Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Звездный хирург Star Surgeon
Глава 3. Пытка

Собеседование проходило в помещении главного совета Больницы Сиэтл, и Дал почувствовал напряжение, едва войдя в комнату. Он встал лицом к длинному полукруглому столу и внимательно вгляделся в бесстрастные лица сидевших за столом Четырехзвездных врачей.

С то утро были представлены все основные медицинские службы. В середине, на председательском месте, располагался врач из Белой службы, Четырехзвездный радиолог с поблескивающими эмблемами на плечах. Присутствовало по два врача из Красной службы хирургии, Зеленой службы терапии, Голубой службы диагностики, и, наконец, по обоим концам стола уселись представители Черной службы патологии. Черный доктор Форвольд Арнквист сидел слева от Дала; он чуть улыбнулся, когда молодой гарвианин выступил вперед, а затем углубился в лежавшие перед ним на столе бумаги. Справа от Дала сидел другой Черный доктор, который не улыбался.

Дал видел его раньше — верховного координатора медицинского образования Земли-Больницы, “Черную Чуму”, как шутили студенты. Черный доктор Хьюго Таннер, с широким багровом лицом, по-совиному моргал на Дала сквозь свои массивные роговые очки. Эти очки были чистейшим украшением; современные методы культивирования тканей глаза и микрохирургическая техника избавили землян от необходимости носить очки, чтобы исправить зрение, еще двести лет назад; но они добавляли сердитому лицу Хьюго Таннера степенности и важности, чего без них Черный доктор не смог бы достичь. Не спуская с Дала свирепого взгляда, доктор Таннер нагнулся, чтобы сказать что-то Голубому доктору справа от него; они кивнули и неприятно рассмеялись какой-то своей шутке.

Сесть Далу было негде, так что он стоял перед столом, выпрямившись, насколько позволял его пятифутовый рост. Он почти вызывающе устроил Пушистика у себя на плече, и время от времени ощущал, как крохотное существо дрожало мелкой дрожью и жалось к его шее, словно пытаясь скрыться из виду под воротником.

Белый доктор открыл заседание, и первые вопросы оказались чисто медицинскими.

— Мы собрались, чтобы рассмотреть, достоин ли этот студент распределения на Патрульный корабль Общей Практики в качестве врача-практиканта Красной службы хирургии. Полагаю, все вы знакомы с его успехами в учебе?

Из-за стола послышалось нетерпеливое бормотание. Белый доктор взглянул на Дала.

— Пожалуйста, назовите ваше имя.

— Дал Тимгар, сэр.

— Ваше полное имя, — прогромыхал с правого конца стола Черный доктор Таннер.

Дал набрал в грудь побольше воздуху и начал выдавать свое полное гарвианское имя. Оно было непереводимым и неудобопроизносимым для землян, которые не могли воспроизвести ту цепочку отрывистых звуков и свиста, которая и составляла гарвианскую речь. Врачи слушали, хлопая глазами, пока вся генеалогия семьи, входившая в каждое гарвианское имя, продолжала скатываться с губ Дала. Он как раз переходил к третьему поколению со стороны отца, когда доктор Таннер поднял руку.

— Хорошо, хорошо! Мы примем сокращенное имя, которое вы использовали на Земле-Больнице. Пусть только в записи будет ясно сказано, что соискатель — уроженец второй планеты системы Гарва.

Черный доктор опять откинулся в кресле и снова зашептал что-то сидевшему рядом Голубому доктору.

Откашлялся один из Зеленых докторов.

— Доктор Тимгар, как вы полагаете, что, по вашему мнению, является основным принципом, на котором зиждется работа и служба врачей Земли-Больницы?

Это был один из старых вопросов, которые любили задавать первокурсникам.

— Этот принцип заключается в том, что во вселенной формы жизни и их среда обитания могут быть не похожи друг на друга, но биохимические реакции одни и те же по всему мирозданию, — медленно сказал Дал.

— Заучено неплохо, — угрюмо заметил Черный доктор Таннер. — Но что это означает?

— Это означает, что принципы химии, физиологии, патологии и других наук о жизни, однажды постигнутые, могут быть применены к любому живому существу во вселенной, и окажутся действительными, — ответил Дал. — Сколь ни различны могут быть разные формы жизни, основные жизненные процессы, протекающие в одном живом существе, — те же самые, что протекают при других условиях, в любом другом существе, подобно тому, как водород и кислород соединяются, чтобы образовать воду, где угодно во вселенной, лишь бы там существовали надлежащие условия.

— Недурно, недурно, — сказал Зеленый доктор. — Но скажите-ка мне: каково, по вашему мнению, место хирургии в галактической медицинской практике?

Этот был вопрос потруднее, однако из тех, к ответу на которые учеба хорошо подготовила Дала. Он ответил и оказался перед лицом другого вопроса, а потом еще одного… Врачи спрашивали его один за другим, в том числе Черный доктор Арнквист. Вопросы сыпались все быстрее и быстрее; некоторые оказывались чрезвычайно трудными. Раз или два Дал, похолодев, вынужден был признать, что не знает ответа. Другие вопросы, которые, как он знал, остановили бы многих студентов, по счастью, касались тех предметов, в которых он разбирался лучше своих однокашников, и его ответы были полными и в то же время сжатыми.

Но постепенно поток вопросов иссяк, и Белый доктор нетерпеливо смешал свои бумаги.

— Если медицинских вопросов больше нет, мы можем перейти к другой стороне пригодности этого студента. Поднимались определенные политические вопросы. Полагаю, есть что сказать Черному доктору Таннеру, как координатору медицинского образования.

Черный доктор тяжело поднялся на ноги.

— Мне есть что сказать, можете быть уверены, — начал он, — но то, что я собираюсь сказать, не имеет отношения к знаниям, полученным во время обучения присутствующим здесь Далом Тимгаром, и тому, достаточны ли они для его распределения на один из Патрульных кораблей Общей Практики, — Черный доктор приостановился, чтобы свирепо глянуть в сторону Дала. — Его учили в одной из медшкол Земли-Больницы, и он, несомненно, выдержал экзамены на получение квалификации врача Красной службы хирургии. С этим я спорить я не могу.

С противоположного конца стола донесся голос Черного доктора Арнквиста.

— Тогда зачем этот пересмотр, Хьюго? Все однокурсники Дала Тимгара получили распределение автоматически.

— Потому что в данном случае имеются некоторые обстоятельства, которые надо принять во внимание и которые не относятся к полученной за время учебы подготовке, — сказал Хьюго Таннер. — Джентльмены, задумайтесь на минуту, каково наше теперешнее положение. В эту минуту тысячи врачей-практикантов летят на борту патрульных кораблей по всей галактике; прекрасные молодые мужчины и женщины, подготовленные в медшколах Земли-Больницы, набираются сейчас опыта и рассудительности, выполняя наши договоры о медицинском обслуживании во всех уголках Конфедерации. Все они — стажеры, но мы не должны забывать, что и все мы, врачи Земли-Больницы, — тоже стажеры. Мы добиваемся постоянного членства в великой Галактической Конфедерации, существовавшей много тысячелетий еще тогда, когда мы даже не подозревали о ее существовании. И лишь когда наши собственные ученые открыли межзвездный двигатель Кенига, давший нам возможность вырваться за пределы нашей солнечной системы, мы столкнулись лицом к лицу с неким сообществом разумных рас, населяющих галактику — к числу которых принадлежит и народ, представителем которого является и вышеупомянутый Дал Тимгар.

— Интересная история, — вмешался Черный доктор Арнквист, — но, право же, Хьюго, я думаю, большинство из нас ее уже знает.

— Может, и так, — сказал доктор Таннер, слегка краснея. — Но это знаменательная история Постоянное членство в Конфедерации обусловлено двумя требованиями. Первое — мы должны изобрести собственный двигатель для межзвездных перелетов, продемонстрировать, если хотите, свою разумность. Конфедерация постановила, что только расы, обладающие определенным уровнем разумности, могут стать ее членами. Межзвездный двигатель можно изобрести лишь по достижении глубокого понимания физических наук, так что это — веское мерила разумности. Но второе условие, необходимое для того, чтобы стать членом Конфедерации — не более и не менее, чем вопрос полезности.

Председательствующий Белый доктор, оторвавшись от бумаг, нахмурился.

— Полезности?

— Именно так. Галактическая Конфедерация, со всем ее обменом идей и талантов, со всем тем богатством культуры, которое она может предложить, основана на разделении труда Каждый ее член должен обладать каким-нибудь особым талантом, чтобы внести свой вклад в общее богатство. Что касается землян, то наш талант стал очевиден давным-давно. Наша технология оказалась примитивной, качество производимой продукции — посредственным, а транспорт и связь — и вовсе невозможным. Но в понимании наук о жизни мы далеко обогнали любую расу в Галактике. Мы уже разрешили основные проблемы, касавшиеся болезней и долголетия нашего собственного народа, в то время как некоторые наиболее развитые расы в Конфедерации периодически низводили до беспомощного состояния косившие их население эпидемии, вызывавшиеся всего-навсего простыми паразитическими вирусами. Гарв II — один из превосходных примеров.

Прочистил горло один из Красных докторов.

— Боюсь, я не совсем улавливаю связь. Никто не спорит по поводу нашего врачебного мастерства.

— Разумеется, нет, — сказал Черный доктор Таннер. — Дело в том, что во всей галактике земляне, по самой своей природе — лучшие врачи, оставившие позади достигших наибольших успехов врачей с любой другой планеты. И это, джентльмены, — то, по поводу чего мы можем торговаться. Мы полезны Галактической Конфедерации только в качестве врачей. Конфедерация достаточно сильно в нас нуждалась, чтобы предоставить нам статус члена-корреспондента, но если мы надеемся когда-нибудь стать полноправными ее членами, то должны продемонстрировать свою полезность, наш редкостный врачебный дар. Мы много потрудились, чтобы утвердиться б этом качестве. Мы сделали Землю-Больницу галактическим центром изучения и лечения болезней множества разумных видов. Земляне на Патрульных кораблях Общей Практики посещают планеты в самых дальних уголках, и их врачебная репутация возросла. Каждый год новые планеты подписываю с нами договоры о полном медицинском обслуживании… как с землянами, обслуживающими галактику.

— Как с врачами, обслуживающими галактику, — выстрелил с другого конца комнаты голос Черного доктора Арнквиста.

— С точки зрения Конфедерации эти два слова оставались синонимами, — прорычал Хьюго Таннер. — до сих пор. Но теперь среди нас — чужой. Мы позволили неземлянину обучаться в наших медицинских школах. Он завершил необходимую работу, его знания приемлемы, и теперь он намерен отправиться на патрульном корабле в качестве врача Красной службу хирургии. Но подумайте о том, что вы натворите, если разрешите ему это! Тем самым вы начнете доказывать каждой планете Конфедерации, что им, в общем то, по-настоящему и не нужны земляне, что любая раса с любой планеты может готовить врачей, столь же умелых, как и земляне.

Черный доктор медленно повернулся к Далу; губы его непреклонно сжались. Пока он говорил, его лицо потемнело от гнева.

— Пойдите и не имею ничего против лично этого разумного существа Возможно, он докажет, что станет знающим врачом, хотя я и не могу в это поверить. Возможно, он продолжит медицинские традиции, чад установлением которых мы так долго работали, хотя я в этом сомневаюсь. Но я знаю наверняка, что, если мы разрешим ему стать полноправным врачом, это будет началом конца Земли-Больницы. Мы будем распродавать то, на чем основано наше положение при заключении межпланетных сделок. Мы можем забыть наши надежды на членство в Конфедерации, поскольку такой, как он, в этом году, будет означать двоих на следующий, десятерых — на следующий, и конца этому не будет. Мы должны были бы остановить все это восемь лет назад, но некоторые взяли верх и позволили Далу Тимгару учиться. Если мы не остановим это сейчас — и навсегда, — то мы никогда уже не сможем этого остановить.

Черный доктор медленно сел, жестом подозвав глубины комнаты санитара. Санитар принес стакан воды и маленькую капсулу, которую Черный доктор Таннер с усилием проглотил. Пока остальные врачи возбужденно переговаривались, встал Черный доктор Арнквист.

— Если я правильно понял, ты утверждаешь, что наше высочайшее призвание — удержать медицину в руках одних землян? — сказал он без нажима.

Доктор Таннер вспыхнул.

— Наше высочайшее призвание — обеспечивать качественной медицинской помощью всех больных, — ответил он.

— Наилучшей возможной медицинской помощью?

— Я никогда не говорил иначе.

— И все же ты отрицаешь ту древнюю традицию, согласно которой обязанность врача — содействовать его пациентам в их помощи самим себе, — сказал Черный доктор Арнквист.

— Я такого не готовил! — закричал Хьюго Таннер, вскакивая. — Но мы должны защитить свои интересы. У нас нет других способностей, ничего такого, что можно было бы продавать.

— А я говорю, что если мы должны продавать свое медицинское искусство прежде всего для собственной выгоды, то мы не достойны быть целителями ни для кого, — огрызнулся доктор Арнквист. — Ты очень убедительно излагаешь свою точку зрения, однако, если мы пристально ее изучим, то увидим, что от нее не останется ничего, кроме страха и эгоизма.

— Страха? — вскричал доктор Таннер. — Чего нам бояться, если мы можем удержать наше положение? Но если мы должны уступить гарвианину, который, прежде всего, не имеет отношений к медицине, то что нам еще остается, кроме страха?

— Если бы я был по-настоящему убежден, что земляне — лучшие врачи в галактике, — ответил Черный доктор Арнквист, — я не думаю, что мне пришлось бы чего-то опасаться.

Черный доктор, стоявший на другом конце стола, трясся от ярости,

— Нет, вы только послушайте! — закричал он, обращаясь к присутствующим. — Опять он защищает это существо и поворачивается спиной к здравому смыслу. Все, о чем я прошу — это чтобы мы оставили наше искусство среди нашего собственного народа и избегали внедрения в нашу среду посторонних, что, без сомнения, повлечет…

Доктор Таннер умолк на полуслове; его лицо внезапно побелело. Он закашлялся, схватился за грудь и осел, шаря в поисках коробочки с лекарствами и стакана воды. Через несколько мгновений он смог вздохнуть и покачал головой.

— Мне нечего больше добавить, — слабо сказал он. — Я сделал, что мог, а решать вам.

Он опять закашлялся, и краска медленно вернулась на его лицо. Голубой доктор поднялся помочь ему, но Таннер отмахнулся.

— Не надо, не надо, ерунда. Я позволил себе рассердиться.

Черный доктор Арнквист развел руками.

— В теперешнем положении я не собираюсь давить на больную мозоль, — сказал он, — хотя думаю, что доктору Таннеру неплохо бы прервать свою деятельность на время, достаточное для хирургического вмешательства, которое сделает его гнев менее опасным для его собственной жизни. Но он представляет определенную точку зрения, и его право изложить ее не подлежит сомнению, — Доктор Арнквист оглядел сидевших за столом. — Решение — за вами, джентльмены, я бы только просил, чтобы вы приняли во внимание, что наше действительно высочайшее призвание — это долг, перевешивающий страх и самолюбие. Я полагаю, Дал Тимгар будет хорошим врачом, и это более важно, чем то, с какой он планеты. Я думаю, он не уронит чести Земли-Больницы, куда бы он ни попал, и сохранит профессиональную и личную верность нашей планете. Я буду голосовать за принятие его кандидатуры, и, таким образом, сведу на нет противоположное мнение моего коллеги. Решающие голоса — у вас.

Он сел, а Белый доктор посмотрел на Дала Тимгара.

— Вам лучше подождать за дверью, — сказал он. — Мы вызовем вас, как только примем решение.

Было около полудня; Дал ждал, подкармливая Пушистика и пытаясь хоть на время выбросить из головы горячий спор, все еще бушевавший в зале совета. Пушистик от испуга дрожал мелкой дрожью; неспособное говорить, крошечное создание тем не менее явно испытывало чувства, хоть сам Дал и не знал, ни как оно получало необходимые для этого впечатления, ни почему.

Но Дал знал, что между чувствами крошечного розового существа и тем необычным талантом, о котором говорил прошлой ночью Черный доктор Арнквист, существовала связь. То, чем обладал народ Дала и он сам, нельзя было назвать телепатическими способностями. Трудно однозначно определить, что именно это было, и все же Дал понимал, что каждый гарвианин в какой-то мере зависел от этих способностей, имея дело с окружающими. Он знал, что, когда Пушистик сидел у него на руке, он мог ощущать чувства тех. кто были с ним рядом — гнев, страх, счастье, подозрение, — а еще он знал, что, при определенных обстоятельствах, каким-то ему самому не вполне понятным образом, он мог по своей воле менять чувства окружающих в благоприятном для себя направлении. Может быть, ненамного и неконкретно, но как раз достаточно, чтобы заставить их смотреть на него и на его желания с большей симпатией, чем они могли бы в противном случае.

Все годы, проведенные на Земле-Больнице, он неусыпно избегал пользоваться своей необычной способностью. Он и так достаточно отличался от землян наружностью, образом мыслей, симпатиями и антипатиями. Но те отличия не давали ему преимуществ, а он понимал, что, если бы его однокурсники когда-нибудь только заподозрили даже о таком небольшом преимуществе, — никаких надежд стать врачом у него бы не осталось.

И в зале совета он сдержал слово, данное доктору Арнквисту. Он чувствовал, как трепещет Пушистик у него на плече; он ощущал сильнейшее раздражение в мозгу Черного доктора Таннера, и искушение осторожно смягчить это раздражение почти захлестнуло его, но он отклонил это искушение. Он отвечал на задаваемые вопросы и прислушивался к полемике с растущей безнадежностью.

А теперь возможность упущена. Решение уже принималось.

Он мерял шагами пол, пытаясь вспомнить, как и что говорили остальные доктора, сколько из них выглядело дружелюбно и сколько — враждебно, но знал, что лишь усиливает собственные мучения. Теперь не оставалось ничего другого, кроме ожидания.

Наконец, дверь открылась и ему кивнул санитар. Дал почувствовал, как дрожат у него ноги, когда прошел в комнату и встал лицом к сидевшим полукругом врачам. Он попытался прочесть ответ на их лицах, но даже Черный доктор Арнквист сидел бесстрастно, рисуя что-то в лежавшем перед ним блокноте и отказываясь встречаться глазами с Далом.

Белый доктор взял со стола лист бумаги.

— Мы рассмотрели вашу кандидатуру и приняли решение. Вам будет приятно узнать, что просьба о вашем назначении удовлетворена в порядке эксперимента.

Дал слышал эти слова, и ему казалось, что комната кружится вокруг него. Ему хотелось закричать от радости и броситься на шею Черному доктору Арнквисту, но он стоял совершенно неподвижно и вдруг заметил, что Пушистик очень тихо сидит у него на плече.

— Вам следует уяснить, что это решение не окончательное, — продолжил Белый доктор. — В настоящий момент мы не собираемся гарантировать ваше безоговорочное принятие в качестве полноправного Однозвездного хирурга. Вам будет позволено носить воротничок и манжеты, униформу и знаки отличия врача-практиканта Красной службы; вам назначено явиться на борт Патрульного корабля Общей Практики “Ланцет”, отбывающего с Земли-Больницы в следующий вторник. Если на том посту вы продемонстрируете свои возможности, ваши свершения будут еще раз рассмотрены этим собранием, но тогда вы одни определите наше решение. Ваше окончательное принятие в качестве Однозвездного хирурга будет всецело зависеть от вашего поведения как члена экипажа патрульного корабля, — он улыбнулся Далу и отложил бумагу. — Совет желает вам всего наилучшего. Есть ли у вас какие-либо вопросы?

— Только один, — сумел сказать Дал. — Кто мои товарищи по команде?

— Как обычно, практикант из Зеленой службы терапии и еще один практикант из Голубой службы диагностики. Обоих специально подобрал настоящий совет. Вашим Голубым доктором станет Джек Альварес, показавший весьма обнадеживающие результаты за время обучения диагностике.

— А Зеленым доктором?

— Молодой человек то имени Фрэнк Мартин, — сказал Белый доктор. — Полагаю, более известный своим друзьям как “Тигр”.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть