Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Жемчужина востока Pearl Maiden: A tale of the fall of Jerusalem
VIII. ОПЯТЬ СРЕДИ ЕССЕЕВ

Те ворота, через которые Бенони и его спутники должны были войти в храм, чтобы отыскать жилище первосвященника, находились в южной части Царской Ограды. К ней они могли подойти долиной Тиропеон. И вот, когда они уже приблизились к воротам храма, ворота эти вдруг распахнулись, и из них хлынула, словно поток, толпа вооруженных людей и, с бешенством потрясая оружием и оглашая воздух неистовыми криками, устремилась на беззащитных. Те рассеялись в разные стороны, словно овцы перед стаей волков, стараясь укрыться в развалинах обгорелых и разрушенных домов, черневших кругом на том месте, где они находились в данный момент.

— Это люди Иоанна нападают на нас! — раздался чей-то голос, и прежде чем вооруженная толпа успела добежать до развалин, из них выскочили десятки и сотни других вооруженных людей, — и схватка завязалась.

Мириам видела только, как Халев уложил на месте одного из воинов Иоанна, и как на него тотчас же набросилось несколько воинов Симона. Видимо, все жаждали крови и убийства, даже не разбирая, кого и за что они убивали.

Девушка видела также, как эти обезумевшие люди схватили ее деда, и как затем старик Бенони снова вскочил на ноги и снова упал. Затем все скрылось от ее взоров, так как Нехушта потащила ее за собою, не давая ей оглядываться, все дальше и дальше, пока Мириам окончательно не выбилась из сил. Шум и крики битвы замерли в отдалении.

— Бежим! Бежим! — понукала Нехушта.

— Ноу, я не могу… Что-то поранило мне ногу, видишь кровь?

Нехушта оглянулась вокруг себя: здесь было тихо и пустынно, они были уже за второй городской стеной, в новом городе Везефа, недалеко от старых Дамасских ворот; немного позади них возвышалась башня Антония, а здесь кругом стояли кучи всякого мусора и росли тощие колосья между камней и комков глины. Нигде вблизи не было видно никакого жилья, в самой же стене, там и сям, виднелись расщелины, поросшие диким бурьяном. В одну из таких расщелин стены Нехушта дотащила свою госпожу, и тут бедняжка в изнеможении упала на землю. Затем, прежде даже чем ливийка успела справиться с перевязкой вспухшей ноги ее, вероятно, зашибленной камнем, пущенным из пращи, — девушка уже крепко спала.

Нехушта села подле нее и стала обдумывать, что ей делать дальше, как и где укрыть свою госпожу от опасности.

Но прежде, чем она успела что-либо придумать, пригретая теплыми солнечными лучами, она задремала. Ей приснилось, будто из-за ближайшей глыбы камней на нее глядит чье-то знакомое седобородое лицо. Нехушта раскрыла глаза, осмотрелась кругом, но нигде не было ни души. Она снова задремала, и снова ей стало казаться то же лицо, а подле него еще чье-то другое лицо. Вдруг она узнала в одном из них брата Итиэля.

— Брат Итиэль! — воскликнула она радостным шепотом. — Что ты прячешься от меня?

— Друг, Нехушта, неужели это ты? А то госпожа Мириам, дорогое дитя наше? Что, она крепко спит?

— Как убитая! — отвечала Нехушта.

— Хвала Творцу, что мы нашли ее и тебя! Брат, — обратился Итиэль к своему товарищу, — доползи-ка до стены, да посмотри, не может ли кто видеть нас оттуда, сверху?

Брат возвратился с ответом, что на стенах никого нет и что их оттуда видеть нельзя. Тогда ессеи подняли почти бесчувственную девушку на руки и понесли ее по направлению одной из щелей в стене, совершенно заросшей чахлыми кустами и бурьяном. Тут они осторожно опустили ее на землю и с большими усилиями сдвинули с места громадную глыбу камня, закрывавшую небольшое отверстие в стене, похожее на нору шакала. В эту-то черную дыру спустился ногами вперед сперва один из ессеев и втащил за собой Мириам, за нею последовала Нехушта и, наконец, другой ессей.

Очутившись в узком, темном подземелье, один из братьев высек огонь кремнем из огнива и зажег маленький факел, с которым пошел вперед, освещая путь, по разным подземным ходам и залам, некогда служившими водохранилищами. Сырой воздух подземелья заставил девушку очнуться.

— Где я? Неужели я умерла? — спросила она, раскрыв глаза.

— Нет, нет, ты сейчас все узнаешь, госпожа! — успокоила ее Нехушта.

— Я вижу лицо дядюшки Итиэля! — воскликнула Мириам. — Это дух его пришел ко мне!

— Не дух, а сам я, дитя мое! Иди за мною, я проведу тебя к остальным братьям, и ты опять будешь среди нас в полной безопасности от злых людей!

— Что это за место? — спросила девушка.

— Это подземелье — та самая шахта или, вернее, каменоломня, из которой царь Соломон добывал камень для постройки Иерусалимского храма. Здесь же этот камень и обтесывали: вот чем и объясняется, что при сооружении храма не слышно было ни стука молота, ни звука топора или пилы!

Наконец Итиэль и его спутники прошли к потайной двери, казавшейся с первого взгляда глухой стеной, при нажатии на известное место громадная плита отошла в сторону, обнаружив вход в большую залу; здесь горел яркий костер из каменного угля, у которого один из братьев был занят стряпней, по стенам сидели человек 50 старцев в белых одеждах ессеев.

— Братья, — проговорил Итиэль, — я привел вам ту, о которой все мы грустили, наше возлюбленное дитя, госпожу Мириам!

— Неужели?! Неужели это она?! — воскликнули разом десятки голосов, и обрадованные ессеи стали приветствовать один за другим свою названную царицу, несли ей пищу, воду и вино для подкрепления ее сил и в то время, пока она кушала, рассказывали ей обо всем, что произошло с ними в ее отсутствие.

Более года тому назад римляне, подступая к Иерихону, разорили их селение, некоторых убили, некоторых увели в плен, большинство же успело бежать в Иерусалим, где многие из них погибли от руки сторонников различных партий и разбойников, расплодившихся в осажденном городе. Видя, что всем им грозит неизбежная гибель, мирные ессеи решили укрыться в этом подземелье, тайна существования которого была известна одному из братьев. Мало-помалу, они стали носить сюда припасы в громадном количестве, запасать топливо и одежду и все необходимое, разную домашнюю утварь и даже кое-что из мебели. Покончив со всем этим, они окончательно удалились сюда и теперь только изредка, поодиночке или по двое, выходили наверх узнать о том, что происходит в Иерусалиме и в Иудее, а вместе с тем запастись еще чем-нибудь.

Кроме того выхода, которым пришли сюда Мириам и Нехушта, у ессеев был из их подземелья еще другой выход, который Итиэль обещал впоследствии показать им.

Когда Мириам покушала и отдохнула, а ушибленная нога ее была обмыта и перевязана, ессеи повели ее показывать свои подземные владения. Кроме большой залы, были еще по бокам ее отдельные маленькие сводчатые кельи, совершенно без света, как и общая зала; воздух здесь был чист. Одну из таких келий отвели двум женщинам, предоставив им все возможные в этой обстановке удобства. Некоторые из этих келий служили кладовыми и складками, а одна, довольно большая и очень глубокая, постоянно содержала в себе свежую, вкусную воду. Очевидно, на дне этой пещеры был родник. Эта цистерна, служившая водоемом в течение многих веков, имела выход наверх, на поверхность земли, вдоль стены ее вела крутая каменная лестница, сильно обитая, но еще вполне надежная.

— Куда ведет эта лестница? — спросила Мириам.

— Наверх, в разрушенную башню! — отвечал Итиэль, обещая в другой раз свести ее туда.

Мириам вернулась в свою комнатку и, поужинав, заснула крепким сном. На другой день она сказала ессеям, что ее крайне тревожит участь ее деда и мысль, что если он остался жив, то верно мучается неизвестностью относительно ее. Поэтому девушка попросила как-нибудь известить его о том, что она находится в безопасности.

После долгих обсуждений решено было, что брат Итиэль, в сопровождении другого брата, сделает вылазку и постарается доставить Бенони записку от Мириам. Однако ессеи просили девушку не указывать места своего пребывания, а только успокоить старика, что ей не грозит никакая опасность, и что она скрывается у надежных людей.

На следующий день Итиэль и его спутник возвратились невредимые, принеся известие об ужаснейших избиениях, происходящих на улицах города и даже в самой ограде храма Иерусалимского, где обезумевшие партии беспощадно истребляли друг друга.

— Жив ли мой дед? — спросила девушка.

— Да, успокойся! Бенони благополучно добрался до дома первосвященника Матфея, также и Халев, теперь они укрываются в стенах храма!

— Все это я узнал от одного из слуг первосвященника, который за червонец поклялся, что вручит немедленно твою записку Бенони. Однако он подозрительно взглянул на меня, и вторично я не решусь исполнить такое поручение.

— Но кроме этих известий, я имею еще и другие! — продолжал Итиэль. — Из Цезареи Тит с громадным войском приближается к Иерусалиму и, как я слышал из достоверных источников, в числе его военачальников есть один воин, который, кажется, предпочтет взять тебя, чем святой город!

— Кто? — прошептала девушка. И вся кровь разом прилила к ее лицу.

— Один из префектов всадников Тита, благородный римлянин Марк, которого ты некогда знавала на берегах Иордана!

Теперь кровь у нее отхлынула к сердцу, и Мириам до того побледнела, что казалась белее своего белого платья.

— Марк, — прошептала она, оправившись немного, — он клялся, что возвратится сюда, но это мало поможет ему! — добавила она чуть слышно и, встав со своего места, удалилась к себе.

С того времени, как Мириам получила от Марка письмо, кольцо и ожерелье, она ничего не знала и не слыхала о нем, хотя с тех пор прошло уже два года. Дважды за это время она писала ему. отправляла письма с надежными, как ей казалось, послами, но не знала, дошло ли хоть одно из них по назначению. Иногда ей казалось даже, что его нет уже в живых, — и вдруг он здесь. Да, но увидит ли она его? Кто мог знать, что будет?

И девушка становилась на колени и молилась долго и горячо, чтобы Господь даровал ей счастье хоть раз еще увидеть его и поговорить с ним. Эта надежда увидеть его поддерживала ее в течение всех этих страшных, долгих месяцев испытаний.

Между тем прошло более недели с того времени, как она узнала о приближении армии Тита.

Ушиб ее давно зажил, но Мириам, словно цветок, вяла без света и без солнца.

— Надо, чтобы она хоть немного подышала свежим воздухом и посмотрела на голубое небо! — говорила Нехушта ессеям. — Иначе она заболеет здесь!

Тогда брат Итиэль взялся проводить Нехушту в ту старую заброшенную башню, куда вела лестница из цистерны. Башня эта некогда была частью дворца, но теперь уже давно была заброшена, и даже ход в нее был заложен кирпичами, чтобы воры и бродяги не могли по ночам укрываться в ней. Для военных целей она также была непригодна, так как стояла особняком, а не на городской стене.

Потайной ход из цистерны был давно забыт, и никто не подозревал даже о его существовании, так как здесь находился целый ряд секретных дверей, трапов и таинственных затворов, которые теперь были известны только одним ессеям:

Башня эта достигала приблизительно ста футов высоты, диаметр ее был около сорока футов. Крыша давно обрушилась, но каменная лестница и такие же четыре внутренних галереи, освещенные бойницами, были еще в полной исправности.

На следующее утро еще солнце не успело взойти, как Мириам проснулась и стала проситься у Нехушты, чтобы та проводила ее в башню.

— Потерпи немного, госпожа, — сказала Нехушта, — дай ессеям окончить свою утреннюю молитву, мы потревожим их теперь!

И Мириам покорно стал ждать, пока не пришел Итиэль и сам не провел их на башню.

Девушка чуть не вскрикнула от восторга, когда впервые, после столь долгого времени, увидела над головой своей лазурное небо. Когда же они поднялись на верхнюю галерею, находившуюся на расстоянии не более восьми футов от вершины башни, открывшаяся отсюда панорама невольно восхитила девушку. Там, к югу, блестели на солнце великолепные здания храма Иерусалимского, с его мраморными дворцами и грандиозными ходами и воротами; здесь, несмотря на то, что ежедневно происходили кровопролитные схватки, все еще курился в кадильницах фимиам, и приносились жертвы. За храмом раскинулся верхний и нижний город, пестревшие тысячами домов и зданий. К востоку лежала долина Иерусалима, а за нею возвышалась Масличная гора, зеленевшая своими роскошными маслинами, которые вскоре должны были пасть под топорами римлян. К северу лежал новый город Везефа, опоясанный третьей стеной, за которою раскинулась скалистая местность. Неподалеку, несколько влево, возвышалась грандиозная Антониева башня, в которой теперь засел со своими приверженцами Иоанн Гишала и зилоты. На запад, позади громадной площади города, вздымались к нему башни Гиппика, Фасаила и Мириамны, за которыми стоял великолепный дворец Ирода. А дальше шел целый ряд стен, крепостных зданий, укреплений, площадей, домов и дворцов без конца, целое море крыш с островами садов и дворов.

И в то время, как Мириам, Нехушта и Итиэль стояли, смотря на всю эту пеструю великолепную панораму, на северо-востоке показалось вдали серое облако пыли.

— Римляне! — воскликнула Нехушта, указывая на это облако, и у всех невольно дрогнуло сердце.

Очевидно, не она одна заметила их, так как все стены, башни и крыши города мгновенно покрылись людьми, засуетившимися, подобно муравьям в потревоженном муравейнике.

Вдруг тот же жалобный и вместе грозный голос раздался среди всеобщей тишины в опустевших улицах города.

— Горе, горе, тебе Иерусалим! Горе граду сему, горе храму сему! Горе всем!

Теперь на каменистой почве пыль как будто рассеялась, и можно было различить отдельные отряды громадной армии истребителей.

Впереди всех двигался многотысячный отряд сирийских союзников, за ним целая туча стрелков и разведчиков, далее шли саперы и квартирьеры, вьючные животные, военные повозки и фуры с многочисленной прислугой. За этим обозом следовал сам Тит со своею блестящею свитой, телохранителями, оруженосцами, копейщиками и всадниками. Еще дальше тяжело и медленно двигались громадные, страшного вида, стенобойные машины, баллисты, катапульты без числа, за ними трибуны и начальники когорт со своей гвардией, предшествуемые знаменами и римскими орлами, окруженными хорами трубачей, которые время от времени оглашали воздух громкими вызывающими звуками. А там, дальше, бесконечной лентой тянулась армия Тита, двигавшаяся в строгом порядке, разделенная на легионы, с конными отрядами воинов и своими квартирьерами, в хвосте ее тянулся нескончаемый обоз с амуницией, провиантом и всякими припасами. На холме Саула римляне стали разбивать лагерь, а спустя час времени отряд всадников в 500 или 600 человек выехал из лагеря по большой дороге, ведущей прямо к стенам Иерусалима.

— Это сам Тит, — сказал Итиэль, — видите, перед ним императорский штандарт!

Мириам впивалась глазами в блестящую свиту Тита, стараясь угадать, который из этих блестящих всадников Марк.

И вот в тот момент, когда те поравнялись с Башней Женщин, городские ворота вдруг распахнулись, и изо всех прилежащих улиц и домов, где они до сих пор сидели в засаде, тысячи еврейских воинов и вооруженных евреев устремились на римлян, вытянувшихся длинной линией, которую они прорвали и отрезали конец от остальной цепи, причем многие были убиты. Мириам видела, как раненые падали со своих коней, как императорский штандарт упал, затем тотчас же снова поднялся, — а затем облака пыли все скрыли от ее глаз, ей казалось, что все римляне были уничтожены. Но нет, вот они, один за другим, выезжают вперед, направляясь обратно к холму Саула. Правда, теперь стало как будто меньше, но они все-таки успели пробиться сквозь тысячную толпу нападающих. Но кто из них возвращался теперь в лагерь, и кто остался на месте? — вот чего она не могла сказать, и с сильно бьющимся и тяжелым сердцем покинула башню, вернувшись в свое темное подземелье.

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий