Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Сумеречные рассказы
Степан в метро



Однажды Степан покурил гашиша, которым его снабжала Ася, и на ночь глядя поехал в гости к знакомым педерастам. Заснул в метро, на конечной станции его разбудил полицейский. Степан вышел из вагона и услышал голос:


– Степан, при выходе из вагона называй вещи своими именами.


А через несколько секунд другой голос (женский) добавил:


– Всё кончено, милый мой, «Речной вокзал».


После этого Степан захотел побывать под кайфом на других станциях и послушать, что будет. Он стремился к знаниям. Но книги не давали ответа, а реальность не стоила того, чтобы на неё отвлекаться, и Степан стал постигать истину, слушая голоса под землёй и разговаривая с ними.


Путем экспериментов он выяснил, что есть подходящие для этого станции, а есть не очень.


Например, на Сокольнической линии услышанное под землёй почти всегда было откровением, которое вселяло в него веру и помогало становиться сильнее, а на Замоскворецкой Степана ждали устойчивые словосочетания и просьбы о помощи (их мы цитировать не будем), а также истерические вопли и хохот. И разные неприятности.


Степан понял, что важна поза, в которой ждёшь откровения. Если на станции есть скамейка, надо стараться сидеть прямо, нельзя класть голову на плечо незнакомого человека рядом. Иначе услышишь голос этого человека, несущий в себе негативную информацию.


Не рекомендуется ждать откровения, лёжа на полу станции: люди могут проявить грубость, хотя, если предусмотрительно одеться в очень грязные шмотки, принимают за бомжа и не беспокоят.


Сидеть на полу с закрытыми глазами и открытым ртом тоже не надо.


Тем более не надо лежать с открытым ртом в луже собственной блевотины, работники метрополитена могут за это жестоко наказать.


Лучше всего спокойно сидеть на скамейке, стоять возле колонны или тихо бродить по станции, при этом можно держать в руках украденный на каком-нибудь кладбище букет цветов, будто ждёшь женщину.


Важен процесс подготовки к каждому сеансу связи.


Несколько дней перед этим необходимо вести умеренную, спокойную жизнь.


И вообще, надо любить уединение, не быть жадным и не заниматься банковским делом, то есть ростовщичеством.


Не обязательно выбирать для ритуального сошествия в метро определённое время, день или час. Астрология тут бессильна, свет звёзд не проникает под землю. Следует погружаться, когда сердце подскажет.


Надо раздать денежные долги, выполнить сексуальные обязанности перед теми, кто дорог, а также отомстить тем, кто достоин мести.


Хорошо иметь на себе украшения из чистых металлов, например из серебра, которое, как известно, связано с Луной, покровительницей тайных сил.


Подойдёт серебряный пояс, он незаметен под одеждой.


Одежда должна быть удобной, например спортивной. Её чистота, как сказано выше, не имеет значения.


Что касается гашиша, то предпочтителен, конечно, качественный, без примесей. Впрочем, гашиш, даже лучший, сам по себе не имеет силы, он лишь позволяет настроиться на нужную волну.


Желательно проникнуть в метро бесплатно, например, воспользоваться чужой социальной картой. Или перелезть через турникет.


Хорошо иметь с собой бутылку простой газированной воды и пачку мятных леденцов, они доставят огромное удовольствие, когда начнёт сохнуть язык. Ещё надо иметь платок, чтобы вытирать сопли и слёзы, которые вдруг могут начать течь без всякой причины.


Степан увлёкся. Он курил и с упорством конкистадора ездил на разные станции, чтобы услышать и быть услышанным. Поезда метро везли миллионы душонок по ничтожным делам, системы работали исправно, гигантские вентиляторы нагнетали под землю воздух, жалкие самоубийцы изредка кидались на рельсы, освобождая путь сильным, весёлым и талантливым. За всё это время эгрегор метро не удостоил Степана ни словом. Недра испытывали его терпение. Но прошло несколько месяцев, и вот что Степан внезапно услышал на станции «Лубянка»:


– Готов ли ты забыть своих грязных отца и мать и признать таковыми великих Самаэля и Лилит, которые даруют тебе сияние истины и любви?


– Да, да! – воскликнул Степан.


– Способен ли ты стать непримиримым борцом с космической ложью, которая окружает тебя?


– Готов! – ответил Степан, радуясь, что кто-то так точно сформулировал его мысли.


– Ради вселенских друзей-богов ты хочешь войти в благословенный храм свободы?


– О да, да! Да, мои любимые, родные боги! – заорал Степан что было сил.


К нему подбежали трое в штатском и стали заламывать руки. Это происходило вечером, на станции было много пассажиров, в том числе крыс, покинувших рабочие места в доме на Старой площади. Крик Степана вселил в них тревогу.


Гашиша у него при себе не было, паспорт был, и после глупой профилактической беседы Степана отпустили.


Несколько суток Степан отлёживался дома. Спал днём, вставал к ночи, пил крепкий чай и шёл гулять в безлюдный городской парк. Была ранняя весна. Степан до смерти пугал своим рычанием стаи бродячих собак, а хозяева леса давали знать о себе шелестом и треском, чувствуя шаги Степана. Он уважал их, учился у них безмятежности, и хозяева это знали.


Степану звонили и слали сообщения знакомые педерасты из Кузьминок, звали в гости, но он не отвечал.


На четвёртые сутки Степан позвонил Асе, она привезла гашиш и сделала ему трогательный дружеский минет.


– Ты настоящий друг, Ася, – сказал он.


– Наверно, странно иметь друга, которого все долбят своими отбойными молотками, – ответила она.


Степан дал ей немного денег, и Ася растворилась в бездне.


Степан почувствовал, что настало время снова спуститься в метро.


Вечером следующего дня он покурил и отправился на станцию «Академическая». Вот что он там услышал:


– Мы под землёй во славу земли!


– Воистину! – подтвердил Степан.


– Каждую минуту кто-то приходит в наш круг, чтобы освободить свой разум. Да воссияет Северный Свет! – продолжал голос.


– И ослепит недостойных! – добавил Степан.


– Какое пламя согреет твою душу?


– Огонь горящих церквей, вместе с которыми сгорят страх, лень, позор, ложный стыд и тупость! – ответил Степан.


Так кончился этот сеанс связи.


Степан мало ел, курил больше обычного и осваивал новые станции.


Голос на станции «Сокольники»:


– Они приближаются, у них в руках длинные ножи и горящие свечи.


– Будь они прокляты, прокляты, прокляты! – воскликнул Степан. – У меня Голова Ястреба, и я выклёвываю ею глаза Иисуса, пока он висит на кресте!


Конец связи. Степан приходит в себя.


Голос на станции «Новослободская»:


– Жена едет к тебе на багряном звере, не отказывай ей, если она хочет, и пусть творит чудеса блудодействия.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя.


Голос на станции «Зябликово»:


– Кредит исчерпан, тело разлагается и смердит, тучи мух гудят, разнося ересь христианства.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан.


Голос на станции «Комсомольская» (кольцевая):


– Это мои крылья хлещут по лицу Мухаммеда и ослепляют его. Мои когти когтят мясо Индуса, Буддиста, Монгола и Иудея. Эх вы, жабы, я оплёвываю ваши поверья. Во имя любви и красоты!


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее.


Голос на станции «Академическая»:


– Всякого труса презирай, солдат-наёмников, играющих в войну, презирай всех, кто глуп. Только не того, кто горд и проницателен, кто из королевского рода, кто величав; ведь вы братья! Как братья и бейтесь!


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка.


Голос на станции «Университет»:


– Степан, нет больше той глупости, аще кто положит жизнь свою за други своя!


– Разумеется, – отозвался Степан, – это естественный отбор.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я».


Голос на станции «Крылатское»:


– Степан, изумрудный ящер открыл тебе слово «растворяй»!


Степан засмеялся, чувствуя прилив сил, и стоящие рядом в ожидании поезда люди на всякий случай отошли от него подальше.


Дух торжественно добавил:


– А рубиновый ящер открыл тебе слово «сгущай»!


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я», и щупальца врагов отсекаются легко.


Голос на станции «Тёплый Стан»:


– Под блёкнущими звездами появится чёрный шакал и съест всё. Найди слова, чтобы он служил тебе.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я», и щупальца врагов отсекаются легко, жизненный ток жертв пополняет его ресурсы.


Голос на станции «Орехово»:


– Степан, помнишь, твои педерасты водили тебя на экскурсию в роскошный элитный гей-клуб?


– Помню, а что? – спросил Степан.


– Там есть картонная стена, за которой стоит стриптизёр, просунув в дырку член, и каждый обладатель карты клуба может этим членом бесплатно воспользоваться. Помнишь?


– Да, как такое забыть…


– Ну вот, на той стене нарисованы берёзы, храмы, купола с крестами, речка течёт тихая, пыльная дорога в поле, а по дороге идёт крестный ход к святому источнику, и над всем этим звёзды… херувимы…


– Да помню, помню, но я не трогал этот член, – на всякий случай уточнил Степан.


– Это неважно.


– А что важно? – не понял Степан.


– Важно понять, что реальность русского человека ограничена тем, что он может увидеть в эту дырку и вокруг неё. Так работает сознание.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я», и щупальца врагов отсекаются легко, жизненный ток жертв пополняет его ресурсы, одинокий воин направил свой вздыбленный член.


Вопрос, заданный Степану на станции «Перово»:


– В такие дни сквозь наши игольные уши идут целые караваны верблюдов. Куда они идут?


Степан подумал, что здесь, под землёй, дни не ощущаются как дни, и ответил:


– Они идут обратно.


– Верно, – был ответ.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я», и щупальца врагов отсекаются легко, жизненный ток жертв пополняет его ресурсы, одинокий воин направил свой вздыбленный член в нужное русло.


Голос на станции Зябликово:


– Поедание ближнего – это великое таинство, ради которого стоит трудиться!


– Да, я понимаю это и принимаю! – воскликнул Степан.


– Если не будешь есть плоти Царя Земли и пить пьянящей крови Его, то не будешь иметь в себе жизни, – добавил голос.


– А как можно использовать в работе кровь месячных безгрешной отроковицы? – спросил Степан, это давно волновало его.


– Никак. Это христианский бред, потому что у них девственность ассоциируется с чистотой…


Степан долго беседовал с ним о евхаристии, глюконате натрия и процессах пищеварения.


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я», и щупальца врагов отсекаются легко, жизненный ток жертв пополняет его ресурсы, одинокий воин направил свой вздыбленный член в нужное русло под звон пасхальных колоколов.


Женский голос на станции «Новогиреево»:


– Не забудь погулять с ребёнком до половины пятого.


– А что потом?


– Потом скорми его церковным собакам, и тебе простятся четыре греха. Во славу владычице, во славу Лилит!


Конец связи. Степан с трудом приходит в себя и понимает, что он не совсем Степан, а нечто большее, чем возможности языка, слова не имеют отношения к вибрации его истинного «я», и щупальца врагов отсекаются легко, жизненный ток жертв пополняет его ресурсы, одинокий воин направил свой вздыбленный член в нужное русло под звон пасхальных колоколов и чавканье влагалищ, многоликий Степан торжествует, это победа.


Это победа.


Но мир был настолько захвачен собственным разложением, что никто ничего не заметил. Было поздно, поезда не ходили, и молодой полицейский вывел Степана из метро, оставив на улице. Степан несколько раз полной грудью вдохнул свежий майский воздух, глядя на дико горящие перед ним непонятные слова: «Кинотеатр „Киргизия“», и осознал, что почти достиг совершенства. «Третий Храм воздвигнут, но используется не по назначению», – подумал он, глядя на здание кинотеатра. Его распирало от гордости и счастья. Мозг работал яростно, как у ангела. Но денег на такси не хватило, пешком идти домой было далеко, и абсолютно счастливый и сильный как никогда Степан заснул в сквере за кинотеатром на скамейке.


Невидимое солнце находилось в Стрельце. Было темно и тепло. В сквере, как ритуальный светильник, полыхала чугунная чаша урны.


Граждане, которые шатались в ту ночь окрест, не смели приблизиться к Степану, чтобы обшарить его карманы или пырнуть ножом, – покой Степана охранял демон Буэр, великий полководец Ада, начальник пятидесяти легионов духов.


Случай на станции «Библиотека имени Ленина». Ласковый голос:


– Степан, я Иисус. Иди за мной!


– Куда? – удивился Степан.


– Наверх.


– А можно я просто совокуплюсь с тобой прямо сейчас, о боже? – спросил Степан, понимая, что этот шанс упустить нельзя.


– Можно, – ответил Иисус и, подумав, добавил: – Но для этого я должен стать белым козлом. Идёт?


– Да, только скорее…

СТЕПАН СОВОКУПЛЯЕТСЯ С БОГОМ,

ВОПЛОТИВШИМСЯ В БЕЛОГО КОЗЛА

– Ты ведь не променяешь меня на кого-то ещё? – стонет козёл.


Степан приходит в себя, умиротворённый, чувствуя спиной холод камня. Он лежит на полу станции, глядя в бетонное небо, вокруг толпятся люди. Подходит наряд полиции с собакой, натасканной на наркотики. Полицейская овчарка дружелюбно лизнула Степана в лицо.


Как мы видим, подобные перевоплощения (или воскрешения) могут заканчиваться сексуальными играми. Но Иисусу не привыкать менять обличье от века к веку. Например, Иоанн Богослов, описывая Иисуса, указывает, что у него белые волосы, а глаза цвета огня. Можно предположить, что это иносказательное описание козлёнка-альбиноса с красными глазами, образа пассивной кротости. На возможность этого указывает и традиция зооморфной христианской иконографии: святой Христофор с головой собаки; евангелисты, символы которых – лев, бык и орёл; томный ослик святого Франциска. Посмотрите в глаза этого ослика. К нему нельзя поворачиваться спиной, потому что он сразу вольёт вам в зад струю семени. А египетские гностики, согласно текстам библиотеки Наг Хаммади, отождествляли Иисуса с Анубисом, богом смерти, который произошёл от шакала, не брезгующего падалью. Этот смуглый второстепенный Христос Пожиратель до сих пор провожает чьи-то души в вечность, следуя орбитами планет; он есть в мифологии, а значит, и в чьём-то сердце.


Как-то раз в неизвестное время суток Степан ждал откровения на станции «Печатники», ждал из чувства протеста, потому что никогда не слышал на этой станции чего-то вразумительного, и все слова там были ересью, не имеющей отношения к его работе. Он сидел на корточках, прислонившись спиной к облицованной розовым мрамором колонне.


И вдруг услышал:


– Возьми льняной плат и промокни язву на твоём лбу.


Степан считал, что воспаление у него на лбу недавно появилось от нехватки света и витаминов, что ему нужно больше бывать на солнце и есть витамины, но причина возникновения стигмата была иной. Это был знак того, что Степан поднялся на последнюю ступень посвящения. Он достал из кармана платок, промокнул язву и увидел на ткани кровавый отпечаток:



Степан скомкал платок и положил обратно в карман, сунул в рот леденец и стал с наслаждением сосать его, полностью сосредоточившись на мятном вкусе. Он закрыл глаза, ему хотелось отвлечься от внезапно окруживших его бездн – заманчивых, но страшных в своей неповторимости.


И тут кто-то сквозь мятное облако бесцеремонно проблеял ему прямо в ухо:


– Встань, отступник!


Степан хотел ответить, что он не отступник, а, возможно, чей-то возлюбленный брат, только не помнит, чей. Он с трудом открыл глаза и увидел, что перед ним стоит святой Власий Севастийский в красном омофоре с зелёными травяными узорами и с длинной нечёсаной бородой, в которой шевелится жук-скарабей. Пахло навозом и жжёной смолой.


– Следуй за мной, у тебя есть шанс, – сказал старик.


Степан, не вставая, вытер пену с губ и спросил его:


– Власий, каковы важнейшие качества твоего хозяина?


– Он любит зверей и всегда готов оказать милость своему рабу, – ответил Власий. – Если будет в хорошем настроении.


Степан разозлился и велел Власию вернуться туда, откуда его вынесло в облаке тошнотворного дыма. Власий исчез. И вдруг Степан понял, что прошёл долгий путь и готов не только слушать и говорить, но и повелевать.


– Аксиос, аксиос! – восклицали ему со всех сторон.


Степан встал и пошёл. Его разболтанная походка превратилась в поступь тигра. Перед ним со скрипом раздвинулись ржавые двери вагона. Бесшумно и быстро Степан проник внутрь. Головоногий демон Буэр вкатился следом. Степан начал произносить тяжёлые, как золотые гири, слова:


– Император Люцифер, Князь и Господин мятежных духов, приглашаю Тебя покинуть Твоё местопребывание, в какой бы части света оно ни находилось, с тем чтобы явиться говорить со мной; повелеваю Тебе и заклинаю явиться, не издавая зловония, дабы ответить мне громко, внятно и членораздельно на всё, о чем спрошу Тебя.


Поезд летел навстречу рыжей заре. Внутри был хаос. Степан чувствовал бешеную, сладостную энергию в каждом атоме тела, и каждый из этих атомов был отдельной вселенной. Грохотало железо, выл ветер. Люцифер говорил со Степаном, обратив к нему Свой Лик.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий