Глава 5

Онлайн чтение книги Поденка The Mayfly
Глава 5

24 марта 1946 года

Отдаленная ферма в центральной Англии

Нацистского мясника усадили за стол напротив Рака. Двое британских солдат с висящими на плечах ручными пулеметами Льюиса заставили его опуститься на деревянный стул. Сковав за спиной наручниками запястья, сорвали мешок с головы. И отступили назад, словно их пленник страдал заразной болезнью.

Рак смотрел, как тот оглядывает сарай, имеющий двадцать пять футов в длину, из которого убрали некогда хранившиеся здесь плуги и сельскохозяйственные машины. Хорошо охраняемое помещение без мебели, если не считать стола, за которым сейчас сидели Рак и его пленник, и свисающих с балок цепей, зловеще покачивающихся от дуновения ветерка, проникающего внутрь сквозь трещины в стенах.

Рак рукой откинул волосы, упавшие на глаза. У него была идеальная стрижка, хотя иногда отдельные светлые пряди все-таки падали на лицо. Его безупречный костюм был явно сшит на заказ на Севил-роу [5]Улица в Лондоне, где расположены ателье дорогих мужских портных.. В этом ветхом сарае с полосками света, пробивающегося из щелей в стенах, он выглядел совершенно неуместно.

Нацист, одетый в лохмотья военнопленного, больше походящие на мешок, чем на одежду, сидел на стуле абсолютно прямо, гордо задрав голову, что мало соответствовало его положению. При этом он неотрывно смотрел прямо на Рака. «Интересно, – подумал тот, – сколько людей когда-то заглядывали в эти голубые глаза, моля о пощаде?» Он хорошо знал, какое отчаяние было написано на их лицах, – сам такое видел не раз.

Курт Шнайдер был выше Рака, но отличался крайней худобой. Нет, он ничуть не напоминал те живые скелеты, которых американские солдаты освободили из концлагеря Бухенвальд, но Рак уже несколько недель не давал ему ни есть, ни спать, и теперь напряжение буквально сочилось из его побледневшей кожи. И все-таки он еще не сломался. Глубокие вертикальные морщины, избороздившие лицо, и седые космы, линия роста которых начиналась далеко от такого же морщинистого лба, состарили его, но это не походило на обычное естественное старение. Один его глаз с вызовом смотрел на Рака, в то время как другой косил в сторону и блуждал. Рак закурил сигарету. «Я вижу перед собой безумие» , – подумал он. Он избегал продолжительных зрительных контактов со Шнайдером, поскольку тот мог решить, что оппонент испытывает беспокойство, когда перестает смотреть ему в глаза. Полковник протянул хирургу пачку сигарет, потом посмотрел на его руки, скованные за спиной, и, пожав плечами, убрал ее. Он немного посидит и подождет – вдруг Шнайдер заговорит первым. Но подозревал, что тот не захочет сам начать разговор.

Нет, это не безумие. Это зло.

Однако Рак ошибся. Шнайдер внезапно поднялся со стула и тяжело опустился на него опять. Нет, это не было попыткой к бегству. Это была досада на собственное бессилие. Гнев. И, возможно, выражение протеста. Рак вскинул бровь.

– Думаешь, притащив меня в этот сарай, ты сумеешь меня запугать, свинья? – резко спросил Шнайдер.

Как Рак и предполагал, он хорошо говорил по-английски, но с отчетливым немецким акцентом.

Грубый голос расы господ. Язык Сатаны.

Рак молчал, позволяя паузе, последовавшей за вопросом немца, затянуться.

– Где мы находимся? – вновь подал голос Шнайдер.

– На ферме. Далеко-далеко от Лондона. И еще дальше от Берлина.

– Мне никогда не нравился ни один из этих городов.

– Вот и хорошо. Оба они сейчас так разрушены, что ни тот, ни другой не узнать. Хотя Лондон освещен чуть ярче, чем Берлин. – Рак уловил во взгляде Шнайдера интерес. – Разве вы не знали, доктор? Война закончилась. Гитлер мертв. А Россия остается коммунистическим государством, изолированным от внешнего мира.

– Это не имеет значения. Если вы лжете и в ближайшее время не начнется вторжение германских войск в Англию, меня убьют. Если же вы говорите правду, то меня убьют все равно.

Рак отметил, что смотрящий в сторону глаз Шнайдера едва уловимо блеснул, когда он сказал, что Гитлер мертв. Похоже, этот немец каким-то образом научил один свой глаз косить. Ведь он виновен и в более странных извращениях.

– Почему вы не бежали из Бухенвальда вместе с остальным персоналом лагеря, доктор Шнайдер, когда у вас была такая возможность? Вы же знали, что в ваш концлагерь скоро явятся американцы, знали еще за несколько дней до появления там Эйнсуорта и его ребят. Почему же вы не… спаслись бегством?

– Если бы я это сделал, то лишил бы себя удовольствия познакомиться с вами. – Один глаз по-прежнему неотрывно смотрел на Рака.

Похоже, хирург натренировал этот свой чертов глаз не моргать.

Полковник откинулся на спинку стула и еще раз затянулся сигаретой. Он два года проработал в тайной тюрьме в Кенсингтоне, известной как Клетка, где взятых в плен нацистов пытали, чтобы получить информацию. Тогда он напрямую подчинялся начальнику отдела допросов военнопленных – подразделения Управления военной разведки, о существовании которого широкая публика и не подозревала. Рак считался специалистом по добыванию нужной информации за кратчайшие сроки. Когда война закончилась, он со своими талантами перешел в МИ-5, чтобы попытаться отыскать на опустошенном войной континенте те крупицы полезных сведений, которые там еще остались. Вдруг среди пепла войны обнаружатся спрятанные в нем сокровища.

– Моя фамилия Рак. Я работаю на британское правительство, Управление военной разведки, МИ-5. Имею звание полковника, хотя редко так представляюсь. Я специалист по ведению допросов, тайному сбору разведывательных данных и шпионажу. Нигде не останется никаких упоминаний о том, что эта наша беседа вообще имела место, кроме того отчета, который составлю я и который прочтут только немногие избранные, после чего он сразу же будет уничтожен. Если во время суда над вами или на каком-то другом этапе вы расскажете о наших встречах, мы будем это отрицать. Вы меня поняли?

Шнайдер немного помолчал, обдумывая то, что сказал ему Рак.

– Я внимательно вас слушаю, герр Рак. По крайней мере, пока.

Дверь сарая за спиной Шнайдера открылась, и в дверной проем хлынул свет. Рак смотрел, как в сарай входит женщина в сопровождении двух солдат. Двое других военных внесли внутрь небольшой письменный стол и стул и поставили их возле двери сарая, в десяти футах от стола Рака. Солдаты водрузили на стол стенографическую машинку. Женщина села за нее. Пока все это происходило, Шнайдер сидел совершенно неподвижно.

– Духи, – сказал немецкий врач, шумно втянув носом воздух и закрыв глаза. – Французские. – Он открыл глаза и посмотрел на Рака. На его лице читалось возбуждение. – Это наша личная стенографистка. Чтобы вы смогли составить свой отчет, герр Рак! Я прав, да?

Рак не ответил. Женщина подняла взгляд. Она оказалась значительно моложе, чем ожидал Рак, – лет двадцати, не старше. Он просил, чтобы к нему прислали кого-нибудь неприметного, но сейчас невольно взглянул на нее еще раз, желая убедиться, что первое впечатление его не обмануло. Блестящие темно-русые волосы, очки в темной широкой оправе. Маленькое личико, имеющее форму сердечка. Хорошенькая девушка с жемчужным ожерельем на шее, одетая в юбку прямого покроя. Абсолютно неподготовленная, впрочем, как и все, кого направляли ему в помощь. Судя по виду, ей следовало бы гордо цокать каблучками по Оксфорд-стрит, следуя в банк, а не стенографировать тайный допрос, проходящий в сарае.

Рак кивнул ей, и девушка начала печатать.

– Какова была ваша функция в Бухенвальде, доктор Шнайдер?

– Я работал врачом в тамошней больнице и жил при ней.

– В больнице? Вы так это называете?

Нацист промолчал.

– Державы-победительницы учредили особый суд, доктор Шнайдер. В Нюрнберге. Его называют первым настоящим международным трибуналом. В октябре этого года будет опубликовано обвинительное заключение. В нем упомянуто и ваше имя. Что вы об этом думаете?

– В Нюрнберге? Вы видели, как сейчас выглядит Нюрнберг, герр Рак? Он похож на свалку. Его разрушили бомбардировщики Черчилля.

– Американцы отстроили его заново. Вам стоило бы посмотреть, какой там теперь Дворец правосудия.

Шнайдер презрительно усмехнулся.

– Я не совершал никаких преступлений. Мне нечего бояться.

– Чтобы вам вынесли смертный приговор, достаточно и того, что вы состояли в СС.

– Я никогда не состоял в СС.

– Можете говорить все, что вам угодно, доктор. Меня не особенно интересуют ваши политические пристрастия. Но, между прочим, СС объявлены преступной организацией. Так что, возможно, вы правильно делаете, отрицая свое членство в ней, хотя американцам не составит большого труда прошнуровать несколько бумаг, дабы возбудить против вас дело.

Шнайдер ненадолго задумался, а может, он просто давал стенографистке время, чтобы она смогла наверстать то, что упустила. Следующие несколько мгновений в сарае слышался только стук клавиш ее стенографической машинки. Затем немецкий доктор посмотрел на Рака с возросшим интересом:

– Если вы сейчас говорите с человеком, обреченным на смерть, герр Рак, тогда почему бы вам не исполнить его последнюю просьбу и не объяснить, что вам от него нужно на самом деле?

Рак кивнул и позволил себе чуть приподнять уголки губ в улыбке. Нацист явно выбит из колеи. Это уже неплохо, за это утро Раку удалось кое-чего достичь. Он достал из портфеля несколько бумаг и положил на стол.

– Хотя вы, доктор Шнайдер, и утверждаете, будто работали врачом в больнице, мы с вами оба знаем, что вы ставили различные опыты на людях. Хотите возразить?

– Вовсе нет.

– Хорошо.

Рак аккуратно разложил перед собеседником вынутые из портфеля фотографии. На них под разными углами было изображено помещение в черно-белых тонах. В центре стоял металлический операционный стол, с его краев свисали кожаные ремни. Вокруг были разбросаны различные инструменты, а пол покрывали темные пятна.

– Это был ваш врачебный кабинет. Хотите возразить?

– Нет.

– Здесь запечатлена одна из Адских Камер. Во всяком случае, так их называли американцы. По-моему, это название подходит как нельзя лучше. Никто из ваших жертв не давал согласие на те истязания, которым вы их там подвергали. Кстати, что вы будете говорить судьям Нюрнбергского трибунала? Что работали во благо человечества?

– Как вы думаете, герр Рак, на этом вашем суде у меня будет адвокат? И какие доказательства сможет предъявить сторона обвинения?

– Вы уничтожили все отчеты об экспериментах на людях, проведенных вами в Бухенвальде, доктор. Вы остались там по приказу Гиммлера, чтобы уничтожить документацию, когда остальные сотрудники администрации лагеря сбежали. Полагаю, именно поэтому вы все еще и находились там, когда лагерь был освобожден. Я прав?

От сильного порыва ветра дверь сарая затряслась. Рак заметил, как стенографистка запахнула на груди лацканы жакета. В ней было что-то странное, но он не мог сказать, что именно. Возможно, дело в ее позе или в сосредоточенном выражении лица. Отчего-то, глядя на нее, он начинал испытывать неловкость.

– В лагере было три Адских Камеры, – продолжил полковник. Лицо Шнайдера по-прежнему сохраняло бесстрастность. – В первых двух мы обнаружили улики, свидетельствующие о хирургических операциях, которые проводили над узниками, – в основном их проводили вы сами, но это делали и другие хирурги, работавшие под вашим руководством. Вы ампутировали конечности, хотя я так и не смог установить, в каких целях. Мы также нашли доказательства того, что одной из женщин-узниц выстрелили в упор в бедро, чтобы вы смогли определить, какие методы лечения пулевых ранений наиболее эффективны. Большинство людей, которых приводили в эти камеры, так и не вышли оттуда живыми.

– От ваших разговоров мне становится скучно, герр Рак.

– Вам так не хочется говорить о своей работе, доктор? Не кажется ли вам, что для такого первопроходца, как вы, это несколько странно?

Немец мотнул головой, будто отгоняя надоедливую муху.

– С какой стати мне потакать вашим прихотям, герр Рак? Ведь американцы все равно предадут меня суду и приговорят к смерти. Но мои открытия будут жить в веках. Я не знаю, в каком качестве я войду в историю. Как убийца? Как ученый? Как революционер от медицины? Полагаю, это будет зависеть от того, кто напишет тот или иной учебник. Но мои деяния все-таки войдут в историю, и меня запомнят. А что останется в истории от вас , герр Рак? Ваше имя? Номер? Звание? Или же вообще ничего? Всего-навсего пылинка на одной из страниц, посвященных мне. И все. Так что продолжайте высказываться, пока у вас есть такая возможность. Устройте себе звездный час. Если вам так хочется, можете подвергнуть меня всем тем процедурам, которые производил я сам. Повторите их одну за другой. Мне это безразлично. А через несколько лет это станет безразлично и всем остальным.

Последовала недолгая пауза, во время которой в сарае слышался только стук клавиш. Рак задумчиво погладил подбородок.

– Как я уже заметил, доктор, в лагере было три Адских Камеры.

Шнайдер открыл было рот, но, по-видимому, передумал говорить то, что хотел сказать.

Однако Рак сразу же заметил, что поза нациста несколько изменилась.

– Знаете что, герр Рак? – Шнайдер подался вперед, насколько позволяли заведенные за спинку стула и скованные наручниками запястья. – Мне сейчас вспоминается один из тех дней, когда я рассматривал стоявших в шеренгах узников, которых недавно привезли в лагерь. Им казалось, что мне все равно, кого из них взять в работу. Что я не считаю их людьми. Но это было не так. Я педантично вглядывался в каждого из них. Вглядывался в каждый их шрам, каждое родимое пятно, каждый изгиб тела. Я выбирал своих пациентов очень тщательно. Можно даже сказать, что я подходил к этому любовно . Они, разумеется, знали, чем я занимаюсь. Я позволял слухам о моей работе распространяться по лагерю, подобно кругам, идущим от камня, брошенного в пруд. Они съеживались от одного моего вида, когда я ходил вдоль их шеренг, приказывая нескольким избранным выйти вперед.

Рак стряхнул пепел с сигареты и сделал глубокую затяжку. Он заметил, что стенографистка замедлила темп работы. Интересно, о чем она сейчас думает? Что именно его в ней беспокоит? И тут он понял, что с ней не так. Ей явно не страшно. А если и страшно, то гораздо меньше, чем следовало бы ожидать.

– Расскажите мне о ваших экспериментах с ядом, доктор Шнайдер. Ведь это и была ваша специализация, не так ли? – попросил Рак, оторвав глаза от женщины, сидящей в углу.

– А, так вы еще и химик, герр Рак?

Рак еще раз затянулся табачным дымом.

– До нас дошли весьма интригующие слухи. Слухи о том, что вы экспериментировали с применением яда, настолько сильного, что ваши жертвы разрывали собственную плоть, пытаясь прекратить распространение по телу той боли, которую он у них вызывал.

Шнайдер ничего на это не сказал и просто смотрел на Рака с выражением терпеливого безразличия на лице.

– Нам также стало известно, что другие офицеры СС и лагерные надзиратели нередко собирались у вас, чтобы понаблюдать за тем, как вы используете этот яд. Зачем?

– Вам этого не понять.

– А вы попробуйте объяснить, и тогда посмотрим.

Немец рассмеялся:

– Герр Рак, вы себе льстите. Как вы можете постичь то, чего никогда не видели своими глазами?

– Так в чем же было дело, доктор? – не позволил сбить себя с толку Рак. – Что вашей аудитории давало присутствие при этих экспериментах? Удовольствие? Возможность поразвлечься? Дополнительную информацию?

– Вы хотите узнать, как приготовить этот яд, герр Рак? Что ж, я вам покажу. Дайте мне вашу ручку. И мне потребуется от нашей писарши лист бумаги.

Шнайдер повернул голову, насколько ему позволяли наручники, и попытался сделать женщине знак. Рак мгновение подождал, затягиваясь сигаретой. Прежде чем снимать с этого малого оковы и вооружать его ручкой, надо все тщательно обдумать. Наконец он кивком приказал двум солдатам, охраняющим пленника, выполнить его просьбу. Один солдат направил на Шнайдера свой ручной пулемет, а другой расстегнул наручники и положил на стол лист бумаги. Немец выжидательно посмотрел на Рака, и тот, снова поколебавшись, бросил ему ручку. Шнайдер взял ее, нацарапал что-то на листке, затем швырнул ручку обратно Раку.

Тот взял листок и внимательно прочел написанное.

– Вы работали над модификациями формулы стрихнина. Но зачем? Ведь это и так достаточно смертоносный яд.

– Возможно, слишком смертоносный.

Рак поморщился. Он уже имел несчастье наблюдать за тем, как человек умирает от отравления стрихнином, природным алкалоидом, добываемым из коры стрихнинового дерева, которое растет в Индии. Этот яд действовал быстро, но смерть от отравления им была мучительна: прежде чем умереть, жертвы бились в жутких конвульсиях, словно одержимые бесами.

– С какой целью вы создавали эти модификации?

– О, все довольно просто – чтобы держать смерть под дверью, но при этом не открывать эту дверь и не давать ей войти.

– Это неэффективный метод ведения допросов, – заметил Рак. – Разумеется, если вы создавали ваш яд именно для этого.

– Я создавал его не для этого.

– Тогда для чего же? Какой во всем этом был смысл?

Шнайдера, похоже, эти вопросы слегка позабавили.

– Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в него не погиб, но имел жизнь вечную.

– Евангелие от Иоанна, глава третья, шестнадцатый стих.

– Вы хорошо знаете Библию, герр Рак. Надо же.

– Мой отец был приходским священником. Он был добрым и честным человеком и оставался таким, пока рядом с ним не взорвалась немецкая бомба и не убила его.

Немец пожал плечами. Его лицо выглядело неподвижным, словно маска. Кожа вокруг глаз и губ, казалось, обтягивала череп так туго, что оставалось мало места для смены выражений лица.

Он подался вперед и тихо спросил:

– Насколько хорошо вы знакомы с ним, герр Рак? – Он ткнул пальцем вверх.

– С Богом?

– Ясное дело. С Богом.

– Достаточно хорошо, чтобы понимать, что во время вашего правления в Бухенвальде Его там не было.

– Это не так. – Шнайдер многозначительно покачал головой. – Ваше утверждение наивно. Мое открытие дало возможность тем, кто верит в Его существование, на время покинуть этот мир и узреть Святую Троицу.

– Вам удалось увидеть Бога? С помощью истязаний, которым вы подвергли людей?

– Не людей, а евреев.

Рак задумчиво откинулся на спинку стула. Потом взглянул на стенографистку. В первый раз за все время допроса ее пальцы сползли с клавиш. Солдаты переминались с ноги на ногу. Сильный порыв ветра опять сотряс дверь сарая, и она застучала по косяку. Приближалась гроза.


Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Джеймс Хэйзел. Поденка
1 - 1 23.01.20
Глава 1 23.01.20
Глава 2 23.01.20
Глава 3 23.01.20
Глава 4 23.01.20
Глава 5 23.01.20
Глава 6 23.01.20
Глава 7 23.01.20
Глава 8 23.01.20
Глава 9 23.01.20
Глава 10 23.01.20
Глава 5

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть