Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Зимняя ведьма The Winter Witch
Глава 3

Кай ворочается в постели. Инстинктивно протягивает руку, шаря по другой стороне кровати. Но его ладонь лишь скользит по холодной, неприветливой простыне. Не открывая глаз, он вспоминает, с болью все еще не утихнувшей, даже по прошествии трех долгих лет, что Кэтрин мертва. И до каких пор каждое утро его жизни будет начинаться с этой жуткой мысли? Вдруг его глаза распахиваются сами собой, потому что в голову приходит яркое воспоминание. Моргана. Он вздыхает, потирая глаза. Вчера Каю показалось правильным уступить ей свою комнату. Так поступил бы любой приличный мужчина. Он сделал доброе дело. Но теперь Кай ставит под сомнение мудрость своего решения. Прошлой ночью, когда он показал Моргане комнату, которую миссис Джонс с такой тщательностью подготовила к ее приезду, девушка, казалось, испытала облегчение. Не так уж и неожиданно с ее стороны, разве нет? В конце концов, на дворе не каменный век. Не вправе он требовать от Морганы исполнения обязанностей супруги в первую же самую ночь. Нет, так лучше. Им потребуется время, чтобы узнать друг друга. Пусть Моргана пообвыкнет в своем новом доме. Привыкнет и к нему, и к своей новой жизни. И со временем, Кай надеется, она сможет полюбить его. Но как много времени на это потребуется? Может быть, проще сразу разделить супружеское ложе, и тогда близость, бессонница и покров тьмы усилят их влечение друг к другу? Моргана так далека. Так далека. Она держится отстраненно не только с Каем, даже скорее со всеми, кроме него. И все же он обеспокоен тем, что Моргана навсегда может остаться в соседней комнате и никогда не придет к нему, если он не постарается завоевать ее? Или нет? Кай не знает, чего ожидать от жены. Любви? Почему она должна любить его? Разве Кай сам не сказал Моргане и ее матери, что его единственной любовью была Кэтрин и что у него нет никаких романтических иллюзий по поводу брака с Морганой? Возможно, девушка думает, будто он не находит ее привлекательной. Наверное, она ждет от него какого-то знака, особого поведения, которым он должен дать понять – она ему нравится.

Со стороны луга рядом с прудом раздается отчаянный лай. Судя по его интенсивности, Брэйкен преследует кролика. Но кто выпустил пса на улицу в столь ранний час? Миссис Джонс ушла домой после ужина, да и вообще предпочитала оставаться в поместье только в отсутствие хозяев. Кай не слышал, чтобы открывалась или закрывалась входная дверь – а она очень тяжелая и грохочет по каменному полу. Кай встает, подходит к окну и открывает ставни.

То зрелище, которое открывается взору, трогает его настолько, что Кай окончательно понимает, что ́ чувствует к своей новоиспеченной супруге. Моргана в белой ночной рубашке без рукавов, босиком, с распущенными волосами, развевающимися на ветру, бежит по лугу, а собачки кружатся вокруг нее. Мерцающие лучи света от восходящего солнца освещают ее ярко-ярко, и ее тело то просвечивает сквозь рубашку, то превращается в неразборчивый силуэт. Моргана бежит, наслаждаясь свободой и не задумываясь о том, как нелепо выглядит со стороны. Она бежит с радостью джинна, которого освободили из лампы, с радостью горца, человека, которому совершенно комфортно здесь, который чувствует себя на своем месте. Кай никогда не видел женщины красивее Морганы. И он вдруг испытывает такое острое физическое желание, что ему даже становится стыдно. Так или иначе, подсознательно Кай чувствует, будто предает Кэтрин. Он гонит прочь мысли о умершей жене. Если он хочет, чтобы его брак с Морганой был успешным, память о Кэтрин нужно отпустить. Чтобы приручить эту маленькую бестию, танцующую босиком под лучами рассветного солнца, придется постараться.

Кай поспешно умывается, одевается и спускается вниз. Миссис Джонс позаботилась, чтобы в кладовой было много съестного. Разведя огонь в печи, Кай ставит чайник на плитку. Достает пару яиц и нарезает толстыми ломтиками бекон. Начинает готовить завтрак. Кай отрезает пару кусков твердого хлеба и кладет на стол разделочную доску. Жизнь в одиночку и желание миссис Джонс не дать ему умереть с голоду сделали из Кая вполне сносного хозяина. Скоро начинает свистеть чайник, и по кухне разносится аромат жареного бекона. Забыв надеть перчатку, Кай хватает чайник голыми руками и обжигает ладонь. Чертыхаясь и размахивая рукой, он мчится к ведру с водой, стоящему рядом со шкафом, и опускает в него ладонь. Все еще чертыхаясь, Кай поднимает голову и видит в дверях Моргану – она наблюдает за происходящим с плохо скрываемым интересом.

– Я тут завтрак готовлю, – зачем-то говорит Кай то, что и так понятно. Корги врываются в кухню, чтобы поздороваться с хозяином, подпрыгивая и пару раз чуть не сбив его с ног.

– Мэг, ну хватит! Брэйкен, фу, брысь!

Корги пользуются тем, что в таком положении Кай гораздо ближе к полу, чем обычно, они упорно пытаются залезть к нему на колени и облизать лицо. В конечном итоге Кай падает на пол.

– Дурные существа! – ругает он их, но не может не расхохотаться. Моргана подходит к нему ближе, и Кай видит, что она тоже смеется. Ее обнаженные плечи тихо подпрыгивают от смеха, а лицо пылает румянцем. К удивлению Кая, Моргана протягивает ему руку. Он хватает ее и встает на ноги, стряхивая с себя собачек. Моргана берет его обожженную ладонь.

– Ничего, ничего, – говорит он. – Сам виноват! Теперь этот шрам будет напоминать мне о собственной глупости.

Но Кай не хочет казаться жене глупым и поэтому высвобождает руку, махнув в сторону стола.

– Садись. Завтрак уже готов, – произносит он, вернувшись к бекону с яйцами.

Кай садится напротив Морганы и наливает ей чаю. Его новая жена ест с плохо скрываемым аппетитом. Она съедает каждый кусочек на тарелке, вычистив ее ломтем хлеба. Каю кажется, что Моргана вот-вот вылижет тарелку, но, к счастью, этого не происходит. Доев, девушка откидывается на спинку стула и вытирает рот тыльной стороной ладони. Кай улыбается, качая головой. С распущенными волосами, перепутавшимися между собой, разгоряченная от смеха и игр на свежем воздухе, с жиром на щеке и удовольствием от только что съеденной пищи в глазах, Моргана выглядит такой дикаркой, какую только можно себе представить. Он никогда не видел ни одну женщину в подобном состоянии.

– Ну-с, моя дикарка, что же нам с тобой делать? – улыбается Кай.

Моргана широко улыбается и, пожав плечами, дает понять – ей совершенно безразлично, что кто-нибудь там о ней подумает.

– Я собираюсь сходить проведать лошадок. Хочешь со мной?

Моргана энергично кивает, вскочив с места.

– Ох! Сначала допей чай, – хихикает Кай. А затем добавляет: – Неплохо бы тебе одеться. Ты же не хочешь испугать лошадей?

Моргана смотрит на сорочку, словно все это время не замечала, что не одета. Пристыженная, она краснеет.

Неловкий момент прерывает стук в дверь. Кай хмурится, вставая со стула.

– Кто бы это мог явиться в столь ранний час? – спрашивает он.


Кай утверждает, что не любит развлечения, и все же к нему все время кто-то наведывается. Гость входит в кухню вместе с женщиной высокого роста, одетой в дорогую амазонку и шляпу с вуалью. Наряд шит из роскошного бархата цвета красного вина, удивительно прекрасно переливающегося в лучах света. Гостья – сама элегантность и изящество, поэтому мне тут же становится не по себе. А ведь еще каких-то пару мгновений назад я чувствовала себя такой счастливой, наслаждаясь приготовленным мужем вкуснейшим завтраком на своей новой кухне! И вот теперь стою перед этой гордой, царственной особой и чувствую себя как нашкодивший ребенок. Зачем Кай привел ее сюда? Надо было принять мадам в гостиной!

– Моргана, это моя хорошая подруга, миссис Изольда Боуэн из Трегарона. Изольда, это Моргана, – говорит Кай.

Моргана – и все? Не моя жена, или новая миссис Дженкинс. Кажется, из-за нее меня слегка понизили в должности. Что это за человек такой, эта миссис Боуэн? Почему имела наглость прийти во время завтрака?

– Я очень рада знакомству, Моргана.

Изольда подходит ко мне, протягивая руку в перчатке, которую я должна пожать.

– Пожалуйста, называй меня просто – Изольда, – просит она.

Кай бормочет, что я немая. Некоторые слова получаются такими неразборчивыми, что я вообще не соображаю, зачем он их говорит. Изольда все еще держит меня за руку и теперь сжимает ее крепче, как бы свидетельствуя о своей симпатии или о том, что понимает, о чем Кай бубнит, я полагаю. Я нахожу ее прикосновение неприятным и рада, что Изольда надела перчатки. Есть что-то в этой прекрасной, уверенной в себе женщине, что мне совсем не нравится. Внутри Изольды таится что-то темное, несмотря на ее весьма приятный внешний вид.

– Мы были очень рады услышать, что Кай снова женился, – говорит она, наконец отпустив мою ладонь. Я провожу рукой по подолу сорочки. Кай замечает это и хмурится. – Мы с вашим мужем пережили тяжкую потерю – оба наших любимых скончались, – продолжает она. – Конечно, мой муж ушел из жизни много лет назад, но до сих пор мне думается, что именно я смогла понять и утешить Кая после его горькой утраты.

Они обмениваются едва заметными улыбками. Заговорщическими. Ничего не понимаю. Почему Кай не женился на своей хорошей подруге? Они ведь явно близки. И очевидно, Изольда души в нем не чает. Почему же тогда Кай не сделал ее новой хозяйкой Финнон-Лас?

– Ой, где мои манеры? – вдруг восклицает Кай, внезапно опомнившись, и предлагает Изольде стул. Она садится, изящно устроившись на деревянном сиденье и положив на стол хлыст.

– Может быть, ты хочешь чаю? – спрашивает Кай.

– В самый раз, – говорит Изольда.

Кай смотрит на меня. Я смотрю на него. Сажусь за стол и откидываюсь на стуле. Изольда ведь его хорошая подруга. Вот пусть он и приносит ей чай. Но Кай на редкость неуклюж. Обожженная ладонь все еще болит, и он пытается прикрыть ее. Что ж, сам виноват. Прими он ее в гостиной, тогда я могла бы подать ей чай. Изольда не смотрит на Кая, она не сводит глаз с меня. Ее взгляд тревожен. Неужели он когда-нибудь находил утешение в ее компании? У меня мурашки бегут по коже. Этой женщине доверять точно не следует.

– Моргана! – Как же мне не нравится слышать свое имя из ее уст. – Не подумайте, будто я привыкла ходить в гости в такой час. Просто я рано проснулась. Такое прекрасное утро, и я решила насладиться им в полной мере – взяла Ангела и поехала по окрестностям. Я привязала его у крыльца, в теньке. Думаю, он не против немного отдохнуть. А вы любите ездить верхом? – спрашивает Изольда.

Я собираюсь покачать головой, просто чтобы остановить разговор. Чтобы не быть ни в чем согласной с этой женщиной. Но Кай знает правду, и он смотрит на меня. Я киваю, но без энтузиазма. Однако Изольда решает, что между нами достаточно общего. И продолжает:

– Тогда, я надеюсь, вы позволите мне отвести вас на прогулку в ближайшее время. У меня есть замечательная лошадка, которая, уверена, вам очень понравится. Кай, ты же не против, если мы с твоей женой?..

– Конечно, – говорит Кай, поставив перед нами чайник: – Какое замечательное предложение. Не правда ли, Моргана?

Кивок может быть удивительно красноречивым. Презрение в моем ответе не остается незамеченным ни для Кая, ни для Изольды. Кай стискивает зубы, и его взгляд становится злее. Почему ему так важно ей угодить? Со сколькими еще людьми я должна выпить чаю, пока меня разглядывают, словно диковинку в цирке-шапито? Он что, женился на мне, чтобы обеспечить драгоценным соседям тему для сплетен? От одной этой мысли я немею. Чувствую себя загнанной в ловушку.

В моей голове раздается знакомый звон. Внутри воет зимний ветер. Я знаю, Кай говорит со мной, произносит мое имя, и его голос звучит как-то рассеянно, однако все это от меня так далеко. Я хочу закрыть глаза, унестись в другое место, сбежать отсюда. Но тут прикосновение к моей руке возвращает меня обратно. Я с некоторым усилием возвращаюсь к реальности и вижу, как Изольда накрывает своей рукой мою ладонь. Она сняла перчатки. Неожиданное прикосновение ее пальцев обжигает руку и проникает глубоко в мое затуманенное сознание.

– Моргана? – произносит Изольда с приторно-сладким беспокойством. – С вами все в порядке, дитя мое?

Я вырываю руку. В комнату влетает огромная жирная муха. Садится на стол между нами. Я нахмуриваюсь, глядя на то, как она теребит свои блестящие лапки. И вдруг, совершенно неожиданно, муха взлетает и повисает между мной и Изольдой. Гостья смотрит на меня пристально, наклонив голову, с выражением в глазах, которое я могу расценить лишь как жалость. Но мне не нужно ее снисхождение! Муха внезапно подлетает к ней, жужжа и явно нацелившись на ее лицо. Не проявив никаких эмоций, та мгновенно прихлопывает насекомое. По крайней мере, так кажется Каю. У меня, однако, угол обзора более широкий, и я вижу, как Изольда сжимает бедную муху между пальцев и сдавливает ее тонкое тельце так, что жизнь покидает несчастное существо. При этом ни разу Изольда не отводит от меня своего холодного взгляда.

Я вскакиваю со стула, и он с грохотом падает на каменный пол. Остановившись лишь для того, чтобы окинуть злым взглядом эту ведьму, я убегаю из кухни в спальню, слыша, как Кай раздраженно кричит мне вслед.

Проходит почти час, прежде чем с треском открывается входная дверь, и Кай с Изольдой прощаются у ворот сада. Женщина садится в повозку и уезжает. Через несколько мгновений я слышу на лестнице шаги. Я поворачиваюсь к двери, ожидая, что сейчас меня будут распекать. Но Кай не входит в комнату. Даже не стучится в дверь. А говорит через нее. Прямо и безо всякого выражения:

– Я пойду проведаю лошадей. Миссис Джонс сегодня не придет. В кладовке есть овощи, поэтому свари обед. Я вернусь в полдень.

Сказав все это, Кай уходит, и корги с лаем бросаются за ним. Я иду к окну, надеясь увидеть, как он пересекает лужайку, но его нет. Вскоре Кай появляется возле дома на лошадке каштанового цвета, которая неуклюже взбирается на холм. Я наблюдаю за ними, пока они не исчезают вдали. Конечно, дождется он у меня обеда! Я хожу по комнате, ступнями ощущая гладкий деревянный пол. Кай знает, что я хочу увидеть его лошадей. Он пригласил меня пойти с ним. И теперь я осталась дома, и все из-за какой-то его хорошей подруги . Все, не буду выходить из комнаты до вечера. Пусть он сам себе готовит! А я буду читать папины книжки. Время пробежит незаметно, и я забуду, как несправедливо Кай со мной поступил.

Но день так прекрасен, и поэтому я не хочу просидеть его дома. Неужели я действительно вела себя так плохо? Почему Кай не видит в этой женщине то, что она собой на самом деле представляет? Она смотрела на меня… как будто я не заслуживаю ничего, кроме жалости. Как будто я лишь пустышка. Изольда думает, я не гожусь на роль хозяйки Финнон-Лас. Что ж, я докажу – она ошибается. Они все ошибаются!

Я надеваю обычное коричневое платье и сапожки. Подошва у них настолько тонкая, что я ощущаю каждый камешек под ногами. На верхней ступеньке лестницы я замираю, положив руку на перила. И снова чувствую холод, исходящий из комнаты Кая. Это не сквозняк, но воздух, кажется, плывет ко мне, и я чувствую ледяное прикосновение к своим плечам. Я оборачиваюсь, но ничего не вижу. Ругая себя за чрезмерную мнительность, я спускаюсь на кухню. Огонь в камине почти погас. В ведре рядом с ним есть немного угля. Я выбрасываю остатки угля в камин, и тот выплевывает дурно пахнущее облачко дыма и немного тепла. Ничего, огонь еще разгорится. Я отправляюсь в кладовую, где вижу множество банок с огурцами и консервированными фруктами, мешки муки и окорока, свисающие с крючков у меня над головой. Думается мне, миссис Джонс никого и никогда не оставит в этом доме голодным. Я собираюсь сварить традиционный суп. То самое блюдо, что готовят хозяйки у меня на родине. От одной мысли об этом я словно оказываюсь дома. Не хватает лишь мяса ягненка, которое мама добавляла в суп, но даже без него у меня все получится. Подумав о ней и приготовленной ею еде и о моем доме, я чувствую, как мое сердце сжимается от боли. Интересно, что мамочка сейчас делает? Как она поживает без меня? Как бы она справилась с таким домом? Знает ли она, насколько поместье огромное? Вот уж не уверена, ведь, конечно, мама никогда и подумать не могла, что я стану женой джентльмена, у которого есть собственная домоправительница. Правда, она еще и кухарка. Я знаю, мама бы долго смеялась, увидев меня здесь, в этом чулане, собирающуюся приготовить обед. Мысль о том, как мама смеется, провоцирует еще один острый приступ ностальгии. Мама всегда говорила: хозяйка из меня вряд ли получится. Но теперь я замужем. И у меня свой дом. Так что буду готовить, коли уж собралась.

Я собираю овощи в охапку и отношу их на стол. Дым от свежего угля почти рассеялся, и теперь в камине пылают языки пламени. Я снимаю чайник с крючка и ищу подходящую кастрюлю. Нахожу чугунок, тяжелый даже в пустом состоянии, но он сгодится. Наполовину залив его водой из ведра, я подвешиваю чугунок над огнем. После недолгих поисков я достаю старый, но острый нож и принимаюсь за обед. Мне кажется, овощи не предназначены для того, чтобы их есть. Они все в земле, с жесткой кожицей, усыпанной «глазками», и имеют причудливые формы, не подвластные лезвию моего ножа. Не успев закончить пытку с чисткой овощей даже наполовину, я делаю неловкое движение, и нож, соскользнув с кривоватой морковки, вонзается мне в палец. Охнув, я подношу палец ко рту, и от металлического привкуса крови желудок сводит судорогой. Хватит! И само сварится! Я собираю плохо подготовленные к тому, чтобы стать супом, ингредиенты и сваливаю их в чугунок. Оттуда выплескивается вода, с шипением пролившись по горячим углям. Получившаяся серая масса явно не похожа на тот суп, приготовить который я собиралась. Нахожу длинную деревянную ложку и осторожно тыкаю в сотворенное мною варево. Жар от углей под чугунком и поднимающийся от «супа» пар обжигают мою руку так, что я роняю ложку. Отойдя на безопасное расстояние, я, нахмурив брови, рассматриваю свою стряпню. Я прищуриваюсь, делаю глубокий вдох и призываю на помощь ведомые только мне силы. Ложка вдруг встает вертикально, а затем начинает помешивать суп. Она размешивает и размешивает, ритмично превращая набор из кусочков овощей во что-то, что может, если повезет, стать вполне съедобным. Когда я заканчиваю, то киваю в сторону стола, и деревянная ложка послушно вылетает из чугунка и приземляется рядом с разделочной доской. Я нахожу подходящую крышку и накрываю ей чугунок. Слышится весьма приятный булькающий звук. Не вижу смысла в том, чтобы сидеть и присматривать за супом, да и к тому же в кухне уже так жарко, что просто невозможно находиться. Я отправляюсь на улицу.

Я окидываю взглядом окрестности в поисках Кая или хотя бы рыжего комочка шерсти, который мог бы оказаться одним из корги. Ничего. Потом подхожу к задней части дома, собираясь исследовать амбар и конюшню. Они построены из того же холодного камня, что и поместье, с такой же наклонной крышей, способной выдержать обильные дожди местной зимы. Я стою у высокого сеновала, когда вдруг слышу звук бегущей воды. Слева от двора я вижу источник, струи которого бьют в небольшой пруд. На берегу этого пруда высится каменная стенка, в которую врезан желоб – поилка для скота. А рядом с этим прудом я вижу еще один, поглубже, отделенный еще одной стенкой. Пруд сделан таким образом, чтобы животные не смогли до него добраться. Он уходит дальше, накрытый каменной кладкой, напоминающей вход в пещеру. Среди плит и камней я вижу удивительно мягкий и яркий мох, тут и там пробиваются листья папоротника. Фонтан воды бьет каскадом, сливаясь в пруд. Именно сочетание глубины пруда, оттенка воды, цвета камней и чего-то еще волшебного и окрашивает источник в такой потрясающе красивый оттенок синего. Ах! Мне вдруг приходит в голову, что, наверное, это место и дало название поместью, ведь «Финнон-Лас» на валийском означает «синий источник». Я не вижу, чтобы из пруда выходил какой-либо желоб, и, судя по всему, вода отсюда стекает под землю, попадая в нижний пруд. Наклонившись вперед, я окунаю ладони в воду. Вода студеная, прямо из самого сердца холма, не успевшая согреться на летнем воздухе, под солнечными лучами. Она очень приятна на вкус. Немного отдает торфом, но освежает. Я смотрю вверх на свод и вижу широкий, плоский кусок кладки, на котором что-то вырезано. Надпись выглядит старой, но пару букв все-таки можно разглядеть. Есть что-то в этом источнике, что-то еще, помимо свежести родниковой воды и восхитительной зелени растительности. Я чувствую, нет, не просто чувствую, я могу поклясться, что слышу нечто еще. Словно вода в источнике поет мне высокими, чистыми нотами, звенящими посреди этого теплого дня, и звук этот приятно отдается у меня в голове.

Я погружаю руки в пруд, и холодная вода останавливает жжение в ранке. На мгновение я вижу, как с моего пальца соскальзывает крошечная капелька крови, кружится в завихрениях воды, а затем исчезает. И холодные струи источника заживляют мою рану. Достав ладонь из воды, я едва замечаю след от пореза. Словно его никогда и не было.


Каю не нужно было даже доставать из кармана жилета отцовские часы, чтобы понять: уже за полдень. Лошади ушли гораздо выше, чем он рассчитывал, и найти их заняло чуть больше времени. Табун оказался в прекрасном состоянии – шерсть лоснилась, жеребята играли друг с другом. Они быстро росли. В ту минуту, когда Кай их увидел, он пожалел, что не взял с собой Моргану.

Он уверен: эти маленькие дикие лошадки ей очень понравятся. Кликнув свою старую лошадку и забравшись на нее, Кай чувствует, что, возможно, был к жене слишком суров. Он не может понять, почему Моргана так отреагировала на приезд Изольды, но, в конце концов, это далеко не единственное, чего он не может понять. Может быть, ей было неудобно предстать перед гостьей в ночной рубашке. Хотя, как ему показалось, выглядела супруга замечательно. Может быть, просто не выспалась – в конце концов, это ее первая ночь в Финнон-Лас, и она рано встала, чтобы выйти на луг. Подходя ближе к поместью, Кай решает быть с ней более терпеливым. Потому что, видимо, девушка скучает по матери. Со временем она смягчится и пообвыкнет в поместье. По крайней мере, в это нужно верить.

Спешившись, Кай снимает с Ханни седло и уздечку. Лошадь радостно щиплет травку. Кай вешает седло на крючок. В конюшне есть все, что нужно: и седла с уздечками, и соха, и борона – все это убрано в специальные ящики, чтобы голодные мышки не сгрызли. Кай открывает деревянные ворота, выходящие на небольшое поле, и говорит лошади:

– Ну, иди, дорогая.

Ханни неспешно идет, лениво отгоняя хвостом мух, слетевшихся на запах пота. Кай ласково похлопывает кобылу по спинке. Она самая некрасивая из всех лошадей, которые у него когда-либо были, но Кай ценит ее за покладистый характер и выносливость. Только вот вряд ли Ханни выдержит длительный переезд. Скоро ему нужно будет найти другую лошадь, чтобы перенести трехнедельный перегон. Окликнув собак, отдыхающих в тени у источника, Кай возвращается в поместье. Открыв заднюю дверь, он с надеждой вдыхает аромат, втайне рассчитывая, что обед уже готов. Но вдруг ветерок приносит такой жуткий запах горелой пищи, что к горлу Кая подступает тошнота.

– Моргана? – кричит он с беспокойством в голосе. Кухня вся в дыму от печки, огонь в которой давно погас под потоками воды из чугунка.

– Какого черта?

Кай поспешно хватает ухват и осторожно снимает чугунок с крючка, поставив его на плитку. Корги, следующие за хозяином по пятам, устремляются наружу, не в силах дышать дымом. С чугунка срывается крышка, и кипящее варево опрокидывается на угли, превратившись в бесформенную горелую кашу. Внутри чугунка виднеются остатки того, что когда-то было морковью, пастернаком, картофелем и луком-пореем, хотя Кай с трудом может что-то увидеть в этой мешанине.

– Моргана! – кричит он. На сей раз его голос громче скорее от гнева, а не от беспокойства. Оглядев кухню, Кай понимает: его супруга, куда бы она сейчас ни запропастилась, не только обед без присмотра оставила, но даже не соизволила убрать со стола после завтрака. Хлеб, молоко и чашки с чаем покрылись слоем копоти от едкого дыма.

– Моргана! – орет Кай. Он мчится вверх по лестнице, со всей силы распахивает дверь в комнату жены. То, что там ее нет, его не слишком удивляет, потому что Кай довольно скоро понимает, что Моргана – не домосед. Он собирается уже отправиться на поиски, как вдруг видит сундук с ее книгами. Крышка снята, и, хотя девушка еще не успела достать книги, кажется, она что-то здесь искала. Каю становится любопытно, и он подходит к сундуку, чтобы взглянуть поближе. Первая книга, которую он видит, – это « Путь паломника» на английском языке. Несколько страниц в ней с загнутыми уголками, что свидетельствует скорее о любви хозяина к этой книге, а не о его небрежном к ней отношении. Никакой плесени или изъеденных короедом обложек. Кай открывает книгу и видит написанное замысловатым почерком имя: Сайлас Морган Притчард. Далее следует дата: 1821 год. В следующей книге Кай видит то же самое. И в еще одной. Судя по всему, все эти вещи когда-то принадлежали отцу Морганы, в честь которого, представляется Каю, она и получила свое имя. Получается, и любовь к чтению привил ей именно отец. Этот загадочный человек, о котором Мэйр не сказала ничего, кроме того, что дочь его боготворила и что однажды, когда она была совсем маленькой, он просто исчез. Кай вдруг понимает – и мысль эта теперь ему столь очевидна, что он поражен своей несообразительностью: Моргана перестала говорить, когда была маленьким ребенком, и тот момент, когда ее голос умолк, совпал с моментом, когда ее отец навсегда исчез из ее жизни.

Кай садится на корточки и пытается представить, как ей должно было быть больно. Он вспоминает свое горе после смерти Кэтрин. Единственное, чего ему тогда хотелось – это последовать за ней. Собственно, разве молчание, которое Моргана выбрала из всего того, что могла, будучи ребенком, не было своего рода стремлением последовать за отцом?

Дверца шкафа открыта, и внутри видно несколько платьев. Поднявшись, Кай наклоняется, чтобы расссмотреть их поближе. Он видит платье из темно-синего хлопка, явно для парадных случаев, наверное, для похода в церковь. Оно удивительно простое – такой крой давно уже вышел из моды, тут и там видны заплатки. Пара комбинаций, передник, легкое пальтишко – все примерно в таком же состоянии. Каю становится жалко Моргану. Девушка оказалась в большом доме, замужем за незнакомым мужчиной, с кучей злых людей, приезжающих поглазеть на нее, а у нее нет ни одного приличного платья. Не удивительно, что она хочет поскорее скрыться от назойливых взглядов.

Кай не слышит, как Моргана подходит к дверям, а скорее чувствует ее, и внезапность появления жены пугает его настолько сильно, что он подпрыгивает. Понимая, как все это со стороны выглядит, Кай предусмотрительно отходит в сторону от шкафа. Наверняка она уже подумала, что он без спроса изучал ее нижнее белье. Из-за смущения речь Кая звучит куда резче, чем ему хотелось бы:

– Ты оставила суп без присмотра. Глупо. Я прихожу домой, а из кухни валит дым.

Моргана не выглядит мучающейся угрызениями совести, и Кай добавляет:

– Ты могла спалить весь дом!

Моргана опускает взгляд. И видит, что Кай трогал ее книги. Теперь она уже не тихо терпит оскорбления, а начинает обороняться. Она бросается к деревянной коробке, упав на колени. Хватает книги, пряча их в сундук в том порядке, в котором они там лежали, и захлопывает крышку. Вскакивает на ноги, пытаясь защитить свое единственное сокровище, сжав руки в кулаки и побагровев от злости.

Кая пугает, как болезненно Моргана реагирует.

– Я не трогал их, – говорит он. – Я вижу, эти книги принадлежали твоему отцу…

Но закончить свою мысль он не успевает. Моргана несется в его сторону, ее распущенные волосы похожи на клубок змей. Инстинктивно Кай поднимает руки, но удара не следует. Моргана просто толкает его, крепко, обеими руками, так, что Кай пятится из комнаты, еле сохраняя равновесие. В тот момент, когда он оказывается за порогом, она захлопывает за ним дверь. Все пять картин, висящих на стене, с грохотом падают на пол, и Каю кажется, будто стекла на них разбиваются еще до того, как они долетают до пола, как если бы они взорвались изнутри. Он замирает неподвижно, а его сердце бешено колотится в груди. Только тогда, когда Кай понимает, что приступ гнева прошел, он разворачивается и спускается по лестнице в кухню.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий