Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Зловещий человек
Глава 11

Временами мысли Ральфа Халлама возвращались назад к романтическим дням, когда заговорщики в плащах и с масками на лицах встречались в подземельях, чтобы обсуждать свои мрачные замыслы. Несомненно, в этом живописном способе было преимущество безопасности, а Ральф всегда играл наверняка. Такие встречи сохраняли анонимность главарей, и это должно было быть большим достоинством.

Эта мысль пришла в голову Ральфу, пока он медленно поднимался по лестнице, которая вела к № 3. самому большому из отдельных кабинетов, какой кафе «Форнос» могло предоставить своим клиентам.

Во время завтрака эти кабинеты мало посещались, но раз в месяц доктор Халлам давал небольшой завтрак, где деловые люди могли встречаться и беседовать.

Стоя на пороге, улыбаясь и раскланиваясь с подходившими гостями, Ральф подумал, что он никогда не видал сборища людей, которые бы меньше всего походили на заговорщиков. Это были все дельцы, со склонностью к полноте, любители хорошо пожить, пожилые, слегка или совсем лысые люди в привычных одеяниях своего класса.

Джарви из Бирмингама горячо приветствовал Халлама и осматривался выжидательно, точно рассчитывая увидеть с ним вместе еще кого-то.

— Старик не мог прийти, — просто сказал Халлам. — Он не особенно хорошо себя чувствует.

Он пожал руки десятку своих гостей и сел. Номер три имел наружный и внутренний выходы, и когда, наконец, официант, поставив на буфет коробки с сигарами и бутылки с ликерами, удалился, Халлам подошел сначала к одной двери, потом к другой, запер обе на ключ и вернулся на свое место.

Напряженное настроение собравшихся сейчас же прошло, и атмосфера изменилась. Казалось, что в течение предыдущего часа все они играли какую-то роль и все, что говорилось и делалось, было сценой скучной комедии.

Халлам сразу перешел к делу.

— Получены три новых груза, самый большой — в Лондоне, следующий по величине — в Гулле…

— Через таможню? — спросил кто-то.

Помимо таможни, конечно, — ответил Халлам. — Джарви, вы займетесь распределением. Грузы адресованы на Бирмингамский адрес Стандфорда. Еще один прибыл вчера в Авонмаус и отправляется дальше в Филадельфию…

— Как насчет грека, которого поймали в Кливленде? — спросил Джарви, и стало ясно, что этот вопрос был на устах у всех, так как последовал общий гул вопросов.

О нем не приходится особенно беспокоиться. История о том, что американская полиция проследила одного доктора и одного купца из Сити — сплошной вымысел. Какой-то американский репортер с большим воображением сочинил эту историю. Нет, наша беда не в этом. Бикерсон…

— Никто не пробовал подмазать Бикерсона? — спросил чей-то голос. — Несколько тысяч фунтов заставили бы его умолкнуть.

Ральф покачал головой.

— Я знаю Бикерсона, он не из таких. Если его подмазать, он бы разленился, и начальство поручило бы дело другому человеку, и того пришлось бы подмазывать, — сказал Халлам. — Единственный, кто должен внушать нам беспокойство, это Тарн, который струхнул. И Сойока…

Наступило мрачное молчание.

Сойока был призраком, преследовавшим каждого мистическим ужасом. Все они были деловые люди, каждый имел свою лазейку на всякий случай, свое алиби, свое готовое объяснение, если бы полиция ненароком добралась до него, и за каждым была неоспоримая репутация коммерческой порядочности. Моральные соображения не интересовали их. То, что они сбывали страшный яд, губивший мужчин и женщин и доводивший их до сумасшествия, едва ли шло в расчет, Они сбывали товар, который приносил огромные прибыли и спрос на который все возрастал…

— Сойока?

Джарви вынул сигару изо рта, задумчиво посмотрел на нее и снова сунул в рот. Это был человек с низким лбом, с венчиком волос над висками и с блестящей макушкой.

Для Сойоки есть место, — сказал он.

— Я тоже так думаю, — ответил Халлам. — Но он не разделяет мнения, что есть место для двоих. Я сейчас скажу вам кое-что, господа. Старый Тарн уверен, что его хозяин — либо Сойока, либо главный агент Сойоки.

— Его хозяин? Кто это? — спросил Джарви, скаля зубы в улыбке.

— Майор Эмери.

Халлам заметил, что низколобый человек широко раскрыл глаза.

— Эмери! — сказал он недоверчиво. — Не Поль ли Эмери?

— А что, разве вы знаете его? — спросил Халлам.

Мистер Джарви тихонько свистнул.

— Поль Эмери? Интересно, тот ли это самый? Это случайно не Поль Эмери из индийского политического отдела? Не тот, у которого были неприятности в Шанхае?

Ральф в возбуждении заерзал на стуле.

— Возможно, — сказал он, — это он самый и есть. Вы знаете его?

Джарви покачал головой.

— Нет, я не знаю его, но один из моих управляющих знал его очень хорошо. У нас есть отделение в Шанхае. Мой управляющий, который приехал в прошлом году в отпуск по болезни, только о нем и говорил. Он не связан случайно с фирмой Тарна?

— Он и есть «Эмери и Эмери», — ответил Ральф. — Его дядя оставил ему дело некоторое время тому назад.

Мистер Джарви снова присвистнул.

— Я знаю только то, что мой управляющий говорил мне. По-видимому, Эмери был представлен индийским правительством в распоряжение контрольной комиссии — или как она там называется — в Шанхае. В Шанхае, как вы, вероятно, знаете, имеются три или четыре семьи миллионеров, нажившие состояние на контрабанде опиума и на поставке оружия повстанцам. Он был послан надзирать за шайкой, поставлявшей оружие, но попал в комиссию по опиуму и должен был внезапно оставить службу. Я не знаю толком, в чем дело, но мой управляющий говорит, что его поймали на сделке с опиумом. Вышел огромнейший скандал. В шанхайской печати было смутное упоминание об этом случае, но, конечно, никакого указания на Эмери, так как европейцы в Шанхае держатся своим кланом. Известно только, что его имя исключено было из списков Французского клуба, и он отбыл с первым пассажирским пароходом. В Шанхае ходил слух, что он работал с Сойокой, у которого довольно бойкая репутация в Китайском море. Говорили также о том, что Эмери убил ножом китайского полицейского, который собирался выдать его, он лучше мечет ножи, чем самый ловкий специалист этого дела из тех, что показывают в цирке… Очень ловко… Он научился этому делу в Непале и никогда не носит с собой другого оружия. Что побуждает Тарна думать, что он Сойока?

— Что-то тот сказал ему… Какая-то его угроза, — ответил Ральф. — Если он агент Сойоки…

— Если он агент Сойоки, — перебил Джарви, — то он опаснее целого мешка гремучих змей!

Он поглядел задумчиво на Ральфа.

— Нет ли какого-нибудь способа управиться с таким человеком? — спросил он.

— Что вы подразумеваете под «управиться»? — спросил Ральф прямо, сознавая, что глаза всех собравшихся устремлены на него.

— Я не подразумеваю ничего противозаконного, — добродушно сказал мистер Джарви и стал изучать свою сигару.

— Но мне кажется, что если такого человека пугнуть немножко, то… он будет поосторожнее и, пожалуй, избавит нас от нескольких неприятных минут.

С этим, очевидно, все согласились.

— Есть только один способ остановить Сойоку, если это Сойока, — холодно сказал Ральф. — Это лишит его возможности вредить нам. Кто-нибудь это имеет в виду?

Очевидно никто не имел этого в виду, так как в ответ раздались решительные отрицания.

— Нет, я хочу сказать… — заметил Джарви, закашлявшись, — я хочу сказать, что если нельзя подмазать, то надо его напугать.

Он затянулся сигарой и посмотрел на потолок.

— Я плохо знаю Лондон, я ведь провинциал. Но я слышал, что здесь есть места, где вы можете нанять человека, который за десять фунтов поколотит вашу собственную бабушку. Лично я не одобряю насилия, оно противно моей натуре. Но есть люди, которые … гм… могли бы припугнуть… вот именно, припугнуть… Эмери…

Было четыре часа, когда джентльмены разошлись. Ральф один спустился вниз. В вестибюле он увидел очень пухлого, приятного на вид господина, которому лакей помогал надевать пальто. Сначала Ральф не мог поверить своим глазам. Потом он увидел в отворенную дверь, как к тротуару медленно подъехал весьма солидный «Роллс-Ройс», а лакей вышел и отворил дверцу.

— Как, Тэппервиль! — воскликнул Ральф. — Каким образом вы попали в такую дальнюю часть Лондона?

Мистер Тэппервиль, директор банкирского дома Стеббинга, лениво оглянулся. Все его движения были нарочито медленны. Его голубые глаза оживились, когда он узнал говорившего.

— Мой дорогой доктор, — пробормотал он. — Необыкновенно! Действительно, странное место для директора Стеббинга, весьма странное место!

В лондонском Сити банк Стеббинга уважали, но с ним не считались. Это был пережиток одного из тех частных банкирских домов, которые возникли в начале восемнадцатого столетия. Круг дел его был невелик, а клиентура весьма избранная. Стеббинг выдержал натиск больших акционерных обществ и сохранил свою независимость, следуя традиции, установленной его основателем, который в самом начале существования фирмы был посажен в тюрьму за оскорбление суда, не желая предъявить книги, уличавшие одного из его клиентов. Целые поколения людей с громкими именами держали личные счета в банке Стеббинга — счета, которые их доверенные секретари никогда не проверяли, ибо даже обладатели громких имен имеют дела особого, частного порядка, а банк Стеббинга процветал именно благодаря строгому соблюдению чужих тайн.

Нынешний директор банка, мистер Тэппервиль, имел привычку хвалиться, что у него нет ни одного служащего моложе 50 лет, хотя ему самому было всего под тридцать пять. Это был полный, моложавый мужчина с крупным лицом, многоэтажным подбородком и необыкновенно пухлыми руками.

У Ральфа был личный счет в банке Стеббинга, и в известном смысле он имел право говорить о дружбе с банкиром, который был вместе с ним членом двух клубов. Одним из недостатков Тэппервиля был его постоянный интерес к лекарствам, служивший источником замешательства для Ральфа, который почти позабыл всю свою науку.

Толстый Тэппервиль тяжело вздохнул, натягивая перчатки.

— Вам по пути со мной?

Ральф направился с ним к автомобилю.

— Нет, мне не по пути с вами, но завтра или послезавтра я буду в ваших местах.

Мистер Тэппервиль вздохнул.

— Как жаль, — сказал он. — В Сити уже нет никакого эстетизма, который, как вы, может быть, знаете, культивировался…

Он вдруг остановился, бросил взгляд вдоль людного тротуара, и его толстый подбородок заколебался.

— Космополитический характер наших улиц в это время года всегда является для меня интересной и увлекательной чертой.

Следуя направлению его взгляда, Ральф увидел человека, стоявшего на тротуаре. Это был маленький худой человек в старой фетровой шляпе и ярко-желтых перчатках. В это мгновение он повернул голову.

— Китаец! — удивленно сказал Халлам.

— Китаец, — спокойно подтвердил Тэппервиль. — Некий Фенг-Хо, телохранитель и партнер некоего майора Эмери, замечательного господина.

Прежде чем Ральф достаточно оправился от своего удивления, чтобы спросить, что банкиру было известно о Поле Эмери, блестящий лакированный автомобиль уже пробивал себе дорогу среди множества других экипажей по пути к неэстетичным окрестностям Олд-Брод-стрит.

Китаец в упор смотрел на Ральфа, но не двигался. Как только Ральф пошел в его направлении, он повернулся, быстро зашагал прочь и затерялся в толпе.

Фенг-Хо, человек Эмери! Ральф впервые слышал о китайце, и ему хотелось рассмотреть его поближе… Если все, что он слышал в этот день, было правдой…

Но Фенг-Хо исчез и, посмотрев на часы, Ральф вспомнил, что он обещал зайти к жене. Он расплачивался с шофером у дома на Херберт-Мэншонс, когда, оглянувшись, заметил второй автомобиль, остановившийся невдалеке. Из автомобиля вышел человек. Это был Фенг-Хо!

Ральф не колебался. Он направился к прибывшему автомобилю. Китаец поджидал его с невозмутимым лицом.

— Мне нужно поговорить с вами, мой друг.

Фенг-Хо слегка наклонил голову.

— Когда четверть часа назад я вышел из кафе «Форнос», вы стояли на тротуаре, явно наблюдая за мной. Не удовольствовавшись этим, вы последовали за мной сюда. Что значит эта маленькая комедия?

Фенг-Хо улыбнулся широкой безобразной улыбкой.

— Маленькая комедия? Я не играю никакой комедии, — сказал он. — Я просто приехал сюда. Может быть, завтра я поеду в другое место.

— Для чего вы следите за мной? — спросил Халлам.

Китаец пожал плечами.

— Я бакалавр естественных наук, и меня интересуют различные события. Моя специальность — преступления. Я не только люблю присутствовать на суде, когда судят человека, и слышать его рассказ, но я желаю видеть как подготавливается преступление. Извращенное, болезненное влечение, мистер Халлам, но вы, как доктор медицины, поймете его.

— Какое преступление вы ожидаете увидеть здесь? — спросил Халлам, внимательно наблюдая за китайцем.

— Убийство, — был неожиданный ответ.

— Убийство?

Ральф подумал, не шутит ли его собеседник, но на неподвижном лице китайца не было и следа улыбки.

— Убийство, — повторил Фенг-Хо, и лицо его просияло. — Хочу быть поблизости, когда Сойока 6удет убивать вас, чтобы видеть его остроумный способ. Что он убьет допотопного господина Тарна или бойкую мисс Марлоу, это возможно, но что он неминуемо и непременно убьет вас, это неизбежно!

Читать далее

Добавить комментарий

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. правила

Скрыть