Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Безумие Джона Джонса The Insanity of Jones
III

На следующий день, а также в течение еще нескольких недель дела в конторе шли по-прежнему. Джонс хорошо выполнял свою работу и внешне вел себя абсолютно корректно. Его больше не тревожили никакие видения, а отношения с менеджером стали даже как будто более ровными и простыми.

Правда, этот человек несколько изменился в его восприятии: то он представлялся Джонсу толстым и краснолицым, каким и был в обыденной жизни, то высоким, худым, темным и как бы окруженным черным с красноватым отсветом ореолом. Иногда эти обличья накладывались одно на другое, сливаясь в единый, внушающий ужас лик. Впрочем, эти странные метаморфозы никак не отражались на работе клерка — шла она споро, возможно, даже с меньшими трениями, чем прежде.

Однако в его квартире под самой крышей в Блумсбери все было иначе, ибо отныне в ней поселился Тори. Каждый вечер по возвращении с работы Джонса приветствовал хорошо знакомый шепот: «Когда я дам знак, будьте готовы». По ночам его то и дело будило тревожное сознание того, что сумрачный приживал только что отошел от его кровати и теперь стоит, выжидая и наблюдая, в темном углу. Нередко Торп спускался за ним вниз, Джонс чувствовал его присутствие, хотя тусклые газовые рожки на лестничных площадках не позволяли должным образом разглядеть навязчивого соглядатая; иногда Торп вообще не входил в комнату, а маячил где-то за окном, подглядывая сквозь грязные стекла или доверяя свисту ветра донести до клерка свой шепот.

Исчезать Торп явно не собирался, и Джонс знал, что не избавится от своего преследователя до тех пор, пока не свершится правосудие и он не исполнит того, чего тот от него ждет.

В душе Джонса шла жестокая борьба, наконец он пришел к абсолютно честному для себя решению: «высшее всепрощение» за пределами его возможностей, поэтому ему придется принять альтернативу — использовать полученное им тайное знание и свершить справедливую кару. Стоило ему прийти к этому решению, как он заметил, что Торп уже не покидал его в дневные часы, как прежде, а сопровождал в контору, таясь где-то рядом в течение всего рабочего дня. Джонс слышал шелестящий шепот и на улице, и в поезде, и даже в кабинете менеджера, где ему приходилось работать, — он то предостерегал, то уговаривал, но никогда не предлагал отказаться от основной цели. Иногда же он становился настолько явственным, что клерк был уверен: не только он, но и другие слышат его.

Это было как наваждение: денно и нощно клерк чувствовал на себе испытующий взгляд преследователя и знал, что, когда настанет час, ему понадобится все его мужество, иначе его никчемность станет очевидной не только для него самого, но и для Торпа.

Теперь, когда решение было принято, ничто не могло удержать Джонса от исполнения приговора. Он купил пистолет и каждую субботу после обеда уезжал на пустынное эссекское побережье и, нанеся на песке точный план кабинета менеджера, тренировался в стрельбе по цели. За тем же занятием клерк проводил и воскресенье, снимая на ночь номер в гостинице; деньги, которые раньше откладывал, он теперь тратил на дорожные расходы и на патроны. Тренировался он очень тщательно, так как допустить промах было невозможно, и по прошествии нескольких недель настолько понаторел в стрельбе из своего шестизарядного пистолета, что на расстоянии двадцати пяти футов — максимально длинной диагонали в кабинете менеджера — девять раз из десяти мог продырявить полупенсовую монетку, оставив ровными и неповрежденными ее края.

Медлить далее у него не было ни малейшего желания. План действий Джонс обдумал до мелочей. Его намерения были непоколебимы. Поистине он испытывал чувство гордости, полагая, что избран вершителем правосудия, на которого возложена высокая миссия исполнения столь заслуженной и столь ужасной кары. Возможно, на его решение повлияло и желание отомстить, но с этим ничего нельзя было поделать: временами он все еще чувствовал невыносимую боль, которую причиняли раскаленные цепи на запястьях и щиколотках, прожигавшие тело до самой кости, помнил жуткую боль в своей опаленной медленным огнем спине, вновь переживал те страшные моменты, когда смерть уже готова была положить конец мукам, но жизнь, не желая сдаваться, давала возможность для новых пыток и долгожданное забытье, казалось, не наступит никогда. Потом… потом раскаленное железо в глазницах…. Все это накатывало вновь и вновь, на лбу выступал холодный пот… Темное лицо палача в окошке… его зловещее выражение… Руки Джонса судорожно сжимались в кулаки, кровь закипала. Нет, он был не в силах изгнать из сознания сладостную мысль о мести…

Всякий раз, когда он решался совершить задуманное, жертва от него ускользала. Всему виной были странные стечения обстоятельств: то менеджер от жары терял сознание, то вообще не приходил в контору, а однажды, уже нащупав в кармане пистолет, Джонс вдруг услышал страшный предостерегающий шепот Торпа и, оглянувшись, увидел, что в кабинет бесшумно, крадучись, входит главный бухгалтер. Торп, безусловно, знал, чего хочет, и не мог допустить, чтобы досадная случайность нарушила его планы.

В последнее время Джонсу стало казаться, что главный бухгалтер за ним следит. Он постоянно встречался ему в самых неожиданных местах, причем никогда не мог объяснить, почему он там оказался и что ему нужно. Мало того, передвижения Джонса по конторе, похоже, начали интересовать и других служащих: то и дело они посылали к нему клерков с какими-то незначительными вопросами — очевидно, существовала общая договоренность держать его под наблюдением, так что теперь он никогда не оставался надолго наедине с менеджером. А однажды бухгалтер даже предложил Джонсу — если он, конечно, не будет против — уйти в досрочный отпуск, так как в последнее время он очень напряженно работал, да и погода стояла невыносимо жаркая.

Кроме того, Джонс заметил, что на улице за ним с беззаботным видом ходит некий подозрительный тип. Никогда не встречаясь с ним лицом к лицу, он всегда оказывался в одном с ним поезде или омнибусе; глаза этого вездесущего субъекта он часто ловил на себе, глядя поверх газеты, а однажды, когда вышел пообедать, обнаружил, что тот поджидает его у дверей дома.

Были и другие знаки, указывающие на то, что некие силы пытаются помешать задуманному им деянию, надо было действовать решительно, не давая возможности тайным недругам осуществить свои черные планы. При полном одобрении Торпа развязка наступила очень скоро…

Приближался конец июля, был один из самых жарких на памяти лондонцев дней; в Сити пекло стояло такое, что мельчайшие частицы пыли едва не обжигали горло несчастным, трудившимся на улице или в конторе. Тучный менеджер, которому из-за его конституции было особенно тяжко, ввалился в контору, задыхаясь от жары и тщетно пытаясь прикрыть голову светлым зонтиком.

«Зонтик ему, однако, маловат», — подумал, усмехаясь про себя, Джонс, когда увидел истекающего потом толстяка.

Менеджер заметил его ухмылку и, усевшись за свой стол в углу, долго и пристально на него посмотрел. Через несколько минут он, нажав на кнопку звонка, вызвал главного бухгалтера, а Джонса попросил принести какие-то бумаги из сейфа в комнате наверху.

Нервный озноб пробежал по телу клерка при виде всех этих предосторожностей: итак, вновь враждебные силы работают против него. Джонс чувствовал, что откладывать больше невозможно, что независимо от коварных происков действовать надо сейчас, немедленно, в это самое утро, — и все же послушно поднялся в лифте на другой этаж; возясь с цифровым замком сейфа, код которого был известен только ему, бухгалтеру и менеджеру, он услышал доносившийся откуда-то сзади страшный шепот Торпа:

— Вы должны это сделать сегодня! Вы должны это сделать сегодня!

Вернувшись с бумагами, Джонс обнаружил, что менеджер в кабинете один. Помещение было раскалено, как печь, и, когда он вошел, в лицо ему пахнуло жарким безжизненным воздухом. Едва переступив порог, он понял, что бухгалтер и его враг только что говорили о нем. Они его обсуждали! Неужели крупица его тайны каким-то образом проникла в их сознание? Да-да, уже много дней они наблюдали за ним… У них зародилось подозрение…

Итак, действовать надо немедленно, иначе шанс будет упущен, возможно, навсегда. В ушах звенел голос Торпа, на сей раз это был уже не шелестящий потусторонний шепот, а самый настоящий человеческий голос, который громко и повелительно внушал:

— Сейчас! Сейчас или никогда!

Кабинет был пуст — только Джонс и менеджер.

Отойдя от своего стола, Джонс запер ведущую в контору дверь. Верхняя ее часть была стеклянной, и он увидел целую армию склонившихся над бумагами клерков — скинув свои сюртуки, они работали в одних рубашках. Джонс полностью владел собой, сердце его билось ровно.

Менеджер, услышав, как в замке повернулся ключ, резко вскинул голову:

— Что это вы делаете?

— Запираю дверь, сэр. Только и всего, — невозмутимо ответил клерк.

— Зачем? Кто вас просил?

— Глас правосудия, сэр, — ответствовал Джонс, глядя прямо в ненавистное лицо.

На минуту менеджер побагровел и злобно посмотрел на подчиненного, стоявшего в другом конце кабинета. И вдруг выражение его лица изменилось, он попытался улыбнуться, однако улыбка получилась не доброй, а вымученной и робкой.

— Ну что же, отличная мысль, в эдакую-то погоду, — похвалил он, стараясь казаться беззаботным. — Но не лучше ли было запереть ее снаружи, мистер Джонс?

— Не думаю, сэр, тогда вы могли бы от меня уйти. Теперь вам это не удастся.

Достав пистолет, Джонс направил его на менеджера. Целясь, он вдруг увидел перед собой совсем другого человека, высокого, темного. Однако в следующее мгновение жестокие и зловещие черты слегка дрогнули и стали медленно сползать, а под ними все отчетливее проступало бледное как смерть и блестевшее от пота лицо менеджера.

— Четыреста лет назад вы пытали меня и замучили до смерти, — произнес клерк все тем же бесстрастным голосом, — и теперь те, кто вершит справедливость, избрали меня орудием кары.

Лицо менеджера вспыхнуло и стало пунцовым, затем опять побледнело как мел. Он сделал быстрое движение к звонку, протянул руку — и в тот же миг Джонс спустил курок, прострелив ему запястье. Ближайшая стена покрылась брызгами крови.

— В этом месте мою руку жгла цепь, — отрешенно пробормотал клерк, словно обращаясь к самому себе. Рука была абсолютно твердой, и он чувствовал себя героем.

Менеджер стоял, опираясь правой рукой о стол, и кричал от боли, но Джонс снова нажал курок, и пуля поразила другое запястье; грузная туша, лишившись опоры, с грохотом повалилась на стол.

— Вы сумасшедший! — визжал менеджер. — Бросьте свой пистолет!

— Здесь тоже была цепь, — только и ответил ему Джонс, прицеливаясь для следующего выстрела.

Тучный менеджер, громко вопя, неуклюже попытался сползти под стол, но клерк сделал шаг вперед и дважды быстро выстрелил в торчащие из-под стола ноги, поразив сначала одну щиколотку, потом другую.

— Еще два места, отмеченные раскаленной цепью, — констатировал он и подошел вплотную к своей жертве.

Менеджер, продолжая визжать, отчаянно пытался втиснуть свой жирный торс между стеной и тумбой стола, но даже она не могла укрыть его огромное дебелое тело, и лысая голова высунулась наружу. Джонс схватил визжащего противника за мясистый загривок и выволок на ковер. Весь в крови, тот беспомощно размахивал простреленными руками.

— А теперь поторопитесь! — предостерег голос Торпа.

В дверь колотили; казалось, еще немного — и она не устоит под натиском множества людей. Джонс судорожно сжимал пистолет, как вдруг что-то взорвалось в его мозгу, ослепительная вспышка на миг озарила его сознание — и он увидел: исполинская фигура под покрывалом, с пылающим мечом и сверкающими глазами, стояла пред ним, склонив в суровом одобрении голову.

— Глаза! Не забудьте глаза! — прошипел над самым ухом Торп.

Джонс ощущал себя богом, наделенным неограниченной властью. Чувство мести не покинуло его, он действовал, как безличный инструмент в деснице Невидимого, вершащего свой правый суд и воздающего смертным по делам их. Он наклонился, приставил ствол к лицу менеджера и, слегка улыбнувшись при виде его наивных попыток прикрыться руками, спустил курок — пуля прошла сквозь правый глаз, так что кожа вокруг почернела. Сдвинув ствол на пару дюймов, Джонс разрядил пистолет в левый глаз… Глубокий вздох удовлетворения вырвался из его груди, когда он встал над своей жертвой, выпрямившись во весь рост.

Менеджер конвульсивно дернулся и застыл в мертвом покое.

Нельзя было терять ни секунды, так как дверь взломали, а на горле клерка уже смыкались сильные руки. Джонс приставил пистолет к виску и нажал пальцем на курок…

Однако на сей раз выстрела не последовало. Послышался лишь слабый глухой щелчок: клерк забыл, что в обойме лишь шесть патронов и все они были использованы. Бросив бесполезное оружие на пол, он, посмеиваясь, повернулся, чтобы сдаться.

— Я должен был это сделать, — сказал он спокойно, когда его вязали. — Это был мой долг! Теперь я готов отвечать перед вашим судом, а Торп может мной гордиться — правосудие свершилось, и боги удовлетворены…

Джонс не оказывал ни малейшего сопротивления, а когда двое полицейских вели его сквозь толпу застывших в ужасе клерков, он опять увидел величественную фигуру под покрывалом — она шествовала прямо пред ним и, вращая в воздухе пылающим мечом, словно заключала своего избранника в огненный крут, который неприступной чертой ограждал его от потусторонних сонмищ, прорывавшихся к нему из Другого Измерения.


Перевод И. Поповой

Литературная редакция В. Крюкова

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий