Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тайна греческого гроба The Greek Coffin Mystery
Глава 5. АНАЛИЗ

В четверг утром — это было 7 октября, и день выдался исключительно хмурый — окружной прокурор Сэмпсон созвал военный совет. Именно в этот день Эллери Квина формально познакомили с запутанной проблемой, которая в конце концов получила название «дело Халкиса». Эллери тогда был молод и дерзок[1]Напомним, что история «Тайны греческого гроба» по времени предшествовала тем делам Квина, которые уже были представлены публике. Описываемые здесь события произошли вскоре после того, как Эллери Квин закончил колледж. (Примеч. Дж. Дж. Мак-К.), и, поскольку в то время его связи с органами полиции города Нью-Йорка еще не были такими крепкими, все считали, что он просто вмешивается не в свое дело, хотя и были вынуждены с ним мириться из-за уникальности его положения — ведь он, как-никак, сын инспектора Ричарда Квина. Следует признать, что даже и самого инспектора посещали иной раз сомнения в способности Эллери объединить интеллект с практической криминологией. Однако несколько отдельных случаев, где Эллери применил свой еще формирующийся дар дедукции, установили прецедент, который был принят во внимание, и потому он также оказался в числе советников, собравшихся на звуки набата в кабинет окружного прокурора Сэмпсона.

По правде говоря, о смерти Георга Халкиса Эллери вообще ничего не слышал, соответственно и об украденном завещании тоже. Поэтому он принялся донимать окружного прокурора вопросами, ответы на которые знали все присутствующие, кроме самого Эллери. Окружной прокурор еще не был тем терпимым коллегой, которым он станет несколько лет спустя, и вопросы воспринимал с явным раздражением. Инспектор тоже был порядком раздосадован, о чем и заявил со всей прямотой, и его сыну, несколько сконфуженному, пришлось забиться в мягкую глубину одного из лучших кожаных кресел Сэмпсона и умолкнуть.

Все были чрезвычайно серьезны: Сэмпсон, находившийся в самом начале карьеры прокурора, худой и жилистый человек в самом расцвете сил — с горящими глазами, энергичный, нимало не огорченный этой колючей проблемой, казавшейся просто смехотворной до настоящего расследования; умница Пеппер, входивший в штат прокуроров Сэмпсона, политический назначенец, он источал сейчас отчаяние всем своим сильным и здоровым телом; старый Кронин, первый помощник окружного прокурора, обладающий более значительным опытом, чем молодые его коллеги, — рыжий, нервный, готовый к действиям, как заряженный кольт, и мудрый, как старый олень. Присутствовал инспектор Ричард Квин, уже поседевший, с густой шевелюрой и пышными усами и больше обычного напоминавший птицу худым, заостренным, морщинистым лицом, — стройный, невысокий пожилой джентльмен, отличавшийся несовременным пристрастием к галстукам, выносливостью борзой собаки и широким знанием преступного мира. Инспектор раздраженно крутил в руках табакерку.

Ну и, разумеется, присутствовал самолично Эллери Квин — временно усмиренный Эллери. Излагая возникавшие у него теории, Эллери размахивал поблескивавшими стеклами пенсне. Улыбаясь, он улыбался всем лицом — очень приятным, надо сказать, лицом, с удлиненными тонкими чертами и крупными ясными глазами мыслителя. Во всем остальном он напоминал других молодых людей, чьи воспоминания об альма-матер еще не успели покрыться плесенью: высокий, худощавый, широкоплечий и спортивный. В данный момент он наблюдал за о. п. — окружным прокурором Сэмпсоном, И о. п. Сэмпсон явно чувствовал себя неуютно.

— Итак, джентльмены, мы снова сталкиваемся с теми же проблемами, — пробормотал Сэмпсон. — Много материала, но никаких видимых результатов, которые привели бы нас к цели. Тебе удалось что-нибудь еще обнаружить, Пеппер?

— Абсолютно ничего существенного, — уныло отозвался Пеппер. — Естественно, как только представился случай, я сразу взялся за Слоуна. Он единственный, кому повредило появление нового завещания Халкиса. Но Слоун был нем как рыба — вчера говорить отказался наотрез. Что я мог поделать? Ведь у нас нет никаких доказательств.

— Есть способы, — зловеще заметил инспектор.

— Чепуха, Кью, — оборвал его Сэмпсон, обычно называвший инспектора первой буквой его фамилии. — Против него нет ни малейшей улики. Нельзя запугивать таких людей, как Слоун, только из-за подозрения, что теоретически у него есть мотив. Еще что, Пеппер?

— Мы с Вели здорово влипли, и понимаем это. У нас не было никакого права изолировать этот дом от остального мира, и вчера Вели пришлось отозвать двоих парней. Я так легко не сдаюсь, поэтому всю ночь проторчал там в засаде — не думаю, чтобы они об этом догадывались.

— Что-нибудь обнаружил? — полюбопытствовал Кронин.

— Да. — Пеппер замялся. — Кое-что видел... Нет, — спохватился он, — не думаю, чтобы это имело значение. Она еще совсем ребенок и не способна...

— О ком, черт побери, ты говоришь, Пеппер? — рявкнул Сэмпсон.

— О мисс Бретт. Джоан Бретт, — нехотя ответил Пеппер. — Я видел, как она шныряла по библиотеке Халкиса в час ночи. Конечно, ей не следовало туда заходить, Вели всех об этом предупредил недвусмысленно.

— Прелестная личная секретарша нашего загадочного покойника, я правильно понял? — протянул Эллери.

— Угу. Так вот, — медленно продолжил Пеппер, у которого, видимо, внезапно появились трудности с изложением, — она немного покрутилась вокруг сейфа...

— Ха! — сказал инспектор.

— ... но, как я догадываюсь, ничего не нашла, потому что после этого еще постояла минутку посреди кабинета — выглядела она очаровательно в своем неглиже, — потом топнула ножкой и убралась.

— Ты ее допросил? — осведомился Сэмпсон.

— Нет. Поймите же, на самом деле я не думаю, что в этом направлении что-то не так, — начал Пеппер, разведя руками, но Сэмпсон сухо сказал:

— Тебе придется преодолеть слабость к хорошеньким личикам, Пеппер. Я пойму, если она будет допрошена, и еще пойму, если она ответит на все вопросы, черт бы все это побрал!

— Ты научишься, Пеппер, — засмеялся Кронин. — Помню однажды, когда одна дама обняла меня за шею прекрасными нежными маленькими ручками и...

Сэмпсон нахмурился и кашлянул. Пеппер собирался что-то сказать, но покраснел так, что даже уши загорелись, и решил лучше промолчать.

— Что-нибудь еще?

— Так, рутинные мелочи. Кохалан и матрона по-прежнему дежурят в доме Халкиса. Они продолжают обыскивать всех, кто выходит из дома. Кохалан ведет список, — сказал Пеппер, нащупал в нагрудном кармане и вытащил потрепанную полоску бумаги, абсолютно непрофессионально и неаккуратно исписанную карандашом, — список всех, кто заходил в дом после нашего ухода во вторник. Это полный перечень до вчерашнего вечера.

Сэмпсон выхватил бумагу и прочитал вслух:

— Достопочтенный Элдер. Миссис Морс — эта старая перечница, да? Джеймс Дж. Нокс — значит, он вернулся. Репортеры Клинток, Эйлере, Джексон. А это кто такие, Пеппер? Эта парочка — Роберт Петри и миссис Дьюк?

— Старые богатые клиенты покойного. Зашли отдать последний долг.

Сэмпсон рассеянно скомкал список.

— Ну, Пеппер, это твое дело. Когда Вудраф позвонил, ты сам захотел им заняться, и я дал тебе шанс. Мне бы не хотелось постоянно твердить одно и то же, но я буду обязан тебя отстранить, если такие занятия, как любование обликом мисс Бретт, несомненно прекрасным обликом, будут тебя отвлекать от исполнения обязанностей... Ладно, хватит об этом. Расскажи о своих соображениях. Какие есть идеи?

Пеппер тяжело вздохнул:

— Не хочется провалиться... Ну вот одна идея для начала, шеф. По имеющимся у нас фактам складывается абсолютно невозможная ситуация. Завещание должно находиться в доме, но его там нет. Просто чепуха какая-то — Он хлопнул по столу Сэмпсона. — И все данные кажутся невозможными из-за одного факта: что Вудраф видел завещание в сейфе за пять минут до похорон. Но, сэр, этот факт подтверждается только его словом! Вы понимаете, что я хочу сказать.

— Ты хочешь сказать, — задумчиво протянул инспектор, — что Вудраф лгал, говоря, что видел завещание в это время? Иными словами, завещание могли украсть гораздо раньше, до этого пятиминутного интервала, и укравшее его лицо могло избавиться от него за стенами дома в такой момент, когда его перемещения не принимались во внимание?

— Именно, инспектор. Мы ведь должны руководствоваться логикой? Это завещание, не растворилось же оно в воздухе?

— А почему ты решил, — возразил Сэмпсон, — что завещание не могли вытащить за те пять минут и сразу сжечь, порвать на мелкие кусочки или еще как-нибудь уничтожить?

— Но, Сэмпсон, — снисходительно проговорил Эллери, — вы не сумеете с таким же успехом сжечь или порвать стальной ящик.

— Тоже верно, — пробормотал окружной прокурор. — Куда к дьяволу запропастился этот ящик?

— Вот я и говорю! — торжествовал Пеппер. — Вудраф врет. Этого завещания, как и стального ящика, не было в сейфе, хотя он сказал, что видел его там!

— Но зачем? — воскликнул инспектор. — Зачем ему врать?

Пеппер пожал плечами, а Эллери с удивлением сказал:

— Джентльмены, ни один из вас не рассматривает эту задачу должным образом. Ведь это такая задача, которую просто нужно проанализировать, приняв во внимание все возможности.

— А вы ее проанализировали, я полагаю? — кисло спросил Сэмпсон.

— А... да. Именно. И мой анализ приводит к интересной, я бы сказал, очень интересной возможности.

Эллери выпрямился в кресле, улыбаясь. Инспектор взял понюшку табаку, но ничего не сказал. Пеппер наклонился вперед, обратившись в слух, глядя на Эллери с зарождающимся интересом, словно только что заметил его присутствие.

— Позвольте мне еще раз повторить известные нам факты, — оживленно продолжал Эллери. — Вы согласитесь, что существуют две взаимоисключающие возможности: одна, что в данный момент нового завещания не существует; другая, что в данный момент новое завещание существует.

Рассмотрим первую. Если сейчас завещания не существует, это значит, что Вудраф солгал, говоря, будто видел его в сейфе за пять минут до похорон. Это значит, что завещания в то время там не было, что оно было ранее уничтожено неизвестным лицом или неизвестными лицами. Или же Вудраф сказал правду, завещание было похищено после того, как он его видел, в тот самый пятиминутный интервал, и затем его уничтожили. В этом последнем случае вор мог сжечь или порвать завещание и избавиться от остатков, хотя бы спустив их в канализацию. Но как я указал некоторое время назад, тот факт, что стальной ящик так и не был обнаружен, свидетельствует о невероятности версии с уничтожением. Остатки стального ящика не найдены, где же он тогда? Предположительно вынесен из дома. Если стальной ящик был вынесен, то похоже, что и завещание было вынесено, а вовсе не уничтожено. Но, говорите вы, при данных обстоятельствах, если Вудраф сказал правду, ящик нельзя было вынести из дома. Таким образом, начав рассуждения с первой основной возможности, мы достигли тупика. В любом случае, если завещание действительно уничтожено, то больше ничего нельзя сделать.

— И это, — сказал Сэмпсон инспектору, — это вы называете помощью. Господи, — раздраженно воскликнул он, снова повернувшись к Эллери, — мы все это без вас знаем! Что вы предлагаете?

— Инспектор, дорогой, — со скорбным видом обратился Эллери к отцу, — вы позволяете этому человеку оскорблять вашего сына? Послушайте, Сэмпсон. Вы предвосхищаете то, что я собирался сказать, а для логики это губительно. Отбросив первую теорию, как негодную, мы возьмемся за альтернативный вариант — что в данный момент завещание существует. И что мы имеем? Положение дел просто расчудесное. Внимание, джентльмены! Все, кто покинул дом, чтобы присутствовать на похоронах, вернулись обратно. Двое оставались в доме, а один из них, Уикс, все время находился в самом кабинете, где стоит сейф. Во время похорон никто в дом не входил. У тех, кто оставался в доме или сопровождал гроб, никаких контактов с посторонними не было. Все, кто был на кладбище и кому можно было передать завещание, также пришли в дом.

Однако, — в ускоренном темпе продолжал он, — в доме завещания не нашли, равно как ни у одного из присутствовавших, а также ни во дворе, ни на самом кладбище! И теперь я прошу вас, заклинаю, умоляю, — заключил Эллери, С озорным видом поглядывая на слушателей, — задать мне все объясняющий вопрос: что это за единственная вещь, которая покинула дом во время похорон, не вернулась в дом и ни разу не была осмотрена с тех пор , как обнаружилась пропажа завещания?

Сэмпсон сказал:

— Что за ерунда. Все было обыскано, причем чертовски тщательно, как вам известно, молодой человек.

— Да, конечно, сынок, — мягко сказал инспектор. — Они ничего не пропустили. Ты что, не понял, когда излагались факты?

— О, моя живая и дышащая жизнью душа! — простонал Эллери. — «Кто больше слеп, чем тот, кто не желает видеть...» — И он тихо произнес: — Ничего не пропустили, мой почтенный предок, ничего — кроме самого гроба с телом Халкиса!

Инспектор закрыл глаза, Пеппер беззвучно выругался, Кронин загоготал, а Сэмпсон с размаху хлопнул себя по лбу. Эллери откровенно насмехался.

Пеппер пришел в себя первым и ухмыльнулся в ответ Эллери.

— Умно, мистер Квин, — сказал он. — Это умно.

Сэмпсон откашлялся в носовой платок.

— Я... гм... ладно, Кью, сдаюсь. Продолжайте, молодой человек.

Инспектор не сказал ничего.

— Ну, джентльмены, — подчеркнуто медлительно произнес Эллери, — приятно говорить перед такой благодарной аудиторией. Споры приостанавливаются. В волнении последних минут перед похоронами вору, наверное, довольно легко было открыть сейф, вынуть небольшой стальной ящик с завещанием и, уловив подходящий момент, опустить его в гроб под складки внутренней обивки или под погребальные одежды мистера Халкиса.

— Ясно, — пробормотал инспектор Квин. — Захоронение завещания вместе с телом столь же эффективно, как и его уничтожение.

— В точку, папа. Зачем уничтожать завещание, если, спрятав его в гробу, который предполагалось немедленно похоронить, вор достигал того же результата? Разумеется, поскольку Халкис умер естественной смертью, у вора не было повода подумать, что кто-либо захочет снова заглянуть в этот гроб до дня Страшного суда. Ergo[2]Следовательно (лат.)., завещание изъято из пределов, доступных смертным, так же основательно, как если бы оно было сожжено, и пепел его был отправлен в канализацию.

Для этой теории существует и психологическое подтверждение, — развивал свою мысль Эллери. — Единственный ключ от стального ящика носил при себе Вудраф. Поэтому, вероятно, вор не сумел бы открыть ящик в доме за этот краткий пятиминутный промежуток до выхода процессии из дома. Он не мог или не осмеливался нести ящик с завещанием с собой — слишком громоздко, слишком опасно. Alors, messieurs[3]Итак, господа (фр.)., возможно, ящик с завещанием находится в гробу Халкиса. Если вы принимаете это как информацию, распорядитесь ею, как сочтете нужным.

Инспектор Квин вскочил на крохотные ножки.

— Кажется, необходима немедленная эксгумация.

— Похоже на то. — Сэмпсон снова покашлял и посмотрел на инспектора. — Как Эллери... кхе-кхе... как... подчеркнул Эллери, нет уверенности, что завещание находится там. Возможно, Вудраф солгал. Но мы должны открыть гроб и убедиться. Как ты считаешь, Пеппер?

— Я думаю, — улыбнулся Пеппер, — что таким блестящим анализом мистер Квин попал не в бровь, а в глаз.

— Прекрасно. Договорись об эксгумации на завтрашнее утро. Незачем больше суетиться сегодня.

Пеппер засомневался.

— Может возникнуть заминка, шеф. Все-таки эксгумация не связана с подозрением в убийстве. Как нам объяснить судье?

— Зайди к Бредли. К таким вещам он относится без предрассудков, я потом сам ему позвоню. Затруднений не будет, Пеппер. Берись за дело. — Сэмпсон потянулся к телефонному аппарату и набрал номер в доме Халкиса. — Кохалана... Кохалан, говорит Сэмпсон. Сообщи присутствующим в доме, что все они должны быть завтра утром на совещании... Да, можешь им сказать, что мы эксгумируем тело Халкиса... Экс-гу-ми-ру-ем, идиот!.. Кто? Хорошо, дай мне с ним поговорить. — Он прижал трубку к груди и сказал инспектору: — Там Нокс... тот самый Нокс... Алло! Мистер Нокс? Это окружной прокурор Сэмпсон... Да, плохое дело. Очень печально... Кое-что прояснилось, и нам необходимо эксгумировать тело... Нет, совершенно необходимо, сэр... Что?.. Естественно, я очень об этом сожалею, мистер Нокс... Да, можете не беспокоиться. Мы обо всем позаботимся.

Он осторожно положил трубку на рычаг и сказал:

— Сложная ситуация. Нокс был назван душеприказчиком в отсутствующем завещании, и если оно не найдется, и мы не сможем установить нового бенефициария по галерее, то не будет и никакого душеприказчика. Будет считаться, что Халкис умер, не оставив завещания... Кажется, Нокс очень об этом печется. Если завещания в гробу не окажется, надо проследить, чтобы он был назначен распорядителем. Сейчас Нокс совещается с Вудрафом. Предварительное обследование имущества. Говорит, что будет там весь день. Большая любезность с его стороны проявлять такую заботу.

— Он будет на эксгумации? — спросил Эллери. — Всегда хотел познакомиться с мультимиллионером.

— Сказал, что не сможет. Рано утром ему нужно уехать из города.

— Еще одна мечта детства разбита, — печально вздохнул Эллери.


Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий