Будь я старым, дряхлым, одной ногой в могиле, я верил бы в то, что душа важнее. А будь я человеком, которого готовы сжечь ради спасения его души, я полагал бы, что важнее тело.
Как можешь ты ждать ответа, если ты еще не знаешь правильных вопросов.
Меньше всего двадцать первому веку хочется признаваться в том, что ему, возможно, известно еще не все.
Сильный покоряет, слабый покоряется.
Совершать ошибки юности не преступление, но преступление – не извлекать из них уроков.
Страх может напоминать ледяную воду. Он может обжигать горло холодом как от глотка ледяной воды, разбегаясь по груди. Он лишает вас дыхания и заставляет сердце биться неестественно медленно, а потом сползает в желудок и в пах, сводя их судорогой. Потом он распространяется на ноги, ударяет в колени, останавливая вас на полушаге, лишая мышцы ног сил, которые были бы нужны вам для того, чтобы улепетывать отсюда со всех ног.
Ради одной души. Ради той, которую я люблю. Ради даже одной жизни. На мой взгляд, это единственное, ради чего можно идти на войну.
Разберись с другими, пока они не разобрались с тобой.
Клянусь вам своей ослепительной внешностью и головокружительным самомнением, я вам не вру.
Нет смысла оставлять незащищенной спину из простого упрямства.
У страха множество оттенков и ароматов. Есть острый, серебряный страх, который молнией ударяет в твои руки и ноги, побуждая их к действию, к движению. Есть тяжелый, свинцовый страх – тот проникает в потроха, оседая в желудке в пустые часы между полуночью и рассветом, когда все темно, все проблемы кажутся вдвое больше, а любая болячка болит вдвое сильнее. И есть медный страх, натягивающий нервы туже скрипичных струн, ноющий на одной-единственной ноте, выносить которую еще хоть секунду, казалось бы, невозможно – но который все длится и длится, нагнетая напряжение к неизбежному грому литавр, вызывающей меди фанфар, угрожающему рокоту барабанов.
Ужасно трудно сказать «нет» покою, утешению. Во все времена люди отдавали состояния, детей, земли, жизни – только бы получить это взамен. Но покой не купишь. Те, кто предлагают продать его, всегда хотят чего-то большего. Они лгут.
Самая гнусная математика – это та, что связана со спасением людских жизней. Ты перебираешь цифры, не сразу понимая, что стоит за ними. Ты словно врач на поле боя. У этого нет шансов выжить. У этого есть, но только если ты дашь умирать третьему...
С Логикой и Здравомыслием мы распрощались. Что ж, осторожно, двери закрываются, следующая остановка Маразм.
Флаг тебе в руки, барабан на шею – и штурмуй замок в свое удовольствие.
Что хорошо в намеках – так это что люди как правило воображают себе вещи куда страшнее, чем то, что ты можешь с ним сделать. Тут главное – оставить простор воображению.
Господь Бог умеет присматривать за тем, чтобы все рано или поздно устраивалось.
Сваренному раку кипяток нипочем.
Ночь полнится сюрпризами, как триллер трупами.
Животные такое не делают. Звери убивают, когда голодны, когда защищают себя или свою территорию. Не для удовольствия. Не из-за похоти. ... Такое делают только люди.
Истинное могущество ... в Знании.
Знание дарует Силу.
Сила влечет за собой Ответственность.
Нельзя просто закрыть глаза и сделать вид, что спрятался.
Мужики — форменные придурки. Стоит им завидеть голую бабу, и они забывают обо всем на свете.
Боишься? Правильно! Бойся на здоровье! Главное, не поддаться страху настолько, чтобы свернуть с намеченной дороги. Работу свою надо делать. Больше-то все равно некому.
Некоторые люди — открытая книга, читать ее легко, хоть и не всегда приятно.
У каждого в шкафу сидит по скелету.
Сила и ответственность всегда идут рука об руку.
Сила и ответственность всегда идут рука об руку.
Сильные выживают, а слабых пожирают.
Нет более точного прибора, показывающего характер человека, чем то, как он пользуется своей силой, своей властью.
Когда в кино кого-то с размаху бьют стулом, стул обыкновенно разлетается в щепки – так, конечно, зрелищнее. В реальной жизни ломается не стул, а тот, кого им ударили.
Благие намерения мало чего стоят. Тебя ценят по результату.
Я считаю, что мужчины должны относиться к женщинам не просто как к человеческим особям, уступающим им ростом и силой, но зато с бюстом. Если не согласны, можете попробовать меня переубедить. Мне доставляет удовольствие обращаться с женщиной как с леди, открывать перед ней дверь, платить за разделенный со мною обед, дарить цветы – и т.д., и т.п.
Вы, смертные, вообще можете думать о чем-нибудь другом? Все только и говорят, что об этом времени! Целые города мечутся как проклятые, визжа, что опаздывают, гудя в свои дурацкие гудки! А ведь раньше вы, люди, умели обращаться с ним как надо.
В львиное, так сказать, логово не идут, не подготовившись. Прежде стоит как минимум плотно позавтракать.
Говорят, мы, чародеи, хитры. Поверьте, наша хитрость бесполезна, совершенно бесполезна против женщин.
Женщины по части ненависти дадут сто очков вперед любому мужчине. Они умеют лучше фокусировать ее, лучше излучать.
Я плохо реагирую на страх. Обыкновенно мне не хватает ума бежать или прятаться – вместо этого я пытаюсь уничтожить то, что меня напугало.
Улыбка всегда бесит людей куда больше, чем прямое оскорбление. А может, это просто улыбка у меня такая оскорбительная.
Цветение одной только розы — большее утешение в круговерти человеческой жизни.
Что за жестокая милость — быть юным…
Чтобы убить ее, надо сперва убить этот пошлый костюм.
Убийца — изнанка Создателя.
Просто многие люди не видят разницы между великим и популярным.
Я очень простой человек...Я не люблю окружать себя тем, что не могу иметь.
Женщина, поступающая как дура, и есть дура.
Чем сложнее задача, тем больше оснований сейчас же приступить к ней.
Какое страдание сравнишь с этим! Хочешь простить, стремишься простить – и знаешь, что это безнадёжно, что простить нельзя.
Камень, лежащий на дороге, может иметь самые лучшие намерения, но всё-таки его надо убрать...
1..141..144– Значит, рассказывать дальше?
– Если… если хотите… Но воспоминания мучительны для вас.
– А вы думаете, я забываю об этом, когда молчу?