стула, поднял глаза к потолку и сказал:

— Посмотри на них, Брэдфорд.

Кори повернулся и посмотрел на патрульных.

— Сосчитай их.

«Терпи, — приказал себе Кори. — Придется терпеть».

— Сколько? — спросил Макдермотт.

— Пятеро, — ответил Кори.

— Правильно, пятеро, — тихо сказал Макдермотт. — Здесь пятеро, ты — шестой, и одного не хватает.

Кори медленно вдохнул и задержал дыхание. В его легкие словно игла вонзилась, он заскрипел зубами и выпустил воздух. И снова сделал медленный вдох.

— Одного не хватает, — повторил Макдермотт и посмотрел на Кори.

— Знаешь кого?

Кори покачал головой.

— Я скажу тебе, где он, — сказал Макдермотт. — Он в гробу.

— А в нем — пули, — добавил Донофрио.

— Четыре, — уточнил другой патрульный.

— Четыре пули, — эхом повторил Макдермотт. — Одна — в коленной чашечке, одна — в почках и две в животе. Когда его привезли в больницу, он был еще жив. Он протянул двадцать пять минут и умирал не с миром.

— И чего бы? — поинтересовался Хили. — В такое время поздно дергаться. Хотя любой на его месте...

— Он волновался о своей семье, — пояснил Макдермотт. — У него остались жена и девять детей.

— И ни один из них еще не подрос настолько, чтобы пойти работать, — вставил Донофрио.

— Я не знал, что у него девять ребятишек, — заметил Хили. — Я не много о нем знал. Он был не очень разговорчивым.

— Я вам расскажу о нем, — сказал Макдермотт, смотря на патрульных.

А Кори подумал: «Конечно, он смотрит на них, потому что говорит это для меня».

Макдермотт продолжал:

— Ему было сорок четыре года. Его полное имя Леонард Уорд Фергюсон. В семнадцать лет он пошел служить во флот. Женился, когда исполнилось восемнадцать. На Тихом океане он попал в заварушку и был списан на берег с головокружениями после ранения в голову и с язвой желудка от нервов. Он служил на трех крейсерах, и все они получали торпеды в днище. Однажды он провел на плоту одиннадцать дней. Когда война закончилась, он стал водить грузовик и однажды ночью выскочил за оградительную линию шоссе. Его продержали в больнице почти год. В первые шесть месяцев думали, что не выживет. Осколочные переломы обеих ног, внутренние ушибы. Он вышел из больницы и не мог найти работу, но у него был дядюшка, который запихнул его в полицию. Это было в сорок седьмом. А в сорок девятом он опять попал в больницу с двумя пулями в груди. От каких-то недоносков, грабивших склад. Он их всех достал. Уложил всех четверых. Троих подстрелил из револьвера, а четвертого с двумя пулями в груди придушил голыми руками. И опять врачи думали, что он не выкарабкается. Через пару месяцев он выписался, а через некоторое время, году эдак в пятьдесят втором, снова оказался там. На этот раз пуля засела в спине рядом с позвоночником. Но он поймал тех, кого преследовал. Когда это произошло, он был один. Заметил парней, выбегавших из бара, где те только что прикончили бармена и двух клиентов. Их было трое, но он погнался за ними и сделал их всех. В пятьдесят четвертом его отправили в отставку из органов. Его вышвырнули, пока он валялся на койке с раздробленным шейным позвонком, разбитым плечом, двумя пулями в бедре, с пулей в ребрах и еще одной в шее. И снова все произошло, когда он был один. Семь хулиганов с ножами и кастетами напали на двух стариков, которые только что закрыли свою кондитерскую на ночь. Женщине было за семьдесят, а мужчине — почти восемьдесят. Хулиганы зверски избивали их, хотя уже забрали все их деньги. Те умоляли о пощаде, и, когда прибежал Фергюсон, один из негодяев вытащил пушку и выстрелил ему в бедро. Фергюсону удалось добежать до припаркованной поблизости машины и укрыться за ней. Хулиганы бросились, чтобы его прикончить, и он взялся за оружие. Подстрелил одного. Другие бросились бежать. Фергюсон вышел из-за машины, но ноги его не держали, и он упал на колени. Тогда эти подонки вернулись, решив, что с ним все, и желая поразвлечься перед тем, как он отдаст концы. Еще один из них был убит, и на этот раз они удрали. Через несколько минут подъехали полицейские машины, и Фергюсона со стариками отвезли в больницу. Между прочим, эта пара жива по сей день и до сих пор держит свою кондитерскую.

Но вернемся к тому, почему Фергюсона уволили из органов. В больницу приводили на опознание двух бандитов, подозреваемых. Старики не были уверены или испугались, поэтому вся ответственность легла на Фергюсона. Он посмотрел на мерзавцев и сказал: «Да, это те самые». А помощник окружного прокурора осведомился, уверен ли Фергюсон в этом. Тот подтвердил. Тогда помощник окружного прокурора вынимает записную книжку, и прямо там, в присутствии подозреваемых и репортеров, заметьте, начинает читать список различных травм Фергюсона, начиная с тех, что он получил на войне. Потом он говорит Фергюсону: «Позвольте мне у вас кое-что спросить. Вас до сих пор мучают приступы головокружения?» Фергюсон хватает кувшин с водой на столике рядом с кроватью и использует его в качестве метательного снаряда. Помощник окружного прокурора делает выводы. Двоих подозреваемых отпускают, а Фергюсона увольняют с формулировкой «психическая неуравновешенность». Он пробыл без работы больше года, а потом пришел повидаться ко мне. Осведомился, не могу ли я устроить его в «Ночной патруль».

— Когда это было? — поинтересовался Хили.

— В конце пятьдесят пятого, — ответил Макдермотт. Потом он посмотрел на Кори Брэдфорда: — Ты сечешь?

Кори ему не ответил.

Макдермотт не сводил с него глаз:

— А теперь все слушайте внимательно. Все те пять лет, что Леонард Уорд Фергюсон был членом нашего «Ночного патруля», его отвозили в больницу по крайней мере раз в год. И всегда с ранениями. Ножевые или пулевые раны, удары по голове велосипедной цепью или черт знает что еще. Прибавьте это ко всем другим случаям, и вы удивитесь, как может простой смертный столько вынести.

— Значит, ему на роду так написано, — заметил Донофрио.

— С одной стороны — да, — согласился Макдермотт. — У каждого своя судьба. С другой — куда денешься. В нашей работе риск всегда есть. Но того, что произошло сегодня вечером, не должно было произойти. И в случившемся виноват только я один.

— При чем здесь вы? — возразил Хили.

— Заткнись, черт бы тебя подрал! — оборвал Макдермотт. — Говорю, это — моя вина. Это моя вина, потому что я ошибся в своих расчетах. Я поверил тому, кому верить нельзя.

Кори поморщился.

Макдермотт встал из-за стола. Глаза его были влажными.

— Вот как обстоит дело, — сказал он Кори. — Я доверился тебе, а ты оказался его убийцей.

— Кем? — не понял Кори.

— Его убийцей, — повторил Макдермотт.

Потом что-то произошло с его лицом, рот широко открылся, уголки губ растянулись, обнажив зубы, глаза засверкали в животной ярости. На мгновение Кори показалось, что сержант сейчас на него набросится. Но он отвернулся, низко наклонившись над столом и держась руками за край.

Кори посмотрел на пятерых патрульных. Они стояли неподвижно с ничего не выражающими лицами.

Макдермотт еще ниже склонился над столом, потом сделал нетвердый шаг к стулу. Он рухнул на сиденье, закрыв лицо руками, провел ладонями сверху вниз, потом скрестил руки на груди и посмотрел в потолок:

— Ладно. Я готов. Я готов выслушать.

— Что выслушать? — спросил Кори.

Сержант опять поднял глаза к потолку.

— Мне нечего вам рассказать, — начал Кори. — Я понятия не имею, что вы хотите от меня услышать.

На некоторое время воцарилась тишина. Потом Донофрио отошел от остальных патрульных, приблизился к Кори и сказал:

— Выкладывай!

Кори молчал. Донофрио взял его за шею сзади и слегка надавил.

— Убери руки! — бросил Кори.

Донофрио нажал сильнее. От резкой боли Кори стиснул зубы.

— Расскажи ему, — велел Донофрио. — Будешь рассказывать?

