Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Месть носит Prada Revenge Wears Prada
Глава 5. Я бы не назвала это близкими отношениями!

Отперев дверь лофта в Западном Челси, где находилась редакция «Декольте», Энди затаила дыхание. Ей пока не доводилось видеть, чтобы кто-нибудь еще приходил на работу раньше девяти утра: большинство работников, придерживаясь традиционных для Нью-Йорка творческих часов, не появлялось в офисе до десяти, а то и половины одиннадцатого, и Энди обрадовалась, что и сегодня ничего не изменилось. Два-три часа до прихода остальных были у нее самыми продуктивными за день, хотя она отчасти чувствовала себя Мирандой, отправляя имейлы и оставляя сообщения на автоответчиках людям, которые еще не успели встать с постели.

Никто, включая Макса, и глазом не моргнул, когда Энди предложила отменить свадебное путешествие в Андирондакс. Через два дня после того, как ее вырвало, а Макс, к его огорчению, был лишен возможности исполнить супружеские обязанности, он согласился с женой, что им лучше вернуться в Нью-Йорк. В любом случае в декабре их еще ждал медовый месяц – две недели на Фиджи. Это был подарок от друзей семьи Макса, и хотя Энди не знала подробностей, слова «вертолет», «частный остров» и «шеф-повар» повторялись достаточно часто, чтобы она с нетерпением ждала поездки. Досиживать трехдневный отпуск на севере штата, когда уже наступили холода, не казалось особенно заманчивым.

В Нью-Йорке новобрачные сразу же вернулись к обычному распорядку, установившемуся еще год назад, когда Макс сделал Энди предложение и они стали жить вместе. В будни они просыпались в шесть. Макс варил кофе на двоих, а Энди заливала молоком овсяные хлопья или делала фруктовые смузи. Они ехали в спортклуб «Эквинокс» на углу Семнадцатой и Десятой, где проводили ровно сорок пять минут. Макс занимался со штангой или гантелями и подолгу давил ногами степпер, а Энди ходила по беговой дорожке на скорости 5,8, не отрывая глаз от какой-нибудь романтической комедии на айпаде и страстно желая, чтобы время шло быстрее. Вернувшись домой, они принимали душ и одевались, затем Макс подвозил Энди в редакцию «Декольте» на пересечении Двадцать четвертой и Одиннадцатой и на служебной машине ехал по Вестсайдскому хайвэю к себе в центральный офис. В восемь часов утра оба уже восседали за своими столами; расписание оставалось неизменным, и нарушить его могли разве что серьезное недомогание или природный катаклизм. Но накануне Энди поставила будильник на виброзвонок на двадцать минут раньше обычного и выскользнула из-под одеяла, едва подушка под ней затряслась. Пренебрегая душем и кофе, она натянула удобные графитово-серые брюки, подходящую ко всему белую блузку с застежкой до горла и унылый черный пиджак и тихонько вышла за дверь, услышав, что у Макса тоже зазвонил будильник. Она послала мужу сообщение, что вынуждена уйти на работу пораньше и увидится с ним на яхтенной вечеринке. Желудок у нее не успокаивался, мышцы ныли и были слабыми, как тряпки, а температура накануне подскочила до тридцати восьми.

Не успела Энди снять пальто, как зазвонил сотовый.

– Эмили? Что это ты в такую рань? – Энди взглянула на золотые часики – подарок отца по случаю помолвки. – Тебе еще два часа спать.

– А почему ты отвечаешь? – в замешательстве спросила Эмили.

– Потому что ты звонишь.

– Я позвонила, чтобы оставить сообщение. Не думала, что ты ответишь.

Энди засмеялась.

– Спасибо. Хочешь, я положу трубку? Позвонишь еще раз и оставишь!

– Разве ты не отдыхаешь после тяжелого дня дегустации вин или еще каких развлечений?

– Вообще-то было любование осенней листвой, а потом массаж.

– Нет, кроме шуток, ты почему не спишь? Вы еще на севере штата?

Энди включила громкую связь и воспользовалась возможностью снять наконец пальто и усесться в кресло. Уф, словно несколько недель не спала…

– Мы вернулись в город, потому что я себя паршиво чувствую. Голова болит, тошнит, лихорадит. То ли пищевое отравление, то ли грипп, то ли какая-нибудь суточная зараза. И потом, Макс не хотел пропускать сегодняшнюю яхтенную вечеринку, на которую мне тоже придется пойти. Поэтому мы отчалили. – Энди оглядела свой безобразный наряд и решила, что вечером должна успеть заехать домой и переодеться.

– Яхтенная вечеринка? Сегодня? А почему меня не пригласили?

– Потому что я сама на нее не собиралась. Но раз мы вернулись, я загляну туда ровно на час, а потом поеду домой, с головы до пят натрусь «Виксом» и буду смотреть все серии «Коронованных деток».

– На чьей яхте в этот раз?

– Названия не помню, хозяин – обычный миллиардер, владелец хеджевого фонда. Больше домов, чем у нас с тобой туфель, и жен примерно столько же. Он дружил с отцом Макса, но Барбара считала, что он дурно влияет на мужа, и запретила им общаться. По-моему, еще у него есть несколько казино.

– Похоже, человек знает толк в вечеринках!

– Его там даже не будет. Он любезно предоставил Максу свою яхту. Не беспокойся, ты ничего не потеряешь.

– Угу. В прошлом году ты говорила то же самое, а там был весь состав «Субботнего вечера в прямом эфире».

За десять лет своего существования журнал «Яхтенная жизнь» не принес ни единого цента прибыли, однако это не мешало Максу называть его одним из самых ценных структур «Харрисон медиа». Журнал вносил в имидж компании элемент светского блеска; все, кто хоть что-то собой представлял, желали, чтобы их яхта появилась на его страницах. В октябре «Яхтенная жизнь» традиционно задавала вечеринку в честь премии «Яхта года», всякий раз приглашая впечатляющую компанию знаменитостей побродить по палубе какой-нибудь сногсшибательной яхты, обходящей вокруг Манхэттена, выпить «Кристалл», полакомиться чем-нибудь с трюфелями, не задумываясь о том, что неприветливой осенью они загрязняют Гудзон, а не теплые воды Лазурного берега.

– Да, тогда было весело, – согласилась Энди.

Эмили помолчала.

– Дело только в этом – ты больна, и на носу яхтенная вечеринка? Или что-то происходит?

Говорите об Эмили что угодно – она может быть бесцеремонной, агрессивной, нередко откровенно грубой, но проницательность у нее на порядок выше, чем у всех, кого знала Энди.

– А что может происходить? – Голос Энди прозвучал выше обычного, что бывало, когда она лгала или смущалась.

– Не знаю, я поэтому и звоню. Ты прекрасно держалась весь уик-энд, но мне показалось, тебя что-то бесит. Может, это просто раскаяние покупателя?[3]Сожаление после совершения покупки по минутному капризу. Говорю тебе, после свадьбы с Майлсом у меня вообще целую неделю были панические атаки. Я рыдала дни напролет, не в силах поверить, что теоретически он, получается, последний мужчина, с которым я буду спать. Последний, кого я поцелую! Но ведь все наладилось. Энди, все налаживается, я тебе говорю!

Сердце у Энди забилось быстрее. С тех пор как она нашла письмо, прошло два дня, а она еще ни слова никому не сказала.

– Я нашла в сумке Макса письмо от его мамаши. Она пишет, что сынок совершит огромную ошибку, женившись на мне, если он, конечно, все-таки решится довести дело до алтаря.

На несколько секунд в трубке воцарилась тишина.

– Господи, я уж думала, что-нибудь серьезное, – с облегчением выдохнула Эмили.

– Это мне в качестве утешения?

– Слушай, а чего ты ожидала? Харрисоны – люди старой закалки, к тому же свекрови всегда ненавидят невесток, будь они хоть принцессы.

– Отчего же! Кэтрин, к примеру, она готова принять с распростертыми объятиями. Майлс тебе не говорил, что она приезжала на Бермуды?

– Что? – В голосе Эмили прозвучало удивление.

– Барбара пишет, какая эта Кэтрин замечательная, а случайная встреча на Бермудах – не меньше, чем знак свыше. И вспоминает, в какой восторг тогда пришел ее сыночек.

– От Кэтрин? Даже не заводись. Вот уж о ком можешь не волноваться! У нее была привычка сбрасывать Максу ссылки на понравившуюся ювелирку перед днем рождения или годовщиной знакомства. Энди, она трикотажные «двойки» носит! Хотя и от «Прада», но «двойки»! Из его подружек она нам меньше всего нравилась.

Энди прижала ладонь ко лбу. Эмили и Майлс знали Макса дольше, чем она, были свидетелями всех его интрижек и много лет там и сям сталкивались с его девицами, но сейчас ей не хотелось выслушивать подробности.

– Рада это слышать, – сказала она, чувствуя, как начинает болеть голова.

– Он не рассказал, потому что это не важно, – заверила Эмили. – Потому что он без ума от тебя.

– Эм, я…

– Он по уши в тебя влюблен. Он классный парень, которому долго не везло с подругами. Ну, была она на Бермудах, и что? Он же не изменял тебе с ней. Да и вообще ни с кем. Ты это знаешь, и я это знаю.

Два дня назад Энди подписалась бы под этими словами. Макс, конечно, не бойскаут, но тем не менее Энди полюбила порядочного человека. Даже на секунду допустить обратное было невыносимо. Она хорошо помнила, как скрытность Макса чуть не довела ее до нервного срыва.

– Кэтрин – его бывшая подружка, Эмили! Его первая любовь! Девушка, с которой он стал мужчиной. Та, на которой он не женился предположительно потому, что она не была «трудной». Он всегда хорошо о ней отзывался. Я ломаю голову, а не попробовал ли он напоследок воду, в память прежних дней? Не он первый дурит на мальчишнике. Может, жизнь его отца с прелестной женушкой-домоседкой не так уж и плоха, но ему вдруг захотелось бунта, и он выбрал меня? Как мило с его стороны!

– Ты все драматизируешь, – сказала Эмили, но что-то в ее голосе зацепило внимание Энди. Кроме того, именно Эмили первой произнесла слово «изменил». Энди не позволяла себе заходить так далеко, так что подруга ее опередила.

– И что мне теперь делать? А если он изменил?

– Энди, ты ведешь себя нелепо. И истерично. Расспроси Макса, что там было на самом деле.

У Энди сжалось горло. Она редко плакала – обычно от усталости или стресса, а не от горя, но сейчас глаза наполнились слезами.

– Может, и так, но все это просто кошмарный сон. Если это правда, как я смогу его простить? Почем мне знать, вдруг он в нее влюблен! Я думала, мы будем жить вместе всю жизнь, а теперь…

– Энди! Сначала поговори с ним! – велела Эмили. – Перекрой пока свои фонтаны и поговори с мужем, о’кей? Я сегодня буду поздно, у меня завтрак с людьми из «Кейт Спейд». Если что, я на мобильном.

Энди понимала – надо успокоиться, пока не начали съезжаться сотрудники. Глубоко, прерывисто вздохнув, она пообещала себе, что поговорит с Максом, хотя и будет откладывать разговор как можно дольше. В голову лезли самые неприятные вопросы: кто съедет с квартиры? Ну как же, она, конечно, – ведь квартира куплена на деньги семьи Макса. Кому достанется Стэнли? Что она скажет людям? Знакомым? Родителям? Сестре Макса? Как они из лучших друзей, которые вместе живут, вместе спят, во всем поддерживают друг друга, превратятся в чужих людей? Они переплели воедино жизни, дома, семьи, работу, планы на будущее, журнал – все. Как Энди переживет потерю Макса? Она его любит.

Словно что-то почуяв за сорок кварталов, Макс написал имейл, который как раз в эту секунду звякнул в ее почте.

Дорогая женушка!

Надеюсь, то, что ты ушла раньше обычного, означает, что тебе лучше. Признаюсь, я скучал по привычному совместному утру. Я все думаю о нашем потрясающем уик-энде и надеюсь, что ты тоже вспоминаешь его с улыбкой. В моей почте сотни имейлов от людей, пишущих, что они отлично провели время. До двух у меня встречи, но потом я позвоню поговорить о планах на вечер. Я хочу, чтобы ты была на вечеринке, но только если ты в состоянии. Дай мне знать.

С любовью,

твой муж.

Женушка. Жена Макса. Слово эхом отдалось в голове Энди, прозвучав одновременно и непривычно, и восхитительно естественно. Она глубоко вздохнула и решила не терять головы. Никто не умирает. Письмо – не рак в терминальной стадии, и у них не трое детей и дорогая ипотека. К тому же, несмотря на наличие деспотичной мамаши, Энди любила Макса. Как можно не любить человека, если он в прошлом году на Валентинов день, который Энди всю жизнь ненавидела за открытки в виде розовых сердечек, задрапировал их маленький балкон черными простынями с наклеенными звездами, светящимися в темноте, и поставил туда столик на двоих? Который подал к столу жаренные на гриле сандвичи с сыром и анчоусами (ее любимые) вместо филе-миньон, острейшую «Кровавую Мэри» вместо каберне и специально для Энди – пинту кофейного мороженого «Хааген-Даз» вместо какой-нибудь затейливо оформленной коробки конфет? Они засиделись тогда далеко за полночь, разглядывая ночное небо в телескоп промышленного класса. Макс взял его напрокат, запомнив, как Энди несколько месяцев назад посетовала, что единственный неприятный момент жизни в городе – невозможность увидеть звезды.

Они с Максом разберутся и все переживут.

Энди не составило труда повторять эту мантру еще два часа, пока все было тихо и офис принадлежал только ей. К десяти утра все собрались, сгорая от нетерпения подробно обсудить уик-энд, и паника снова стала нарастать и сделалась почти нестерпимой, когда арт-директор Марк принес карту памяти с цифровыми фотоснимками, чтобы показать Энди.

– Фотографии великолепны, просто сногсшибательны! Ты приняла абсолютно правильное решение, пригласив Сен-Жермена. Та еще примадонна, как я слышал, но чертовски талантлив. Вот на эти погляди!

– У тебя уже есть фотографии с уик-энда? – удивилась Энди.

– Без ретуши. Только не спрашивай, сколько мы заплатили за доставку.

Дэниел, которого Энди наняла в прошлом году после собеседований по меньшей мере с десятком соискателей, вставил карту памяти в мак Энди. На экране появился запрос, импортировать ли снимки. Дэниел нажал «да».

– Вот на эти посмотри! – Он щелкнул мышкой, и ее с Максом фотография появилась на экране диагональю двадцать семь дюймов.

Энди смотрела прямо в камеру, глаза казались ярко-голубыми, кожа – безупречной. Красавец Макс, снятый в профиль, прижимался губами к ее щеке. Осенняя роща, на фоне которой проходила фотосессия, не соглашалась служить фоном и рвалась на первый план. Рыжие, желтые и красные краски составляли яркий контраст с черным смокингом и белым платьем. Снимок казался готовой журнальной страницей, причем одной из самых красивых, какие Энди доводилось видеть.

– Эффектно, не правда ли? А этот!

Мелькнули несколько снимков, и открылась черно-белая фотография. Десятки улыбающихся и аплодирующих гостей по периметру зала, Макс и Энди готовятся начать первый танец под мелодию «Теплой любви». Снимок был сделан под углом, позволяющим видеть, как новобрачный целует в лоб молодую супругу, обнимая ее за талию, а роскошные каштановые волосы Энди каскадом спускаются ниже лопаток. Энди отметила, что застежка, которую решили добавить на шлейф на последней примерке, смотрится великолепно, и порадовалась, что остановила свой выбор на невысоких «кошачьих» каблуках: это увеличивало разницу в росте и на снимках выглядело элегантнее.

– А вот твои. Просто восхитительно! – Дэниел перевел курсор на папку «Портреты». Экран запестрел маленькими прямоугольничками. Дэниел покрутил страницу вниз и открыл один из снимков. Экран ожил: появилось лицо и плечи Энди, чуть припудренные тонкой блестящей пыльцой, от которой светилась кожа. На большинстве снимков Энди специально улыбалась сдержанно (фотограф сказал, что так легче убрать тонкие морщины и носогубные складки) и только на этой фотографии не сдержала искренней улыбки. Хотя «гусиные лапки» у глаз и складки у рта сделались заметнее, это был самый удачный снимок, сделанный явно до того, как Энди наведалась в номер Макса.

Все говорили, что Сен-Жермена заполучить невозможно, но Энди решила – попытка не пытка. Понадобился месяц и не меньше дюжины звонков агенту фотографа, чтобы убедить его хотя бы рассказать о ней Сен-Жермену. Энди пришлось выслушать, что какое-то «Декольте» – слишком мелкотравчатое издание для его всемирно известного клиента, но агент, так и быть, передаст информацию Сен-Жермену, если Энди перестанет названивать. После недели пустого ожидания она написала Сен-Жермену письмо от руки и отправила с курьером в фотостудию в Чайнатауне, пообещав два общих плана по выбору фотографа, оплату всех расходов на перемещение и участие «Декольте» в сборе средств в пользу жертв землетрясения на Гаити, любимого благотворительного мероприятия Сен-Жермена. За это она удостоилась телефонного звонка от женщины, назвавшейся «подругой» фотографа, и когда Энди согласилась, что темой одного из выпусков «Декольте» станет свадьба обожаемой племянницы Сен-Жермена, собиравшейся замуж следующей осенью, недоступный маэстро расписался на пунктирной линии. Это стало одной из самых больших профессиональных удач Энди, и сейчас она не сдержала горделивой улыбки.


Она ужасно волновалась от того, что фотографировать ее будет такой прославленный художник, мастер фотографии в стиле ню, но Сен-Жермен сразу снял всякое напряжение. Энди поняла, что́ делает его профессионалом высокого класса.

– Какое облегчение! – петухом прокричал он, едва перешагнув порог номера для новобрачных с двумя ассистентами в арьергарде. При виде Сен-Жермена Энди почувствовала невыразимую благодарность за то, что он вообще сюда добрался, пусть ее и застали в одном лифчике без лямок и эластичном корсете со штанишками.

– Потому что придется снимать одну заурядную невесту, а не толпу моделей в купальниках? Здравствуйте, я Энди. Как приятно наконец-то лично с вами познакомиться!

Ростом не более пяти футов шести дюймов, Сен-Жермен был хрупким и бледным, словно лилия, зато голос у него оказался, как у полузащитника. С таким голосом плохо сочетался неопределимый акцент (Французский? Британский? Австралийский?).

– Ха-ха! Вот именно. Девицы пошли сумасшедшие, просто ненормальные! Но замечу со всей серьезностью, ma cherie: я счастлив, что вам не требуется макияж всего тела. Это так утомительно!

– Никаких телесных макияжей, обещаю. Все идет по плану, и вам не увидеть, сделала ли я восковую эпиляцию области бикини, – засмеялась Энди. Ей стоило стольких усилий заполучить этого фотографа, что, казалось, она должна была бы возненавидеть такого ломаку, но Сен-Жермен обладал неотразимым обаянием. От его «подруги» она знала, что фотограф прилетел непосредственно из Рио, где проходила фотосессия в купальниках для свежего номера «Иллюстрированного спорта» – пять дней, двадцать пять моделей, сотни, если не тысячи дюймов подтянутых, загорелых ног.

Сен-Жермен кивнул, словно Энди сказала что-нибудь серьезное.

– Это хорошо. А-а, как я устал смотреть на тощих девиц в ярких бикини! Конечно, о них мечтает большинство мужчин, но знаете, как говорится, покажите мне красивую женщину, и я покажу мужчину, который устал от… окончание вы, наверное, слышали, – ухмыльнулся он.

– Я бы не сказала, что вы плохо проводите время, – улыбнулась Энди.

– Пожалуй, что нет! – Сен-Жермен взял Энди за подбородок и повернул ее лицо к свету: – Не двигайтесь.

Не успела она понять, что происходит, как ассистент подал фотографу камеру с объективом диаметром, как у бревна, и Сен-Жермен принялся нажимать на спуск.

Рука Энди метнулась к лицу:

– Стойте! Меня же еще не накрасили, я даже платье не надела!

– Нет-нет, вы сейчас прекрасны. Красавица! Ваш жених говорил вам, что гнев вас очень красит?

– Нет, не говорил.

Сен-Жермен проворно протянул руку с камерой влево. Одетый в черное ассистент немедленно взял ее и заменил новой.

– М-м-м, а мог бы и сказать. Да-да, вот так. Посверкайте для меня, дорогая.

Энди опустила плечи и повернула голову:

– Что?

– Ну же, сверкайте!

– Боюсь, я не умею сверкать.

– Рэй! – рявкнул фотограф.

Один из ассистентов выскочил из-за дивана, где он держал рефлектор, отставил бедро, выпятил губы, слегка наклонил голову и чуть опустил веки, изображая сексуальный, манящий взгляд.

Сен-Жермен кивнул.

– Видели? Я говорю это всем милашкам в купальниках. Сверкайте!


Вспоминая все это, Энди снова рассмеялась. Она показала на один из прямоугольничков, которые Дэниел пропустил не открывая. Веки у нее были полуопущены, словно у наркоманки, а рот собран в куриную гузку.

– Смотри, вот здесь я сверкаю.

– Что-что?

– Не важно.

– Вот, – сказал Дэниел, увеличивая фотографию Энди и Макса, запечатленных во время свадебного поцелуя. – Какая прелесть!

Энди вспомнила волнение, которое ощутила, когда открылись двойные двери. Первые звуки канона Пахельбеля означали, что пути к бегству отрезаны. Вцепившаяся в отцовскую руку Энди увидела среди гостей тестя и тещу своего брата, троюродных сестер матери и няньку Макса с Карибских островов, которую он до четырех лет считал своей мамой. Отец очень нежно вел Энди вперед, помогая ей держаться на ногах. Группа университетских подружек с мужьями улыбалась справа. Впереди шайка приятелей Макса по частной школе. Красивые, как на подбор, и с не менее привлекательными спутницами, они все повернули головы и уставились на нее. Энди мимолетно удивилась, почему гости со стороны жениха и со стороны невесты не разделились: так что, уже не делают? Ей, доморощенному эксперту по свадьбам, полагалось знать ответ, но она не знала.

Ее внимание привлекло кислотно-зеленое пятно справа: модница Агата, их секретарша, явно получила откровение главного небесного хипстера, что в моду войдут не только небритость и мужские шляпы, но и неоновые цвета. Агату окружали служащие редакции «Декольте», всего около двадцати человек. Некоторые – начальник отдела фотографии и исполнительный директор – убедительно изображали восторг от того, что приходится тратить праздничный выходной – день Колумба – на свадьбу начальницы. Помощницы, младшие редакторы и девушки из отдела рекламы притворялись хуже. Энди считала, что жестоко было звать на свадьбу весь штат подчиненных, обязав явиться на, по сути дела, рабочее мероприятие, когда люди и без того в офисе с утра до вечера, но Эмили настояла. Она утверждала, что для укрепления коллектива очень полезно собрать всех выпить и потанцевать, поэтому, как до этого с флористами, банкетом и размахом празднества, Энди уступила.

Она медленно приближалась к импровизированному алтарю, с трудом передвигая ноги, будто шла по глубокому снегу, и тут еще одно лицо привлекло ее внимание. Светлые волосы стали чуть темнее, но на щеках по-прежнему играли ямочки. Дорогой черный костюм – не смокинг, разумеется, этот гость ни за что на свете не оделся бы столь заурядно. Он всегда говорил, что дресс-коды придуманы для людей без чувства стиля. Он всегда много чего говорил, а Энди заслушивалась его речью, словно это вещал сам Господь Бог. Кристиан Коллинсворт, ее ошибка после Алекса и до Макса, выглядел эффектно, стильно и самоуверенно, как и пять лет назад, когда она проснулась в его постели на Вилла д’Эсте, обнаженная, на скрученных простынях, и через несколько минут он небрежно бросил, что его подруга завтра тоже приезжает на озеро Комо, не желает ли Энди с ней познакомиться? Когда Эмили в порядке личного одолжения попросила Энди пригласить Коллинсворта, она с негодованием отказалась, но когда миссис Харрисон внесла его в список гостей вместе с Коллинсвортами-старшими, близкими друзьями Харрисонов, Энди не посмела сказать: «Барбара, боюсь, неприлично приглашать на нашу свадьбу человека, с которым у меня был головокружительный роман. Не поймите превратно, в постели он бог, но вдруг за коктейлями возникнет неловкость? Надеюсь, вы меня поймете». Теперь Коллинсворт стоял в зале, обнимая мать за талию, его взгляд говорил Энди: «Мы с тобой помним о нашей восхитительной тайне». Таким взглядом Кристиан одаривал половину женщин на Манхэттене.

– Я пойду по красной дорожке и увижу человека, с которым у меня был секс, – пожаловалась она Эмили, ознакомившись со списком приглашенных миссис Харрисон. К счастью, Кэтрин вычеркнули по требованию Макса. Энди хотелось завопить от восторга, когда он сказал матери: «Никакой Кэтрин. Никаких бывших!» – несмотря на ее статус «близкого друга семьи». Когда Энди призналась потом жениху, что его мать пригласила Кристиана Коллинсворта, Макс сказал, глядя ей в глаза: «Мне плевать на Кристиана, если и тебе тоже». Энди согласно кивнула, сочтя за лучшее не расстраивать Барбару.

Эмили округлила глаза:

– В точности как девяносто девять процентов невест, исключая религиозных фанатичек и ломающих статистику ботаничек, которые познакомились со своим суженым в первом классе и ни с кем другим не переспали. Забудь! Гарантирую, твой Кристиан давно так и сделал.

– Знаю, – сказала Энди. – Я у него, наверное, тысяча первая, но все равно как-то странно видеть его на моей свадьбе.

– Ты взрослая женщина, тебе тридцать один год, ты уже восемь лет живешь в Нью-Йорке. Я бы забеспокоилась, если бы на твоей свадьбе не появился кто-нибудь, с кем ты переспала, помимо жениха.

Энди перестала делать пометки на лежавшем перед ней макете номера и посмотрела на Эмили:

– Напрашивается вопрос…

– Четверо.

– Не верю! Кто? Я знаю только Джуда и Гранта.

– Помнишь Остина-кошатника?

– Ты мне не говорила, что спала с ним!

– А чем тут хвастаться? – Эмили отпила кофе.

– Это три. А кто четвертый?

– Феликс из «Подиума». Он работал в…

Энди чуть не упала со стула.

– Он же голубой! Он сочетался браком со своим бойфрендом в прошлом году! Как ты умудрилась с ним переспать?!

– Вот любишь ты цепляться за ярлыки! Это было один раз, после модного показа «Мода рулит». В какой-то момент Миранда послала нас с Феликсом в VIP-зал принять заказы на выпивку. Мы перебрали с мартини. Было весело. Ну а потом побывали мы на свадьбах друг у друга, большое дело! Расслабься!

Тогда Энди с ней согласилась, но это было до того, как ее втиснули в свадебное платье и повели венчаться с человеком, который, судя по всему, только что ей изменил, а человек, который ей всегда очень нравился, двусмысленно ухмылялся в толпе гостей.

Церемония прошла, как во сне, и только хруст хрусталя под ногой Макса вернул ее к реальности. Р-раз! Дело сделано. С этого дня она больше не будет прежней Энди Сакс, собой, что бы это ни значило. С этого мгновения ей придется пожизненно нести одно из двух малопривлекательных званий: замужней либо разведенной. Как же это вышло?

Телефон в кабинете Энди зазвонил. Она взглянула на часы: пол-одиннадцатого. В интеркоме послышался голос Агаты:

– Доброе утро, Энди. Макс на первой линии.

Агата взяла моду день ото дня являться на работу все позднее, и Энди собиралась сделать ей выговор за это. Она протянула руку к кнопке интеркома сказать секретарше, что не может сейчас разговаривать с Максом, но умудрилась при этом опрокинуть свою чашку кофе и нечаянно нажала на мигающую кнопку первой линии.

– Энди, ты как? Дорогая, я волнуюсь. Как ты себя чувствуешь?

Остывший кофе, ставший еще противнее горячего, медленно капал со стола прямо на брюки Энди.

– Нормально, – сказала она торопливо, оглядываясь в поисках салфетки или хотя бы листка бумаги, чтобы вытереть лужу. Ничего не нашлось. Оставалось смотреть, как кофе медленно пропитывает настольный календарь и льется на колени. Энди заплакала. Опять. Для того, кто редко плачет, она в последнее время не осушала глаз.

– Ты плачешь? Энди, что случилось? – спросил Макс. Тревога в его голосе только усилила потоки слез.

– Ничего, все в порядке, – солгала Энди, глядя на круглое пятно от кофе на левой брючине. Она кашлянула. – Слушай, мне придется заехать домой переодеться перед яхтенной вечеринкой, поэтому я могу выгулять Стэнли. Отменишь того, кто с ним гуляет? Ты домой приедешь или там встретимся? Напомни, с какого пирса отходит яхта?

Они уточнили кое-какие детали, и Энди удалось закончить разговор без объяснений по поводу своего приступа слез. Она поправила макияж перед маленьким настольным зеркалом, бросила в рот две таблетки тайленола, запила диетической колой и погрузилась в работу. До конца дня, к счастью, Энди была так занята, что у нее не было времени плакать. Ближе к вечеру она даже выкроила полчаса и уложила волосы в «Дрим драй», поэтому, наскоро переодевшись дома и выпив бокал ледяного пино гриджио, почувствовала себя почти человеком.

Макс оказался рядом, едва Энди спустилась по покрытым красным ковром сходням в открытую кают-компанию: от его мягкого поцелуя и пряного мятного запаха приятно закружилась голова.

– Прекрасно выглядишь, – сказал Макс. – Очень рад, что тебе лучше.

Неожиданно у Энди к горлу подступила резкая тошнота; она поспешно зажала рот ладонью.

Макс наморщил лоб.

– Из-за ветра поднялись волны, яхту качает. Не волнуйся, они скоро утихнут. Идем, я хочу тобой похвас-таться.

Вечеринка была в полном разгаре. Энди с Максом выслушали десятки поздравлений по случаю свадьбы. Неужели минуло всего четыре дня после того, как она пошла к алтарю? Дул пронизывающий ветер; одной рукой Энди придерживала волосы, другой стягивала у шеи кашемировый палантин. Больше всего она радовалась, что у свекрови сегодня какая-то неотменимая неделовая встреча в Верхнем Ист-Сайде и на яхту она не попадет.

– Пожалуй, эта роскошнее всех, – похвалила Энди, оглядывая кают-компанию в марокканском стиле, оценив изысканную обивку сложного плетения и проведя пальцами по барной стойке с ручной резьбой. – С каким вкусом сделано…

Жена редактора «Яхтенной жизни», чье имя Энди не могла запомнить, наклонилась и сказала:

– Я слышала, дизайнеру на оформление дали пустой чек. Буквально пустой, на неограниченную сумму.

– Какому дизайнеру?

Женщина уставилась на нее.

– Как какому? Валентино! Владелец поручил ему оформление яхты. Можете представить, сколько стоит нанять одного из выдающихся мировых дизайнеров выбрать ткань для диванов?

– Даже вообразить не могу, – пробормотала Энди, хотя, конечно, могла. После года работы в «Подиуме» ее мало что шокировало – и меньше всего суммы, которые богатые готовы потратить на свои прихоти.

Энди смотрела, как женщина (Молли? Сэди? Зоэ?) уплетает миниатюрные тортильи с соусом тартар и, жуя, глазеет по сторонам. Вдруг ее глаза расширились.

– Боже мой, он здесь. Не может быть, сам приехал! – пробормотала она, не прожевав до конца и поэтому прикрывая ладонью рот и раздутые щеки.

– Кто приехал? – якобы безразлично спросил ее муж.

– Валентино! Только что приехал! Смотри! – Женщине удалось наконец проглотить тортилью, и она быстро подкрасила губы одним грациозным движением.

Макс и Энди обернулись. Загорелый, подтянутый, обтянутый костюмом Валентино осторожно снял свои лоферы и шагнул на палубу. Стоявший рядом лакей подал ему фыркающего мопса с мокрой мордочкой, которого дизайнер без слов принял и начал поглаживать. Валентино откровенно рассматривал гостей и, не выразив ни неприязни, ни удовольствия, повернулся, чтобы предложить руку своему спутнику. Однако на яхту поднялся не старый Джанкарло; Энди с ужасом смотрела, как с затененной лестницы, которая вела в кают-компанию, появились пять длинных пальцев с красными лаковыми ногтями и по-тигриному сомкнулись на запястье Валентино.

Не-е-е-ет!!!

Энди испуганно взглянула на Макса. Она закричала вслух или только мысленно?

Словно в замедленной съемке, кошмар материализовался дюйм за дюймом: макушка «боба», длинная челка – и лицо с до боли знакомым выражением крайнего неудовольствия. Сшитые на заказ белые брюки, шелковая туника и кобальтово-синие лодочки – от «Прада», а жакет, напоминавший военный френч, и классическая стеганая сумка – от «Шанель». Единственное украшение – широкий эмалевый браслет от «Эрмес» – того же цвета, что и туфли. Энди несколько лет назад читала, что браслеты заменили Миранде белые шарфы-талисманы. У нее наверняка собралось сотен пять браслетов всевозможных цветов и размеров, и Энди испытала огромное облегчение, что уже не несет ответственности за их бесперебойную поставку. Завороженно глядя, как Миранда отказалась снять туфли, Энди даже не заметила, что Макс сжал ей руку.

– Миранда, – прошептала она задыхаясь.

– Приношу свои извинения, – сказал Макс ей на ухо. – Я понятия не имел, что она придет.

Миранда не любила вечеринки. Яхты она тоже не любила. Очевидно, что особенно сильно она не любила вечеринки на яхтах. Три, максимум пять человек в мире могли уговорить Миранду взойти на борт, и Валентино был одним из них. Хотя Энди по опыту знала, что Миранда уделит вечеринке не больше десяти – пятнадцати минут, ее охватил ужас при мысли оказаться на одном суденышке с персонажем своих ночных кошмаров. Неужели десять лет прошло с тех пор, как на парижской улице она крикнула: «Идите вы к черту!» – и уехала в Нью-Йорк? Кажется, все было только вчера. Энди стиснула телефон, борясь с желанием позвонить Эмили, но тут Макс отпустил ее руку и потянулся поприветствовать Валентино.

– Очень рад снова вас видеть, сэр, – произнес официально Макс.

– Надеюсь, вы простите нам это вторжение, – сказал Валентино с легким полупоклоном. – Со мной планировал быть Джанкарло, но я приехал в Нью-Йорк, чтобы встретиться с этой очаровательной леди, и мне захотелось снова посетить мою яхту.

– Мы в восторге, что вы почтили нас своим присутствием, сэр.

– Брось это «сэр», Максвелл. Твой отец был моим близким другом. Я слышал, ты хорошо ведешь дела?

Макс напряженно улыбнулся, не зная, вызван ли вопрос Валентино простой вежливостью или в нем кроется подвох.

– Стараюсь. Позволите предложить вам и… мисс Пристли что-нибудь выпить?

– Миранда, дорогая, это Максвелл Харрисон, сын покойного Роберта Харрисона. Максвелл сейчас управляет «Харрисон медиа хол…

– Мне это известно, – перебила Миранда, глядя на Макса с холодным безразличием.

Валентино удивился не меньше Энди.

– Ага! Я не знал, что вы знакомы, – сказал он, ожидая объяснений.

Макс пробормотал:

– Мы не знакомы.

И одновременно Миранда произнесла:

– Да, мы знакомы.

Последовала неловкая пауза, которую Валентино поспешил заполнить пронзительным смехом.

– А-а, я чувствую, за этим кроется интересная история! Буду ждать, когда вы мне ее расскажете! Ха-ха-ха!

Энди до крови прикусила кончик языка. Снова накатила дурнота, во рту словно лежал кусок мела, и она, хоть убей, не знала, что сказать Миранде Пристли.

К счастью, Макс, более привыкший к светским разговорам, обнял Энди за талию и сказал:

– А это моя жена, Андреа Харрисон.

Энди едва не поправила мужа: вообще-то Сакс! – но вовремя поняла, что он намеренно не упомянул ее девичьей фамилии. Хотя это уже не имело значения: Миранда заметила кого-то интересного на другом конце кают-компании, и не успел Макс договорить, как она уже была в двадцати футах от них. Она не поблагодарила Макса и даже не взглянула на Энди.

Валентино с виноватым видом поспешил за Мирандой, сжимая в объятиях мопса.

Макс повернулся к Энди.

– Мне очень жаль, я понятия не имел…

Энди положила ладонь ему на грудь:

– Все нормально. Правда. Все прошло даже лучше, чем я смела надеяться. Она на меня и не взглянула. Никаких проблем.

Макс поцеловал жену в щеку, сказав, как прелестно она выглядит, попросил никого не бояться, по крайней мере славящуюся своей грубостью Миранду Пристли, и пообещал принести воды. Энди слабо улыбнулась мужу, отвернулась и стала смотреть, как матросы поднимают якорь и яхта отходит от берега. Она прижалась к металлическим перилам и глубоко вдыхала холодный октябрьский воздух, чтобы успокоиться. Руки дрожали, поэтому она обхватила себя за плечи и закрыла глаза. Ничего, вечеринка скоро кончится.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий