Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Бесценный дар собаки. История лабрадора Дейзи, собаки-детектора, которая спасла мне жизнь Daisy’s Gift: The Remarkable Cancer-Detecting Dog Who Saved My Life
Глава 2. Наконец-то я работаю с собаками

Семья тепло приняла мое возвращение. Симона была очень рада, что я снова была дома, и Раффлз привел ее в полный восторг. Во время каникул он уже бывал у нас дома, а сейчас приехал, чтобы остаться насовсем. Семейный лабрадор Лайза и Раффлз прекрасно ладили. Хотя жизнь в Эйлсбери показалась мне чересчур урбанистической, я была счастлива снова вернуться в лоно своей семьи. Мы всегда были очень близки, нас объединяло похожее чувство юмора, общие забавы и желание постоянно заботиться друг о друге. Но это не означало, что я позволила бы себе сидеть у родителей на шее.

– Ты не можешь просто прохлаждаться здесь без дела в течение нескольких месяцев, – сказал папа, так что я начала искать работу.

Я нашла место в отделе консервации древесины научно-исследовательского строительного института, который в те времена был государственной организацией, проводящей исследования, консультации и тестирование для строительной индустрии (этот институт существует до сих пор, но сейчас он является благотворительным фондом). При НИСИ была создана лаборатория в Принсес-Рисборо, недалеко от того места, где я жила. Там проводили исследования способов повышения прочности и растяжимости различных древесных пород.

Это была интересная работа. Мы рассматривали образцы древесины в лаборатории с помощью различных химических веществ, а затем приносили их обратно в местные леса в условия с различной влажностью и температурой. Затем через определенные промежутки времени мы возвращались туда, где оставили образцы, чтобы проследить возникновение гнили и повреждений и оценить, какие действия против порчи древесины будут наиболее эффективными.

Мой босс оказался очень приятным человеком. Работать с ним было комфортно. Вообще, это занятие мне подходило. Мне всегда нравилась химия, а все исследования здесь были рассчитаны на понимание того, как именно химические добавки повышают прочность древесины и останавливают гниль. Я узнала, как обрабатывают древесину под давлением. Больше всего мне нравилось то, что я могу выйти из лаборатории на окраину города, взяв с собой Раффлза.

Мой друг Дэйв переехал вместе со мной в Букингемшир, и вскоре после моего возвращения домой мы стали жить вместе. Он снова работал ландшафтным архитектором, и в некотором смысле я была счастлива. Дэйв – хороший человек, добрый и внимательный. Мы купили маленький двухкомнатный домик в красивой деревне Стипл Клэйдон. Я выполняла работу, которая мне нравилась, к тому же имела гибкий график, так что у меня всегда была возможность позаниматься с Раффлзом. Я помню, как папа превозносил достоинства моей работы, которая, по сути, была государственной службой, поэтому обеспечивала мне уверенность в завтрашнем дне, индексируемую пенсию и хорошую перспективу карьерного роста.

Я снова жила в деревне, и хотя она была не столь же красива, как любимый мной в подростковом возрасте Дорсет, Чилтерн мне тоже нравился. Приятным бонусом было и то, что я жила неподалеку от моей семьи. Мама и папа всегда с удовольствием забирали Раффлза, если мне приходилось оставаться в лаборатории на весь день.

Я водила маленький «Фиат 126» – мои друзья называли его «роликовые коньки». В хорошую погоду я могла открыть люк на крыше, зная, что Раффлзу никогда не придет в голову выпрыгнуть наружу.

Чувствовала ли я, что мне этого всего достаточно в жизни? Было ли правильным отказаться от работы, которая мне нравилась, вернуться в Суонси, чтобы снова стать студенткой и заниматься, чтобы получить степень магистра в области поведения животных? Я обдумывала этот вариант и пока колебалась. Я говорила себе: «Возможно, надо довольствоваться тем, что имею, мне повезло иметь работу, которая мне нравится, партнера, который меня поддерживает, и собаку, которую я очень люблю».

Все так, но однажды во время обеденного перерыва я взяла Раффлза на прогулку в Чилтерн-Хиллс возле Бледлоу-Ридж. Это был пасмурный серый день, но пейзаж все равно впечатлял. Я отвлеклась на окружающую природу, стояла, любуясь, пока Раффлз обнюхивал подлесок, облака расступились и солнечные лучи залили все вокруг. Неожиданно на меня нахлынули невероятно сильные эмоции. Я была совершенно уверена, да что там, просто знала, что моя жизнь должна измениться. Обучение Раффлза и уход за ним были очень приятным занятием, но мне определенно чего-то не хватало.

Я должна была работать с животными, этому я желала посвятить свою жизнь. Я поняла, что не смогу променятьсвои надежды и мечты на пенсиюи комфорт.

У меня возникло ощущение, что грядущие перемены неизбежны. Я шла к своей цели, не сворачивая, и изменить это движение было не в моих силах.

Сначала я предположила, что мне необходимо обязательно вернуться в университет. Но спустя три дня поняла, что посетившее меня предчувствие означало нечто иное: я увидела объявление в местной газете о приглашении на работу в качестве помощника тренера-кинолога в новом благотворительном обществе «Слышащие собаки для глухих». Это заведение только начинало свою деятельность. Оно было основано всего два года назад, и перед ним стояла цель повторить ту успешную работу, что до этого была проделана в США. Людям с нарушениями слуха только недавно начали предлагать брать в дом собак, обученных предупреждать своих хозяев о телефонных звонках, звонках в дверь, звуках пожарной сигнализации и других обычных шумах в доме или в городе.

На этой работе я смогла бы получать лишь половину тех денег, которые я зарабатывала в институте, она не предполагала пенсии, гибкого графика, стабильности, и соискателю предлагалась только одна пара выходных в четыре недели. Остальные три мне пришлось бы трудиться в питомниках, где собаки жили. Подобная смена работы не имела смысла с очень многих точек зрения, но для меня это было естественным решением. Мы беспокоились только о том, удастся ли выплатить ипотеку с моим уменьшенным заработком, и Дэйв, как всегда, поддержал меня, сказав:

– Ну, ты же всегда говорила о чем-то подобном.

Это предложение показалось мне очень привлекательным. Я буду работать с собаками, а также смогу использовать свой опыт дрессировки крыс и мышей – я учила крыс реагировать на звуковые раздражители и знала, что, если смогла сделать это с крысой, то, конечно, смогу и с собакой. Более того, эта работа позволяла мне помогать людям, а я всегда считала, что мы недооцениваем сильную взаимосвязь между собакой и человеком.

Руководил благотворительной организацией Тони Блант, бывший дрессировщик полицейских собак. Он был потрясающим боссом и с радостью взял меня на работу помощником тренера. На тот момент нас было всего четверо. Когда мы впервые встретились, Тони сказал мне:

– Мне нравится уровень ваших знаний. Мы можем сделать действительно хорошее дело.

Поступление на работу в организацию «Слышащие собаки для глухих» стало для меня важной вехой в жизни, одним из самых замечательных ее преобразований. Я была фанатично предана нашему делу. Каждая минута приносила мне огромную радость. Раффлз ходил на работу вместе со мной, и я очень быстро обучила его всему необходимому так, чтобы он стал наглядным примером для посетителей.

Для недавно созданной организации важно постоянно проводить сбор средств, так что по вечерам и в выходные дни я отправлялась на переговоры в женские общества, скаутские группы – в любое место, где меня были готовы выслушать. Несмотря на то, что по сути своей я была довольно застенчивым человеком, мне всегда удавалось преодолеть это свое качество, если меня интересовала тема, о которой я говорю, поскольку я сосредоточивалась не на аудитории, а на том, что мне нужно сказать. Хотя мне очень трудно бывает пойти на вечеринку в одиночестве или познакомиться с кем-нибудь в пабе, стоять, обращаясь к большой аудитории с рассказом о собаках, мне удавалось достаточно легко. Раффлз также ходил со мной и демонстрировал слушателям, как он реагирует на целый ряд звуков – он всегда оказывался звездой программы.

Мне нравилось отводить собак в дома, где они будут жить, наблюдать за тем, как они там обживаются, сразу же изменяя к лучшему жизни своих новых владельцев. Мне никогда не скучно было следить за развитием этих отношений.

До сих пор я не нахожу слов от восторга, когда вижу собаку, помогающую своему хозяину, будь то собака-поводырь, пес, помогающий глухому или человеку с ограниченными возможностями.

И уж действительно нечто особенное – это обученные нами собаки, спасающие жизни людей с диабетом и другими опасными заболеваниями. Однако это все будет в будущем.

***

В организации «Слышащие собаки для глухих» я смогла применить свои теории дрессировки на практике, и поскольку Тони стал все больше заниматься административной деятельностью и стремительно растущим счетом благотворительного фонда, он был счастлив позволить мне делать это.

У нас было шестнадцать недель, чтобы обучить собаку распознавать шесть звуков. Поначалу это было очень трудной задачей, так как животные поступали к нам из центров спасения собак. Позже благотворительность позволила нам самим разводить щенков. Тренировать их было намного легче, поскольку мы занимались с ними с первого момента их приобщения к человеческому обществу. Я разработала собственные методики оценки поведения животных в центрах спасения собак на основе оценок, которые используются и в человеческой психологии. Хотя у человеческой личности есть тысячи особенностей, делающих ее неповторимой, тем не менее, ее можно свести до небольшого числа базовых признаков. То же самое относится и к собакам.

Есть определенные проблемы с использованием слов «нервный» и «психопат», как для собак, так и для людей, потому что мы склонны употреблять эти понятия в качестве уничижительных и связывать их с психическими заболеваниями. На самом деле эти слова описывают довольно широкий спектр состояний, и душевные болезни находятся только на крайних его точках.

Большинство характеров можно отнести к одной из двух групп, соответствующих двум моделям поведения: психотическое/невротическое и интровертивное/экстравертивное. Существует целая группа «нормальных невротиков» и «нормальных психотиков». Из невротиков получаются воины, воспитатели, они хорошо взаимодействуют с окружающими, быстро перенимая их опыт. Психотики более смелые, любят рисковать, не нуждаются в работе в составе группы. Они более «толстокожие» и не настолько хорошо усваивают пережитый опыт. С точки зрения дрессировки собак, проще работать с животными, имеющими невротические черты, и, как правило, относящимися к определенным породам. Например, бойцовые собаки чаще всего имеют психотические черты, в то время как спаниели и лабрадоры – породы, которые наиболее часто используются для обучения, обычно относятся к невротическому типу характера.

Что же касается деления на интровертов и экстравертов, то интроверты не склонны активно заводить социальные связи, стараются не вступать в различные группы и становятся одиночками. Экстраверты легко завоевывают доверие окружающих, они с любопытством относятся к людям и готовы заботиться о них. Им нравится быть частью группы.

Лучшее сочетание для дрессировки – собаки с не слишком сильно выраженным невротическим характероми экстравертивным нравом, именно таких животных я ищу для работы.

Когда я знакомлюсь с собакой, я способна быстро оценить ее. Первое, что я замечаю, это то, как пес взаимодействует со мной. Я ищу собаку, которой я интересна, но не до такой степени, чтобы ко мне «прилипнуть». Я хочу, чтобы она посмотрела мне в глаза. Существует старая теория о том, что, если собака смотрит вам в глаза, она пытается доминировать над вами, но это не так. Она смотрит, чтобы понять, чего вы от нее хотите. Собаки читают наши эмоции, они все время стараются не выпускать нас из вида. Подходящая для тренировки собака – та, которая интересуется мной, а потом уходит, чтобы осмотреть комнату, потому что ей любопытны и многие другие вещи. Затем она возвращается ко мне, чтобы проверить, что я делаю.

Если это щенки или собаки мелких пород, я беру их на руки и стараюсь почувствовать напряжение тела. Они скованны? Их нейромедиаторы действуют достаточно быстро? Прежде всего, если вы поднимете щенка, взяв его у матери, его сердцебиение резко ускорится. И меня интересует скорость восстановления этого показателя – как быстро он затем расслабляется. Его частота сердечных сокращений падает или он долго остается в состоянии повышенной тревожности? Для обучения нам нужны спокойные собаки, не трусливые, характер которых соответствует достаточно высокому значению на шкале невротичности. Если собака слишком большая для того, чтобы взять ее на руки, я прижимаю ее к себе, что опять-таки позволяет оценить ее напряженность.

***

Работа в организации «Слышащие собаки для глухих» для меня была настолько радостной и естественной, что я с удовольствием отказалась от своих планов вернуться в Суонси для получения степени магистра. Позже я все же получила магистерскую степень в Уорикском университете, будучи студентом-заочником и проведя долговременное исследование психологического эффекта, оказываемого нашими собаками на своих хозяев. Неудивительно, что я пришла к выводу, что владельцы собак стали более счастливыми, общительными и энергичными, менее тревожными и подавленными. Эти перемены в их жизни не сгладились и через восемнадцать месяцев после того, как собака вошла в их жизнь – мое исследование в тот период заняло именно столько времени (полностью мое исследование длилось почти семь лет, его результаты были опубликованы только в 2006 году).

Присоединившись к организации «Слышащие собаки для глухих», я не только нашла работу по душе, но и встретила близкого друга, оказавшего огромное влияние на мою жизнь. Джилл Лейси была советником по вопросам размещения «слышащих собак» среди членов общества людей с потерей слуха. Она работала с нами с самого первого дня и разделяла мою преданность нашим четвероногим коллегам. Мы часто проводили обеденное время вместе, болтая за бутербродами. Очень скоро после того, как мы познакомились, Джилл рассказала мне свою историю, вызвавшую глубокий отклик в моей душе. Эта история стала одним из краеугольных камней, легших в основание той важной работы, которой мы заняты по сей день. Мы неоднократно возвращались к ней в наших разговорах.

Когда ей было около двадцати лет, она жила со своей семьей и очень любила их домашнего питомца – далматина по кличке Труди. В какой-то момент собака начала активно вылизывать очень маленькую родинку на ноге Джилл. Она делала это настолько рьяно, что даже раздражала свою хозяйку.

– Уйди, оставь меня в покое, – говорила Джилл, отталкивая Труди, но та возвращалась раз за разом.

Бывало даже, что собака спала в своей корзине, а Джилл пыталась прокрасться мимо незаметно, но питомица всегда просыпалась, нюхала воздух и отправлялась за своей хозяйкой, чтобы полизать ее ногу.

В конце концов Джилл пошла к врачу, специализировавшемуся на удалении родинок, и тот отправил ее сделать анализы. Доктор предположил, что вряд ли это нечто опасное, потому что у подростков и молодых людей рак кожи встречается очень редко (менее чем в 1 проценте случаев). Невероятно, но после визита к врачу, собака сразу же перестала вести себя столь странно. Однако десять дней спустя Джилл позвонили. Выяснилось, что согласно результатам анализов, у нее оказалась злокачественная меланома. К счастью, ее полностью удалили, и жизнь Джилл была в безопасности.

Без преувеличения, именно Трудиспасла свою хозяйку: если бы собака так упорно не вылизывала ногу Джилл, то меланома со временем поразила бы все тело.

Это был невероятный случай, и мы обе считали, что собака способна унюхать болезнь. Труди поняла, чем данная родинка отличается от многих других именно по запаху, поэтому пыталась предотвратить трагедию. Мы бесконечно много говорили о том, как можно использовать эту суперспособность распознавать разные запахи, но в тот момент могли лишь рассуждать об этом. Что было бы, если бы в семье Джилл не было собаки?.. Мы говорили обо всех тех случаях, когда диагноз опасного заболевания был поставлен слишком поздно и о том, могла ли собака помочь в тот момент? Нам обеим казалось, что мы пропускаем нечто важное, говоря о том, как собаки могут спасать жизни людей. Работая в организации «Слышащие собаки для глухих», мы знали, что люди в течение столетий выводили породы собак, готовых стать нашими лучшими друзьями и дать нам взамен нашей любви и заботы очень и очень многое.

За многое я благодарна Джилл. Однажды у меня очень сильно болел зуб – резался один из зубов мудрости. И это уже не в первый раз. Когда я училась в университете, мне дважды приходилось пропускать занятия из-за операции по их удалению. Признаюсь, меня пугало все, связанное с иглами и операциями. Однако в тот раз мне помогла Джилл. Ее бойфренд Майк был стоматологом, и она подсказала мне, что один из его коллег специализируется на нервных пациентах, и мне могут удалить зуб мудрости в кресле у стоматолога, а не под наркозом в больнице.

Я пыталась подготовить себя, читая книги по психологии о десенсибилизации, но когда наступил решающий момент, все прочитанное выветрилось у меня из головы. Мне пришлось прибегнуть к сильным транквилизаторам, и в итоге зуб мудрости был удален. Впоследствии Майк сказал мне, что он никогда не видел никого, кто бы нервничал так сильно, как я, и что они чуть было не решили отказаться от этой работы. Я не помню этого, но он сказал мне, что я оттолкнула его и вытащила его инструменты у себя изо рта.

– Вам действительно нужна помощь, – сказал он.

Я решила отказаться от терапии, но этот случай с Майком помог мне в дальнейшем в моей деятельности. Тогда у стоматолога я сняла напряжение, используя те же приемы, которые впоследствии стала применять при работе с собаками. За несколько дней до похода к зубному врачу я начала практиковать расслабление. У меня уже был положительный опыт, и, основываясь на нем, я готовилась к визиту к доктору. Во время каждого следующего похода к стоматологу я использовала все меньше и меньше валиума, пока совсем не отказалась от него при обычных проверочных визитах.

В один из первых дней работы в организации «Слышащие собаки для глухих» я приобрела Менестреля. Я хотела усложнить себе задачу и взять для подготовки породу, которая имела репутацию трудной для дрессировки. А гладкошерстные ретриверы как раз известны этим. Я купила Менестреля – щенка с шерстью шоколадного цвета – у GP, где любили гладкошерстных собак и разводили рабочих животных.

Придя посмотреть на помет, я никак не могла выбрать между щенками: позже у меня уже появился определенный опыт. С Диллом, Вуди и Дейзи я заранее знала, каким должен быть нужный мне щенок. Когда я оформляла документы на покупку Менестреля, он ухитрился засунуть хвост в дверную щель, из-за чего на нем остался небольшой дефект, но пес почти не скулил. Его неуклюжесть и жизнерадостность укрепила связь между нами. Дрессировка Менестреля действительно оказалась более сложной, чем работа с Раффлзом, и вообще он был довольно своенравной собакой, так что его воспитание выработало во мне значительную стойкость и упорство. Менестрель пришел в мою жизнь девятинедельным щенком и попал в довольно трудный для меня период. Дело в том, что вскоре после его появления произошел несчастный случай с Раффлзом с далеко идущими последствиями.

***

Однажды в обеденный перерыв я отправилась на прогулку вместе с Раффлзом. В стоящем неподалеку автомобиле был привязан пес – колли. Он сумел поднять крышку багажника, и когда мы проходили мимо, вскочил и, взъерошив шерсть на загривке, с рычанием бросился на нас. Колли яростно накинулся на Раффлза и буквально в клочья разодрал его мордочку.

За все годы работы с собаками я никогда не видела такой яростной атаки. Я наблюдала, как колли отрывал куски мяса и швырял их на землю.

Его хозяйка кричала, пинала и била свою собаку. Но к тому времени, как она оторвала пса от Раффлза, у того была разорвана половина морды, клочьями свисая с костей.

Я бросилась с ним к ветеринару, и он сразу же направил собаку в операционную. Раффлзу сумели восстановить морду, хотя на всю жизнь у него остался большой шрам, поверх которого выросла седая шерсть. Была опасность, что он потеряет один глаз, но, к счастью, ветеринары сумели спасти его.

Я была растеряна и очень переживала, ведь Раффлз был моим верным спутником достаточно долгое время. Его накачали антибиотиками и чуть позже при осмотре нашли абсцесс на шее, вызванный грязью, попавшей в рану во время драки. Так что моему бедняге пришлось снова отправиться в операционную. Представить сложно, но владелица колли возложила всю вину на меня, ведь именно я шла мимо ее автомобиля с кобелем, зная, что ее собака агрессивна…

Сегодня мои друзья и семья считают, что у меня неприязнь ко всем колли. Я понимаю, что нельзя обвинять всю породу из-за одной собаки, но я стараюсь избегать представителей этой породы, когда выхожу гулять со своими собаками. Есть только один, совсем небольшой, аспект, за который я благодарна псу, напавшему на Раффлза. Он заставил меня взглянуть на вопрос ослабления контроля импульсивности у собак, приводящий к агрессии. Это лежит в основе почти всех серьезных проблем с собаками.

Контролю за импульсивностью надо учить с самого начала жизни щенка. Собственная мать может привить ему этот навык. Если сука ощенилась в хороших условиях при стабильной температуре и обильном питании, она уже через несколько недель начнет показывать щенкам правильное поведение, когда они пытаются сосать ее, а она не хочет, или если они почему-то раздражают ее.

Сегодня мы довольно рано забираем щенков от их матерей, и это хорошо для общения с людьми, но при этом матери не успевают научить их контролировать свою агрессивность. Возникает риск того, что и владельцы не научат их этому, ведь щенки очень милые и маленькие, их трудно осаживать.

Жизненно важно, чтобы собаки научились понимать слово «нет» в самом раннем возрасте. Остановить действия, которые им позволяли осуществлять, когда они были щенками, но ставшие неприемлемыми, когда они подросли, намного труднее, чем подавить их еще в зародыше. Если владелец не научит этому свою собаку, то она никогда не научится думать: « Мне бы хотелось сделать это, но нельзя ».

Легко показать щенку, что никакое царапание руки или лай не заставит человека отдать ему то, что тот держит в руке. Лакомство будет выдано только тогда, когда он сидит тихо и спокойно. Тогда щенок поймет, что вознаграждается поведение, которое соответствует контролю импульсивности. Владелец должен начать эту подготовку как можно раньше, обучая собаку основным принципам управления своим поведением, чтобы потом, когда пес будет сталкиваться с гораздо большими искушениями, чем лакомство в руке, он мог правильно реагировать на слово «нельзя».

Однажды – это случилось в то время, когда Раффлз еще восстанавливался после травмы, и вскоре после того, как я купила Менестреля – мое утреннее пробуждение оказалось совсем необычным. У нас с Раффлзом существовал свой маленький ритуал. Рано утром он запрыгивал ко мне на кровать и будил меня. Однако в то утро он не пришел.

Меня это очень удивило. А спустившись вниз, я обнаружила, что пса тошнит, и он лежит в луже кровавой рвоты.

Я понимала, что это что-то очень серьезное, а не просто расстройство желудка, поэтому бросилась с ним к ветеринару, который нашел у него парвовирус. Собачий парвовирус – это вирусная инфекция, впервые обнаруженная в Великобритании в конце семидесятых годов. Несколько позже, в восьмидесятых, стала широко доступна вакцинация против этой смертоносной инфекции. Обоим – Раффлзу и Менестрелю, который тогда был еще крошечным щенком, была сделана прививка. Но большие дозы антибиотиков, которые кололи Раффлзу в тот период, когда он восстанавливался после нападения, вероятно, помешали ее действию. В итоге несчастный пес очень серьезно заболел.

На третий день болезни моего любимца, когда я была на работе, мне позвонили из ветеринарной клиники. Мне сообщили поистине ужасную новость – состояние Раффлза настолько ухудшилось, что врачи не видят возможности его спасти. Они подождут, пока я не приеду попрощаться с ним, и затем усыпят его.

Джилл, мой большой друг и коллега, обожала Раффлза, и очень расстроилась из-за этой новости.

– Они сделали все возможное? – спрашивала она. – Стоит позвонить Брюсу Фоглу.

Брюс – известный ветеринар, автор многих книг о собаках, а также доверительный управляющий и соучредитель общества «Слышащие собаки для глухих». Я не хотела звонить ему, но подозревала, что вряд ли есть еще хоть одна ветеринарная клиника, где Раффлза будут лечить столь же хорошо, мне пришлось целиком и полностью положиться на его медицинский опыт. К тому же Джилл настаивала:

– Не сдавайся, борись за Раффлза. Позвони же, давай.

Так я и сделала. Я сказала Брюсу, что у Раффлза, несомненно, положительный результат анализа на парвовирус, но когда он спросил меня, какое лечение применяли, я не смогла дать четкий ответ относительно препаратов. Я позвонила ветеринару и запросила информацию. Они с большой неохотой сообщили мне подробности, в завершении я еще узнала, что в лечении Раффлза не были использованы все препараты, которые упоминал Брюс.

Когда я снова позвонила Брюсу, он сказал:

– Вы должны привезти его ко мне. Я не обещаю, что смогу спасти его, но с ним не сделали все, что было возможно. У меня есть очень хороший друг в Эйлсбери, он ветеринар, который все для него сделает. Если Колин Прайс не сможет спасти пса, значит, это вообще невозможно.

Я позвонила в ветклинику, где лечили Раффлза, и мне сказали, что я не могу забрать его домой:

– Он слишком болен, чтобы двигаться самостоятельно, вы ведете себя безответственно.

Если я заберу его, он умрет, и они обязаны гуманно усыпить его.

Я снова переговорила с Брюсом, и он велел мне пойти и забрать свою собаку. Это оказалось нелегким делом. Моя бедная мама сидела в машине с работающим двигателем, как водитель в фильме про гангстеров. Я вошла в здание клиники и попросила принести Раффлза.

– Вы не можете забрать его, – сказал администратор.

– Я могу, он принадлежит мне.

Пару минут мы продолжали эти препирательства, а потом я просто ворвалась в комнату, на двери которой имелась табличка с силуэтом собаки.

Раффлз увидел меня и, слава богу, приподнялся и завилял хвостом, а затем упал без сознания. Я открыла клетку и вытащила его вместе с капельницей – Брюс велел мне не снимать ее.

Я завернула пса в одеяло, прекрасно понимая, насколько заразен парвовирус, и мама поехала к новому ветеринару так быстро, как только смогла. Я боялась, что Раффлз уже умер, так как держала его, но не слышала, как бьется его сердце. Когда мы приехали, Колин Прайс был уже наготове, он нащупал пульс Раффлза и дал указания своей команде относительно необходимых жидкостей, адреналина и других препаратов. Взяв у меня собаку, он посмотрел на меня и сказал:

– Я сделаю все возможное. Он в довольно запущенном состоянии, но мы дадим ему шанс вернуться.

Колин Прайс приказал мне сжечь одеяло и свою одежду, а также продезинфицировать машину. Я почти не спала, всю ночь плакала и винила себя за то, что по неосторожности стала причиной страданий своего пса. Когда на следующее утро зазвонил телефон, я приготовилась к самому худшему.

– Мы влили ему около двух литров жидкости, Раффлз все еще с нами, он сильный пес, – сказал Колин, а потом пояснил, что главная задача – сохранить высокий уровень жидкости и ждать, пока организм справится с вирусом.

Раффлз пробыл в больнице две недели, и когда он вышел, с парвовирусом еще не все было ясно. Я не смогла сразу принести его домой, потому что работала с собаками и существовала опасность перекрестного заражения, но моя замечательная подруга согласилась ухаживать за ним, пока не настанет тот великий день, когда ему будет разрешено вернуться ко мне.

Колин Прайс стал моим героем. Сейчас он на пенсии, но его практика работает в соответствии с той высокой планкой, которую он установил. Мы до сих пор лечим там наших собак, и они очень быстро находят нужных специалистов, если не могут сами справиться с возникшей проблемой.

Здоровье Раффлза восстановилось, и он до конца своих дней продолжал работать, демонстрируя навыки, которые обретают псы в организации «Слышащие собаки для глухих людей». Остался лишь один побочный эффект: его пищеварительная система была нарушена, и с того времени он мог есть только рыбу и рис с добавлением поливитаминов. Каждый раз, когда мы пытались привнести что-то новое в его рацион, у него открывался ужасный понос. Так что куда бы я ни шла, мне повсюду приходилось таскать с собой коробочки с пахучей рыбой и рисом, и я уверена, что, встречаясь со мной, люди могли чувствовать запах его пищи. Я больше готовила для Раффлза, чем для своей семьи.

***

Как только у Раффлза выявили парвовирус, маленький Менестрель был сразу же проверен на наличие этой инфекции, и Колин продолжал время от времени контролировать его состояние. Однако следов заражения не было. Меня предупредили, что если у него вдруг начнется рвота или понос, мне придется немедленно привезти его в ветклинику, потому что это первые признаки заболевания. Так что когда в возрасте шестнадцати недель он вдруг начал повсюду «ходить по-большому», я немедленно засунула его в машину и понеслась к ветеринару.

– Он не очень хорошо себя чувствует, правда вчера он проглотил носовой платок – сказала я Колину. Ветеринар обреченно посмотрел на меня. По крайней мере, то, что крошечный щенок проглотил большой платок – это лучше, чем заражение парвовирусом.

Этот случай стал предвестником грядущих событий: вскоре я обнаружила, что Менестрель любит глотать все, на чем есть мой запах. Особенно ему нравились носки и трусики. Опасная и раздражающая привычка, хотя, конечно, быть строгой с таким любвеобильным клоуном, как Менестрель, было трудно.

Однажды я серьезно заболела гриппом и чувствовала себя совершенной развалиной. В какой-то момент я поняла, что Менестрель откинул крышку с корзины с грязным бельем и вволю похозяйничал в ней. Ему было скучно, а я слишком сильно болела, чтобы вывести его на прогулку. Мне пришлось позвонить ветеринару:

– Я болею гриппом. И знаете, я уверена, что мой гладкошерстный съел какую-то одежду.

– Что именно?

– Я думаю, несколько пар носков и одни трусы…

– Черт возьми, тащите его сюда. Это слишком много.

Ему вкололи рвотное, и мы все смотрели, как, к моему стыду, из него вышли трое моих трусов, в том числе и мои любимые. Все просто рыдали от смеха.

Они знали, что я занимаюсь дрессировкой собак, и к тому времени я добилась определенного авторитета в своей профессии, изучая их поведение. И вот моя собака заглотила значительную часть моего нижнего белья!

Пес занимался этим безобразием всю свою жизнь, но я больше не делала из этого трагедию: если он проглатывал всего один носок или одни трусики, я не тащила его к ветеринару, а просто ждала, пока природа не возьмет свое.

Менестрель был, как я и ожидала, очень сложной собакой с точки зрения дрессировки. Мне пришлось бесконечно повторять ему каждую команду, и я даже начала опасаться, что он никогда ничему не научится. Он бросал на меня странный вопрошающий взгляд, как бы говоря: « И что, я должен это делать ?» Затем он снова отворачивался, и мне приходилось умолять его слушать меня.

Один раз он чуть не утонул, когда должен был принимать участие в соревновании охотничьих собак. Раффлз был вне конкуренции, и все им восхищались, и Менестрель либо решил выступить ничуть ни хуже, либо задумал выставить меня полной идиоткой. Не знаю. И конечно, именно в этот день женщина, которая интересовалась гладкошерстными собаками, попросилась прийти и понаблюдать, как он работает на соревновании. Менестрель должен был взглянуть на меня, чтобы понять, что ему следует сделать, но он обожал воду, и потому плюхнулся в озеро, не имея представления, где находится манекен, который ему требовалось найти. Его так возбуждала возможность поплескаться в воде, что он хаотично плавал, не реагируя на мои свистки и команды. В итоге до его покрытого мокрой шерстью мозга дошло, что я устала свистеть, и он повернулся, чтобы посмотреть на меня с выражением на морде: « Тебе разве что-то от меня нужно

Он был очень дружелюбной собакой и ничего не боялся. Я думаю, он остался бы невозмутимым, даже если рядом с ним взорвалась бы бомба. Большинство собак инстинктивно боятся всего неизвестного, но Менестрель, наоборот, сразу же направлялся к новому предмету. Его привлекали люди, которые выглядели необычно: когда мы гуляли, он упорно шел к тем, от кого здравый смысл советовал мне отойти подальше.

Менестрель любил напрыгивать на прохожих, а поскольку он был достаточно большой собакой, нескольких человек его радушие чуть было не довело до инфаркта.

В конце концов, мне удалось добиться хороших результатов в его обучении, но это была очень тяжелая работа. Когда мне звонят и просят помочь с дрессировкой плохо себя ведущих домашних животных, я стараюсь не критиковать хозяев, потому что знаю, насколько сложно бывает с собаками. Я просто призываю их проявить настойчивость и затратить необходимое количество времени на их обучение.

***

Раффлз и Менестрель отлично ладили. Они стали неразлучными друзьями. Раффлз был мозгом этой компании – я видела, как он смотрит на меня, пытаясь оценить мою реакцию на очередную проказу своего четвероногого друга. « Ах, Менестрель снова в беде », – словно было написано у него на мордочке.

В их характерах не было ничего неприятного или чреватого вредными последствиями, но Менестрель не упускал ни одной возможности устроить настоящий разгром, натыкаясь на вещи и давя все вокруг себя. Его энтузиазм и жизненная энергия никогда не иссякали.

Спустя некоторое время, когда мы уже жили в маленькой деревне, за одну ночь взломали несколько домов. Наш дом стоял самым последним в конце деревни, и мы были разбужены Раффлзом, который, толкая меня носом, явно пытался что-то мне сообщить. Было видно, что он очень расстроен. Он начал лаять и бегать около окна спальни, время от времени вспрыгивая на кровать, так что я окончательно проснулась и пошла посмотреть, что происходит.

Внизу, на дороге, я смогла увидеть две фигуры, которые пытались влезть в мою машину. Я закричала на них, а затем бросилась вниз по лестнице и открыла дверь, чтобы Раффлз и Менестрель могли выбежать наружу.

– Хватай их, Раффлз! – закричала я. Он выскочил и схватил за штанину одного из воров. Тот попытался его стряхнуть, но мой пес знал свое дело. В этот момент Менестрель, большой, неуклюжий ретривер, лихо набросился на врага, сбивая его с ног. Он был просто в восторге, убежденный, что это какая-то новая игра. Он был очень рад познакомиться с парой неожиданно появившихся среди ночи новых незнакомых людей и со всем энтузиазмом решил поприветствовать их. При этом он сбил подножкой одного из этих мужчин, когда они пытались сбежать, и продолжал напрыгивать на них. Они явно были в ужасе, не подозревая, что он просто старался обеспечить им веселое времяпрепровождение и считал все происходящее невероятно увлекательным развлечением. Им стоило больше бояться Раффлза, маленького спаниеля, но размер Менестреля и его неуклюжесть пугали их намного сильнее.

Полицию вызвали еще до того, как жители других домов в деревне успели добежать до нашего дома, и вскоре я услышала звук приближающихся автомобилей. Поскольку все происходило темной ночью, воры успели сбежать, но собаки преследовали их по пятам, и в попытке спрятаться им пришлось нырнуть в кювет. Я позвала Раффлза и Менестреля обратно, боясь, что полицейские машины могут задавить их. Воры затаились и лежали, не двигаясь, явно опасаясь, что собаки их обнаружат. Я слышала, как один из них произнес:

– Псы еще не ушли!

В итоге полицейским не составило труда арестовать воров. Раффлз и Менестрель стали героями дня. Менестрель был так взволнован, что, подпрыгнув, чуть не выбил полицейскому глаз.

Раффлз и Менестрель дожили до четырнадцати с половиной лет. Раффлз умер на пять лет раньше Менестреля. Ко времени смерти он был уже глубоким стариком. Его сердце оставалось в полном порядке, но имелись проблемы с лапами, и он потерял контроль над мочевым пузырем и кишечником. К нам в дом приехал приятный молодой ветеринар и усыпил его у нас в гостиной.

Из-за проблем с желудком Раффлз никогда не жевал собачьи лакомства и всегда завидовал другим собакам, так что я дала ему большую жевательную игрушку, и он умер с ней во рту, совершенно довольный.

Мы похоронили его под вишневым деревом в саду. Я так горевала по нему, что по ночам просто выла от тоски, и мне очень хотелось выкопать его тело, чтобы обнять его еще раз. Это чувство было настолько сильным, я не могла думать ни о чем другом. Я не ожидала, что его смерть вызовет у меня такую бурю эмоций. Когда мы берем собак, мы знаем, что они, скорее всего, умрут раньше нас. Это естественно. Но как же это трудно пережить!

Раффлз был моей первой, совершенно особенной собакой, ему я обязана обретением работы, он стал смыслом моей жизни. Наша связь была настолько велика, что я страдала из-за его ухода так, как будто мне оторвали важную часть тела. Когда умер Менестрель, я кремировала его и похоронила прах рядом с могилой его близкого друга Раффлза.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий