Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Слушай Луну Listen to the Moon
Глава третья. Прямо как русалка

Все это время, пока Джим греб что было сил, надсаживаясь на каждом гребке, напрягая все жилы, девочка лежала на дне лодки, бледная как смерть. Голова ее безжизненно покоилась на коленях у Альфи. Джим не спрашивал у сына, как у нее дела, жива она еще или нет, потому что видел, что тот и без того расстроен и сам не свой от тревоги. Джиму очень хотелось на мгновение бросить весла и самому посмотреть, дышит она еще или нет, но он знал, что нужно продолжать грести, нужно привезти девочку на Брайер, к Мэри, и как можно быстрее. Мэри придумает, что делать, твердил он себе. Мэри спасет ее.

Никогда еще путь через пролив Треско не занимал столько времени. Альфи был уже уверен, что девочка умерла, настолько уверен, что с трудом мог заставить себя смотреть на нее. Он едва сдерживал слезы и боялся, что голос его выдаст. Он постоянно ловил на себе отцовские взгляды, но торопливо отводил глаза. Не мог он сказать отцу, какая она холодная, как неподвижно она лежит, что она умерла.

Ветер, течение и усталость чем дальше, тем сильнее замедляли Джима. Едва войдя в Зеленую бухту, он из последних сил принялся звать на помощь. Десятки островитян уже бежали со всех сторон к берегу, и Мэри в их числе, вместе с ватагой взбудораженных ребятишек, которые уже вернулись из школы и теперь увязались следом за взрослыми. Одну лишь Пег, островную рабочую лошадь, видимо, совершенно не взволновало их прибытие, и она продолжала безмятежно бродить в дюнах.

Едва Джим подплыл к берегу, все тут же высыпали на мелководье и дружно вытащили лодку на сушу. Не успел Джим выпустить из рук весла, как Мэри уже забрала девочку из рук Альфи и понесла ее прочь от края воды. Альфи остался на берегу, чтобы помочь отцу выбраться из лодки. Тот с трудом держался на ногах, так что пришлось Альфи подставить ему плечо. Выбравшись из воды, он упал на четвереньки на влажный песок, обессиленный до последнего предела, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Голова у него кружилась, мышцы плеч горели. В его теле, казалось, не было сейчас ни единой клеточки, которая не болела бы.

Отойдя чуть подальше от воды, Мэри уложила девочку на сухой песок и опустилась рядом с ней на колени.

– Кто она такая? – крикнула она, обращаясь к сыну и мужу. – Кто она, Джимбо? Где вы ее нашли?

Джим в ответ лишь слабо помотал головой. Сил говорить у него не было. На берегу уже начала собираться толпа, люди все прибывали и прибывали, пихая и расталкивая друг друга, чтобы посмотреть. У всех была уйма вопросов. Мэри замахала на них руками.

– Да не толпитесь вы вокруг нее, ради всего святого! Бедному ребенку нужно чем-то дышать. Она и так еле живая, не видите, что ли! Отойдите! И кто-нибудь, пошлите на Сент-Мэрис за доктором Кроу. Да побыстрее! Мы отнесем ее домой, чтобы согрелась у печки. – Она коснулась лба девочки тыльной стороной ладони, потом ощупала ее шею. – Да ее же всю колотит, как я не знаю что. У нее лихорадка. Нам понадобится телега. Кто-нибудь, приведите Пег, запрягите ее, да поживее!

Джим с Альфи пробились сквозь толпу. В этот самый миг глаза девочки распахнулись. Она обвела недоуменным взглядом лица, окружавшие ее со всех сторон. Потом попыталась сесть, попыталась что-то выдавить из себя. Мэри склонилась ниже:

– Что, милая? Что такое?

Сил ей хватило только на шепот, и расслышали его очень немногие. Но Мэри расслышала, и Альфи тоже.

– Люси, – произнесла девочка.

Потом, едва Мэри уложила ее обратно, ее веки снова сомкнулись и она опять потеряла сознание.

Ее помчали на телеге на ферму Вероника. Альфи правил Пег, а Мэри тряслась в телеге, держа девочку на руках. Половина жителей острова, никак не меньше, хвостом тянулась за ними, хотя Мэри снова и снова повторяла, что они все равно ничем не могут помочь и поэтому лучше им разойтись по домам. Никто ее не слушал.

– Ты не можешь подстегнуть эту клячу, Альфи? – попросила она.

– Резвее она не поскачет, мама, – отозвался Альфи. – Ты же знаешь Пег.

– И тебя тоже знаю, Альфи Уиткрофт, – со значением заметила она. – Ну что, хорошо в школу сходил, а? – Альфи не знал, что на это сказать, поэтому не стал говорить ничего. Некоторое время они оба молчали. – Отец сказал, это ты ее нашел, – снова заговорила Мэри.

– Ну вроде того, – пробубнил Альфи.

– Что ж, раз такое дело, пожалуй, оно и к лучшему, что ты там оказался. Все, больше мы это не обсуждаем, ладно? А теперь подстегни эту лошадь хорошенько, нравится ей это или нет.

– Да, мама, – отозвался Альфи, испытывая облегчение и раскаяние одновременно.

Час спустя после того, как все добрались до дома, Джим с Альфи вместе с остальными мужчинами и мальчиками все еще топтались в саду у дома в ожидании новостей, тогда как женщины набились в кухню, к немалому раздражению Мэри, которое она даже не давала себе труда скрывать. Все наперебой давали советы, которые Мэри старательно пропускала мимо ушей. Она переодела девочку в сухую одежду, хорошенько растерла ее и поудобнее устроила у теплой печки. В саду Джим, который уже успел немного оклематься, на пару с Альфи отвечал на расспросы о том, как они с сыном нашли девочку на Сент-Хеленс. Всем не терпелось разузнать подробности, но ведь и рассказывать-то было особо не о чем. Разве что повторять все с самого начала. Однако вопросы не утихали.

Наконец с острова Сент-Мэрис приехал доктор Кроу. Окинув беглым взглядом толпу, осаждавшую дом, доктор немедленно взял ситуацию в свои руки. Встав на пороге со своей неизменной трубкой в руке, он заявил:

– Тут вам не цирк, а я вам не клоун. Я доктор, и я пришел к пациентке. А теперь марш все отсюда, а не то я разозлюсь!

По своему обыкновению, всклокоченный и растрепанный, с застрявшими в бороде после обеда ошметками капусты – не зря же его за глаза прозвали доктором Хрю, – доктор Кроу пользовался на островах всеобщей любовью и уважением. Здесь едва ли отыскался бы хоть один человек, которому не за что было бы благодарить доктора. За долгие годы он не раз и не два помог кому добрым советом, кому словом утешения. Ему достаточно было войти в дом, и всем тут же делалось легче. Но все это не мешало местным жителям слегка его побаиваться. Спорить с доктором Кроу не стал никто. Мужчины в большинстве своем безропотно потянулись прочь, женщины же, набившиеся в кухню, поворчали немного, но тоже разошлись.

– Так, мальчик мой, подержи-ка пока мою трубку, – распорядился доктор, обращаясь к Альфи, едва вошел в дом, – только не вздумай дымить, ты меня слышишь? Ну, где наша больная?

Люси сидела в кресле Джима у печки, закутанная в одеяла, с расширенными от тревоги глазами. Ее била крупная дрожь.

– Ее зовут Люси, доктор, – сообщила ему Мэри. – Это все, что мы о ней знаем, она ничего больше не сказала, только свое имя. Она никак не может согреться, доктор. Я уж чего только не перепробовала. Все дрожит и дрожит.

Доктор Кроу без лишних слов нагнулся, приподнял ступни девочки и приложил их к печке.

– По моему опыту, миссис Уиткрофт, тепло распространяется от ступней вверх, – сказал он. – Скоро она у нас будет как новенькая. Да, а лодыжка-то у нее выглядит неважнецки. Вывих, судя по всему.

– Я пыталась дать ей горячего молока с медом, – продолжала Мэри, – так она не пьет.

– Вы правильно пытались, но, по моему мнению, сейчас ей больше всего нужна вода, много воды, – сказал доктор, вытаскивая из своего чемоданчика стетоскоп, и слегка отвел от шеи одеяла, чтобы осмотреть пациентку.

Девочка немедленно натянула одеяла обратно до самого подбородка, и ее внезапно скрутил приступ надрывного кашля, от которого сотрясалось все ее тело.

– Тихо, детка, – сказал доктор. – Люси, так ведь тебя зовут? Никто тебя не обидит. – Он протянул руку, на этот раз очень медленно, и потрогал ей лоб. Потом взял за руку и пощупал пульс. – Да, у нее лихорадка, и серьезная, – заключил он, – и это скверно. Я не удивлюсь, если окажется, что порезы у нее на ногах воспалились. Она проходила с ними довольно долго, судя по их виду. – Он обернулся к Джиму. – Мне сказали, это вы нашли ее, мистер Уиткрофт? На Сент-Хеленс, да? Жуткое место.

– Да, доктор, мы с Альфи, – подтвердил Джим.

– Что она там делала? – поинтересовался доктор Кроу. – Когда вы ее нашли, она была совсем одна? Верно?

– Похоже на то, – кивнул Джим. – Мы больше никого не видели. Но, по правде говоря, у нас и времени-то на поиски особо не было. Мне это тогда и в голову даже не пришло. Потом-то мелькнула мыслишка – в смысле, что девочка могла быть там не одна. Поэтому я туда Дэйва отправил, братца моего двоюродного, на лодке и велел ему хорошенько обыскать весь остров, на всякий случай. Одна нога здесь, другая там. Думаю, он уже скоро должен вернуться.

– Вы ходили в море рыбачить, мистер Уиткрофт?

– Да, за макрелью, – ответил Джим.

– Для макрели она очень даже неплохого размера, – пошутил доктор, – это уж точно. Улов года, если можно так выразиться. Но, должен сказать, вы очень вовремя ее нашли. Она очень плоха, миссис Уиткрофт. Обезвоживание, лихорадка. Кажется, она толком ничего не ела уже много дней, а то и недель. Изголодалась до полусмерти, бедняжка.

Он принялся обеими руками ощупывать девочкину шею, потом приподнял ей подбородок и заглянул в горло. После этого он наклонил ее вперед, пальцами простучал спину, затем приложил к груди стетоскоп и некоторое время внимательно слушал, как она дышит.

– В легких обширный застой, и мне это очень не нравится, – объявил он. – Слаба, как котенок. И кашель у нее грудной, чего быть не должно. Боюсь, как бы не было пневмонии. Держите ее в тепле, как сейчас, миссис Уиткрофт. Обрабатывайте царапины и порезы. Теплый овощной бульон, горячий боврил[2] Боврил – это густой темный соус со вкусом дрожжей и мяса; его можно намазывать на хлеб, а можно готовить из него бульоны – получается очень вкусно и питательно. За пределами Британии мало кто знает, что такое боврил, а вот для английской кухни он что-то вроде визитной карточки. ( Примеч. перев .), чуток хлеба. Только смотрите не переборщите поначалу. Понемножку, но часто, так будет лучше всего. Сладкий чай тоже всегда хорошо, если будет пить. И, как я уже сказал, побольше воды. Она должна пить. Мы должны сбить лихорадку, и быстро. Нехороший это озноб, очень нехороший. Если мы справимся с ознобом, кашель тоже скоро пойдет на убыль.

Он наклонился над девочкой:

– Ну, Люси, теперь будь умницей, ешь и пей, сколько влезет. Фамилия-то у тебя есть, а, детка? – Люси лишь молча смотрела на него отсутствующим взглядом. – Не слишком-то ты разговорчива, а, Люси? Откуда ты родом? Каждый человек откуда-то родом.

– Она почти ничего и не говорит, доктор. Только свое имя, – вставила Мэри.

– Значит, ты вышла из моря, – продолжал доктор, по очереди приподнимая девочке веки. – Прямо как русалка, да? Ну и ну. – Он протянул руку и приподнял край одеяла, открыв ее колени. Потом скрестил ей ноги и постучал по коленкам, сначала по одной, потом по другой. Результат его, похоже, удовлетворил. – Не переживайте, миссис Уиткрофт, как только ей станет лучше, она заговорит и мы все узнаем. По моему мнению, у нее сильный шок. Но я здесь затем, чтобы вас заверить: она никак не может быть русалкой, потому что у нее есть ноги. Пусть и расцарапанные, зато их у нее целых две. Вот, взгляните сами! – Все невольно улыбнулись. – Так-то лучше. Ей нужна жизнерадостная атмосфера. Тогда она быстро пойдет на поправку, так всегда бывает. Но тут возникает один вопрос: кто будет за ней приглядывать? А когда она поправится – что тогда? Насколько нам пока что известно, у нее никого нет, так?

Мэри ни минуты не колебалась.

– Мы, конечно, за ней приглядим, – заявила она. – Правда, Джимбо? Ты не против, Альфи?

Альфи ничего не ответил. Он не сводил глаз с девочки. Он был так рад, что она жива. Ему не давал покоя вопрос, кто это странное маленькое создание, как она вообще попала на Сент-Хеленс и умудрилась выжить там в полном одиночестве.

– Должен же у нее быть хоть кто-нибудь, Мэри, – заметил Джим. – У каждого ребенка где-то есть мать или отец. Они будут по ней скучать.

– Но кто она такая? – спросил Альфи.

– Ее зовут Люси, – заявила Мэри, – и это все, что нам покамест надо про нее знать. Как я это вижу, ее к нам привел Господь, прямо из океана. Это он послал вас с отцом на Сент-Хеленс, чтобы вы нашли ее. Поэтому мы будем заботиться о ней, пока она будет в нас нуждаться. Она будет жить с нами, пока будет нужно, пока за ней не приедут ее мать или отец, чтобы забрать ее домой. А пока что ее дом здесь. У тебя, пусть и на время, появится сестричка, Альфи, а у нас с отцом – дочка. Всегда хотели иметь еще и дочку, правда ведь, Джимбо? Да до сих пор все никак не получалось. Мы подлечим ее, доктор, подкормим, вернем этим щечкам румянец. – Она отвела со лба девочки спутанные волосы. – А там поглядим. Тебе у нас будет хорошо, милая. Не бойся.

Вскоре доктор ушел, пообещав вернуться примерно через неделю, чтобы посмотреть, как пойдут дела у Люси, и очень твердо наказав Мэри немедленно посылать за ним, если лихорадка усилится. Уходя, он забрал у Альфи свою трубку обратно.

– Ужасная привычка, мой мальчик, просто ужасная, – сказал он. – Не вздумай даже начинать курить, слышишь меня? Это очень вредно для здоровья. Скверная привычка. Если не хочешь стать завсегдатаем у докторов, лучше даже не начинай.

Не прошло и пары часов после ухода доктора, как к ним явился следующий гость. Большой Дэйв Бишоп, братец Дэйв, забарабанил в дверь.

– Дядя Джим! Ты дома, дядя Джим? – Ответа дожидаться он не стал, а просто вломился в дом, и в комнате немедленно стало тесно, такой он был огромный и громогласный. В руках у него был ворох какого-то грязного тряпья. – Я сплавал туда, дядя Джим, на Сент-Хеленс, как ты велел, – еле сдерживаясь от возбуждения, выпалил он. – Там никого больше нет, во всяком случае, я никого не видал. Весь остров обошел. Тучи куликов и чаек да парочка тюленей на камнях. Больше никого не нашел. Зато нашел вот это. – Это оказалось одеяло – серое, сырое на вид одеяло. А потом Дэйв его развернул. – Он тоже оттуда, дядя Джим. Валялся в углу чумного барака, да. Это ж плюшевый мишка, да? Ее, наверное. Чей же еще-то?

Мэри взяла у него из рук медвежонка. Как и одеяло, он был весь замызганный и насквозь мокрый, с грязной розовой ленточкой на шее. Одного глаза у него недоставало. Альфи заметил, что мишка улыбается.

Люси внезапно вскинулась и потянулась к нему.

– Это твой, Люси, милая? – спросила Мэри.

Девочка выхватила у нее из рук медвежонка и судорожно прижала к груди, будто решив никогда больше с ним не расставаться.

– Стало быть, ее, – покивал Джим. – Тут уж никаких сомнений быть не может.

– Я тут еще кой-чего нашел, – продолжал братец Дэйв. – Это ее одеяло, на нем тут какая-то странная надпись, не по-нашенски, метка, что ли, с именем или еще что, не разберу. – Он протянул им одеяло. – Я ж читать-то не умею, дядя Джим. Что тут написано?

Джим вслух прочитал имя по буквам, потом попытался его произнести:

– Виль-гельм. Вильгельм. Это ж кайзера так зовут, нет? Точно, именно так. Как Уильям, только на немецкий лад. Кайзер Билл – так его зовут, верно?

– Кайзер! – протянул братец Дэйв. – Значит, оно немецкое? Выходит, так. А если оно немецкое, значит эта девчонка тоже оттудова, разве не так? Ну, точно. Она одна из них. Колбасница паршивая. Небось, кайзерова дочурка собственной персоной.

– Ты ерунды-то не мели, братец Дэйв, – оборвала его Мэри, забирая у него одеяло. – И мне все равно, кто она и откуда родом. Хоть из Тимбукту. Мы все – дети Божьи, где бы ни родились, как бы нас ни звали и на каком бы языке мы ни говорили. Заруби себе это на носу. – Она подошла к нему вплотную и, глядя прямо в глаза, очень тихо произнесла: – А теперь послушай меня, братец Дэвид. Чтобы не смел никому рассказывать про имя на этом одеяле. Ты меня понял? Никому ни слова. Сам знаешь, что у нас сейчас творится, вокруг только и разговоров что про германских шпионов и все такое прочее. Чушь это все собачья, и больше ничего. Если это всплывет наружу, пойдут слухи. Никому ни слова. Я хочу, чтоб это осталось внутри семьи, ясно? Пообещай, пообещай мне, как на духу.

Братец Дэйв отвел взгляд, посмотрел сначала на Джима, потом на Альфи, ища поддержки. Ему явно было не по себе. Он не знал ни куда деть глаза, ни что сказать. Мэри привстала на цыпочки и, решительно обхватив его лицо обеими руками, развернула к себе.

– Обещаешь? Как на духу? – снова спросила она.

Ответил братец Дэйв не сразу.

– Ладно, тетушка Мэри, – буркнул он наконец. – Я никому ничего не скажу. Даю слово. Святой истинный крест.

Но Джим ему не поверил. Все знали, что после стаканчика-другого Большой Дэйв Бишоп готов выболтать что угодно.

– Мы ведь никому ничего не скажем, правда же, братец Дэвид? – протянул Джим с недвусмысленной угрозой в голосе, чтобы до Большого Дэйва дошло, что он настроен серьезней некуда. – Ты сплавал на Сент-Хеленс и нашел там плюшевого мишку и одеяло, самое обычное серое одеяло. А больше ты ничего не видел, как тебе и сказала тетушка Мэри. Ты же не хочешь расстроить тетушку Мэри, правда? Потому что если она расстроится, то и я тоже расстроюсь. А если я расстроюсь, мало не покажется никому. А мы ведь с тобой этого не хотим, правда?

– Ну да, – пробормотал пристыженный братец Дэйв.

Все это время Альфи, не отрываясь, смотрел на Люси.

– Никогда в жизни не видел настоящего живого немца, – произнес он. – Ничего удивительного, что она молчит как рыба. Она не говорит по-английски. И ни слова не понимает из того, что мы ей говорим. Если она немка.

И тут Люси вскинула на него глаза и на мгновение перехватила его взгляд. Это был всего лишь миг, но Альфи отчетливо понял: она поняла, что он сказал, – может быть, и не все слова до единого, но что-то определенно поняла.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть