Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Синдик The Syndic
Глава 10

Заняло это буквально несколько минут. Он направлялся обратно к берегу, боясь бежать, со слабой надеждой на кражу какой-нибудь лодки или на защиту командора Гриннела. Но еще до подхода к салунам и притонам его задержал небольшой взвод из восьми высокорослых парней.

— Погодите-ка, мистер, — сказал сержант.

Он остановился, и тот внимательно вгляделся в него.

— Вы — Орсино?

— Нет, — без всякой надежды ответил Чарлз. — Та сумасшедшая начала на меня орать, что я Орсино, но я никакой не Орсино, меня зовут Вайман. Что случилось, сержант?

Остальные встали сзади и спереди.

Пройдем в морскую контрразведку, — проговорил сержант. Сам пойдешь, или тебя нести?

— Сукин сын! — бросил кто-то. Внезапно их окружило около дюжины Охранников в свитерах. Их главарем был как раз тот мужик, которого Орсино побил в честном бою. Он вкрадчиво сказал сержанту:

— Нам он нужен, кожанка. Прикажи своему взводу убраться.

Сержант побледнел.

Его требуют для допроса в контрразведку. Это шпион Синдика. У вас есть ордер?

Раздался пьяный смех.

— Тоже мне флотский офицер! — буркнул Охранник. — Ордер ему подавай! — Он сунул кулак под нос сержанту. — Для того, что мы собираемся с ним сделать, нам ордер не нужен, кожанка. Прикажи своему взводу убираться. Вам, морячкам, следовало бы уже знать, что с Охраной лучше не спорить!

Тут показался молоденький офицер.

— Эй, вы, что тут происходит? — завизжал он. — Смирна!

Он не замечал, что Охранники и моряк пожирали друг друга глазами.

— Я сказал «смирно!» Черт побери, сержант, доложите, как положено.

Реакции не последовало. Тогда он завизжал еще громче:

— Вы, идиоты, может, вы думаете, что это вам так сойдет, но вы оч-чень ошибаетесь!

После этого офицер зашагал прочь со сжатыми кулаками и багровым от гнева лицом.

Орсино увидел, что офицер прошел через ворота в подъезд с вывеской «Гараж Окад». На него нахлынуло ощущение, что в его распоряжении имеется лишь несколько секунд до того, как им займутся снова. Морской сержант пытался выиграть время:

— Мне бы хотелось сопровождать задержанного, — начал он, — а по пути вы могли бы…

Охранник резко двинул ему в желудок. «Сосунок он», — , абстрактно подумал Орсино, увидев, что сержант схватил того за ногу, повалил на землю и блокировал удар другого Охранника. После этого он уже дрался за свою жизнь один против трех громко вопивших Охранников.

Вдруг воздух потряс страшный грохот, будто молот ударил по огромной наковальне. Как по волшебству, он заставил замереть дерущихся. Этот грохот был залпом из ствола пятидесятого калибра.

Это вернулся офицер, но на этот раз в джипе со спаренным зенитным пулеметом на капоте. Стволы его были направлены вниз, прямо на груду тел. Из салунов, кабаков и притонов поблизости начали выбегать люди, окружая новое зрелище.

Офицер снял руку с трясущегося затвора, чтобы поправить пилотку.

— Становись! — приказал он, и Орсино охватило чувство чего-то родного. Ему понадобилось всего три секунды — три секунды, пока моряки и охранники выравнивались по отделениям.

Ожидающий джип, почти взбрыкивающий в своем стремлении освободиться от тормозов, Орсино на земле с дрожа щими от волнениями коленями — все это очень походило на резкую смену ситуации в поло. Он среагировал автоматически, вскочив в джип.

На лице офицера, возбужденно-тревожном перед тем, как Чарлз накинул на него удавку и бросил в небольшой квадратный кузов, промелькнула прямо сюрреалистичная смена чувств. Такая же смена чувств потрясла и зрителей, слева и справа теснившихся вокруг них, когда джип рванулся с места.

После этого основной задачей стало удержаться на колесах, одной рукой держась за руль, а второй пытаясь обезопасить себя от свободно болтающегося пулемета, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что офицер все еще без сознания, и уворачиваясь от лающих псов и редких пешеходов, и все это — выжимая из джипа максимальную скорость, отмечая приметы местности и оценивая вероятность возможного преследования. Для опытного игрока в поло это казалось простенькой тренировкой.

Дорога пересекала заросший молодым подлеском пятимильный остров и заканчивалась у лесопилки, где закованные в цепи рабы в лохмотьях перетаскивали бревна к паровой пилораме.

Когда Орсино заметил блеск оружия у неработающего и стоящего чуть поодаль парня, он развернул джип на 180 градусов, отъехал с четверть мили, съехал с дороги и стал петлять по лесу, как заяц. От деревьев меньше двух дюймов в диаметре ему даже не приходило в голову уклоняться.

Так продолжалось около часа. Солнце уже клонилось к закату, когда джип заглох. Орсино обернулся проверить, как чувствует себя офицер, и обнаружил, что тот уже пришел в себя, но был весь позеленевшим и болтался, как куль, из стороны в сторону.

— О боже! — лишь бормотал он, — о боже! — Но увидев, что Орсино на него смотрит, играючи вскочил на ноги.

— Вы арестованы! — не нашел ничего лучшего сказать офицер, — За удар, нанесенный офицеру, похищение государственной собственности, управление транспортным средством без путевого листа… — тут ноги ему изменили, и он осторожно сел.

Орсино на мгновение подумал, не пульнуть ли в него из зенитного пулемета и не стукнуть ли его по башке монтировкой, но отказался от этого подспудного желания.

Самое страшное было уже позади, но он все еще был при исполнении. На первое время почти что в его распоряжении имелся даже кадровый офицер Правительства, до тех пор, пока не появились его преследователи. Чарлз ответил ему тем же:

— Чушь! Это ты арестован!

Офицер, казалось, быстро соображал, какие упущения он совершил, и, наконец, с любопытством спросил:

— Чьей властью?

— Я представляю Синдик.

Это был удар ниже пояса. Офицер начал скулить, заикаясь:

— Но вы не имеете права… каким образом… как…

— Без разницы, как.

— Вы сошли с ума! Вы сумасшедший, иначе бы вы здесь, не остановились. Я не верю, что вы с Континента, и не видно, что джип разбит. — В его голосе начали звучать истеричные нотки. — Он не мог остановиться здесь, мы должны были оказаться на тридцать миль дальше.

— Что особенного в тридцати милях отсюда?

— Аборигены, дурак!

Снова какие-то аборигены.

— Меня аборигены не волнуют. Особенно, когда у меня есть спаренный пулемет.

— Вы понимаете, — проговорил офицер, подчеркивая голосом свое спокойствие. — Это глубинка. Здесь хозяева они. Мы ничего не можем с ними поделать. Они в темноте нападают на людей и жарят их на вертеле. Прячьте этот чертов джип и сматываемся!

— Прямо в лапы этому взводу? Не будьте дураком, лейтенант. Полагаю, вы не станете пытаться удрать, пока я попробую отладить двигатель?

Офицер озирался по сторонам. — Ради бога, конечно, нет. Может, вы и гангстер, но… — Он сдался.

Орсино разозлился. «Гангстер» было почти ругательством.

— Послушай, ты, пират, — сказал он раздраженно, — я не думаю…

—  Пират ? — обиженно вскричал офицер, но тут же замолчал, озираясь вокруг. Это было не случайно, и Орсино насторожился.

— Расскажи мне лучше о ваших дикарях, — сказал Чарлз.

— Пошел ты к дьяволу. — ответил тот, надувшись.

— Слушай, ты первый обозвал меня гангстером. Так что ты скажешь об этих аборигенах? Ты ведь хочешь меня облапошить, ведь так?

— Поцелуй меня в задницу, гангстер.

— Не впадай в детство, — поучал его Чарлз, чувствуя себя взрослым и умным. (Этот болтунишка был, похоже, года на два его младше). Он выбрался с сиденья и поднял капот. Повреждение было тривиальным — острая щепка пробила трансмиссию, когда он пытался проехать через шестидюймовый ствол. Голосом, полным огорчения, Орсино произнес:

— Полетел блок. С джипом покончено навсегда. Можешь идти, лейтенант, я не буду пытаться тебя задержать.

Болтунишка весь вскипел от злости:

— Ты бы не смог меня задержать, гангстер, если бы и захотел. Если ты думаешь, что я собираюсь отправиться обратно на базу в темноте и в одиночку, ты точно сошел с ума. Будем держаться вместе. Вдвоем нам, может, и удастся удержать их поодаль. А утром посмотрим.

«Ладно, — подумал Чарлз, — может, офицер и вправду верил , что в лесу дикари. Но это еще не значит, что они там есть на самом деле».

Лейтенант вылез из машины и заглянул под капот. Было видно, что, во-первых, он ни бельмеса не смыслит в механике, а, во-вторых, что он не относится к тем, кто добровольно отправился бы в лес, а не на морскую базу.

— О-хо-хо! — протянул он. — Все полетело, черт подери! Сними пулемет, пока я разожгу костер.

— Есть, сэр! — ехидно улыбнувшись, отдал честь Чарлз. Офицеришка автоматически ответил на приветствие и отправился за хворостом.

Орсино уже снял левый пулемет, когда офицер подошел к нему на цыпочках и прошептал:

— Тихо! Включи прожектор на крыше!

Чарлз его включил и пробормотал:

— Что все это значит?

— Тихо! Кажется, там олень. Если ветер оттуда, он машину не почует. Заряди второй пулемет.

Прожектора проделали меж деревьев двойной туннель яркого света, и в нем на расстоянии двадцати ярдов появилась голова величественного животного.

— Дай по нему очередь! — прошептал офицер.

Чарлз не торопясь, спокойно подготовился: открыл магазин, почистил его, закрыл, убедившись, что он заполнен наполовину, вставил ленту, поднял прицельную планку, установил прицел на прямую наводку, дал поправку, поймал цель на мушку, взял пониже…

И тут произошло самое ужасное. Уже готовый было мягко нажать на спуск, он заметил, что мушка пулемета покачивается и ходит, описывая круги рядом с головой завороженного зверя. Это означало, что неправильная хватка за ручки пулемета заставляла его покачиваться и подпрыгивать. Это было не так плохо, как если бы его качало от страха перед сильной отдачей, но все равно это было неприятно.

— Давай, давай! — сердито шептал офицер.

Орсино закрыл глаза, сжал зубы и дернул курок. Грохот длинной очереди уже умолк, а он все еще не мог разжать пальцы.

— Ты попал, все в порядке, — произнес с сомнением в голосе офицер. — Возьми тот свободный ствол и пойдем посмотрим.

Почти машинально Чарлз отсчитал двадцать патронов с конца ленты и вытащил двадцать первый. Эту двадцатизарядную ленту он вставил в магазин и поднял пулемет. «Нет», — решил он, и вытащил седьмой патрон, а с восьмого по двадцатый высыпал на землю. Вглядываясь в темноту, он отправился за лейтенантом по яркому двойному световому туннелю и нашел его стоящим перед небольшой грудой мяса.

— Ну ты и даешь! — проговорил офицер. — Настоящий первый номер! Сначала ты разбил джип. После этого разносишь пятидесятифунтового олененка восемьюдесятью фунтами взрывчатки. Из него даже гамбургера не получится!

— Тогда почему не стрелял ты?

— Да, надо было мне, — с горечью проговорил тот. — Мне так и не удалось сдать нормативы по стрельбе из этой спарки, и я подумал, что у тебя получится лучше.

Он поднял продырявленный кусок мяса, внимательно его осмотрел и бросил.

— Пошли к джипу.

Они отправились восвояси. Орсино спросил:

— А как действуют эти ваши аборигены?

— Они незаметно подкрадываются в темноте. У них есть дротики и пара украденных ружей. Обычно у них к ним нет патронов, но лучше на это не рассчитывать. Но у них есть… ведьмы.

Орсино хмыкнул. Он уже действительно проголодался.

— Ты не знаешь, где здесь поблизости можно поесть?

Офицер самоуверенно изрек:

— Думаю, до утра мы продержимся и на подножном корму.

Чарлз прислонил пулемет к джипу. Он наугад вырвал какой-то куст, очистил его корень и попробовал. На вкус это был самый настоящий корень. Он вздохнул и сменил тему.

— Что мы будем делать с этой спаркой, когда я снял оба пулемета?

— Там в джипе должны быть какие-нибудь станины — можно поставить их на две небольшие треноги. Посмотри, что можно придумать, пока я разожгу костер.

Через двадцать минут ему удалось разжечь маленький, но страшно дымящий костер. Орсино все еще возился с джипом, пытаясь снять станины пулемета. Он их разобрал, но никак не мог собрать снова. Наконец, офицер предложил свою помощь. Ему собрать пулемет тоже не удалось.

— Смотри, — сказал Орсино, войдя в раж. — Здесь все правильно, упорный винт в порядке, задние стойки тоже — так мне кажется. Должен же быть какой-то способ закрепления передних!

За счет двух испорченных настроений и четырех стертых ногтей им удалось наконец добиться, чтобы «упорный винт» действительно подпирал две передние стойки, и поднимать его приходилось путем установки задней ножки треноги.

— Никчемный из тебя офицер, — сплюнул Орсино.

Тут пошел дождь, сразу же загасив и без того еле дышащий костер. Они молча залезли под джип, имея по пулемету на каждого, взяв каждый на себя по 180 градусов обзора.

Чарлзу было относительно сухо, за исключением того, что на его левое колено стекала струйка холодной воды. После часа напряженного вглядывания в темноту, где было ничего не видно, он услышал похрапывание и толкнул офицера ногой.

Тот очнулся и проговорил:

— Мне кажется, чтобы не заснуть, лучше говорить.

— Со мной, пират, все в порядке.

— Слушай, оставь это — где ты набрался этих пиратов, гангстер?

— Ведь ты вне закона, так?

— Черт тебя дери! Это вы вне закона! Вы восстали против законного Североамериканского Правительства. Даже то, что вы победили — временно — не значит, что вы правы.

— Именно тот факт, что мы победили, и говорит о том, что мы правы. А то, что ваше так называемое Правительство живет грабежами и обложением нас таможенными пошлинами, показывает, что вы были не правы. Чего я только не повидал с тех пор, как оказался среди вас, головорезов!

— Ну уж прости! Уважение к дому, святость брака, нравственность в отношениях полов, закон и порядок — ведь там у вас ничего подобного, ведь так, гангстер?

Орсино сжал зубы.

Кто-то тебе наболтал с три короба. Там у нас в Синдике столько же семейной жизни, нравственности и порядка, сколько и здесь. А может, и больше.

— Чушь! Я видел разведданные. Знаю, как живут простые люди. Ты будешь говорить мне, что у вас нет сексуальной распущенности? Полигамии? Полиандрии? Разрешенных азартных игр? Бесконтрольной торговли спиртным? Коррупции и шантажа?

Орсино посмотрел в дождь сквозь ствол пулемета. В этих словах было слишком много верного.

— Слушай, возьми, например, меня, среднего молодого человека с территории Синдика. Я знаю, может, с сотню людей — грубо говоря. Я знаю от силы трех женщин и двух мужиков, которых мог бы с натяжкой назвать распущенными. Я знаю одну семью, где есть две жены и один муж. Я вспомнил еще кое-что, что ты забыл упомянуть — это любовь вчетвером. Таких я знал, но с тех пор они уже давно разбились на постоянные пары. Я вообще лично не знаю ни одного, кого можно было бы заподозрить в полиандрии, но слышал о трех таких. А все остальные — это обычные пары среднего возраста.

— Ха-ха! Среднего возраста! Ты хочешь сказать, что когда вы рассуждаете о нравственности, вы вообще не касаетесь тех, кто еще не достиг среднего возраста?

— Конечно, — озадаченно ответил Чарлз. — А вы нет?

В ответ раздалось только фырканье.

— Что такое Окад? — спросил Чарлз.

— О-кад, — по слогам произнес офицер. — Отдел кадров Североамериканского Военно-Морского Флота.

— А чем ты там занимаешься?

— Чем занимается отдел кадров? — терпеливо ответил лейтенант. — Мы набираем людей, определяем уровень их подготовки, присваиваем звания, обучаем личный состав.

— Бумажная работа? Понятно, почему ты не знаешь, как стрелять или водить машину.

— Если бы ты был мне не нужен для прикрытия меня сзади, я бы просунул этот ствол тебе в глотку. Чтоб ты знал, гангстер, все офицеры должны отдежурить на бумажной работе перед тем, как их припишут к постоянному месту службы. Я буду служить на подводных лодках.

— С чего это?

— Это семейная традиция. Мой отец — командир подводной лодки. Это капитан Ван Деллен.

«О Боже! Ван Деллен. Тот, которого убил командор Гриннел. Паренек еще не знает, что его отец был потерян при срочном погружении»,  — промелькнуло у Орсино в голове.

Дождь кончался. При дуновении ветра с листвы и веток с шумом падали крупные капли.

— Ван Деллен… — проговорил Чарлз. — Кое-что тебе следовало бы знать.

— Это подождет. — напряженным шепотом ответил офицер и щелкнул затвором пулемета. — Я их слышу.

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть