ReadManga MintManga DoramaTV LibreBook FindAnime SelfManga SelfLib MoSe GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Забытое дело The Closers
Глава 6

С неприятным осадком, оставшимся после стычки с Ирвингом, Босх взял вторую половину дела, перенес на свой стол и принялся за чтение, решив, что самый лучший способ поскорее забыть об угрозе со стороны старого недруга – с головой погрузиться в работу. Обнаруженное во второй части папки представляло собой по большей части дополнительные отчеты, материалы, результаты тестов и прочее – короче, те материалы, которые следователи складируют в конце и которые сам Босх называл тумблерами, потому что при всей своей кажущейся незначительности они нередко – если посмотреть под нужным углом – давали ключик ко всему делу.

Первым в этой груде бумаг был лабораторный отчет, в котором констатировалась невозможность точно определить, как долго могли находиться в пистолете образцы крови и кожной ткани. Далее говорилось, что анализ взятых от представленного образца клеток крови указал на то, что их распад зашел еще не слишком далеко. Составлявший отчет криминалист не мог сказать, что кровь попала в пистолет в момент убийства – этого не мог сказать никто, – но он был готов заявить под присягой, что она «оказалась в нем в близкое к убийству время или непосредственно при его совершении».

Босх понимал, что данные этого отчета могут иметь ключевое значение в обвинении Роланда Маккея. И одновременно эти же самые данные могли стать инструментом в руках защиты, если она будет утверждать, что обвиняемый владел «кольтом», но не во время убийства. Конечно, признаваться во владении «кольтом», из которого убили человека – шаг очень рискованный, но и отрицать это после экспертизы ДНК было бы глупо. Иначе говоря, в отсутствие твердо установленного факта, что кровь попала в пистолет именно в момент убийства, во всей доказательной базе зияла бы приличная дыра, через которую адвокаты без труда протащили бы подзащитного. Наука дает, и наука отбирает. Нужно нечто большее.

Следующим документом в папке был отчет по баллистической экспертизе, перед которой стояла ясная задача: определить владельца огнестрельного оружия. Серийный номер на «кольте» спилили, но его удалось прочесть с помощью кислотного теста, акцентирующего следы давления на металл, остающиеся после заводской штамповки номера. Установив номер, детективы быстро выяснили, что данный пистолет был закуплен в 1987 году у производителя магазином стрелкового оружия в Нортридже и в том же году продан человеку, проживавшему в Чатсуорте на Виннетка-авеню. Впоследствии владелец заявил, что пистолет украли из его дома 2 июня 1988 года, то есть примерно за месяц до убийства Ребекки Верлорен.

Таким образом, время, в течение которого Маккей мог владеть оружием, сокращалось до этого периода, если, конечно, между первоначальным владельцем и Маккеем не существовало какой-либо связи. Вероятность того, что пистолет мог быть у последнего в ночь убийства, возрастала.

Нашелся в папке и отчет по краже. Жертвой ее оказался некто Сэм Вейсс. Он жил один и работал звукотехником на студии «Уорнер бразерс» в Бербанке. Прочитав документ, Босх обнаружил лишь одну заинтересовавшую его деталь. В примечании к отчету следователь указал, что, по словам Вейсса, оружие он приобрел после того, как получил несколько звонков по телефону с угрозами расправиться с «грязным евреем». Вейсс также заявил, что не знает, как звонивший узнал его незарегистрированный номер, как не знает и чем были вызваны угрозы.

Второй отчет экспертов Босх лишь пробежал глазами. В нем речь шла об электрошокере, использовавшемся при похищении Ребекки Верлорен. Расстояние в два с четвертью дюйма между контактными точками – его определили по следам ожогов на теле жертвы – было характерно для модели «Профешнл-100», производимой компанией «Сейфти чардж» в Дауни. Данная модель продавалась как за наличные, так и по заказу. Ко времени убийства компания успела продать более двенадцати тысяч единиц указанной модели. Босх понимал, что, не имея на руках самого оружия, связать отметки на теле Ребекки Верлорен с владельцем электрошокера невозможно. Эта линия вела в тупик.