Давление и боль усилились. Большой палец Донофрио нащупал вену, и у Кори вырвался тихий стон. Потом он лениво ухмыльнулся и, не глядя на Донофрио, согнул руку и двинул итальянца локтем в челюсть. Тот выпустил шею Кори. Высокий человек с печальным лицом сделал три шага в направлении стола, колени его начали подламываться. Он протянул руку и схватился за стол, чтобы не упасть. Глаза его были закрыты, он мотал головой, чтобы разогнать туман перед глазами. Пока все это происходило, ни один из патрульных не сдвинулся с места. Никто не сказал ни слова. Донофрио открыл глаза и посмотрел на Кори.

— Лучше не надо, — тихо предупредил Кори.

Донофрио выпрямился во все свои шесть футов один дюйм, собрался и двинулся на Кори.

— Тогда ладно, — сказал тот и увернулся от правой Донофрио, нацеленной ему в голову.

Донофрио в маневренности не уступал Кори и уже делал хук левой, когда Кори занес руку, чтобы врезать ему в лицо. Оба удара пришлись одновременно, и противники упали на спины. Хук Донофрио достал Кори в бок прямо под ребра. На губах итальянца показалась кровь: в том самом месте, где правая рука Кори выбила ему несколько передних зубов. Теперь Донофрио снова наступал. Кори согнулся, держась правой за бок, а обороняясь левой. Донофрио схватил его за левую руку, потянул вниз, а потом правой рукой ударил по голове. Кори упал.

Донофрио пнул его ногой под ребра, потом занес ногу, чтобы ударить в голову, но Кори удалось откатиться. Донофрио снова занес ногу, однако Макдермотт встал из-за стола и схватил его. Итальянец вырвался от сержанта и схватил стул с намерением разбить им череп Кори. Ему наперерез бросился один из патрульных. Двое других ударили Донофрио по ногам чуть ниже колен. Еще двое схватили его за талию и плечи. Они хотели повалить его на пол, но он сопротивлялся с маниакальным упорством, и ему удалось вырваться от них. Он снова поднял стул, который все еще держал одной рукой, и бросился на Кори, пытавшегося подняться с пола. Макдермотт, встав между ними, схватил итальянца в медвежьи объятия и стал сжимать. Голова Донофрио откинулась назад, рот приоткрылся, руки обмякли, а колени стали подгибаться. Макдермотт не выпускал его. Глаза у Донофрио выкатились, он терял сознание. Сержант чуть ослабил хватку. Донофрио издал хрип, ловя ртом воздух. Перевернутый стул валялся на полу, и он посмотрел на него с явным сожалением. Тогда Макдермотт разжал руки, и Донофрио рухнул на пол рядом со стулом. Он почти потерял сознание и, хрипя, лежал на боку, поджав ноги. Руки он прижимал к животу.

Кори стоял у окна и потирал висок. Потом ощупал ребра в месте удара, застонал и прислонился к подоконнику. Макдермотт вернулся к своему столу и уселся. Донофрио все еще лежал на полу. Остальные патрульные сгрудились над ним, готовые остановить его, если он встанет и снова попытается наброситься на Кори.

Макдермотт посмотрел на Кори и сказал:

— Больно?

— Конечно больно. Он чуть мне все ребра не переломал!

— Дайте мне только встать! — бросил Донофрио.

Четверо патрульных шагнули к нему, когда он пытался подняться с пола. Он встал на колени, но Хили придерживал его рукой за плечо.

— Дайте мне встать, — прохрипел Донофрио. — Дайте мне с ним разобраться! Я из него вытрясу правду!

— Не вытрясешь, — отрезал Макдермотт. — Предоставь это мне. Если будешь лезть, разорву тебя на части. Я серьезно.

Донофрио опустил голову, крепко зажмурился и издал хриплый стон. Потом умолк.

— К чему все это? — спросил Кори у Макдермотта. — Я ничего не понимаю.

— Объяснить? — миролюбиво осведомился Макдермотт.

— Хотелось бы знать, в чем меня обвиняют, — сказал Кори. — А то я уже подумываю, уж не палата ли это номер шесть в сумасшедшем доме.

— Это кабинет номер 529 в здании муниципалитета, — пояснил Макдермотт. — Мы привезли тебя сюда, чтобы расспросить.

— И о чем?

— А ты не знаешь? Правда не знаешь?

— Мне нечего сказать вам, сержант. Придется рассказывать вам.

— Хорошо, — спокойно согласился Макдермотт. — Так случилось, что нам позвонили. Где-то около половины девятого. Или, возможно, в районе девяти. Я не уверен. Это был анонимный звонок. Она не назвала своего имени.

— Она?

— Может быть, кто-то подделывался под женский голос, но я так не думаю. Впрочем, это не важно. Она потребовала «Ночной патруль». Я спросил, что случилось, и она заявила, что один из наших патрульных попал в переделку на болотах за Шестой и Ингерсолл. Я осведомился, все ли у нее дома, но она сказала, что имя патрульного Кори Брэдфорд и что их много, и, если мы не поторопимся, он оттуда живым не выйдет.

— Так и сказала?

— В точности. А потом повесила трубку. Мы прыгнули в машину и помчались к Шестой и Ингерсолл, а потом на болота. Там мы услышали выстрелы и пошли на звуки. Приблизившись, мы увидели их. Но должно быть, они заметили нас раньше или услышали, что мы подходим. Их было пятеро, и они не хотели идти ни на какие переговоры. Единственное, что они хотели, это убраться оттуда. Мы сделали предупредительный выстрел, но они не остановились. Поэтому мы начали стрелять, а они — отстреливаться. Мы достали двоих. А они — Фергюсона.

Кори смотрел на стену позади стола. Он попытался заставить себя смотреть на сержанта, но у него ничего не получилось.

Он услышал, как Макдермотт сказал:

— Остальные скрылись. Из тех двоих, которых мы подстрелили, один был еще жив, когда мы подошли. Мы задали ему пару вопросов, но он не раскололся. Во всяком случае сначала. Зато потом, когда я зажег сигарету, двумя пальцами открыл ему веки, и, держа его так, поднес сигарету поближе к его глазу, а потом еще ближе и еще, он заговорил. Я спросил у него: «За кем вы охотились?» И он ответил: «За Кори Брэдфордом». Тогда я поинтересовался: «Почему?» Он заявил: «Он нас достал. Он слишком много знает, и нам известно, что это он ухлопал Мейси и Латтимора». Тогда я говорю: «Ты знаешь, что Брэдфорд — полицейский? Что он служит в „Ночном патруле“?» И тот тип отвечает: «Если так, то он служит и вашим и нашим». Я спросил: «Что ты имеешь в виду?» И бандит сказал: «И муниципалитету и Грогану. Этот Брэдфорд, он работает на Уолтера Грогана». Я собирался задать ему еще один вопрос, но глаза у него вылезли из орбит, и он был готов.

Кори очень медленно подошел к стулу, сел на него и уставился в пол.

— Ну и? — блаженно улыбался Макдермотт.

— Что? — спросил Кори. — Все это ровным счетом ничего не значит.

— Тебя там не было? Тебя не было сегодня на болотах?

— Конечно же не было!

— Ты работаешь на Грогана?

— Разумеется, нет, — отвечал Кори.

Он встал со стула. Макдермотт нахмурился, потом посмотрел на Кори и хотел было что-то сказать. Но в этот момент Донофрио поднялся с пола, оттолкнул Хили и еще одного патрульного и, схватив ножницы, лежавшие на столе у Макдермотта, занес их над головой, щелкнув лезвиями.

«Он не шутит», — подумал Кори.

И тут Донофрио пошел на него.

— Я вырву у тебя признание, — хрипел он. — Я вырву его у тебя. — И ножницы приблизились, вынудив Кори отступить в сторону.

Движение его руки было автоматическим и почти молниеносным, и не прошло и секунды, как пальцы его сжимали револьвер.

Но Донофрио не обратил на это никакого внимания.

«Если он не остановится, — размышлял Кори, — придется в него выстрелить. Другой возможности остановить его нет».

В этот момент Макдермотт бросился на высокого итальянца, левой рукой схватив его за запястье и остановив удар ножницами. Его другая рука, сжатая в кулак и действующая словно паровой молот, врезалась в челюсть Донофрио. Макдермотт ударил шесть раз, но тот так и не выпустил ножниц. Сержант издал стон отчаяния, собрался и ударил Донофрио в скулу. Итальянец отлетел к противоположной стене и сполз по ней на пол. Потом он рухнул лицом вниз и замер без сознания.

Кори стоял с револьвером в руке. Он подумал, что надо убрать оружие под рубашку, но не был уверен в остальных патрульных. Не исключено, что кто-нибудь из них набросится на него, как Донофрио. А может, они набросятся все вместе. Он сказал себе, что это дело тактики и что ему придется показать им, что он готов применить оружие.

И тут он заметил, что Макдермотт пристально рассматривает его револьвер.

— Дай-ка, — велел Макдермотт.

«Придется подчиниться, — сказал себе Кори. — Ты либо отдашь его, либо будешь вынужден пустить его в ход, а ты прекрасно знаешь, что не хочешь этого делать».

Он вручил револьвер сержанту. Когда Макдермотт стал осматривать оружие, подошел один из патрульных.

— Это не полицейский револьвер, — заключил Макдермотт.

Кори молчал.

— Где ты взял эту пушку? — осведомился Макдермотт.

— Да дал кто-то.

— Когда?

— Давным-давно.

— Сколько времени назад? Двадцать четыре часа?

— Почему двадцать четыре часа?

— Сутки. Значит, меньше суток?

— Послушайте, сержант, я сказал...

— Молчи, — оборвал его Макдермотт и глуповато ухмыльнулся. — Я сам попробую угадать. — А потом его ухмылка исчезла. — Посмотрим, попаду ли я в яблочко.

Макдермотт подошел к картотеке и выдвинул один из ящиков. Вынул какие-то бумаги, внимательно прочитал их, вернул на место и вытащил другие. Казалось, он не может найти то, что ему нужно. Он выдвинул еще один ящик и стал просматривать его содержимое. В конце концов он нашел то, что требовалось. Далее последовала пантомима. Он внимательно изучил бумаги, потом тщательно рассмотрел что-то на револьвере, после чего убрал бумагу назад в картотечный ящик, задвинул его и, подойдя к распростертому телу Луиса Донофрио, ласково погладил итальянца по голове. Тот пошевелился, открыл глаза, хотел было подняться, потом тяжело вздохнул и снова канул в небытие. Макдермотт стоял и смотрел на него почти что с нежностью.

Четверо патрульных подвинулись ближе к Кори. Тогда Макдермотт направился к ним, очень медленно, рассматривая револьвер, который держал в руке, и сказал:

— На этот револьвер есть документы. Он был продан всего несколько месяцев назад. И купил его Уолтер Гроган.

Кори услышал низкое рычание. Оно исходило от одного из патрульных. От которого, он не был уверен.

— Этот револьвер у тебя меньше суток, — заявил Макдермотт. — И дал его тебе Гроган.

— Послушайте, я могу объяснить...

— Нет, не можешь. Сейчас не можешь. Этот револьвер — объяснение всему. И доказательство тоже. Доказательство того, что ты работаешь на Грогана.

— Сержант, если вы позволите...

— Я не собираюсь тебя слушать. Стой здесь и слушай сам! Вчера ночью те два головореза в масках достали бы Грогана, если бы не ты. Это его впечатлило. И он включил тебя в свою банду. А несколько часов спустя в этом кабинете я предложил тебе стать ночным патрульным. И ты согласился. Ты и словом не обмолвился, что работаешь на Грогана. Вот почему сейчас с нами нет Фергюсона. Вот почему Леонард Уорд Фергюсон лежит в гробу, хотя ему было всего сорок четыре.

И опять Кори услышал чье-то низкое рычание. Он бросил взгляд туда, откуда исходил этот звук. Это был Хили. Теперь с Хили происходило то же самое, что с Донофрио. Продолжая рычать, он начал подходить к Кори. Другой патрульный быстрым движением обошел его со спины и удержал.

— Лучше уходи отсюда, — сказал Макдермотт Кори. — Если на тебя набросится следующий, может случиться, нам его не остановить.

Кори стал разворачиваться, чтобы уйти.

— Подожди! — окликнул его Макдермотт. — Вот твоя пушка.

По пути к двери Кори засунул револьвер за ремень под рубашкой. Потом он открыл дверь и вышел.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть