Каждый человек должен совершить свои ошибки.
Знаешь, иногда, когда все хорошо, мне становится жуть как скучно.
Чтобы понять внучку, бабушка пыталась вспомнить, какой она сама была в переходном возрасте, но в её памяти возникал только образ милой послушной девочки. Мудрая бабушка пришла к выводу, что переходного возраста у неё ещё не было, и он может нагрянуть лет этак в восемьдесят пять, так что надо последить за собой.
Запах - очень важная вещь, он напоминает о том, что пережито, он похож на тонкое, но надежное покрывало, сплетенное из воспоминаний.
Дети служат оправданием семейных сборищ и утешают нас в этой тяжкой повинности.
И где кончается хорошее воспитание и начинается трусость?
Ибо время неизбежно разводит любящих, и ничто не вечно под луной.
Жизнь, что ни говори, всегда ведь немножко блеф, разве не так?
Почему люди, умеющие перекричать других, внушают нам такую робость?! Почему мы безоружны перед воинствующим сбродом?!
Чем больше Грейди для него значила, тем меньше он это показывал — иначе что ему делать, скажите на милость, когда она вдруг уйдет?
Насчет университета. Меня и вправду выгнали. Не потому, что я сказал что-то неправильно, наоборот: возможно, я сказал кое-что слишком правильно. Как выяснилось, и то и другое спорно.
До сих пор она упорно внушала себе, что детство еще не закончилось, и во многих случаях это было идеальным оправданием.
Всегда рано или поздно приходит время спросить себя: что же я наделала?
Жизнь по большей части настолько скучна, что и говорить не стоит, - и от возраста это не зависит.
Так и должно быть: молодые должны жениться молодыми.
...мы редко любим тех, кому не можем хоть в чем-то завидовать.
На нее было приятно взглянуть и к тому же не очень противно слушать.
При мимолетной встрече нет большой разницы между правдой и ложью, и можно быть таким, каким хочешь.
Нельзя бросить другого человека - бросить можно только себя.
Ничто так не бесило его, как смех взрослых, которые потешаются над его невежеством, особенно когда он пытается выяснить что-нибудь, задавая вопросы.
Делай хорошую мину при плохой игре.
Со всеми следует обращаться вежливо, даже если этот человек на тебя работает.
Не думай о боли, и она сама пройдет.
Неужто ты полагаешь, что я добился бы успеха в жизни, не научись я твердо различать, когда требуется отстаивать свою точку зрения, а когда помалкивать и выполнять приказы?
— И я тоже никогда не слыхал имени Шмуэль, — подхватил Бруно. — Шмуэль, — повторил он. — Мне нравится, какой получается звук, когда его произносишь. Будто ветерок подул.
— Бруно, — радостно закивал мальчик. — Мне тоже нравится твое имя. Будто кто-то растирает ладонями руки, чтобы согреться.
— О, заведешь новых, — небрежно обронила мама, словно найти трех верных друзей на всю жизнь пара пустяков.
Если кто-то по ночам смотрит на небо, это еще не значит, что мы имеем дело с астрономом.
Когда подлинные противники слишком сильны, следует выбирать других, слабее.
Знание не монета, которой нисколько не вредны любые хождения, даже самые беззаконные; оно скорее напоминает драгоценнейшее платье, которое треплется и от носки, и от показа.
- Как хорош мир и как отвратительны лабиринты.
- Как хорош был бы мир, если бы имелось правило хождения по лабиринтам.
Дай только, Боже, чтобы сошло с рук поскорее, а там-то я поставлю уж такую свечу, какой еще никто не ставил: на каждую бестию купца наложу доставить по три пуда воску.
Он не посмотрел бы на то, что ты чиновник, а, поднявши рубашонку, таких бы засыпал тебе, что б дня четыре ты почесывался.
С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
Как же так получается? Живешь, стараешься, а потом, после стольких лет жизни, выясняется, что вовсе не так и важно, хорошо ты себя вела или плохо.
Помню, как радовался Клео, когда ему первый раз поставили зубной протез. Так вот, во время еды эти новые зубы издавали отвратительный клацающий звук и ужасно действовали мне на нервы. Иногда мне даже приходилось выбегать из-за стола, чтобы не сказать какую-нибудь гадость...А ведь я любила его больше всех на свете! В жизни бывают моменты, когда один человек начинает другого раздражать, но это надо просто перетерпеть. А потом в один прекрасный день - не знаю, то ли зубы его перестали клацать, то ли я перестала обращать внимание, - в общем, у меня все как рукой сняло. И такое случается в самых счастливых семьях.
Если вы меня спросите, в каком году такой-то или такой-то женился, на ком женился и в чем была мать невесты, я в девяти случаях из десяти отвечу правильно. Но хоть убей, никак не могу вспомнить, когда же я успела так состариться. Как-то неожиданно все получилось: раз — и уже старуха.
Говорят, невозможно узнать мужчину, пока не поживешь с ним.
Странно, иногда сердце продолжает биться даже когда разбито.
А все же забавно: пока ты маленькая, время на одном месте топчется, а как двадцать стукнет, так и понесется, словно скорый до Мемфиса. Мне иногда кажется, что жизнь как-то мимо нас проскальзывает, ее и не чувствуешь даже.
Забавно получается: многие живут рядом с человеком и не замечают, в какой момент они начали любить его.
В Бога я верю, но сомневаюсь, что надо сходить с ума, пытаясь доказать это.
Ева позволяла себе самую большую роскошь в жизни - плевать на мнение окружающих.
Клянусь, я не понимаю, почему люди перестали использовать свои мозги по назначению. Ты только подумай: этим ребятам противно сесть за стол с черным, но зато они преспокойно едят яйца, вылезшие прямо из куриной задницы.
Он был довольно щедр в пути и потому вполне верил в заботливость всех тех, что кормили и поили его, с утра до вечера служили ему, предупреждая его малейшее желание, охраняли его чистоту и покой, таскали его вещи, звали для него носильщиков, доставляли его сундуки в гостиницы.
Запах антоновских яблок исчезает из помещичьих усадеб. Эти дни были так недавно, а меж тем мне кажется, что с тех пор прошло чуть не целое столетие. Перемерли старики в Выселках, умерла Анна Герасимовна, застрелился Арсений Семеныч… Наступает царство мелкопоместных, обедневших до нищенства.
Никакой боли нет. О, наоборот: я предвкушаю эйфорию, которая сейчас возникнет. И вот она возникает. Я узнаю об этом потому, что звуки гармошки, на которой играет обрадовавшийся весне сторож Влас на крыльце, рваные, хриплые звуки гармошки, глухо летящие сквозь стекло ко мне, становятся ангельскими голосами, а грубые басы в раздувающихся мехах гудят, как небесный хор. Но вот мгновение, и кокаин в крови по какому-то таинственному закону, не описанному ни в какой из фармакологии, превращается во что-то новое. Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью. И никнет Влас на крыльце, и я ненавижу его, а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности. И так несколько раз подряд, в течение вечера, пока я не пойму, что я отравлен. Сердце начинает стучать так, что я чувствую его в руках, в висках...
Я почувствовал себя впервые человеком, объем ответственности которого ограничен какими-то рамками.
Да и что вообще может испугать человека, который думает только об одном — о чудных, божественных кристаллах.
Давненько я не брался за свой дневник. А жаль. По сути дела, это не дневник, а история болезни...
1..87..144Кокаин — сквернейший и коварнейший яд.