Пролистывая документы, он наткнулся на серии фотографий размером восемь на десять, сделанных в доме Верлоренов уже после того, как тело девушки было обнаружено на склоне горы. Босх знал – снимки сделаны на всякий случай, с опозданием и главным образом для того, чтобы, как говорится, «прикрыть задницу». Полиция с самого начала пошла по неверному пути, квалифицировав исчезновение Бекки как побег; полномасштабные следственные действия начались лишь после того, как вскрытие установило, что причиной смерти является убийство. И вот через пять дней после подачи заявления об исчезновении девушки детективы снова явились в дом Верлоренов, но уже как на место преступления. Вопрос в том, что было упущено и потеряно за эти пять дней.

Среди фотографий Босх нашел снимки всех трех дверей – передней, задней и гаража – и несколько крупных планов оконного замка. Его внимание привлекли те, что показывали спальню Бекки. Прежде всего он обратил внимание на застеленную кровать. Кто это сделал? Похититель, уже знавший, что девушка не вернется? Или мать Бекки в один из тех дней, когда еще надеялась на возвращение дочери?

Кровать была самая обычная, на четырех ножках, застеленная белым с розовым покрывалом с кошечками и розовыми оборками. Босх вспомнил, что когда-то такое же лежало на кровати его собственной дочери. Ему также показалось, что такая кровать больше подошла бы девочке, чем шестнадцатилетней девушке. Может быть, Бекки Верлорен сохранила старое покрывало по каким-то ностальгическим причинам, а может, оно давало ей ощущение уверенности и безопасности. Покрывало было, по-видимому, на пару дюймов шире нужного размера, а потому внизу розовые оборки подоткнули под кровать.

Фотограф также снял отдельно прикроватный столик и сервант. Босх обратил внимание на то, как много в комнате чучел животных. На стенах висели постеры музыкальных групп, как современных, так и давно сошедших со сцены. Была и одна киноафиша с Джоном Траволтой. В целом комната выглядела чистенькой и аккуратной, и Босх не в первый уже раз задался вопросом: выглядела ли она так утром после исчезновения девушки или это мать Ребекки привела спальню в порядок, ожидая возвращения дочери?

Босх знал, что фотографировать место преступления – обязательный первый шаг в уголовном расследовании. Однако он так и не заметил ни следов от порошка для снятия отпечатков пальцев, ни других признаков недавнего вторжения бригады экспертов-криминалистов.

Просмотрев снимки, он перешел к отчетам по показаниям учащихся подготовительной школы, с которыми разговаривали детективы. Судя по приведенному списку, они опросили всех одноклассников Бекки Верлорен, всех юношей старших классов, а также побеседовали с преподавателями и школьной администрацией.

В этом же разделе Босх нашел запись телефонного разговора с бывшим бойфрендом Бекки Верлорен, семья которого за год до убийства переехала на Гавайи. К ней был приложен документ, подтверждающий алиби подростка. Согласно письменным показаниям инспектора школы, в указанные дни, в том числе и в день убийства, юноша работал на автомойке и в ремонтной мастерской агентства по аренде автомобилей в Мауи и, следовательно, практически не имел возможности побывать в Лос-Анджелесе и убить бывшую подружку.

Разумеется, детективы опросили и служащих ресторана «Айленд-хаус гриль», принадлежащего отцу убитой, Роберту Верлорену. В то лето Бекки впервые начала работать в ресторане по несколько часов во время ленча. В ее обязанности помощницы хостессы входило встречать посетителей у входа, провожать к столику и подавать меню. Босх знал, что владельцы ресторанов часто привлекают для тяжелой работы в кухне самого разного рода бродяг, но Роберт Верлорен, как утверждали все работники заведения, избегал нанимать людей с уголовным прошлым, отдавая предпочтение серфингистам и прочим свободолюбивым обитателям пляжей Малибу. С Бекки, работавшей в обеденном зале, они почти не контактировали, но допрошены все же были, хотя и без каких-либо последствий.

На основании бесед с родителями и друзьями детективы получили довольно ясную картину того, чем занималась Ребекка Верлорен в предшествовавшие убийству дни. В 1988-м Четвертое июля пришлось на понедельник. Почти весь предпраздничный уик-энд Бекки оставалась дома за исключением ночи на воскресенье, которую с еще тремя подругами провела у одной из них. Беседы с тремя девушками, несмотря на их продолжительность, не содержали, однако, никакой ценной для следствия информации.

В понедельник Ребекка была с родителями. Вечером семья отправилась полюбоваться фейерверком в парк Бальбоа. Свободные вечера выпадали у Роберта Верлорена не часто, а потому он настоял, чтобы семья была в полном составе, чем вызвал немалое раздражение дочери, не попавшей по этой причине на вечеринку к приятелю в районе Портер-Ранч.

Во вторник началась рабочая неделя, и Ребекка, следуя уже установившемуся распорядку, отправилась с отцом в ресторан. В три часа, когда смена закончилась, он привез ее домой и сам оставался там примерно до того времени, когда Бекки, взяв машину матери, отправилась за бельем в прачечную.

Ничего такого, что требовало бы дополнительного расследования, Босх в составленном детективами графике передвижений Ребекки Верлорен не обнаружил, как не обнаружил и каких-либо упущений с их стороны.

Он перешел к протоколу беседы с родителями. Она состоялась в полицейском участке 14 июля, более чем через неделю после исчезновения девушки. К тому времени следствие располагало значительным объемом информации, а потому сосредоточило внимание на ключевых вопросах. Босх тщательно прочел запись. Его интересовали не только ответы родителей, но и вопросы, позволявшие представить, как в тот момент смотрела на дело полиция.

* * *

«Дело № 88-641. Верлорен Ребекка (дата смерти 5.11.88). Ведущий следователь А. Гарсия, № 993.

14.7.88. 14:15. Отдел убийств управления Девоншир.

ГАРСИЯ. Спасибо, что смогли прийти. Надеюсь, вы не возражаете против записи нашего разговора на пленку? Запись будет сохранена. Как вы?

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Как и любая семья в нашем положении. Мы совершенно разбиты горем. Не знаем, что нам делать.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Мы все время думаем, что сделали не так и как можно было предотвратить беду.

ГРИН. Мы сожалеем, мэм. Но вы не должны винить себя. Из того, что нам известно, вы ни при чем. Просто так случилось. Не вините себя. Вините того, кто это сделал.

ГАРСИЯ. Мы возьмем его. На этот счет можете не беспокоиться. А сейчас нам нужно задать вам несколько вопросов. Возможно, какие-то будут вам неприятны, но если мы хотим поймать его, нам необходимо получить ответы.

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Вы все время говорите „он“. У вас есть подозреваемый? Вы знаете, кто это сделал?

ГАРСИЯ. Мы пока ничего не знаем наверняка, сэр. Просто убийства чаще совершают мужчины. К тому же склон горы довольно-таки крутой. Бекки, несомненно, перенесли туда. Она не была крупной девушкой, но мы определенно считаем, что сделать это мог только мужчина.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Но вы же говорили, что… что сексуального насилия не было.

ГРИН. Да, мэм, не было. Но это вовсе не исключает возможности того, что преступление было сексуально мотивированным.

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Что вы имеете в виду?

ГАРСИЯ. Мы еще дойдем до этого, сэр. Если не возражаете, позвольте нам задать наши вопросы, а потом, если пожелаете, вы зададите свои.

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Да, конечно. Пожалуйста, продолжайте. Извините. Просто мы не можем представить, как такое могло случиться. Все это время мы словно под водой.

ГАРСИЯ. Мы прекрасно вас понимаем, сэр. И от души сочувствуем. Весь департамент выражает свое глубочайшее сочувствие. Начальство держит дело под особым контролем.

ГРИН. Давайте вернемся ко времени до ее исчезновения. Примерно за месяц до случившегося. Ваша дочь постоянно находилась дома?

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Что значит „постоянно“? Разумеется, она не сидела все время дома.

ГАРСИЯ. Уезжала ли она куда-нибудь?

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Нет. Ей ведь только шестнадцать. Она ходила в школу. Из города никогда не уезжала.

ГРИН. Может, ночевала у подруг?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Нет, не думаю.

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Почему вы об этом спрашиваете?

ГРИН. Она не болела в последние пару месяцев?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Да, в начале лета, сразу после окончания занятий, Бекки простудилась и даже не ходила с Бобом на работу.

ГРИН. Ей прописали постельный режим?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Да, она почти все время лежала. Только я не понимаю…

ГАРСИЯ. Миссис Верлорен, ваша дочь была в это время на приеме у врача?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Нет, Бекки сказала, что ей просто надо отдохнуть, полежать. Откровенно говоря, мы подумали, что она не хочет ходить на работу в ресторан. Температуры не было, насморка или кашля тоже. Вот мы и решили, что девочка ленится.

ГРИН. Она не говорила, что беременна?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Что? Нет!

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Послушайте, детектив, что такое вы хотите сказать?

ГРИН. Вскрытие показало, что за месяц до смерти Бекки перенесла процедуру чистки. Короче, аборт. Мы предполагаем, что ее простуда была предлогом, что ей требовался отдых после аборта.

ГАРСИЯ. Не хотите ли сделать перерыв? Мы выйдем, а вам дадут воды.

Перерыв.

ГАРСИЯ. Итак, продолжим. Надеюсь, вы поймете и простите нас. Мы вовсе не ставили целью шокировать вас. Существует установленная процедура, цель которой собрать информацию, свободную от пристрастного восприятия.

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Мы все понимаем. Теперь от этого уже не уйти. Что есть, то есть.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Значит, наша дочь забеременела и предпочла сделать аборт?

ГАРСИЯ. Вы все правильно поняли. И мы полагаем, что есть связь между этим и тем, что случилось с ней спустя месяц. Как, по-вашему, к кому она могла обратиться?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Даже представить не могу.

ГРИН. И на ночь она никогда никуда не уходила?

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Нет, Бекки всегда ночевала дома.

ГАРСИЯ. С кем у нее могли быть такого рода отношения? Вы говорили, что постоянного бойфренда у вашей дочери не было.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. По-видимому, мы ошибались. И… нет, мы не знаем, с кем она встречалась, и кто мог… мог сделать такое.

ГРИН. Кто-либо из вас читал дневник, который вела ваша дочь?

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Нет. Мы даже не знали о том, что она вела дневник, пока вы не нашли его в комнате Бекки.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Я бы хотела получить его обратно. Это возможно?

ГРИН. Он останется у нас до конца следствия, но потом мы, конечно, вернем его.

ГАРСИЯ. В дневнике несколько раз упомянут некто под инициалами МНЛ. Мы хотели бы установить личность этого человека и поговорить с ним.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. Я никого не знаю с такими инициалами. По крайней мере сейчас припомнить не могу.

ГРИН. Мы заглянули в школьный журнал. Есть один парень, Майкл Льюис. Но его второе имя Чарлз. Инициалы могут быть неким шифром или аббревиатурой. Например, Моя Настоящая Любовь.

МЮРИЕЛЬ ВЕРЛОРЕН. По-видимому, это кто-то, о ком мы не знали. О ком она нам не рассказывала.

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Невероятно! Не могу поверить! Выходит, мы многого не знали о нашей девочке.

ГАРСИЯ. Мне очень жаль, Боб. Иногда при расследовании вскрываются неприятные, болезненные факты. Но такая уж у нас работа. Нужно проверить все ниточки. Это одна из них.

ГРИН. Необходимо довести эту линию до конца и установить личность МНЛ. А значит, нам придется задавать вопросы ее подругам и знакомым. Сами понимаете, могут поползти разные слухи…

РОБЕРТ ВЕРЛОРЕН. Мы все понимаем, детектив. Делайте свое дело. Главное – найти того, кто это совершил.

ГАРСИЯ. Спасибо, сэр. Найдем.

Конец записи. 14:40».

* * *

Босх перечитал стенограмму, сделал несколько пометок в блокноте и перешел к протоколу беседы с тремя ближайшими подругами Ребекки Верлорен: Тарой Вуд, Бейли Костер и Грейс Танака. Но ни одна из девушек понятия не имела ни о беременности, ни о том, что могли означать буквы МНЛ, ни о тех отношениях, которые Ребекка скрывала от родителей. Все трое показали, что не видели Бекки примерно в течение недели после окончания занятий, что она не отвечала на звонки, а миссис Верлорен говорила, что ее дочь больна. Тара Вуд, работавшая вместе с Бекки в ресторане ее отца, сообщила, что в предшествующие убийству дни подруга пребывала в плохом настроении, почти не разговаривала, а все попытки выяснить, в чем дело, наталкивались на стену молчания.

Последний в папке конверт содержал посвященные делу газетные вырезки, которые Грин и Гарсия собирали на ранних стадиях расследования. Преступление гораздо шире и подробнее освещалось в «Дейли ньюс», чем в «Таймс». Объяснялось это тем, что «Ньюс» распространялась главным образом в Сан-Фернандо-Вэлли, а «Таймс» относилась к этому району как к нежеланному пасынку и помещала приходящие оттуда новости куда-нибудь в середину.

Поначалу ни та ни другая газета не сообщили об исчезновении Ребекки Верлорен, очевидно, разделив точку зрения полиции. Положение резко изменилось с обнаружением тела девушки: и «Ньюс», и «Таймс» поместили ряд заметок, в которых рассказывалось и о ходе следствия, и о похоронах, и о том впечатлении, которое убийство произвело на ее одноклассников. Появилась даже написанная в мрачных тонах заметка об «Айленд-хаус гриль». Опубликовала ее «Таймс», вероятно, ставившая целью побольнее уколоть соседей.

Оба издания указали на связь орудия убийства с ограблением, случившимся месяцем раньше, но ни в одном не упоминалось об угрозах антисемитского характера в адрес Сэма Вейсса. Ничего не говорилось и об обнаруженных в пистолете кусочке кожи и крови, на основании чего Босх сделал вывод, что полиция оставила эту улику при себе в качестве запасного козыря, который можно было бы предъявить подозреваемому, ежели таковой появится.

Он также обратил внимание на отсутствие в обеих газетах интервью с родителями убитой. Судя по их молчанию, Верлорены предпочли не выставлять свое горе напоказ. Это ему понравилось. В последнее время средства массовой информации со все большей настойчивостью вынуждали жертв трагедии поделиться утратой с широкой общественностью, поплакать перед телекамерой или выплеснуть чувства на страницы газеты. Родители погибших детей становились «говорящими головами» и появлялись на экране в качестве экспертов каждый раз после очередного убийства. Босха это коробило. Ему всегда казалось, что лучший способ чтить мертвых – это не кричать о них на весь мир, а хранить в душе, помнить и не забывать.

К газетным вырезкам прилагался пухлый конверт с логотипом «Таймс» и адресом в углу. В нем Босх нашел несколько цветных фотографий размером восемь на десять, сделанных на похоронах Ребекки Верлорен, состоявшихся через неделю после убийства. Очевидно, полиция заключила с фотографом газеты сделку: снимки в обмен на информацию. В прошлом он и сам заключал такого рода сделки, когда – в силу нехватки средств или других обстоятельств – не мог отправить на похороны полицейского фотографа. Детектив обещал предоставить репортеру эксклюзивную информацию, если тот окажет ему услугу, поделившись снимками собравшихся на панихиду. Делалось это на тот случай, если убийца, движимый желанием получить удовольствие от созерцания причиненного им горя, сам появится на похоронах. Обычно репортеры соглашались легко. Конкуренция на медийном рынке Лос-Анджелеса всегда отличалась особым напряжением, и успех репортера напрямую зависел от его доступа к информации и связей.

Босх стал рассматривать фотографии и тут вспомнил, что не знает, как выглядел Роланд Маккей в 1988-м. Снимки, полученные Киз Райдер, относились к гораздо более поздним временам его последних арестов. С них смотрел лысеющий мужчина с козлиной бородкой и темными глазами. Обнаружить нечто похожее среди десятков лиц подростков, пришедших попрощаться с Бекки, было невозможно.

Взгляд его задержался на фотографии родителей погибшей. Они стояли у могилы, прислонившись друг к другу, как будто боялись, что поодиночке могут упасть. На лицах блестели слезы. Роберт Верлорен был черный, а Мюриель Верлорен белая. Только теперь Босх понял, в чем причина экзотической красоты их дочери. Смешение рас часто дает результат, превосходящий все трудности и проблемы социального характера, с которыми сталкиваются такого рода пары в повседневной жизни.

Босх убрал фотографии и задумался. Изучая уголовное дело, он ни разу не наткнулся на упоминание возможности того, что одним из мотивов убийства мог быть расовый вопрос. Но теперь, с учетом того, что пистолет ранее принадлежал человеку, получавшему угрозы из-за своего вероисповедания, такая возможность если и не выходила на первый план, то по крайней мере заслуживала внимания.

Отсутствие же в уголовном деле указания на версию о расово мотивированном убийстве еще ничего не означало. В ДПЛА к проблемам межрасовых противоречий всегда относились с большой осторожностью. Стоило только заикнуться о чем-то подобном перед репортерами, и дело сразу перешло бы в разряд «горячих». Оно могло бы даже приобрести политическую окраску. Так что в данном случае Босх хорошо понимал сдержанность проводивших расследование детективов. По крайней мере пока.

Он положил фотографии в папку и закрыл ее. В ней было примерно триста страниц документов и фотографий, но имя Роланда Маккея не всплыло ни разу. Неужели он так и не попал в поле зрения полиции? И если так, то возможно ли, что Роланд Маккей и есть настоящий убийца?

Вопросы не давали Босху покоя. Он всегда старался доверять собранным в ходе следствия материалам, а это означало, что все ответы находятся где-то здесь, в пластиковых файлах. На сей раз изучение дела породило сомнения. Не в науке. Босх был убежден, что найденные в пистолете кусочек ткани и кровь принадлежат Маккею. Но вместе с тем что-то было не так. Чего-то не хватало.

Босх придвинул к себе блокнот, сделал несколько пометок. Точнее, составил список людей, с которыми хотел поговорить:

«Грин и Гарсия.

Мать и отец.

Школа, подруги, преподаватели.

Офицер по надзору.

Маккей – школа?»

В этом списке не было ничего нового. Но лишь сейчас Босх понял, как мало у них данных. Практически ничего, кроме анализа ДНК. Можно ли построить дело на столь слабом фундаменте, не имея ничего больше?

Он все еще смотрел на свои записи, когда вернулась Киз Райдер. Без улыбки на лице и с пустыми руками.

– Ну? – спросил Босх.

– Плохие новости. Орудие убийства исчезло. Не знаю, прочел ли ты все, но там упоминался ее дневник. Девочка вела дневник. Так вот, его тоже нет. Ничего нет. Все пропало.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии