Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Тайна греческого гроба The Greek Coffin Mystery
Глава 28. ВОР

А потом Эллери сказал:

— Вы уверены, мистер Нокс, что картина украдена? Вы сами спрятали ее за эту панель?

Банкир с некоторым усилием кивнул, и жизнь начали постепенно возвращаться на его позеленевшее лицо.

— Последний раз я смотрел на нее неделю назад. Она лежала здесь. Никто больше об этом не знал. Ни одна душа. Панель эта была устроена очень давно.

— Что меня интересует, — сказал инспектор, — так это все обстоятельства происшествия. Когда украли картину? Как вор пробрался в дом и как узнал, где лежит картина, если мистер Нокс говорит правду и никто не знал об этом месте?

— Точно, что картину украли не сегодня вечером, — тихо пробормотал окружной прокурор. — Почему тогда не работает охранная система?

— Она работала вчера, как сказал Крафт, и, вероятно, позавчера, — ввернул Пеппер.

Нокс пожал плечами, а Эллери заметил:

— Всему найдется объяснение. А теперь давайте вернемся в кабинет мистера Нокса.

Он держался очень уверенно, и в смиренном молчании все последовали за ним.

Вернувшись в комнату с лакированными стенами, Эллери живо и бойко приступил к работе. Сначала он закрыл дверь, попросив Пеппера встать около нее и позаботиться, чтобы их не прерывали. Затем без колебаний взялся за решетку, вставленную в стену кабинета почти у самого пола. Повозившись с ней какое-то время, вытащил ее, положил на пол и сунул руку в образовавшееся отверстие. Все придвинулись ближе и вытянули шею — внутри располагалась батарея отопления. Пальцы Эллери быстро пробежали по отдельным секциям батареи, словно по струнам арфы.

— Прошу всех заметить, — с улыбкой произнес Эллери, хотя ясно, что ничего такого заметить они не могли, — семь из восьми секций обжигающе горячие, а вот эта, — его рука легла на последнюю секцию, — холодна, как камень. — Он снова наклонился к батарее и начал возиться с приспособлением, находящимся под холодной секцией. Через минуту что-то отвинтил и выпрямился, держа в руках тяжелую секцию — Как видите, она снимается, — любезно заметил он И добавил: — Хорошее отопление у вас, мистер Нокс. — С ними словами он перевернул секцию. В нижней ее части с трудом можно было разглядеть резьбу. Эллери с усилием попытался отвернуть дно, оно поддалось и, к всеобщему изумлению, снялось полностью, позволяя увидеть облицованную асбестом внутреннюю поверхность. Эллери положил крышку на стул, поднял секцию и энергично ее встряхнул. Его рука была наготове... когда из трубы выполз рулон старого, покрытого пятнами холста.

— Что это? — прошептал инспектор.

Эллери ладонью плавно провел по рулону; он развернулся...

Это была картина, выполненная маслом, насыщенная цветом, — изображение грандиозной, динамичной сцены битвы, в центре композиции — группа свирепых средневековых воинов, сражающихся за обладание знаменем — гордо реющим стягом.

— Хотите — верьте, хотите — нет, — сказал Эллери, расправляя холст на письменном столе Нокса, — но вы имеете возможность лицезреть краски, холст и гениальность, которые вместе стоят миллион долларов. Иначе говоря, это и есть тот самый Леонардо.

— Чепуха! — раздался резкий голос, и Эллери, повернувшись кругом, посмотрел на Джеймса Нокса, застывшего, как мраморная статуя, в нескольких футах от него.

— Вот как? Этот шедевр, мистер Нокс, я нашел сегодня днем, когда самым непростительным образом обследовал ваш дом. Вы говорите, эту картину у вас украли? Тогда как вы объясните, что она спрятана в вашем кабинете, хотя должна находиться в руках вора?

— Я сказал «чепуха», и это значит «чепуха». — Нокс коротко рассмеялся. — Вижу, что я недооценил вашу смекалку, Квин. Но все-таки вы ошибаетесь. А я сказал правду. Леонардо украден. Я думал, мне удастся скрыть тот факт, что у меня были обе картины...

— Как это «обе»? — выдавил из себя окружной прокурор.

Нокс вздохнул:

— Придется кое-что объяснить. То, что вы здесь видите, — это вторая картина — она у меня уже давно. Это работа Лоренцо ди Креди или его ученика, мой эксперт не может определить точно. Во всяком случае, это не Леонардо. Лоренцо идеально имитировал Леонардо, и, по-видимому, его ученики подражали стилю своего учителя. Эта копия, по всей вероятности, была сделана по оригиналу Леонардо, который, в свою очередь, был написан по злополучной фреске в 1503 году во Флоренции. В зале Палаццо Веккьо...

— Не нужны нам лекции по искусству, мистер Нокс! — рявкнул инспектор. — Нам только нужно узнать...

— Значит, ваш эксперт считает, — примирительно за говорил Эллери, — что когда Леонардо отказался от фрески, — а насколько я помню из курса по истории искусства, центральная группа была уже написана, но при обжиге краски осыпались, — то эта работа маслом была сделана кем-то из современников и представляет собой копию холста Леонардо с изображением центральной группы утраченной фрески?

— Да. Во всяком случае, вторая картина стоит ничтожную часть подлинника Леонардо. Естественно. Когда я покупал подлинник у Халкиса, — да, я признаю, что купил оригинальную вещь, и всегда знал, что она подлинная, — у меня уже была копия той же эпохи. Я ничего не говорил об этом, поскольку полагал... если в конце концов придется вернуть картину музею Виктории, тогда я отдам ничего не стоящую копию и скажу, что именно ее купил у Халкиса...

Сэмпсон сверкнул глазами:

— На этот раз свидетелей у нас достаточно, Нокс. Но что же с подлинником?

Нокс упрямо повторил:

— Он украден. Я его спрятал в хранилище за панелью в галерее. Ради бога, не думайте... Вор, очевидно, не знал об этой копии, которую я всегда держал в фальшивой секции батареи. Говорю вам, он украл подлинник. Как ему это удалось, я не понимаю, но ведь удалось же! Да, я сам планировал обман — подсунуть копию музею и тайно оставить подлинник себе, но...

Окружной прокурор увлек Эллери, инспектора и Пеппера в сторону, и они стали шепотом переговариваться. Эллери слушал с серьезным видом, сказал что-то успокаивающее, и они вернулись к Ноксу, который в жалком одиночестве пребывал рядом с красочным холстом, лежащим на столе. Что касается Джоан Бретт, то она стояла неподвижно, прижавшись спиной к лакированной стене, широко раскрыв глаза и прерывисто дыша, отчего ее грудь только выигрывала.

— Ну, сэр, — сказал Эллери, — кажется, наши мнения несколько расходятся. Окружной прокурор и инспектор считают, что в таких обстоятельствах ваш бездоказательный рассказ неприемлем. Где копия, где подлинник? Ни один из нас не может считаться знатоком, и мы нуждаемся в мнении эксперта. Можно мне...

Эллери не стал дожидаться, пока Нокс кивнет, а шагнул к телефону, коротко с кем-то переговорил и повесил трубку.

— Я звонил Тоби Джонсу, мистер Нокс, самому, наверное, знаменитому искусствоведу на Восточном побережье. Вы его знаете?

— Встречались, — коротко ответил Нокс.

— Он скоро здесь будет, мистер Нокс. А до тех пор нам нужно только терпение.

Тоби Джонс, пожилой человек, низенький и коренастый, с искрящимися глазами, одет был безупречно и держался с непоколебимой уверенностью. Впустил его Крафт, которого тут же и отослали, а Эллери, достаточно хорошо знакомый с Джонсом, представил его остальным. С Ноксом Джонс поздоровался особенно любезно. Ожидая, пока кто-нибудь объяснит, зачем его пригласили, Джонс заметил лежащий на столе холст и впился в него взглядом.

Эллери предвосхитил готовый сорваться вопрос.

— У нас серьезное дело, мистер Джонс, — начал он тихо, — и я должен вас попросить и заранее извиниться за эту просьбу, чтобы ничего из сказанного сегодня не вышло за стены этой комнаты.

Джонс кивнул, как будто слышать подобное ему не в новинку.

— Вот и хорошо, сэр. — Эллери повел головой в сторону картины. — Вы можете установить авторство этого полотна, мистер Джонс?

В осязаемой тишине эксперт, сияя, приладил на один глаз увеличительное стекло и подошел к столу. Взяв осторожно холст и расстелив на полу, он принялся въедливо его исследовать. Затем попросил Эллери и Пеппера поднять картину и держать натянутой на весу, а сам направил на нее мягкий свет нескольких ламп. Все молчали, а сам Джонс работал безо всяких комментариев. Даже выражение его полного личика не изменилось. Крайне внимательно и тщательно осмотрел он каждый дюйм картины, и особенно его интересовали лица фигур, образующих группу вокруг знамени...

После получаса работы он с довольным видом кивнул, и Эллери с Пеппером снова положили холст на стол. Нокс тихо вздохнул, неприязненно глядя на эксперта.

— С этой работой связана необычная история, — начал наконец Джонс, — которая определенно имеет отношение к тому, что я собираюсь сказать.

Все жадно ловили каждое драгоценное слово.

— Уже много лет, — продолжал Джонс, — а вернее, несколько столетий известно, что на этот сюжет существуют две картины, идентичные во всех деталях, кроме одной...

Послышалось чье-то очень тихое бормотание.

— Во всех деталях, кроме одной. Мы знаем, что одну картину написал сам Леонардо. Когда Пьеро Содерини[37]Содерини, Пьеро ди Томмазо (1452–1522) — флорентийский политик, в 1502-1512 гг. глава магистрата Флоренции. убедил великого мастера приехать во Флоренцию и написать батальную сцену, чтобы украсить одну из стен нового зала заседаний совета в Палаццо Синьории, Леонардо выбрал сюжетом фрески известный эпизод в победе, одержанной в 1440 году генералами Флорентийской республики над Никколо Пиччинино[38]Пиччинино, Николо (1386–1444) — итальянский военачальник, игравший важную роль в войнах, которые в XV в. вел Милан против Венеции, Флоренции и папы. В битве при Ангиари под Флоренцией потерпел сокрушительное поражение. у моста под Ангиари. Сам картон — это специальный термин, обозначающий первоначальный эскиз, — над которым сначала работал Леонардо, часто называют «Битвой при Ангиари». Случайно возникло великое соревнование на стенах, в котором также участвовал Микеланджело, работавший над пизанским сюжетом. Но, как мистер Нокс должен знать, Леонардо не завершил фреску. Работа была остановлена после выполнения фрагмента, изображающего битву за знамя. Краски не держались на стене и после обжига осыпались, фактически уничтожив всю работу.

Леонардо покинул Флоренцию. Предполагают, что в разочаровании от неудачи он и выполнил живописную версию первоначального картона. Своего рода художническое самооправдание. Во всяком случае, слухи об этой картине дошли до нас, но она давно считалась «утерянной». И вдруг несколько лет назад сотрудник лондонского музея Виктории натыкается на нее где-то в Италии.

Слушатели внимали рассказу Джонса прямо-таки в устрашающей тишине, но он вроде бы ничего особенного не замечал.

— Мы знаем, — все более распалялся Джонс, — что многие художники той эпохи копировали этот картон, в том числе молодой Рафаэль, Фра Бартоломмео и другие, но сам картон, как кажется, был разрезан на куски, чтобы копиистам было удобнее. А потом и вовсе исчез. А в 1560 году поверх первоначальной фрески в Палаццо Синьории была наложена другая, она принадлежит Вазари. Поэтому находка собственной, так сказать, копии Леонардо с его же оригинального картона имела для мира искусства колоссальное значение. И теперь мы подходим к самой странной части этой истории.

Несколько минут назад я сказал, что сохранились две картины на этот сюжет, идентичные во всем, кроме одной детали. Первая картина была обнаружена и выставлена довольно давно. Ее автора не могли точно определить, пока не был найден холст, принадлежащий теперь музею Виктории. И вот в чем было затруднение. Эксперты так и не сошлись во мнениях, принадлежала ли первая картина кисти Леонардо. Правда, каким-то образом сформировалось суждение, что это работа Лоренцо ди Креди или одного из учеников Лоренцо. Как и все спорные моменты в мире искусства, установление авторства не обошлось без насмешек, колкостей и злословия, но обнаруженная шесть лет назад другая картина все прояснила.

Существуют, конечно, старые записи. В них говорится, что были две выполненные маслом картины на один сюжет: одну написал сам Леонардо, а другая является копией. Но об авторстве копии в этих материалах содержатся весьма туманные сведения. Как гласит легенда, эти картины отличаются лишь тоном фигур, окружающих знамя: на картине Леонардо тени интенсивнее — очень небольшое отличие, поскольку легенда утверждает, что, только положив обе картины рядом, вы сможете определенно указать на Леонардо. Так что вы понимаете...

— Интересно, — тихо мурлыкнул Эллери. — Мистер Нокс, вы это знали?

— Конечно. Как и Халкис. — Нокс покачивался с пяток на носки. — Я же говорил, у меня уже была эта картина, когда Халкис предложил мне другую, и довольно просто, положив их рядом, понять, которая принадлежит кисти Леонардо. И теперь, — нахмурясь, произнес он, — Леонардо пропал.

— Э-э... — Джонс встревожился. Но тут же опять улыбнулся. — Впрочем, это не мое дело. Во всяком случае, обе картины существовали вместе, по счастью, достаточно долго, чтобы музей точно определил, что находка их сотрудника является подлинником Леонардо. Затем другая картина, копия, исчезла. Прошел слух, будто ее продали богатому американскому коллекционеру, который заплатил за нее круглую сумму, несмотря на установленный факт, что это копия. — Он бросил лукавый взгляд в сторону Нокса, но никто не сказал ни слова. Джонс расправил узенькие плечи. — В результате, если музейного Леонардо на какое-то время снять с экспозиции, то будет сложно, я бы даже сказал, невозможно решить, которая из двух картин, исследуемая сама по себе, является подлинником. Имея лишь одну картину, вы никогда не сможете ничего утверждать наверняка...

— А что вы скажете об этой, мистер Джонс? — спросил Эллери.

— Эта, — пожав плечами, ответил Джонс, — определенно или та, или другая, но без парной вещи... — Он прервал фразу и хлопнул ладонью по лбу. — Конечно! Как я глуп. Это должна быть копия. Ведь подлинник находится за океаном, в музее Виктории.

— Да, да. Разумеется, — поспешил согласиться Эллери. — Если картины настолько похожи, мистер Джонс, то почему одну оценивают в миллион, а другую — лишь в несколько тысяч?

— Дорогой сэр! — воскликнул эксперт. — Вот уж — как бы лучше выразиться? — очень детский вопрос. В чем различие между настоящим «шератоном»[39]Шератон Томас (1751–1806) — английский краснодеревщик и один из ведущих представителей неоклассицизма, давший имя стилю мебели. и его современной копией? Леонардо был творец, а автор копии, возможно ученик Лоренцо, просто воспроизвел законченную работу Леонардо. Разница в цене — это и есть отличие шедевра гения от превосходной копии, сделанной учеником. Что с того, что каждый мазок Леонардо был точно повторен? Вы же не скажете, мистер Квин, что фотокопия вашей подписи так же достоверна, как и сама подпись?

Джонс очень возбудился, — такое впечатление, что в речи участвовало все его маленькое старческое тельце, сопровождая слова неистовой жестикуляцией. Меж тем Эллери настойчиво, хотя и с подобающей почтительностью, теснил его к двери. И только когда эксперт, частично восстановивший самообладание, удалился, все остальные задвигались и заговорили.

— Искусство! Леонардо! — с отвращением сказал инспектор. — Теперь все запуталось еще больше. Что здесь делать детективам? — И он в знак бессилия вскинул руки.

— На самом деле все не так плохо, — задумчиво произнес окружной прокурор. — По крайней мере, рассказ Джонса подтвердил объяснение мистера Нокса, пусть даже никто не знает, где какая картина. Теперь мы хотя бы знаем, что существуют две картины, а не одна, как мы все время считали. Поэтому... нужно искать вора второй картины.

— Что мне совсем непонятно, — вмешался Пеппер, — так это молчание музея по поводу другой картины. Так или иначе...

— Дорогой Пеппер, — протянул Эллери, — у них был подлинник. Зачем же им еще беспокоиться о копии? Она их просто не интересовала... Да, Сэмпсон, вы совершенно правы. Человек, которого мы ищем, — это тот, кто украл вторую картину, шантажировал в письмах мистера Нокса, кто использовал долговое обязательство как писчую бумагу, а следовательно, именно он оклеветал и убил Слоуна, он был партнером Гримшоу и убил его, оклеветал Георга Халкиса.

— Отличное резюме! — саркастически воскликнул Сэмпсон. — Теперь, после того, как вы суммировали все, что мы знаем, может быть, скажете нам и то, чего мы не знаем, — имя этого персонажа!

Эллери вздохнул:

— Сэмпсон, Сэмпсон, вечно вы на меня нападаете, пытаетесь дискредитировать меня, раскрыть миру мои слабости... Вы действительно хотите узнать имя этого человека?

Сэмпсон уставился на Эллери, а во взгляде инспектора появился интерес.

— Хочу ли я знать, это он спрашивает меня! — выкрикнул окружной прокурор. — Вот уж умный вопрос! Разумеется, я хочу его знать. — Его взгляд вдруг приобрел осмысленность, и он перестал кричать. — Послушайте, Эллери, — спокойно сказал он, — не хотите же вы сказать, что вам действительно известно, кто вор?

— Ну? — подал голос Нокс. — Кто же вор, Квин?

Эллери улыбнулся:

— Рад, что именно вы об этом спросили, мистер Нокс. Ответ вы должны были встречать в книгах, поскольку многие знаменитые джентльмены варьировали его постоянно: Лафонтен, Теренций, Колридж, Цицерон, Ювеналий, Диоген. Он начертан на храме Аполлона в Дельфах, и его приписывали Хилону, Пифагору и Солону. На латыни он звучит так: «Ne quis nimis». А по-английски: «Познай самого себя». Мистер Джеймс Дж. Нокс, — в высшей степени сердечно произнес Эллери, — вы арестованы!


Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий