Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga Self Lib GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Наследники The Inheritors
ШЕСТЬ

Ноги Лока уже не цеплялись за ветки кустов. Они соскользнули книзу, и теперь он висел на руках, по грудь в воде. Он подобрал колени, и шерсть на нем ощетинилась. Он не в силах был даже кричать. Ужас его перед водой был только внутренней подоплекой. Он круто поворотился, сгреб в обе горсти еще веток и, барахтаясь в воде, побрел напролом через кустарник и реку к берегу. Там он остановился, спиной к воде, и задрожал такой же дрожью, как Мал перед смертью. Зубы его ощерились, руки были воздеты и напряжены, будто он все еще висел над водой. Он поднял глаза, а голова его поворачивалась из стороны в сторону. Позади опять раздались знакомые уже звуки-смехи. Мало-помалу они отвлекли внимание Лока, хотя напряженность всех мышц тела и оскал зубов остались. Звуков-смехов было теперь такое множество, будто новые люди и впрямь все посходили с ума, и один из этих звуков раздавался громче остальных, это был голос мужчины, и он кричал. Остальные голоса умолкли, а мужчина все продолжал кричать. Какая-то женщина засмеялась пронзительным и истошным смехом. Потом наступило молчание.

Солнце окропляло подлесок и влажную бурую землю огненными искрами. Время от времени легкий ветерок тянул над рекой, пошевеливая молодую, яркую листву, так что искры просеивались насквозь и пересыпались. Среди скал пронзительно взлаяла лисица. Чета лесных голубей протяжно ворковала меж собою о том, что пора уже вить гнездо.

Медленно, очень медленно голова и руки Лока обмякли. Теперь он уже не щерил зубы. Он шагнул вперед и повернулся. Потом побежал вдоль реки, не слишком быстро, но по мере возможности держась поближе к воде. Он пристально вглядывался в кустарник, потом перешел с бега на шаг и наконец остановился. Взгляд его затуманился, и он опять ощерил зубы. Он стоял, опершись одной рукой о кривую ветку бука, и глядел в пустоту. Он осмотрел ветку, ухватив ее обеими руками. Потом стал ее раскачивать все быстрей, быстрей. Широкий веер побегов на ее конце со свистом витал над кустами. А Лок метался из стороны в сторону, едва успевая переводить дух, и пот катился с его туловища, промеж ног, смешиваясь с речной водою. Потом он отпустил ветку, горестно всхлипывая, и опять стоял недвижимо, причем руки его были согнуты, голова понурена, зубы стиснуты, будто каждый фибр палил его тело изнутри. А чета голубей ворковала да ворковала, и солнечные пятна окропляли его тело с головы до ног.

Он отступил от бука назад, туда, где была тропа, сделал несколько неуверенных шагов, остановился, потом пустился бежать. Он вломился на прогалину, где стояло мертвое дерево и солнце озаряло пучок рыжих перьев. Он оглядел остров, увидал, что кусты шевелятся, а потом прут, вращаясь, перелетел реку и, просвистев мимо, исчез в лесной чаще. У Лока мелькнула смутная мысль, что кто-то хочет сделать ему подарок. Сам он охотно послал бы улыбку мужчине с белым, как кость, лицом, но не увидал никого, а на прогалине все звучали терзающие все нутро отголоски визга Лику. Он выдернул прут из ствола дерева и побежал опять. Он взобрался по склону горы и поднялся вплоть до уступа, где почуял запах другого и Лику; отсюда он пошел по запаху вспять по времени к отлогу. Он так спешил, налегая на костяшки пальцев, что, если б не стрела, которую он сжимал в левой руке, могло бы показаться, что он бежит на четвереньках. Потом он зажал прут в зубах поперек рта, растопырил руки и то бежал, то карабкался по склону. Когда же он очутился совсем близко от подъема на уступ, он мог взглянуть поверх скалы на остров. Там он увидал одного из мужчин с белым, как кость, лицом, который высунулся из кустов по грудь. Прежде, при свете дня, он никогда еще не видал новых людей так близко, и теперь лицо это выглядело как белесая отметина на крестце оленя. За спиной у нового мужчины, средь деревьев, валил дым, но дым этот был голубой и прозрачный. Лок очень смутно и очень много видел внутри головы — это было куда хуже, чем не видеть ничего вообще. Он вынул прут из зубов. Потом он сам не соображал, что именно крикнул:

— Я иду вместе с Фа!

Он пробежал через проход и очутился на уступе, но там никого не было, он сразу увидал, почувствовал это, потому что холодом веяло с отлога, где еще недавно горел огонь. Он быстро взошел вверх по земляному откосу и там остановился, заглядывая на отлог. Костер был разметан, и изо всех людей здесь оставался только Мал, лежащий под земляным холмиком. Но запахов и всяких признаков было великое множество. Вдруг он услыхал шум, выпрыгнул из круглого кострища, усеянного пеплом, и увидал Фа, которая спускалась по зубцам со скалы над отлогом. Она вся дрожала и крепко обняла его обеими руками. Они заговорили наперебой:

— Мужчины с костями на лицах подарили мне вот это. Я побежал наверх. Лику визжала по ту сторону воды.

— Ты спускаешься со скалы. А я лезу вверх, потому что боюсь. На отлог пришли мужчины.

Теперь они молчали, тесно прильнув друг к другу и дрожа. Целый сонм нерасчлененных видений, которые они трепетно сопереживали, утомил обоих. Они беспомощно поглядели друг другу в глаза, потом Лок стал беспокойно вертеть головой из стороны в сторону.

— Огонь умер.

Они подошли к кострищу, опираясь друг на друга. Фа присела на корточки и поворошила холодные головешки. Просто так, по привычке. Потом оба сели, каждый на обычном своем месте, и стали безмолвно глядеть на воду и на серебристую струю, которая изливалась с утеса. На отлог косо падали лучи вечернего солнца, но теперь уж не было багрового, мерцающего света, который соперничал с ним. Наконец Фа пошевельнулась и сказала:

— Я вижу так. Я гляжу вниз. Приходят мужчины, и я прячусь. Когда прячусь, вижу старуху, и она идет им навстречу.

— Она была в воде. Глядела на меня сквозь воду. Я полетел кувырком.

И опять оба в бессилии уставились друг на друга.

— Я спускаюсь на уступ, как только мужчины уходят. Они забирают Лику и нового человечка.

Воздух вокруг Лока огласился призрачным визгом.

— Лику визжала за рекой. Она на острове.

— Так я не вижу.

Так не видел и Лок. Он широко растопырил руки и ощерился, вспоминая визг.

— С острова ко мне прилетел этот прут.

Фа внимательно осмотрела прут от колючего наконечника до рыжих перьев и аккуратной зазубрины на другом конце. Потом вернулась к колючке и вся сморщилась, увидав что-то коричневое и клейкое. А Лок видел внутри головы уже чуть отчетливей и разборчивей.

— Лику на острове у других людей.

— У новых людей.

— Они перебросили этот прут через воду прямо в мертвое дерево.

Лок сделал усилие, чтоб она увидала внутри головы, сопереживая с ним это, но собственная его голова слишком устала, и он оставил попытку.

— Идем!

Они пошли по запаху от следов крови к речному берегу. У воды на скалах тоже была кровь и капельки молока. Фа положила ладони на макушку и выразила в словах то, что видела внутри головы.

— Они убили Нил и бросили в воду. Старуху тоже.

— Они забрали Лику и нового.

Теперь оба сопереживали внутри головы нечто связанное каким-то единым намерением. Потом дружно побежали по уступу. У поворота Фа чуть задержалась, но, когда Лок взобрался на кручу, поспешила за ним, и оба остановились на каменистом склоне, глядя вниз, на остров. Они разглядели прозрачный голубой дым, который все еще плыл в вечернем свете; но вскоре тень горы накрыла лес. Лок многое увидал в этот миг внутри головы. Он видел самого себя, когда ползал по утесу, почуяв запах костра, но боясь заговорить со старухой. Но это оказалось только излишним осложнением вдобавок ко всей новизне дня, и он усилием воли перестал видеть это внутри головы. Кусты на берегу острова колыхались. Фа стиснула запястье Лока, и оба прильнули к каменному склону. Взволнованные, они долго дрожали.

А потом оба целиком превратились в зрение, глядя, и вбирая в себя, и ни о чем не размышляя. Под кустами по реке проплывало длинное бревно, и один его конец разворачивался по течению. Было оно темное и гладкое, а изнутри долбленое. Один из мужчин с костью на лице сидел с того конца, которым бревно разворачивалось. Ветки, сплетаясь, скрывали дальний конец; а потом бревно выплыло из кустов, увозя по мужчине на каждом конце. Оно нацелилось на водопад и слегка свернуло поперек реки. Течение стало сносить его вниз. Двое мужчин подняли палки, на концах которых были большие бурые листья, и окунули в воду. Бревно выровнялось и теперь оставалось на месте, меж тем как река под ним продолжала течь. От бурых листьев на воде возникали клочья белой пены и зеленые водовороты. Бревно плыло все дальше, и по обе его стороны теперь была неодолимая глубина. Люди видели, как мужчины вглядывались в берег, и в мертвое дерево, и в подлесок по обе стороны сквозь дырочки в своих костяных масках.

Мужчина, который сидел на переднем конце бревна, положил палку и вместо нее взял другую, согнутую. На поясе у него был пук рыжих перьев. Палку он держал за середину, как и в тот раз, когда прут перелетел к Локу поверх воды. Бревно боком подплыло к берегу, передний мужчина прыгнул и скрылся в кустах. Бревно осталось на месте, и мужчина на заднем конце то и дело окунал в воду бурый лист. Тень водопада простиралась вплоть до него. Они видели волосы, которые росли у него на голове над костью. Волосы образовывали большой ком, напоминавший грачиное гнездо на высоком дереве, и всякий раз, как он налегал на лист, они колыхались и вздрагивали.

Фа вздрагивала тоже.

— Он придет на уступ?

Но тут показался первый мужчина. Конец бревна исчез из виду, уткнувшись в берег, а когда стал виден, первый мужчина уже опять сидел и держал в руке новый прут с рыжими перьями на конце. Бревно развернулось передним концом к водопаду, и оба мужчины дружно вскапывали воду бурыми листьями. Бревно боком выплыло на глубину.

Лок залопотал:

— Лику переплыла реку в таком вот бревне. А где растет такое бревно? Теперь Лику вернется в этом бревне, и мы опять будем вместе.

Он указал пальцем на мужчин в бревне:

— У них прутья.

Бревно возвращалось к острову. Оно тыкалось в прибрежные кусты, как водяная крыса, которая промышляет добычу. Тот мужчина, что сидел впереди, осторожно встал. Он раздвинул кусты, подтянулся, ухватившись за них, и подтянул за собой бревно. Задний конец бревна медленно развернулся по течению, потом двинулся вперед, покуда ветки не нависли над ним так низко, что мужчина сзади согнулся и положил палку.

Фа вдруг ухватила Лока за правый локоть и сильно тряхнула. Она уставилась ему прямо в лицо.

— Отдай им прут назад!

Отчасти он сопереживал страх на ее лице. За спиной у нее лежала косая тень от устья водопада вплоть до оконечности острова. За правым плечом Фа он увидал мельком древесный ствол, который стоял на отшибе и вдруг беззвучно обрушился в ниспадающие струи водопада. Он подобрал прут и осмотрел его внимательно.

— Швыряй его. Быстро.

Он решительно затряс головой:

— Нет! Нет! Его подарили новые люди.

Фа отошла на шаг и сразу вернулась. Она скользнула взглядом по охладелому отлогу и по острову. Потом обеими руками ухватила Лока за плечи и сильно встряхнула.

— Новые люди много видят внутри головы. И я много вижу тоже.

Лок рассмеялся неуверенно:

— Мужчина видит внутри головы. Женщина служит Оа. Пальцы ее вонзились в его плоть. На лице у нее было такое выражение, будто она ненавидела его лютой ненавистью. Она спросила, разъяренная:

— Как будет жить новый без молока Нил? И кто найдет еду для Лику?

Лок разинул рот и поскреб под нижней губой. Фа опустила руки и ждала молча. Лок все скреб под губой, а в голове у него была терзающая пустота. Фа встряхнула его два раза кряду:

— Лок ничего не видит внутри головы.

Она обрела необычайную торжественность, и в этой торжественности присутствовала великая Оа, невидимая, но ощутимая, будто облаком витавшая вокруг ее головы. Лок почувствовал, до чего же он стал ничтожным. Обеими руками он ухватил прут и в волнении отвернулся. Теперь, когда лес накрыла темнота, он явственно видел глаз костра новых людей, который ему подмаргивал. Фа сказала у самого его уха:

— Делай как я говорю. Не говори: «Фа, сделай так». Я сама скажу: «Лок, сделай так». Я ведь много вижу внутри головы.

Лок еще острей ощутил свое ничтожество, вскользь глянул на Фа, потом на костер вдали.

— Брось прут.

Он занес правую руку и подбросил пернатый прут как мог выше. Перья всколыхнулись, прут развернулся в воздухе, на миг будто повис в солнечном свете, потом наконечник обратился к земле, прут снизился плавно, как парящий ястреб, и медленно исчез в воде.

Лок услыхал, как Фа тихонько охнула, будто издала сухой всхлип; потом она обнимала его, прильнув головой к его груди, и смеялась, и плакала, и вся дрожала, будто сделала что-то очень трудное, но сделала хорошо. Она стала той Фа, у которой совсем немного Оа, и он, утешая, обнял ее. Солнце уже спустилось в долину, и река вспыхнула, так что край водопада засверкал, как концы горящих веток в костре. По реке плыли, все приближаясь, темные бревна, они казались совсем черными на пламенеющей воде. Это были целые деревья, корни их походили на каких-то морских чудищ. Одно поворачивало к водопаду прямо под ними; корни и ветки вздымались, волоклись, погружались. На миг оно повисло на перекате; пламенеющая вода швырнула в него огромный пук света, а дерево уже снижалось в воздухе так же плавно, как прут.

Лок сказал над плечом Фа:

— Старуха была в воде.

Вдруг Фа его оттолкнула.

— Пойдем!

Он вслед за ней обогнул поворот, они вышли на уступ, озаренный ровным светом, и тела их были двумя слитными тенями, так что рука, воздетая на ходу, будто подымала огромную тяжесть, наполненную темнотой. По привычке они одолели подъем на отлог, но там не было ничего утешительного, одна пустота. Впадины в утесе напоминали темные глазницы, а сам утес был залит красным заревом заката. Все головешки и зола уже смешались с землей. Фа села на землю у кострища и хмуро поглядела на остров. Лок ждал, а она прижала руками макушку, но он не мог сопереживать то, что она видела внутри головы. Он вспомнил про мясо во впадинах.

— Еда.

Фа ничего не сказала, и тогда Лок, немного робея, будто он мог опять встретить глаза старухи, ощупью добрался до впадины. Он понюхал мясо и принес вдосталь, чтоб им обоим насытиться. Когдь он вернулся, то услыхал лай гиен, который донесся со скал над отлогом. Фа взяла мясо, не замечая Лока, и стала есть, все еще видя что-то свое внутри головы.

Лок, начав есть, сразу вспомнил, до чего он голоден. Он растерзал мышцу на длинные лохмотья, оторвав ее от кости, и набил полный рот. В мясе было много силы.

Фа заговорила невнятно:

— Мы бросаем камнями в желтых тварей.

— ?

— Прут.

Они продолжали есть молча, а гиены выли и взлаивали. Уши Лока сказали ему, что гиены голодны, а нос подтвердил, что другого зверья поблизости нету. Он разгрыз кость, чтоб высосать мозг, потом взял несгоревший сук из мертвого костра и вогнал в кость как мог глубже. Вдруг он увидал внутри головы, как Лок вгоняет палку в трещину, чтоб добыть мед. Страдание захлестнуло его, как морская волна, поглотив все удовольствие от еды и даже приятное чувство от близости Фа. Он сидел на корточках, палка все еще была втиснута в трубку кости, а страдание пронзило и накрыло его с головой. Оно нахлынуло ниоткуда, как река, и было неотвратимо. А сам Лок был как бревно в этой реке, как утонувший зверь, которого вода уносит, куда захочет, полностью подчиненный ее власти. Он вскинул голову, как, бывало, вскидывала Нил, и скорбные звуки вырвались у него, а солнечный свет вдруг излился из долины и уже сгущались сумерки. Потом он очутился рядом с Фа, и она сжимала его в объятьях.

Когда они решились уйти, луна стояла уже высоко. Фа встала, искоса глянула на луну, потом на остров. Она спустилась к реке, напилась и постояла там, опустившись на колени. Лок стоял рядом.

— Фа.

Она движением руки показала, что просит ее не трогать сейчас, и все глядела на воду. Потом она вдруг оказалась на ногах и уже бежала вдоль уступа.

— Бревно! Бревно!

Лок побежал за ней, но ничего не мог понять. Она указывала на ствол, который скользил в их сторону, поворачиваясь на воде. Она упала на колени и схватила обломанный ствол за корень, у самого комля. Бревно повернулось и потянуло ее за собой. Лок увидал, что она скользит по скале, и распластался у ног Фа, стараясь ее удержать. Он обхватил ее колено; и вот уже оба они тянули бревно к уступу, а другой его конец поворачивался. Фа одной рукой вцепилась Локу в волосы и тянула за них безо всякой пощады, так что в глазницах у него скапливалась вода, взбухала и скатывалась вниз, на губы. Другой конец бревна приблизился, описав полукруг, и теперь плыл вдоль уступа, лишь слегка стараясь увлечь их за собой. Фа сказала не оборачиваясь:

— Я вижу внутри головы, как мы переправляемся через воду к острову на этом бревне.

Лок ощетинился.

— Но люди не могут перевалить через водопад, как бревно!

— Молчи!

Она долго не могла отдышаться, но наконец ей все же удалось перевести дух.

— Выше, на том конце уступа, мы можем перекинуть бревно к скалам.

Она с шумом выдохнула воздух.

— Люди, когда переходят воду, ту, которая поперек тропы, бегут по бревну. Лок испугался.

— Мы не можем перебраться через водопад!

Фа объяснила ему все сначала, спокойно и терпеливо.


Они поволокли бревно вверх по течению к оконечности уступа. Это было трудно, и шкуры их вставали дыбом от усилий, потому что уступ неодинаково возвышался над водой, на краю его были каменистые бугры. Людям приходилось учиться на ходу; и все время вода сопротивлялась, то слабо, то с неожиданной силой, будто они пытались отнять у нее еду. А бревно не было таким мертвым, как дрова. Порой оно изворачивалось, пытаясь освободиться из их рук, и сломанные ветки на тонкой верхушке цеплялись за скалистый бок реки, как человеческие ноги. Задолго до того, как они добрались до оконечности уступа, Лок позабыл, зачем они, собственно, волокут по воде это бревно. Он помнил только, как Фа вдруг стала очень важной и умной, да еще ту волну нестерпимого страдания, которая его захлестнула. Налегая изо всех сил на бревно, он был охвачен смертельным ужасом перед водой, а страдание отступило немного, так что он мог уже взглянуть на него со стороны, и ему стало не по себе. Страдание было связано с людьми и с близостью чужих,

— Лику захочет есть.

Фа ничего не сказала.

К тому времени, когда они дотащили бревно до оконечности уступа, на небе уже светила только луна. Пустота была сплошь голубая и белая, и на ровной поверхности реки играли серебристые блики.

— Держи конец.

Покуда он держал этот конец, Фа отталкивала другой от себя в реку, но течение опять и опять прибивало его к уступу. Тогда она присела на корточки и долго оставалась в таком положении, возложив руки на голову, а Лок молча и покорно ждал. Он широко зевнул, облизал губы и поглядел на голубоватый крутой утес по ту сторону. Там, на другом берегу реки, не было уступа, только крутой откос, который обрывался над голубой водой. Лок опять зевнул и обеими руками утер с глаз слезы. Потом поморгал, вглядываясь в ночь, посмотрел на луну и поскреб завитки под губой. Фа вскрикнула:

— Бревно!

Он поглядел себе под ноги, но бревно уже ушло; он поглядел в одну сторону, потом в другую, вздрагивая от холодного воздуха, и вдруг увидал, что бревно проплывает мимо Фа и тихонько разворачивается по течению. Фа вскарабкалась по скале и ухватила ветки, похожие на ноги. Ствол поволок ее за собой, потом тот конец, про который Лок уже позабыл, стал разворачиваться поперек реки. Лок замахал руками, пытаясь его поймать, но не мог дотянуться. Фа что-то приговаривала и в ярости визжала на Лока. Он покорно попятился прочь. При этом он все твердил: «Бревно, бревно», твердил самому себе, не понимая смысла. Страдание отхлынуло, как отлив, но все еще оставалось поблизости.

Дальний конец бревна ткнулся в оконечность острова. Вода напирала сбоку, и бревно поворачивалось, сердито стараясь вырвать ветку из руки Фа. Ветка эта оставляла борозду, волочась по уступу, потом изогнулась, хлестнула, выпрямляясь, и обломилась с громким треском. Ствол заклинился, комель трахнул по скале, трах трах, трах; вода запрудилась у середины, а крона обрушилась на неровный край уступа. Середина бревна, хоть она и была толщиной почти с Лока, выгнулась под напором воды, потому что бревно было во много раз длинней человеческого роста.

Фа подошла к Локу вплотную и с сомнением поглядела ему в лицо. Лок вспомнил, как она разозлилась, когда бревно, казалось, могло уйти от них. Он с опаской погладил ее по плечу.

— Я много вижу внутри головы.

Она молча глядела на него. Ухмыльнувшись, она тоже погладила его по плечу. Потом обеими руками легонько похлопала себя по ляжкам, смеясь над ним, и он тоже стал хлопать и смеяться вместе с нею. Луна теперь светила так ярко, что две голубоватые, почти серые тени передразнивали их, распластавшись у ног.

Гиена заскулила близ отлога. Лок и Фа перебрались через уступ поближе к ней. Без единого слова то, что каждый из них видел внутри головы, совпало в точности. К тому времени, когда они подошли на такое расстояние, что уже могли видеть гиен, у каждого в обеих руках было по камню, и они намного удалились друг от друга. Они стали оба рычать и выть, и твари с настороженными ушами метнулись в гору, чтоб там таиться и подкрадываться, сами серые, а четыре глаза как зеленые искры.

Фа забрала остатки еды из впадины, и гиены рычали им вслед, когда они бежали назад по уступу. Когда они добежали до бревна, оба уже ели. Потом Лок выхватил кость с куском мяса у себя изо рта.

— Это для Лику.

Бревно не было одиноким. Второе такое же, но поменьше, приткнулось у него под боком, стукаясь и ворча, и теперь вода перехлестывала через оба. Фа пошла вперед сквозь лунный свет и ступила одной ногой на тот конец бревна, который был приткнут к берегу. Потом она вернулась и, сморщившись, покосилась на воду. Она поднялась выше по уступу, глянула в сторону водопада, туда, где мерцали водные брызги, и ринулась вперед. Потом замедлила бег, осадила себя, остановилась. Здоровенная жердина, поворачиваясь на воде, приткнулась к бревнам. Фа сделала еще попытку, взяв разбег покороче, и остановилась, рыча на слепящую воду. Потом она забегала перед бревнами, не произнося внятных слов, но издавая возгласы, в которых звучали ярость и отчаянье. Это опять было новое, и Лок до того испугался, что прянул в сторону и чуть не упал в воду. Но тут он вспомнил, как недавно дурачился перед другим бревном, у лесной опушки, и принужденно засмеялся, чтоб устыдить Фа, хотя понимал, что теперь ей очень плохо, потому что на спине у нее пусто. Она бросилась на него, ощерив зубы и икнула ему прямо в лицо, будто хотела его искусать, и какие-то незнакомые звуки извергались из ее рта. Тело Лока отпрянуло одним прыжком. Она молча прильнула к нему и вся дрожала, теперь оба они отбрасывали слитную тень на скалистый уступ.

Она шепнула ему голосом, в котором совсем не было Оа:

— Иди на бревно первый.

Лок отстранил ее. Теперь, когда все было готово, страдание вернулось. Он поглядел на бревно, обнаружил, что есть нечто снаружи и внутри Лока, и то, что снаружи, гораздо лучше. Он держал в зубах мясо, приготовленное для Лику. Теперь, когда Лику уже не скакала на нем, а Фа все дрожала и река текла рядом, ему было не до того, чтоб смешить. Он осмотрел бревно от комля до верхушки, заметил утолщение по эту сторону запруды, где раньше была развилина, и отошел назад по уступу. Потом прикинул на глаз расстояние, пригнулся и побежал. Бревно оказалось у него под ногой, и оно было скользкое. Оно дрожало, как Фа, оно сдвигалось вбок по течению реки, так что он качнулся вправо, чтоб не свалиться в воду. И все же он падал. Нога его ступила всей тяжестью на другое бревно, которое сразу погрузилось, и он пошатнулся. Левая нога рывком оттолкнулась, он подпрыгнул, а вода напирала на запруду еще пуще, чем сильный ветер, дувший под колени, и была холодная, как ледяные женщины. Он сделал отчаянный прыжок, оступился, опять взвился в прыжке, и вот уже вцепился всеми когтями в скалу к стал подтягиваться на руках, зарывшись лицом в мясо для Лику. Ноги его разъезжались, когда он карабкался вверх, покуда не почувствовал, что его палица сейчас разлетится в щепы. Тогда он мучительным рывком перебросил себя на скалу и обернулся к Фа. Он понял, что все это время из его рта сквозь плотное мясо вырывался какой-то протяжный, пронзительный звук, как у Нил, когда она бежала по бревну в лесу. Он умолк, порывисто дыша. К бревнам добавилось еще одно. Оно со стуком легло вплотную к другим, и вода у запруды вспенилась и забурлила сверкающими водоворотами. Фа осторожно ступила на это бревно, пробуя его ногой. Потом оглядчиво пошла через воду, раскорячась, сразу по двум бревнам. Она добралась до скалы, где лежал Лок, вскарабкалась на нее и прилегла рядом. Потом крикнула, перекрывая грохот водопада:

— Я не шумела.

Лок выпрямился и постарался думать, что скала не плывет вместе с ними вверх по течению. Фа соразмерила прыжок и ловко перескочила на другую ближайшую скалу. Лок прыгнул следом за ней, в голове у него была пустота от шума и новизны ощущений. Они прыгали и карабкались, покуда не добрались до той скалы, где на верхушке росли кусты, и там Фа легла и впилась пальцами в землю, а Лок меж тем терпеливо ждал, держа в руках мясо. Они были уже на острове, и по обе стороны от них водопад низвергался и сверкал, как летняя молния. Но был и новый звук, голос главного, большого водопада за островом, от которого люди никогда еще не бывали так близко. С голосом этим не могло быть никакого сравнения. Даже те отзвуки их собственных голосов, которые не заглушал голос малого водопада, начисто тонули и исчезали.

Вскоре Фа встала на ноги. Она прошла вперед, покуда не увидала под собой великанью голень, и Лок подошел к ней. Огромная нога была вытянута, и у ее лодыжки дымные водные струи вгрызались в камень, так что оставался лишь совсем узкий скат. Лок присел и глянул туда.

Вьюнки и корни, шрамы земли и зазубренные каменные мослы-утес, наклоненный так, что чело его, поросшее березами, глядело прямо на остров. Каменная осыпь все так же окружала подножье утеса, образуя темные причудливые груды, всегда мокрые и резко выделенные на сером мерцании листвы и самого утеса. На его верхушке жили деревья, хоть и в постоянной опасности, после того как сорвавшиеся валуны пообрывали у них почти все корни. Те, какие еще уцелели, втиснулись в трещины, или корчились на боку утеса, или нелепо торчали во влажном воздухе. Вода стекала вокруг и вниз по обе стороны, пенилась и плескала, так что содрогалась сама земля. Луна, почти уже полная, висела высоко над утесом, а на дальней оконечности острова все пылал огонь.

Люди даже словом не обмолвились о головокружительной высоте. Они наклонились и внимательно высматривали тропу на утесе. Фа неслышно соскользнула через закраину, голубая ее тень была даже видней, чем тело, и, цепляясь руками и ногами, спустилась по корням вьюнка. Лок спустился следом, опять зажав мясо в зубах, и при всякой возможности поглядывал на зарево костра. Он ощущал неодолимое желание ринуться прямо к этому костру, будто там было снадобье, которое исцелит его от мучений. Этим снадобьем оказались не только Лику и новый человечек. Другие люди, которые так много видели внутри головы, были как вода, которая и ужасает, и в то же время дразнит и манит человека подойти поближе. Лок смутно сознавал это свое влечение, но никак не мог его понять и потому чувствовал себя совсем глупым. Он очутился у огромного, обломанного корневища средь пустынной, поблескивающей, как бы ноздреватой воды. Корень гнулся от тяжести, так что мясо стукало Лока по груди. Ему пришлось отпрыгнуть в сторону, к сплетению корней и вьюнка, только тогда он мог ползти дальше вслед за Фа.

Она вела его через скалы, а потом в лес, который рос на острове. Здесь едва ли было что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее тропу. Другие люди оставили свой запах средь сломанных кустов, только и всего. Фа шла по запаху не раздумывая. Она знала, что костер должен быть на другом конце, но, чтоб сказать, почему это так, ей пришлось бы остановиться и совладать с видениями, возложив руки на голову. На острове гнездилось множество птиц, и они встретили людей с таким шумным неудовольствием, что Фа и Лок стали двигаться с крайней осторожностью. Они уже не сосредоточивали внимание на новом запахе и приноровились идти через лес, вызывая как можно меньше шума и переполоха. Они напряженно сопереживали видения. Почти в полной темноте под сводами леса они видели ночным зрением; они избегали незримых опасностей, отстраняли цепкие плети вьюнка, раздвигали кусты с ягодами и украдкой пробирались все вперед. Вскоре они заслышали новых людей.

Заслышали они и костер или, верней, завидели отблески и мерцание. От этого света весь остальной остров, казалось, был окутан непроницаемой тьмой, а их ночное зрение так затуманилось, что им пришлось замедлить шаг. Костер теперь был гораздо больше, чем прежде, и освещенное пространство окружала кайма из молодой листвы, нежной, поблескивающей зелени, будто подсвеченной сзади солнцем. Люди издавали размеренные звуки, похожие на биение сердца. Фа остановилась впереди Лока и стала густой, черной тенью.

Деревья на этом конце острова были очень высоки, а в середине кусты росли так редко, что меж ними можно было свободно пройти. Лок опять шел следом за Фа, а потом они остановились и присели, согнув колени, напрягая пальцы ног, за кустом почти у самого костра. Теперь они могли взглянуть на открытое пространство, которое выбрали для себя новые люди. Трудно было разглядеть все сразу. Главное, деревья здесь стояли уже не так, как раньше. Они были согнуты и тесно переплелись ветками, так что вокруг костра образовались как бы темные лиственные пещеры. Новые люди сидели на земле меж Локом и огнем, причем каждая голова отличалась от другой с виду. Головы эти были рогатые с боков, или перистые, как хвощи, или же круглые и невообразимо огромные. За костром Лок увидал кучу бревен, приготовленных на топливо, и, при всей их тяжести, от света костра они шевелились.

Потом, как ни невероятно это было, у самых бревен затрубил олень, жаждущий брачных игр. Звук был резкий, яростный, исполненный страдания и похоти. Это был голос самого крупного из оленей, которому едва хватает места во всем просторном мире. Фа и Лок схватились за руки и пристально разглядывали бревна, ровно ничего не видя внутри головы. Новые люди наклонились так низко, что вид их изменился и головы стали не видны. Показался олень. Он пружинисто двигался, взвившись на дыбы, а передние ноги широко растопырил в воздухе. Его рогатая голова раздвигала листву деревьев, глаза были устремлены ввысь, поверх новых людей, поверх Фа и Лока, а сам он пошатывался из стороны в сторону. Потом он стал поворачиваться, и вот уже они увидали, что его хвост мертв и бессильно хлопает по бледным, не покрытым шерстью ногам. Руки у него были человечьи.

Из одной лиственной пещеры они заслышали писк нового человечка. Лок запрыгал вверх и вниз за кустом.

— Лику!

Фа зажала ему рот ладонью и принудила молчать. Олень остановился, приплясывая на месте. Они услыхали отчаянный вопль Лику:

— Лок, это я! Я здесь!

Вдруг раздался оглушительный звук-смех, порхание, кружение и гомон птичьих криков, все голоса завопили разом, взвизгнула женщина. Костер вдруг зашипел, и белый пар взвился над ним, а свет угас. Новые люди сновали взад и вперед. Вокруг витали злоба и страх.

— Лику!

Олень исступленно раскачивался в тусклом свете. Фа тянула Лока за собой и невнятно бормотала. Люди подступали с палками, согнутыми и прямыми.

— Скорей!

Справа какой-то мужчина яростно колотил по кусту. Лок замахнулся.

— Эта еда для Лику!

Он швырнул мясо на прогалину. Кусок шлепнулся у самых ног оленя. Лок успел увидать сквозь облако пара, как олень нагнулся, но Фа уже тащила его прочь. Беспорядочный шум, поднятый новыми людьми, перешел в дружные возгласы, вопросы и отклики, повелительные крики, и горящие сучья мчались через прогалину, так что ветки, оперенные весенней листвой, возникали и исчезали. Лок пригнул голову и побежал, взрывая ногами мягкую землю. Над самой его головой раздался свист, похожий на внезапный, надсадный вздох. Фа и Лок метнулись в сторону меж кустов и замедлили бег. Они воспользовались своей чудесной способностью чутьем находить путь средь кустов и веток; теперь Лок дышал так же тяжко и бурно, как Фа. Они побежали прочь, а факелы сверкали под деревьями позади. Они слышали, как новые люди перекликаются и оглушительно шумят в подлеске. Потом раздался громкий одинокий голос. Треск прекратился. Фа на четвереньках перебралась на мокрую скалу.

— Скорей! Скорей!

Он едва расслышал ее сквозь гром в сверкающей сумятице воды. Покорно последовал он за нею, дивясь ее проворству, но сам ничего не видел внутри головы, разве только нелепую пляску оленя.

Фа мгновенно взобралась на закраину утеса и залегла, покрыв собою собственную тень. Лок ждал. Она спросила, едва переводя дух:

— Где они?

Лок пристально поглядел вниз, на остров, но она продолжала нетерпеливо:

— Они лезут сюда?

Внизу, на крутом боку утеса, медленно колыхался корень, который она рванула, взбираясь наверх, но самый утес был недвижен и, подняв чело, безмолвно взирал на луну.

— Нет!

Они помолчали. Лок опять услыхал шум воды, причем шум этот стал таким громким, что он не мог бы его перекричать. Он лениво попытался разобрать, сопереживают ли они оба видения или же говорят, произнося слова, потом разобрался в ощущении тяжести у себя в голове и во всем теле. Никакого сомнения не оставалось. Ощущение это было связано с Лику. Он зевнул, утер пальцами глазницы и облизнул губы. Фа вскочила на ноги.

— Пойдем!

Они рысцой побежали меж берез над островом и спустились вниз, перепрыгивая с камня на камень. Бревно притянуло к себе другие, так что они лежали рядом, и было их больше, чем пальцев на руке, и все, что проплыло у этого берега, запуталось средь них. Вода стремительно струилась меж стволов и перехлестывала сверху. Получилась тропа шириной с ту, что вела через лес. Они легко добрались до уступа и молча стояли там.

С отлога донесся шум, который означал грызню. Оба ринулись туда, и серые гиены поспешно спаслись бегством. Луна озаряла отлог так ярко, что были освещены даже впадины по бокам утеса, и в темноте оставалась только яма, где люди недавно схоронили Мала. Они опустились на колени и смахнули грязь, золу и кости, покрывавшие ту часть его тела, которая теперь опять была видна. Земля уже не возвышалась над ним бугром, а лежала вровень с верхним кострищем. Все так же молча они подкатили валун и надежно завалили Мала. Фа пробормотала:

— Как будут они кормить нового без молока? Потом они обхватили друг друга руками и долго стояли, прильнув грудь к груди. Скалы вокруг ничем не отличались от всех прочих; костер давно умер. Двое тесно прижимались друг к другу, они слились воедино, отыскивая средоточие, главный смысл своего существования, потом упали на землю, все так же приникая, лицо к лицу. Огонь вспыхнул в их телах, и тогда они предались ему целиком и полностью.

Читать далее

Отзывы и Комментарии
комментарий