Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Кричащая лестница
4

С тех пор как Марисса Фиттис и Том Ротвелл провели свои знаменитые расследования – а было это в самые первые годы после возникновения Проблемы, – стало ясно, что главной задачей каждого агента является поиск и нахождение Источника. Да, разумеется, помимо этого мы выполняем еще массу вещей – создаем заградительные барьеры от злых духов в неблагополучных домах, помогаем защититься от них отдельным людям, ставим соляные ловушки в садах, устанавливаем железные полосы на порогах дверей, подвешиваем обереги над детскими кроватками, снабжаем клиентов лавандовыми ароматическими свечками, призрак-лампами и прочими современными средствами защиты в любом количестве. Но главное в нашем деле – если хотите, смысл работы агента – всегда одно: обнаружить то особое место или предмет, который притягивает к себе каждого конкретного призрака.

О том, как действуют эти самые Источники, не знает никто.

Одни уверяют, что Гости на самом деле обитают внутри Источников, другие считают Источники порталами, соединяющими наш мир с миром потусторонним в тех точках, где граница между ними нарушена жестокостью или чрезмерно сильными эмоциями. У агентов нет времени размышлять о природе Источников. Мы слишком заняты тем, чтобы избежать непосредственного контакта с Гостями, и нам некогда философствовать на отвлеченные темы.

Как верно заметил Локвуд, Источником могло быть что угодно. Например, точное место, где произошло убийство, или особенным образом связанный с личностью умершего предмет, спрятанное им сокровище – да мало ли что. Впрочем, чаще всего (в 73 процентах случаев, согласно исследованиям, проведенным в Институте Ротвелла) Источником является то, что в «Руководстве Фиттис» деликатно называется «персональными органическими останками». А чем окажется Источник на самом деле, вы не узнаете до тех пор, пока не увидите его своими собственными глазами.

Именно это мы и собирались сейчас сделать.

Всего минут за пять мы успели ободрать обои с центральной плиты выбранного нами участка стены. Обои были старыми, клей, на котором они держались, давным-давно высох и превратился в пыль. Мы поддевали ножами края обоев и отдирали сразу целые пласты. При этом часть их прямо у нас в руках рассыпалась в труху, другая часть падала вниз большими, похожими на куски старой кожи, клочьями. Штукатурка под обоями была розовато-белая, пятнистая, в оранжево-коричневых крапинках от высохшего обойного клея. Очищенная поверхность стены напомнила мне обвалянную в панировке ветчину.

Локвуд взял одну из ламп и стал внимательно изучать стену, проводя пальцами по ее шершавой поверхности и направляя луч света под разными углами, чтобы рассмотреть игру теней на штукатурке.

– Да, здесь была полость, именно в этом месте, – сказал он. – Большая. Потом кто-то ее замуровал. Видишь, как отличается цвет штукатурки?

– Вижу. Думаешь, мы сможем пробиться внутрь?

– Наверняка это будет не слишком сложно, – ответил Локвуд, поднимая свой ломик. – Как там, все тихо?

Я оглянулась через плечо. За границей маленького светового пятна от лампы в комнате не было видно ни зги. Мы с Локвудом находились на ярко освещенном островке, со всех сторон окруженном океаном тьмы. Я прислушалась и ничего не услышала, однако тишина не была нейтральной, она оставалась гнетущей, буквально давила на уши.

– Пока все в порядке, – сказала я. – Но, боюсь, это ненадолго.

– Тогда приступим.

Локвуд взмахнул ломиком и всадил его короткий загнутый конец с зубчиками в штукатурку. На пол дождем посыпались крошки.

Спустя двадцать минут наша одежда была усыпана белой пылью, носки ботинок упирались в груду высыпавшихся из стены обломков. Отверстие, которое мы проделали, было достаточным по высоте и ширине, чтобы в него мог пролезть взрослый мужчина. Под слоем штукатурки обнажились темные доски, намертво прибитые к стене старыми ржавыми гвоздями.

– Любопытно, – сказал Локвуд. На лбу у него блестели капельки пота, а голос показался наигранно бодрым. – Похоже на переднюю стенку от сундука, или на дверцу шкафа, или еще на что-то в том же духе. Видимо, досками забита вся наша дыра в стене. Такие вот дела, Люси.

– М-да, – отозвалась я и добавила: – Не забывай про опилки.

Перед тем как долбить стену, Локвуд слишком далеко отступил назад и сместил опилки, разорвав линию. Сейчас нужно думать об опилках, а не о том, от чего эта доска. Об опилках, о правилах, о собственной безопасности.

Ах, цепи, цепи, насколько все было бы проще, не забудь их Локвуд! Опилки – вещь коварная. Один раз неловко переставил ногу – и готово: линия нарушена и ты в опасности. Я присела на корточки и принялась тщательно восстанавливать нарушенную Локвудом линию дуги. Услышала, как у меня над головой глубоко вдохнул Локвуд, затем раздался удар ломика, впившегося в древесину.

Восстановив линию, я подобрала несколько кусков штукатурки, которые могли вновь стронуть опилки, и выбросила их за пределы полукруга. Затем, опять присев на корточки, я плотно прижала одну руку к половицам и посидела так с минуту, а может, немного больше.

Когда я поднялась на ноги, Локвуду уже удалось слегка расщепить одну толстую доску, но пробиться насквозь он еще не смог. Я дотронулась до его локтя.

– Что? – спросил Локвуд, в очередной раз ударяя по доске вагу.

– Она возвращается, – сказала я.

Стук был слишком слабым, чтобы расслышать его за шумом, который производил Локвуд, но я уловила вибрацию половиц. Сейчас, пока я говорила, он сделался громче – три быстрых толчка, затем жуткий глухой удар упавшего тяжелого мягкого тела. Потом тишина – и вновь та же цепочка звуков. Акустическая память падения мистера Хоупа с лестницы.

Я рассказала Локвуду о том, что слышу.

– Понял, – коротко кивнул он. – Это ничего не меняет. Продолжай следить и не позволяй ей выбить тебя из колеи. Только этого она и добивается. Распознала в тебе наше слабое звено.

– Прости, – моргнула я. – Повтори, что ты сказал?

– Люси, сейчас не время. Я имел в виду наше эмоционально слабое звено.

– Что? Думаешь, так звучит лучше?

– Я имел в виду… – Локвуд тяжело вздохнул. – Ну, короче, твой Дар намного тоньше, чувствительнее моего, но именно поэтому ты больше подвержена влиянию сверхъестественных сил, а это в таких ситуациях, как нынешняя, может вызывать определенные проблемы. Все о’кей?

Я уставилась на него:

– На мгновение мне показалось, что это говоришь не ты, а Джордж.

– Перестань, Люси. Давай больше не будем отвлекаться.

Локвуд повернулся лицом к стене, я – лицом к комнате.

Ожидая Гостью, я вытащила свою рапиру. В комнате было темно и тихо. Только в ушах у меня бесконечно повторялось: бум, бум… Бах!

Затрещало дерево, и я поняла, что ломик Локвуда пробил в доске щель и теперь он изо всех сил старался ее расширить. Скрипели заржавевшие гвозди.

Одна из наших ламп начала медленно гаснуть. Ее пламя замигало, побледнело, уменьшилось, умирая. Но вторая лампа продолжала гореть. С одной лампой изменилось освещение в комнате – теперь по полу закачались наши с Локвудом искаженные тени.

По комнате пронесся неожиданный порыв ледяного ветра. Я услышала, как зашевелились, зашуршали лежащие на столе бумаги.

– Ты решила, что она хочет, чтобы мы сделали это, – тяжело дыша, сказал Локвуд. – Ты решила, что она хочет, чтобы мы нашли ее.

На площадке громко хлопнула дверь.

– Похоже, это не так, – сказала я.

Где-то в доме застучали другие двери, одна за другой, семь раз кряду. Издалека послышался звон разбившегося стекла.

– Проклятье! – сердито проворчал Локвуд. – Это все из-за тебя. Попробуй что-нибудь еще.

Неожиданно повисла мертвая тишина.

– Сколько раз я тебя просила не дразнить их! – сказала я. – Это никогда ничем хорошим не кончается.

– Ладно, ладно. Приготовь барьер. Мы почти у цели.

Я наклонилась, чтобы залезть в свой рюкзак. Мы всегда берем с собой целый набор самых разных предметов, которые должны нейтрализовать, запечатать любой найденный Источник. Все эти предметы сделаны из металлов, которых не выносят Гости, – из серебра и железа. Размеры и формы их могут быть самые разные – коробки, трубки, гвозди, сетки, кольца, полоски, цепочки. «Ротвелл» и «Фиттис» специально заказывают все это с логотипом своего агентства. Мы, в агентстве Локвуда, используем самые простые, ничем не украшенные печати. Ведь логотип – далеко не самое главное. Куда важнее правильно установить барьер, определить минимальный размер просвета, который перекроет Гостю проход.

Я выбрала металлическую сетку – тонкую, но мощную, сплетенную из серебряных колечек.


Она была аккуратно сложена, но если ее развернуть, такой сеткой можно закрыть довольно большой предмет. Я сжала ее в ладони, поднялась на ноги и стала наблюдать за тем, что происходит со стеной.

Локвуду удалось слегка расщепить доску – щель в ней походила на сделанный из непроглядной тьмы клин. Локвуд тянул, бил ломиком, расшатывал доску, пыхтя от напряжения. Его ботинки находились в опасной близости от нашей заградительной линии из железных опилок.

– Пошла, – сказал он.

– Хорошо, – ответила я, снова поворачиваясь лицом к комнате.

А там, прямо у самой черты полукруга, передо мной стояла мертвая девушка.

Холодный сумеречный свет падал ей на лицо, и я впервые увидела ее такой, какой она была когда-то, давным-давно, перед тем, как с ней случилось то, что случилось. Она была красивее меня – круглощекая, с маленьким прямым носиком, полными губами и большими умоляющими глазами. Я всегда инстинктивно недолюбливала девушек такого сорта – податливых и глупых, равнодушных ко всему, что их не касается, а во всем остальном рассчитывающих добиться своего за счет обаяния. Мы стояли с ней лицом к лицу – длинноволосая блондинка и темная шатенка с покрытыми пылью от штукатурки волосами. Она – босоногая, в легком летнем платье, я – с красным носом, дрожащая от холода в своей юбке, леггинсах и пуховике. Если бы не железная линия, мы могли бы коснуться друг друга. Кто знает, может, именно этого ей и хотелось, а невозможность сделать это еще сильнее разжигала ее гнев.

Лицо девушки ничего не выражало, но меня обдавали волны исходившей от нее ярости.

Я издевательски отсалютовала Гостье сжатой в ладони железной сеткой. В ответ из тьмы налетел порыв ледяного ветра, обжег мне щеки, взъерошил волосы, ударился о барьер из железных опилок, слегка пошевелив их.

– Нужно поторапливаться, – сказала я.

Локвуд закряхтел, послышался треск ломающейся древесины.

По всей комнате началось движение – с шелестом стали переворачиваться страницы журналов, задвигались книги, птицами взлетели в воздух пыльные бумажные листы. Ветер прилепил мою куртку, завыл в углах комнаты. Гостья стояла, глядя сквозь меня так, словно это не она, а я была соткана из воспоминаний и воздуха.

Рядом с моими ботинками зашевелились, начиная расползаться, железные опилки.

– Быстрее, – сказала я Локвуду.

– Готово! Давай барьер.

Я стремительно повернулась – главное при этом не заступить за черту – и протянула Локвуду сложенную сетку. В этот момент Локвуд в последний раз ударил ломиком, и доска наконец сдалась. Она треснула по всей ширине у нижнего края пробитой в штукатурке дыры и вывернулась вперед, потянув за собой еще две доски, скрепленные с ней прибитыми гвоздями планками. Ломик неожиданно проскочил внутрь, из-за чего Локвуд потерял равновесие, покачнулся и наверняка вылетел бы за линию опилок, если бы я не поддержала его.

Секунду мы балансировали над опилками, вцепившись друг в друга.

– Спасибо, Люси, – сказал Локвуд. – Чуть не влипли.

Он ухмыльнулся. Я облегченно кивнула в ответ.

В этот момент на нас повалились выломанные доски – и за ними открылась пустота.

Мы должны были предвидеть, что нас ждет. Разумеется, должны были – но все равно это был шок. И совсем не лучший вариант, когда ты испытываешь шок, не успев при этом восстановить равновесие. А мы с Локвудом все еще качались на краю железной черты. Так что как следует рассмотреть то, что открылось внутри замурованного дымохода, я не смогла – мешали наши перепутавшиеся руки и ноги и то, что при этом Локвуд, стараясь удержаться за границей очерченного полукруга, навалился на меня.

И все же я успела увидеть достаточно много. Достаточно для того, чтобы увиденное огнем обожгло мой мозг.

У той, что была внутри дымохода, все еще сохранились светлые волосы, сильно запачканные сажей и пылью и так плотно оплетенные паутиной, что трудно было сказать, где кончаются волосы, а где начинается паутина. Все остальное, кроме волос, распознать было намного труднее – обнажившиеся пожелтевшие кости, оскаленные, лишенные губ зубы, прилипшие к скелету лоскуты сморщившейся потемневшей кожи. Все это уже лет пятьдесят простояло в узкой кирпичной нише. С обнажившихся костей свисали лохмотья красивого летнего платья – того самого, с оранжево-желтыми подсолнухами, которые и сейчас просвечивали сквозь кокон паутины.

А дальше я не удержалась на ногах и грохнулась на пол. Навзничь. Приложилась затылком к половицам, и из глаз у меня посыпались искры.

А спустя еще секунду на меня всем своим весом навалился упавший Локвуд. Я охнула.

Затем искры исчезли, мозги прочистились и я открыла глаза. Я лежала на спине, по-прежнему сжимая в ладони серебряную сеть, которую, оказывается, не выронила и не потеряла. Это была хорошая новость.

Но была плохая: я снова выронила свою рапиру.

Локвуд уже скатился с меня куда-то вбок. Я тоже перекатилась, вскарабкалась на корточки, бешено огляделась по сторонам, ища свое оружие.

Но вместо своей рапиры я увидела беспорядочно сбившиеся в кучу железные опилки, которые мы стронули с места, когда падали, Локвуда, стоявшего на коленях опустив голову, с развевающимися на ветру волосами и пытающегося вытащить рапиру, застрявшую под его длинным тяжелым пальто.

И молча плывущую над ним призрачную девушку.

– Локвуд!!!

Он резко вскинул голову. Пальто туго перекрутилось вокруг его коленей и не давало возможности дотянуться до пояса. Времени вытащить рапиру у него не было.

Девушка спланировала ниже, оставляя за собой тонкий шлейф потустороннего света, и протянула к лицу Локвуда свои длинные бледные руки.

Я не раздумывая выхватила из кармашка на поясе банку с греческим огнем и швырнула ее. Банка разминулась с Гостьей и грохнулась о стену. Хрустнул стеклянный предохранитель. Ослепительная вспышка магния насквозь пронзила своими лучами Гостью, и ее фигура исчезла в туманном облаке. Локвуд тряс головой – в его волосах продолжали догорать искры магния.

Греческий огонь – прекрасная вещь, кто бы спорил. Эта смесь мелких железных опилок, магния и соли поражает Гостя сразу тремя способами.

Раскаленное железо и соль насквозь пронзают вещество, из которого состоит призрак, а ослепительный свет вспышки магния причиняет ему невыносимую боль. Но (тут-то и зарыта собака) хотя греческий огонь сгорает очень быстро, почти моментально, он тем не менее успевает поджечь не только Гостя. Вот почему в «Руководстве Фиттис» категорически не рекомендуется использовать греческий огонь в помещениях, за исключением тех случаев, когда ситуация полностью находится под контролем агента.

В нашей ситуации мы имели набитую бумагами комнату и очень злобный Спектр. Как вы считаете, можно назвать такую ситуацию «полностью контролируемой»?

Конечно, нет, и здесь я с вами полностью согласна.

Что-то где-то завывало от боли и гнева. Гулявший по комнате ветер, поначалу слегка притихший, взвыл с удвоенной силой. Подожженные греческим огнем листы бумаги взмыли в воздух и стремительно полетели прямо мне в лицо. Я успела отмахнуться, они отлетели в сторону и начали корчиться, словно сминаемые невидимой рукой. Затем горящие листы разлетелись по всей комнате, опускаясь на книги и полки, на стол, занавески, высохшие от времени папки и письма, на пыльные подушки кресла…

Словно звездочки на вечернем небе, один за другим замерцали язычки пламени. Их было много, и они загорались повсюду.

Локвуд наконец поднялся на ноги. Его волосы и пальто дымились. Пальто он с себя сорвал и отшвырнул в сторону. Сверкнуло серебро – это он выхватил свою рапиру. Взгляд Локвуда был устремлен в остававшийся в тени угол комнаты. Там, среди бешено крутящихся в воздухе бумажных листов, начинала заново формироваться призрачная фигура.

– Люси! – Локвуд старался перекричать вой ветра. – План Е! Действуем по плану Е!

План Е? Что еще, к чертям собачьим, за план Е? У Локвуда всегда огромное количество планов. Разве станешь вспоминать, какой из них Д, а какой Е, когда вокруг тебя стопка за стопкой загораются журналы, пламя становится все выше и путь на лестничную площадку уже отрезан огнем и дымом?!

– Локвуд! – крикнула я. – Дверь…

– Нет времени! Я ее отвлеку! А ты займись Источником!

Ну да, конечно. Это и есть план Е. Один из нас удерживает Гостя вдали от Источника, второй нейтрализует этот Источник. Локвуд уже уверенно пробирался танцующей походкой вперед, к тому месту, где в дыму сформировалась призрачная фигура. Над его головой летали горящие обрывки бумаги, но он, не обращая на них никакого внимания, шел, низко опустив к земле рапиру. Он казался незащищенным. Призрачная девушка неожиданно набросилась на Локвуда – он отклонился назад. Сверкнула рапира, отбивая вытянутую вперед руку призрака. Длинные светлые волосы Гостьи слились с клубами дыма. Локвуд пригнулся, сделал выпад, рассекая эти туманные завитки. Его рапира бешено засверкала, образуя защитный барьер, под прикрытием которого он спокойно отступал, уводя Гостью вслед за собой все дальше от пролома в стене.

Иными словами, Локвуд давал мне возможность выполнить мою часть работы. Я бросилась вперед, к темному отверстию в старом дымоходе. Ветер завывал вокруг меня, плакал человеческим голосом. На лицо сыпались искры, дым не давал дышать.

Со всех сторон росло, крепло пламя. Ветер стал еще неистовей – он вставал передо мной плотной преградой, пытался оттолкнуть меня назад, но я упорно, шаг за шагом, приближалась к своей цели.

Висевшие рядом с проломом в стене книжные полки рухнули вниз, объятые огнем. Язычки пламени словно струйки ртути растекались по всему полу. Поверхность не отбитой штукатурки окрасилась в оранжевый цвет, но отверстие в стене оставалось угольно-черным, и стоящий внутри дымохода труп девушки был едва виден. И все же сквозь кокон паутины я разглядела ее лишенную губ улыбку. Точнее, оскал.

Нет ничего хорошего в том, чтобы видеть прямо перед собой такие вот улыбочки. Они отвлекают от работы. Я тряхнула сетью, которую держала в руке.

Ближе, ближе… шаг за шагом… Теперь я подобралась совсем близко, но старалась не смотреть на жуткий череп и опустила взгляд ниже. Увидела костлявую шею, оставшиеся от платья лохмотья… Неожиданно на шее девушки что-то блеснуло.

Тонкая золотая цепочка.

Я просунулась в отверстие дымохода, держа наготове сеть и слыша за спиной рев ветра и пламени. На секунду взглянула на тонкую цепочку с подвешенным к ней кулоном – он покачивался в жуткой полости между остатками платья и верхними ребрами. Когда-то девушка надела его на себя своими собственными, еще живыми руками, чтобы выглядеть привлекательнее.

И вот украшение по-прежнему висит на своем месте и сверкает, хотя прошло столько лет и плоть, на которую его надели, давно истлела.

Мне стало очень жаль эту девушку.

– Кто сделал это с тобой? – негромко спросила я.

– Люси! – прорвался ко мне сквозь завывания ветра голос Локвуда. Я повернула голову и увидела несущуюся ко мне сквозь бушующий огонь Гостью. Ее лицо ничего не выражало, глаза не моргая смотрели на меня. Она раскинула руки в стороны, словно собиралась обнять меня.

Но мне вовсе не улыбалось попасть в объятия призрака. Я вслепую погрузила руки прямо в кокон паутины, чувствуя, как забегали по пальцам пауки. Я попыталась распустить сеть, но она зацепилась за какую-то оставшуюся внутри отверстия щепку. Гостья была уже совсем рядом. Я рванула сеть – щепка треснула и отвалилась. Всхлипнув, я опустила сеть на мягкие, высохшие, покрытые пылью и паутиной волосы, и она начала развертываться, прикрывая останки девушки, оказавшиеся теперь словно внутри клетки.

В тот же миг, повиснув в воздухе, застыла и Гостья. Послышался вздох, стон, волосы Гостьи перестали развеваться и упали вперед, скрыв ее лицо. Призрачный свет, который она излучала, становился все слабее, слабее, слабее…

И погас. Все было кончено. Гостья перестала существовать, исчезла – словно ее никогда и не было.

В тот же миг исчезла и магическая сила, наполнявшая этот дом. С чем сравнить это ощущение? Представьте, что с вас неожиданно сняли придавивший вас мешок. В ушах у меня щелкнуло. Ветер прекратился. Комната была полна горящих обрывков бумаги, медленно разлетающихся по полу.

Все правильно. Так и должно быть, когда тебе удается нейтрализовать Источник.

Я глубоко вдохнула, прислушалась…

Да, в доме стало по-настоящему тихо. Гостья пропала.

Разумеется, когда я говорю, что в доме стало тихо, я имею в виду тишину на сверхъестественном уровне. А в реальности продолжал гудеть пожиравший комнату огонь. Полыхали половицы, из-за дыма стало не видно потолка. Успели загореться и те кипы бумаг, которые мы выносили из комнаты, когда расчищали подход к стене, так что огнем была уже охвачена и лестничная площадка. Этот путь к отступлению был для нас отрезан.

Стоявший в другом конце комнаты Локвуд бешено махал мне рукой, указывая на окно.

Я кивнула. Времени у нас почти не осталось. Дом был обречен сгореть в огне. Но прежде чем побежать к Локвуду, я, почти не думая, повернулась назад к отверстию в дымоходе, залезла рукой под сеть (стараясь не думать о том, к чему еще я притрагиваюсь) и нащупала тонкую золотую цепочку – единственное сохранившееся в первоначальном виде напоминание о жившей когда-то девушке. Я потянула цепочку – она отделилась так легко, словно не была застегнута. Не глядя я сунула цепочку с висевшим на ней кулоном вместе с паутиной и пылью в карман куртки. Затем повернулась и, пробираясь между языками пламени, поспешила к стоявшему возле окна столу.

Локвуд уже успел вскочить на стол, спихнув с него ботинком стопку горящих бумаг, и сейчас пытался открыть окно. Оно не поддавалось, и Локвуд просто выбил его ногой вместе с защелкой. Я вспрыгнула на стол рядом с Локвудом и впервые за много часов мы с наслаждением вдохнули полной грудью свежий, влажный, пропитанный туманом воздух.

Затем мы бок о бок присели на подоконник. Слева и справа от нас со змеиным шипением вспыхнули шторы. В саду под домом мы увидели тени своих скорченных силуэтов, вписанные в прямоугольник мерцающего красного света.

– Ты в порядке? – спросил Локвуд. – А там, в дымоходе, что-то случилось?

– Нет. Ничего не случилось. И я в порядке, – бледно улыбнулась я. – Ну, вот, еще одно дело раскрыто.

– Ага. Интересно, будет ли довольна миссис Хоуп? С одной стороны, ее дом сейчас сгорит дотла, но, по крайней мере, в нем уже не осталось призраков… – Он посмотрел на меня. – Ну…

– Ну… – Я наклонилась вперед, безуспешно пытаясь рассмотреть, что ждет нас внизу. Но было слишком темно и далеко.

– Все будет хорошо, – сказал Локвуд. – Я почти уверен, что там, под домом, густые кусты.

– Ладно.

– А может, зацементированный внутренний дворик, – ухмыльнулся он и похлопал меня по ладони. – Давай, Люси. Поворачиваемся спиной вперед и прыгаем. Тем более что у нас все равно нет выбора.

Да, насчет выбора Локвуд был прав. Когда я оглянулась назад, огнем был уже охвачен весь пол комнаты. Пламя почти добралось до отверстия в дымоходе. Вскоре то, что находится там внутри, сгорит без остатка. К счастью. Я негромко вздохнула:

– Хорошо, будь по-твоему.

– Мы с тобой работаем вместе полгода. Скажи, я хоть раз подвел тебя? – ухмыльнулся Локвуд.

Я только хотела открыть рот, чтобы перечислить все случаи, когда он меня подводил, как над столом начал проседать потолок. Градом посыпались горящие балки и пласты штукатурки. Что-то сильно толкнуло меня в спину. Локвуд попытался подхватить меня, но сам потерял равновесие.

Мы оба качнулись, хватаясь руками за воздух, какое-то мгновение оставались подвешенными между жаром и холодом, между жизнью и смертью, а затем вместе рухнули вниз, в непроглядную тьму.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий