Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Пророчество Паладина. Пробуждение The Paladin Prophecy
Тест

Уилл прошел за доктором Роббинс по коридору. Они вошли в пустой кабинет с небольшим столом и двумя стульями. На столе лежал планшетный компьютер размером с маленькую квадратную школьную доску. Доктор Роббинс села по одну сторону от стола и указала Уиллу на противоположный стул.

Роббинс прикоснулась к экрану планшетника, и он ожил с едва слышным вздохом. Работая пальцами, Роббинс начала увеличивать размеры черного квадрата. Так скульптор разминал бы сырую глину. Вот только планшетник был металлический. Когда Роббинс закончила свою работу, компьютер занял почти всю поверхность стола.

– Черт побери… – вырвалось у Уилла. – Что это за штука?

– Ох, долго рассказывать, – улыбнулась Роббинс. – Положи руки вот сюда, пожалуйста.

На экране возникли светящиеся очертания ладоней. Внутри контуров поблескивала чернота, и казалось, что там – невидимая бездна. У Уилла возникло такое ощущение, словно он смотрит на неподвижную воду озаренного луной озера.

Он положил руки так, что они точно легли на обозначенные светящимися линиями контуры. И как только он прикоснулся к экрану, тот сразу завибрировал от притока энергии. Контурные линии засветились ярче, а потом угасли, и ладони Уилла остались словно бы на поверхности бездонного жидкого пространства.

– Я задам тебе ряд вопросов, – сказала доктор Роббинс. – Ты можешь отвечать на них, как тебе заблагорассудится. Неверных ответов тут быть не может.

– А если вы зададите неверный вопрос?

– Как тебя зовут?

– Уилл Мелендес-Вест.

– Мелендес. Это девичья фамилия твоей матери?

– Да.

Экран ответил приятной волной тепла, омывшей руки Уилла, словно нежная морская вода перед отливом.

– А «Уилл» – это не сокращенное от «Уильям».

– Это вообще никакое не сокращение. Родителям хотелось иметь послушного ребенка, поэтому меня так назвали[2]Имеется в виду форма будущего времени глагола to be («быть») – will («буду»)..

Роббинс не улыбнулась.

– Сколько тебе лет, Уилл?

– Пятнадцать.

– Когда твой день рождения?

– Пятнадцатого августа. Каждый год, как по часам.

Из бездны под его ладонями поднялся разноцветный «водоворот» и тут же исчез. У Уилла возникла неприятная мысль: «Если я надавлю на этот экран, я могу в нем утонуть».

– Это что-то вроде детектора лжи? – спросил он.

Доктор Роббинс прищурилась.

– Тебе было бы удобнее, если бы это был детектор лжи?

– Это вопрос из теста, или вы просто так спрашиваете?

– А тебе не все равно?

– Вы на все мои вопросы собираетесь отвечать вопросами?

– Да, Уилл. Конечно, – мило улыбаясь, ответила Роббинс. – Просто я пытаюсь тебя отвлечь.

Самозащита Уилла мгновенно усилилась.

– Лучше давайте по программе.

– Какой твой любимый цвет?

– Небесно-голубой. Как-то раз на уроке рисования мне попался цинковый тюбик с такой краской. По-настоящему темно-голубой цвет, как у неба в холодный, ясный день.

– Это вопрос не для эссе. Где ты родился?

– В Альбукерке, – ответил Уилл. – Мы там прожили всего несколько месяцев. Если хотите, я могу сказать название этого города по буквам.

Из-под его ладоней донеслись приглушенные звуки – что-то наподобие тихих вздохов ветра в лесу. Из глубины поднялись и сложились в замысловатые узоры соответствующие этим звукам не то математические символы, не то буквы какого-то древнего языка.

– Это не упражнение по правописанию. Как зовут твоего отца?

– Джордан Вест.

– Чем он зарабатывает на жизнь?

– Он вольнанаемный клоун, участвует в родео.

– Гм-м-м… – протянула Роббинс, пожевав нижнюю губу. – Пожалуй, это была ложь.

– Ух ты. Вы так проницательны.

– О, это не я, – покачала головой Роббинс, наклонилась, указала на экран и шепнула: – Машину не обманешь.

– Ладно, допустим. Он ведет фундаментальные научные исследования.

Роббинс улыбнулась.

– Вот это более правдоподобно. В какой области?

– Нейробиология. В университете Санта-Барбары.

– Как звучит полное имя твоей матери?

– Белинда Мелендес-Вест.

– Чем она занимается?

– Работает помощником юриста.

– Откуда родом ее семья?

– Мелендесы? Из Барселоны. Ее родители приехали сюда в тысяча девятьсот шестидесятых.

– Кто-то из твоих бабушек и дедушек еще жив?

– Нет.

– Ты кого-нибудь из них знал?

– Не припомню.

– Ты себя считаешь англосаксом или испанцем?

– Ни тем, ни другим. Я американец.

Этот ответ доктору Роббинс, похоже, понравился.

– Где еще твоя семья жила, кроме Альбукерке?

– В Тусоне, Лас-Крусесе, Фениксе, Флагстафе, Ла Хойе, в прошлом году мы жили в Темекуле, а потом перебрались сюда, в Оджаи.

– Почему твои родители так часто переезжают?

«Хороший вопрос»,  – подумал Уилл, а вслух сказал:

– Такую цену отцу приходится платить за интересную работу в области нейробиологии. Очень высокая конкуренция.

– Сейчас будет немножко больно, – сказала доктор Роббинс.

Уилл почувствовал, как к его рукам прикоснулось нечто острое, колючее – что-то наподобие стальной щетки. «Щетка» проехалась по ладоням, и в это же время поверхность планшетника ярко вспыхнула, и эта вспышка озарила кабинет, но тут же угасла.

Уилл испуганно отдернул руки. Поверхность экрана сияла, словно озеро, внутри которого находился источник света. Пылинки, парящие в воздухе, устремились к черному квадрату, словно их захватило притяжение магнитного поля. А потом свет угас, поверхность стабилизировалась, и планшетник уменьшился до первоначальных скромных размеров.

«Да,  – подумал Уилл. – Это очень и очень странно».

Он посмотрел на свои руки. Ладони покраснели, и кровь в них пульсировала так, словно он прикоснулся к раскаленной печке. Доктор Роббинс взяла его руки в свои и осмотрела.

– Я тебя предупредила, что будет больно, – негромко проговорила она.

– К чему это все было – на самом деле?

– Извини за загадочность, Уилл. Со временем все поймешь. Или не поймешь.

Она отпустила руки Уилла. Кожа у него на ладонях немного побледнела.

– Спасибо за объяснение. Каковы результаты теста?

– Я не знаю, – проговорила Роббинс и улыбнулась так, словно у нее был какой-то секрет. – Почему бы тебе не задать этот вопрос Мистическому Восьмому Шару[3]Мистический Восьмой Шар, шар вопросов и ответов – игрушка, шар из пластмассы диаметром 10–11 см, внутри которого есть емкость с темной жидкостью. В этой жидкости плавает фигура с двадцатью гранями, на которые нанесены ответы. Варианты ответов – «да», «нет», «абсолютно точно», «плохие шансы», вопрос не ясен, и т.д. Играющий держит шар окошком вниз, задает вопрос, переворачивает шар и читает ответ.? – Она взяла со стола планшетник и протянула Уиллу. На экране возникло трехмерное изображение шара с цифрой «8». – Приступай.

Уилл сделал вид, что сосредоточился, и театральным шепотом вопросил:

– Я прошел тест?

Роббинс встряхнула планшетник. «Восьмой шар» повернулся вокруг своей оси и показал маленькое окошечко. В нем всплыла миниатюрная табличка со словами: «Выглядит хорошо!»

– Ну вот. Так глаголет оракул, – сказала Роббинс и убрала планшетник в портфель. – У меня к тебе последний собственный вопрос.

– Валяйте.

– Тебе не надоело до смерти в этой школе?

– Надоело, мэм.

Роббинс улыбнулась.

– Пойдем, поговорим с мамой.


– Я представляю наиболее продвинутое с научной точки зрения образовательное учреждение, занимающееся подготовкой к поступлению в университеты, – сказала Роббинс, вводя команды в свой лэптоп. – Об этом учреждении никто из вас не слышал.

– А почему мы о вас ничего не слышали? – осведомилась Белинда Вест.

– Очень скоро я объясню, миссис Вест. Думаю, ответ вам понравится.

Доктор Роббинс раскрыла свой лэптоп и положила его горизонтально на стол директора Бартона. Над экраном возникло многомерное изображение густого облака и поднялось на три фута в высоту. Это было похоже на невероятно подробную детскую книжку с раскладными страницами. Бартон и Раш в изумлении попятились назад.

На глазах у всех присутствующих над облаком возникла точка и опустилась внутрь тумана. А когда туман рассеялся, все увидели торжественный комплекс зданий на зеленых лужайках в окружении густых лесов. Ощущение было такое, словно ты опускаешься сверху к этому изолированному миру. Резкий бросок вниз – а потом парение над длинной и прямой дорогой, ведущей к кампусу между двумя рядами высоких деревьев. Когда позади остались ворота и будка охранников, Уилл увидел подсвеченные буквы, выгравированные на грандиозном каменном фасаде:

ЦЕНТР ИНТЕГРИРОВАННОГО ОБУЧЕНИЯ

– Мы предлагаем Уиллу полную стипендию, – сказала Роббинс. – И полное обеспечение – включая дорогу, проживание, учебники, питание и все остальное. Вашей семье это не будет стоить ни цента.

– Где находится эта школа? – спросил Уилл.

– В Висконсине, – ответила Роббинс.

Имитация облета продолжалась. Они поплыли вдоль увитых плющом зданий, соединенных широкими симметричными крытыми переходами. За центральным кампусом стояло здание в стиле «ретро» – закрытый спортивный манеж. За ним раскинулся открытый стадион для занятий всеми видами спорта. За стадионом находились конюшни и арены для верховой езды, чуть дальше – площадки для спортивных игр и поле для гольфа.

– Какие условия? – поинтересовался Уилл.

– Одно-единственное, – сказала Роббинс. – Ты должен сам этого захотеть, Уилл. Центр открылся в тысяча девятьсот пятнадцатом году. О нас никто ничего не слышал, потому что мы высоко ценим секретность. Мы не ищем публичности и не поощряем ее. Это один из способов защиты наших учащихся и нашей репутации Но заверяю тебя, Уилл, всем самым лучшим колледжам и университетам известно, кто мы такие. Количество наших выпускников в этих учебных заведениях не знает себе равных. Среди наших выдающихся выпускников – четырнадцать сенаторов, вице-президент, два члена верховного суда, девять членов кабинета, семь лауреатов Нобелевской премии, десятки лидеров бизнеса и промышленности и несколько глав иностранных государств. Я назвала только немногих.

Экскурсия продолжилась. Зрители пролетели над большим озером с множеством заливов, раскинувшимся посреди лесов, примыкавших к кампусу. Леса были расцвечены красками осени. На берегу стоял большой, непритязательно сработанный эллинг с пристанью. На скалистом островке посреди озера возвышалась высокая псевдоготическая постройка – почти замок. А потом «камера» взлетела в виртуальные облака, и изображение исчезло.

– Это было… как… волшебство , – широко раскрыв рот, выдохнул мистер Раш.

– Не забывайте, что слово «волшебство» мы всегда употребляем, когда говорим о завтрашней технологии, – заметила Роббинс, – когда видим ее сегодня. – Она повернулась к Уиллу и его матери. – В наш Центр не поступают. Туда только приглашают. – Она вытащила из портфеля большой конверт и протянула его Белинде. – Полагаю, тут вы найдете все, что потребуется вашей семье для принятия информированного решения. Не торопитесь. Мы знаем: вам надо о многом подумать.

Бартон заискивающе проговорил:

– И конечно же, Уилл, ты можешь быть свободен от уроков на сегодня, если хочешь.

–  Очень хочу, – сказал Уилл.

Все учтиво рассмеялись.

– Вся моя контактная информация – в конверте, – сказала Роббинс, укладывая в портфель ноутбук. – Пока будете размышлять, не стесняйтесь, звоните и задавайте любые вопросы.

С этими словами она пожала Уиллу руку и направилась к выходу.

– Доктор Роббинс? – проговорил Уилл.

Она остановилась около двери.

– Да, Уилл?

– А как вас зовут?

– Лилиан, – произнесла Роббинс удивленно.

Лилиан Роббинс умела уходить, что и сделала. Дверь за ней закрылась.

Через несколько минут, в течение которых Раш и Бартон вполне предсказуемо выражали свои восторги и раболепствовали, Уилл и Белинда покинули кабинет директора школы. Когда Уилл шагал по пустым коридорам, его вдруг озарило: «Я больше никогда не увижу этой школы».

Доктор Роббинс была права: ему нужно было подумать об уйме вещей. В мозгу вертелись сотни вопросов. Но ни один из них не тревожил его сильнее, чем тот, который врезался ему в душу в то самое мгновение, когда в кабинет Бартона вошла его мать. Сначала он пытался отбросить эту мысль, как безумную. Мало ли что могло померещиться в такой жутко странный день.

Но теперь, когда они остались одни, стало хуже. Намного хуже. Навязчивое ощущение не исчезало.

Уилл бросил взгляд на мать. Она безмятежно улыбалась и не подумала снять треклятые черные очки. Заметив, что он смотрит на нее, она взволнованно и едва заметно сжала его руку.

«Все не так. Все просто жутко неправильно».

Уилл направлялся домой с кем-то, кто выглядел в точности , как Белинда Мелендес-Вест, и вопрос его мучил вот какой: откуда взялось чувство, что это не тот человек, с которым он прощался два часа назад?

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть