Read Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Убийство полицейского
Глава 2

Парикмахерская Голденрода занимала второй этаж административного здания на Лексингтон-авеню.

Вот уже который год я ходил к одному и тому же мастеру, некоему Эду. Раньше, несколько лет назад, Вулф стригся и брился у знаменитого тогда Флетчера. Два года назад тот ушел на покой, Вулф переметнулся в парикмахерскую Голденрода и, перепробовав в ней всех мастеров, остановился под конец у Джимми. Теперь, по прошествии двух лет, Вулф говорит: Джимми — не Флетчер, но вообще вполне сносный мастер.

В парикмахерской Голденрода всего шесть кресел, причем, как правило, заняты лишь четыре из них, да еще две маникюрши. Она не шла ни в какое сравнение с роскошной парикмахерской Фраминелли, но в ней работали опытные мастера, и в первую очередь Эд. Он, может, и не виртуоз, зато великолепно знает, что нужно сделать с моими волосами, а бреет так искусно, что я просто не чувствую прикосновения лезвия к коже.

В это утро я не брился, поэтому совершенно спокойно вошел и здание и поднялся по лестнице в парикмахерскую, заранее решив, как себя вести. План моей кампании был предельно прост. Я сяду в кресло к Эду, в случае необходимости немного подожду и попрошу его кратко описать утренние события.

Но все оказалось не так легко и не так просто. Небольшая толпа служащих — о чем-то шепчущихся и переговаривающихся, стояла в три ряда вдоль стен коридора, ведущего в парикмахерскую. Другие расхаживали взад и вперед по коридору, на секунду задерживаясь перед дверью и пытаясь заглянуть внутрь. Стоявший на часах перед дверью полицейский тут же прикрикнул на них, требуя, чтобы они живее проходили.

Все это не обещало ничего хорошего или же, наоборот, обещало слишком многое, — смотря как подходить.

Я шмыгнул в сторону и ухитрился заглянуть в салон. Джоэл Фиклер, управляющий, дежурил у вешалки, где обычно хозяйничал Карл, как раз принимал плащ у какого-то джентльмена. Прижавшись спиной к кассе, стоял незнакомый мне человек в шляпе. Он наблюдал за всем происходящим в парикмахерской. Двое других, тоже в шляпах, сидели приблизительно в центре ряда стульев для клиентов, ожидающих очереди; один из них облокотился на небольшой журнальный столик. Они о чем-то рассуждали, не проявляя большого энтузиазма. Два кресла, Эда и Тома, были заняты. Два других мастера, Джимми и Филипп, сидели на своих табуретках возле стены. Жанет — второй маникюрши, не было видно.

Я приблизился к двери и собрался войти в парикмахерскую, но мне загородил дорогу полицейский.

Я удивленно вскинул брови.

— Из-за чего шум?

— Произошел несчастный случай. Внутрь никого не пускают.

— Каким же образом клиенты попали в кресла? Я — тоже клиент.

— Только те, кто договорился заранее. У вас есть договоренность?

— Конечно!

Я всунул голову в зал и закричал:

— Эд, скоро ли?

Человек, облокотившийся о кассу, обернулся, чтобы посмотреть на меня, и тут же хмыкнул:

— Будь я проклят! Каким ветром?

Присутствие в парикмахерской моего старого знакомого и давнего недруга сержанта манхэттенской полиции Пэрли Стеббинса из отдела особо тяжких преступлений придавало ситуации совсем другой оттенок. Вплоть до того момента я был небрежно-равнодушен и в парикмахерскую-то пошел больше из чувства негодования на безголовых Вардас. Сейчас же все мои нервы и мускулы напряглись. Сержанта Стеббинса не заинтересовало бы мелкое мошенничество. А мне совсем не улыбалась возможность того, что я любезно предложил подождать в нашей передней двум убийцам!

— Великий боже, уж не столкнулся ли я опять с клиентами Ниро Вулфа? — загремел голос Стеббинса.

— Нет, если бы только сами не передадите их ему, — парировал я. — Что бы там ни случилось, я-то зашел сюда побриться, только и всего. Представляете мое величайшее удивление, когда я увидел вас…

Полицейский отступил в сторону, и я переступил через порог.

— Я здесь постоянный клиент, — добавил я и повернулся к Фиклеру, который засеменил навстречу. — Как давно я оставляю у вас свои волосы, Джоэл?

Фиклер был намного ниже меня ростом. Возможно, по этой причине мне никогда не удавалось заглянуть в его черные узкие глаза.

Он не слишком-то меня жаловал с того дня, как однажды забыл записать меня к Эду и выслушал по этому поводу несколько весьма нелестных замечаний. Но сейчас, судя по несчастному виду Фиклера, его беспокоили дела куда более неприятные, чем моя безобидная воркотня.

— Свыше шести лет, мистер Гудвин, — сказал он. — Это, сообщил он Пэрли Стеббинсу, — знаменитый детектив, мистер Арчи Гудвин. Мистер Ниро Вулф тоже ходит к нам.

— Черта с два, он сюда ходит! — проворчал Пэрли, посмотрел на меня и издевательски повторил: — Знаменитый!

Я пожал плечами.

— Тяжкое бремя славы, что поделаешь. Никуда не скроешься.

— Да-а, гляди, чтобы у тебя от нее не получилось головокружения… Так ты зашел сюда только побриться?

— Именно, сэр. Запишите это куда-нибудь, сэр, и я без раздумья поставлю свою подпись.

— Кто твой мастер?

— Эд.

— Грабофф? Он занят.

— Вижу. По счастью, сегодня я не спешу. Могу потолковать с тобой или почитать газету. Или сделать маникюр.

— У меня нет настроения заниматься болтовней! — ответил Пэрли, даже не почувствовав насмешки. — Знаешь ли ты работавшего здесь Карла Вардаса? И его жену Тину? Маникюршу…

— С Карлом меня связывали отношения настолько близкие, что я зачастую давал ему мелкую монетку за хранение своей шляпы и пальто. Не могу сказать, что я знал Тину. Хотя, конечно, часто ее здесь видел. А в чем дело?

— Праздное любопытство. Никто не запрещает тебе ходить сюда бриться, поскольку и правда тебе это необходимо, но когда я вижу тебя или Вулфа, у меня возникает желание все проверить. И неудивительно, верно? Так что на всякий случай скажи-ка мне, не видел ли ты сегодня утром Вардаса и его жену?

— Конечно, видел. — Я вытянул шею и прошептал ему на ухо: — Я устроил их в нашей передней и велел ждать там, сам же поспешил тебя предупредить, так что если ты…

— Хватит паясничать, — взревел Стеббинс, — сейчас не время! Они убили полицейского. Ты понимаешь?

Я сразу же придал своей физиономии соответствующее выражение.

— Черт возьми! Одного из ваших? Я его знаю?

— Нет. Это детектив из Двенадцатого округа — Джек Воллен.

— Где и когда?

— Сегодня утром, прямо здесь… По другую сторону этой перегородки, в маникюрном отсеке. Всадили ему в спину пару длинных ножниц, попали в легкие. Очевидно, он даже не вскрикнул. Хотя гул тут стоит постоянно. К тому времени, как Воллена нашли, они удрали. Ушел целый час на поиски их жилища. Когда мы приехали туда, то увидели, что они успели забрать свои пожитки и скрылись.

Я сочувственно вздохнул:

— Все это подтверждается? Отпечатки на ножницах… или что-то еще?

— Мы прекрасно обойдемся и без отпечатков, — зловеще произнес Пэрли. — Разве я не сказал, что они удрали?

— Разумеется. Но некоторые люди страшно пугаются при виде человека, у которого из спины торчат ножницы, — возразил я без особого жара. — Я не был близко знаком с Карлом, но он не кажется мне человеком, способным убить полицейского просто из принципа. Воллен пришел сюда его арестовывать?

Пэрли прервали до того, как он успел мне ответить.

Том закончил обслуживать своего клиента. Двое молодчиков, сидевших на стульях у перегородки, теперь уставились на несчастного клиента, который направился к вешалке за своими вещами. Том, очистив от волос кресло, подошел к нам.

Обычно он бегает как шестнадцатилетний мальчик от своего кресла в подсобное помещение за горячей водой, полотенцем и так далее, несмотря на седые волосы и шестидесятилетний возраст. Но сегодня Том еле волочил ноги. Он даже не поздоровался со мной, хоть и глянул в мою сторону, прежде чем обратиться к Пэрли.

— Время моего обеденного перерыва, сержант. Я хожу в кафетерий поблизости.

Пэрли позвал кого-то, вроде бы Джоффа. Один из детективов на стульях возле перегородки тотчас подошел к нему.

— Йеркис собирается идти завтракать, — сказал ему Пэрли. — Ступай вместе с ним.

— Я хочу также позвонить жене, — решительно потребовал Том.

— Почему нет? Звоните. Оставайся с ним все время, Джофф.

— Хорошо, сэр.

Они ушли. Том шел впереди.

Мы с Пэрли отошли в сторону, потому что к кассе, чтобы расплатиться по счету, приблизился другой клиент. Фиклер сел за кассу и взял у него деньги.

— Мне показалось, — начал я крайне вежливо, — что ты говорил о Карле и Тине… Зачем же тогда давать Тому провожатого на время ленча?

— Мы их еще не взяли.

— Ну, это вопрос времени!.. Я же знаю, как ваши ребята относятся к убийствам полицейских. Для чего терроризировать невинных мастеров? Вдруг один из них разнервничается до того, что полоснет бритвой клиента? Кто будет виноват?

Пэрли только презрительно фыркнул.

Я изобразил на лице тревогу.

— Прошу извинить меня, я тоже не поклонник убийц. Согласись, что мой интерес к данному делу совершенно понятен. К счастью, я грамотный, так что сумею прочитать все подробности в газетах.

— Не строй из себя большего дурака, чем ты есть! — Глаза Пэрли были прикованы к клиенту, который прошел мимо стража у дверей и направился дальше, к лестнице. — Конечно, мы поймаем Карла и Тину. А пока, с твоего разрешения, просто последим за аппетитом этих парней. Ты спрашиваешь, чего ради был здесь Джек Воллен?

— Я спросил, не приходил ли он арестовывать Карла?

— Пожалуй, так оно и было, но я не могу этого доказать. Вчера около полуночи на углу Восемьдесят первой улицы и Бродвея машина сбила двух женщин. Они скончались… Машина скрылась, не останавливаясь. Позднее ее нашли на Бродвее, около Девяносто шестой улицы, у входа в метро. Нам не удалось разыскать никого, кто видел бы водителя: ни на месте наезда, ни там, где машину бросили. Выяснилось, что автомобиль был угнан. Владелец оставил его на Сорок восьмой улице между девятью и десятью вечера. Вернулся за ним в одиннадцать и не обнаружил на месте.

Пэрли замолчал, увиден, что в парикмахерскую входит новый клиент. Тот с помощью Фиклера прорвался мимо охраны, сдал пальто и шляпу в гардероб и сел в кресло Джимми. Пэрли вновь вспомнил обо мне.

— Машину обнаружила патрульная бригада. У нее был помят передок, виднелись следы крови и все такое.

Двенадцатый округ направил туда Джека Воллена. Он ее осматривал первым. Позднее, разумеется, появилась целая толпа, включая работников лаборатории, потом машину убрали. Все решили, что Воллен поехал домой и завалился спать, тем более что было уже восемь утра, когда закончилось его дежурство. Но он этого не сделал. Воллен позвонил жене: напал, мол, на горячий след, который непременно выведет его на виновного в наезде, и он сам все распутает, чтобы добиться повышения по службе. Потом позвонил домой владельцу машины и спросил его, не связан ли он каким-то образом с парикмахерской Голденрода, бывал ли когда-нибудь в ней, знаком ли с кем-нибудь из ее работников. Владелец машины даже не слышал о такой. Конечно, все это мы выяснили уже после, когда в 10.15 нас вызвали сюда, и мы увидели Воллена с ножницами в спине.

Я нахмурился.

— Но что привело его в эту парикмахерскую?

— Мы бы тоже хотели это знать. Очевидно, он обнаружил что-то в машине. Проклятый дурак решил отличиться, держал все в тайне, явился сюда… и его убили.

— Неужели он тут ничего не показывал? Хотя бы упоминал про что-нибудь?

— Вроде нет. Говорят, при нем была одна лишь газета. Она у нас Это сегодняшняя «Ньюс», утренний выпуск, вышла вчера ночью. В ней мы не нашли ничего примечательного. В карманах у Воллена тоже ничего не было… Одним словом — никаких следов.

Я фыркнул.

— И правда, глупец… Даже если бы он выяснил, как все случилось, никакое повышение ему не светило. Скорее всего, его направили бы в транспортную полицию.

— Таких у нас, к сожалению, немало. Переоценивают свои силы и возможности. Я не хочу называть имена, но работники на местах оставляют желать…

Зазвонил телефон. Фиклер, склонившись над кассовой книгой, посмотрел на Пэрли, тот сделал шаг и снял трубку. Поскольку вызывали, видимо, его самого, я отошел в сторону.

Меня окликнули:

— Здравствуйте, мистер Гудвин!

Это был Джимми, мастер Ниро Вулфа. Он колдовал ножницами над ухом своего клиента. Самый молодой из мастеров, самый красивый, с ровно очерченными губами, белозубой улыбкой и веселыми темными глазами. Я всегда удивлялся: почему он не работает у Фраминелли?

— Привет, Джимми!

— Мистер Вулф должен сюда прийти, — требовательно заявил он.

При существующем положении вещей я посчитал это довольно нетактичным и даже намеревался ему об этом сообщить, но тут меня позвал Эд. Оказывается, последний клиент пришел к нему по записи.

— Можете еще подождать, мистер Гудвин? Ну и хорошо!

Я подошел к вешалке, разделся до рубашки и направился к одному из стульев возле перегородки, рядом со столиком с журналами.

Я подумал, что мне следовало бы взять в руки журнал, но я уже читал тот, что лежал наверху, а под ним виднелся «Таймс» двухнедельной давности. Поэтому я откинулся на спинку и медленно повел глазами справа налево и обратно. Хотя я ходил в эту парикмахерскую вот уже шесть лет, я практически не знал этих людей, а ведь мастера стрижки и бритья славятся своей разговорчивостью. Мне было известно, что однажды здесь на Фиклера в буквальном смысле слова напала его бывшая жена, что у Филиппа во второй мировой войне погибло двое сыновей, что Тома один раз уличили в воровстве лосьона и других мелочей, что Эд играет на бегах и вечно сидит в долгах, что и Джимми нужно следить в оба, потому что он таскает из парикмахерской свежие журналы, и что Жанет, работавшая тут всего год, по всей вероятности, имеет побочную статью доходов — приторговывает наркотиками.

Помимо этого я ничего не знал о работавших здесь людях.

Неожиданно передо мной возникла Жанет. Она вышла из-за перегородки, и не одна. Ее сопровождал широкоплечий седой тип с серыми глазами, у которого изо рта торчала незажженная сигара. Он окинул взглядом всю парикмахерскую и, поскольку начал с дальнего конца, то закончил мною. И вытаращил глаза.

— Вы! Каким образом?

Я тоже на секунду удивился, увидев самого инспектора Кремера, главу манхэттенского отдела особо тяжких преступлений, здесь, в парикмахерской. Но даже инспектору нравится, когда о нем хорошо отзываются рядовые работники, а на этот раз дело шло об убийстве не простого гражданина, а одного из сотрудников. Все полицейские силы оценят, если он собственными руками поймает убийцу.

Кроме того, должен признать, Кремер хороший полицейский.

— Жду, когда меня побреют, — ответил я. — Я здесь постоянный клиент. Спросите у Пэрли.

Подошел Пэрли и подтвердил мои слова, но инспектор предпочел лично осведомиться у Эда. Потом он отвел в сторону Пэрли, они о чем-то потолковали, после чего Кремер вызвал Филиппа и повел его за перегородку.

Жанет села рядом со мной. В профиль она выглядела даже лучше с ее милым подбородком, прямым носиком и длинными ресницами. Я чувствовал себя в долгу перед ней за то удовольствие, которое она доставляла мне своим видом. Сидя в кресле у Эда, я частенько любовался, как она склоняется над руками клиентки.

— А я-то думал, куда вы пропали, — заметил я.

Она повернулась ко мне. Морщин у нее еще не было, но и девочкой ее нельзя было назвать. А в этот день особенно. Я подумал, что впервые вижу, как у нее напряжены буквально все мышцы.

— Вы что-то сказали?

— Ничего существенного. Мое имя Гудвин. Арчи Гудвин. Зовите меня просто Арчи.

— Знаю, вы детектив. Скажите, как мне не допустить появления моих фотографий в газетах?

— Никак, если их уже сделали. Вас фотографировали?

— По-моему, да. Господи, лучше бы мне умереть!

— Что вы, как можно?!

Я сказал это негромко, но с чувством.

— А чего радоваться?.. Мне жизнь не мила. Мои родные в Мичигане воображают, что я актриса или манекенщица. Я писала об этом туманно. А тут… О, господи!

Подбородок у нее задрожал, но она сумела взять себя в руки.

— Работа есть работа, — философски заметил я. — Мои родители хотели, чтобы я стал ректором колледжа, я же мечтал стать знаменитым футболистом. Посмотрите на меня!.. Во всяком случае, если вашу фотографию опубликуют и вы будете узнаваемы, никто заранее не скажет, к чему это приведет.

— Мое призвание — театр!

Естественно, упоминание о пристрастии к актерской игре показалось мне подозрительным.

— Не думайте о неприятном, — посоветовал я ей, — переключитесь на что-нибудь другое. Подумайте об убитом. Хотя нет, он не годится… Подумайте о его жене. Что она сейчас переживает? Или же об инспекторе Кремере, о той задаче, которую ему предстоит разрешить. О чем он вас только что спрашивал?

Жанет не слышала меня. Зубы у нее стучали; она едва слышно пробормотала:

— Как бы я хотела иметь побольше мужества!

— Зачем? Что бы вы тогда сделали?

— Я бы рассказала обо всем…

— О чем?

— Да о том, что случилось.

— Вы имеете в виду прошлый вечер? Почему бы вам не попробовать на мне, посмотреть, как получится? Для этого вовсе не надо обладать каким-то особым мужеством, просто раскройте ротик и начинайте говорить, а дальше все пойдет само собой. Только не кричите, говорите спокойнее, чтобы не тратить силы.

Она опять не слышала ни единого слова. Ее карие глаза под длинными ресницами буквально впились в мое лицо.

— Как все происходило сегодня утром? Я возвращалась в свою кабину после того, как сделала маникюр мистеру Левинсону в кресле Филиппа, а он позвал меня в Тинину кабину и схватил меня одной рукой за горло так сильно, что я даже не могла вскрикнуть! Я ни капельки не сомневалась, чего он хочет, поэтому схватила ножницы с полки и, не соображая, что делаю, изо всей силы вонзила их в него, а он рухнул на стул, ослабив свою хватку. Вот что я рассказала бы, если бы у меня была воля, и если бы я действительно мечтала сделать блестящую карьеру… Меня бы арестовали, судили, а потом…

— Спуститесь с небес на землю… Итак, мистер Левинсон позвал вас в Тинину кабину?

— Ничего подобного! Человек, которого убили.

Жанет откинула голову назад.

— Видите следы у меня на шее?

На ее прелестной шейке не было никаких следов.

— Великий боже! Такая исповедь принесла бы вам колоссальный гонорар!

— Не сомневаюсь.

— Тогда давайте расскажите подробнее.

— Не могу! Просто не могу! Получится страшно вульгарно.

Ее личико было совсем близко от меня и казалось еще более привлекательным.

При обычных обстоятельствах моя реакция была бы вполне нормальной и здоровой, но в данный момент я с удовольствием надавал бы ей пощечин. У меня появился знакомый зуд в затылке от одной мысли, что она намеревается раскрыть историю полуночной поездки по Бродвею, возможно, с одним из ее друзей по работе… Может быть, с самим боссом… А она выкинула такой фортель!

Ее следовало проучить.

— Я понимаю ваше положение, — сказал я. — Такая очаровательная, чистая и разумная девушка, как вы, — и такое хамство. Но в конце концов правда непременно выплывет наружу, и я хочу вам помочь. Случайно я не женат. Я немедленно отправляюсь к инспектору Кремеру и все ему расскажу. Он пожелает сделать фото вашего горла. Я знаком с надзирательницей в тюрьме и позабочусь о том, чтобы с вами хорошо обращались: не кричали и не грубили. Вы знаете приличного адвоката?

Она покачала головой. Я решил, что это ответ на мой вопрос об адвокате, но нет, по всей вероятности, она вообще не считала нужным отвечать на мои вопросы.

— В отношении того, что вы не женаты, — сказала Жанет, — я об этом даже никогда не задумывалась. В одном журнале в прошлом году была статья о работающих женщинах, которые выходят замуж. Вы ее читали?

— Нет. Возможно, мне удастся убедить окружного прокурора, что уместнее приговор «непреднамеренное убийство», а не просто «убийство». Ваши родственники в Мичигане будут рады.

Я соскользнул на самый краешек стула и даже слегка приподнялся.

— Ну, так я пошел к Кремеру?

— Это была глупая статья, — продолжала Жанет — Я считаю, что девушка должна прежде сделать карьеру. Вот почему меня не волнует, женат или холост тот или иной молодой человек, с которым мне довелось столкнуться. И по этой же причине я ни разу не спросила у вас, имеете ли вы знакомых среди заправил шоу-бизнеса, поскольку я никогда не согласилась бы принять помощь от мужчины… Я думаю, что девушка…

Если бы в этот момент Эд не подошел ко мне и не подал мне сигнала, что он освободился, я не знаю, чем бы все это кончилось. Дать ей на самом деле пощечину — крайне вульгарно… Но никакие слова на нее не действовали! Она оставалась к ним глуха. Конечно, я все-таки придумал бы что-то такое, что возымело бы на нее действие. Но я не хотел заставлять Эда ждать, поэтому подошел и сел в его кресло.

— Просто поскребите мне физиономию, — попросил я.

Он надел на меня нагрудник и завязал его сзади.

— Вы звонили? — спросил Эд. — Этот осел опять забыл меня предупредить.

Я признался, что не звонил. Получилось так, объяснил я, что мне только что стало известно об одном поручении, которое я должен выполнить, а туда нужно явиться в приличном виде.

И тут же добавил:

— Как я посмотрю, у вас сегодня весело?

Эд подошел к шкафчику, достал из него тюбик с мыльной пастой, выжал немного в стаканчик и принялся взбивать пену.

— Совершенно верно, — сказал он с чувством. — Карл, вы ведь знаете Карла, да? Так вот: он убил человека в Тининой кабинке. После этого они оба сбежали. Мне очень жаль Тину, она мне нравилась, да и в отношении Карла ничего не могу сказать дурного.

Эд подошел к моей левой щеке. Я не мог говорить, пока он намыливал мне физиономию. Но вот он закончил и пошел оттереть пальцы, потом снова приблизился ко мне, но уже с бритвой.

— Я бы на вашем месте поостерегся уверенно заявлять, то убийца — Карл. Пока это не доказано.

— Кто же еще мог это сделать? — поинтересовался Эд. Бритва у него была острой и быстрой как всегда. — Чего ради он тогда удрал?

— Трудно сказать. Но ведь здесь околачивается и полиция, даже сам инспектор Кремер.

— Конечно. Ищут вещественные доказательства. Как же без них? — Эд натянул мне кожу на щеке. — Например, меня спросили, не показывал ли мне что-нибудь Карл, не спрашивал ли у меня о каком-то предмете из парикмахерской. Я ответил, что нет. Это уже доказательство, верно?

— Я вижу, вы глубоко копаете, — пробормотал я. — Что еще у вас спрашивали?

— Все обо мне самом: женат или холост?.. Вы же знаете, агенты страховых компаний и налоговые инспекторы интересуются одним и тем же. Но когда он начал расспрашивать меня о вчерашнем вечере, я поначалу хотел послать его подальше. Потом передумал и ответил. Почему не ответить? Такова моя философия, мистер Гудвин: почему нет? Если это избавляет от лишних неприятностей?..

Он приподнял мне подбородок и занялся шеей. Когда она была приведена в порядок, я повернул голову вправо, подставляя другую щеку.

— Конечно, — рассудительно продолжал Эд, — полиции необходимо все выяснить, но с их стороны глупо ожидать, что все решительно все запомнили. Когда он пришел, он сначала поговорил с Фиклером — минут пять, не меньше. Потом Фиклер отвел его в Тинину кабинку, и он поговорил с Тиной. После этого управляющий поочередно посылал к нему: Филиппа, Карла, Джимми, Тома, меня и Жанет. Я считаю большим достижением с моей стороны, что я запомнил это.

Я пробормотал, что совершенно с ним согласен. Эд стал брить кожу у меня под носом.

— Но я не могу помнить все, и они не могут заставить рассказывать то, чего я не знаю. А я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как Жанет вышла из кабинки Тины, и туда вошел Фиклер и обнаружил убитого. Они наслаивали: десять минут? Пятнадцать? Я ответил, что у меня в это время сидел очень капризный клиент. Один Филипп бездельничал, а мне было не до наблюдений. Они спросили, кто из наших сотрудников ходил за перегородку после того, как оттуда вышла Жанет, но я снова повторил, что был занят клиентом и ничего не знаю. Но сам я никуда не отходил, потому что стриг его. А какой требовательный мистер Хауэлл — всем известно.

— Возможно, кроме полиции, — произнес я, но в пустоту, потому что Эд в эту минуту пошел за горячим полотенцем. Он принес его, сделал мне компресс, потом опрыскал меня туалетной водой.

При этом он продолжал изливать душу:

— Еще меня спрашивали, когда точно ушли Карл и Тина, спрашивали раз десять, но я не мог этого сказать и не стал придумывать. Карл, разумеется, полицейского ухлопал, но они зря рассчитывают доказать это с моей помощью. Если им нужны улики, пусть сами их и ищут. Еще холодное полотенце?

— Нет, пусть останется запах.

Эд промокнул мне лицо, чуть поднял кресло и принес расческу и щетку.

— Могу ли я помнить то, чего не знаю? — спросил он раздраженно.

— За себя могу ответить точно: вряд ли.

— Вот видите, а я не такой великий детектив, как вы!

На этот раз Эд довольно резко орудовал щеткой.

— Теперь вот моя очередь идти на завтрак, но вместе со мной отправится детектив. Мы даже не можем сходить в туалет! Всех обыскали, заставив раздеться, и привели женщину, чтобы обыскать Жанет. У нас взяли отпечатки пальцев, но, конечно, я понимаю, им нужны доказательства.

Он снял с меня нагрудник.

— Ну, как побрились?

Я заверил, что так же великолепно, как всегда, встал с кресла и получил квитанцию.

Пэрли Стеббинс, находившийся рядом, следил за нами обоими, не сводя глаз. Бывали моменты, когда мне безумно хотелось пристукнуть бравого сержанта! Но не сейчас.

Ведь убит полицейский!

Пэрли заговорил, совершенно миролюбиво:

— Инспектору не нравится, что ты находишься здесь.

— Мне тоже, — признался я. — Благодарение богу, сегодня не тот день, когда сюда приходит стричься мистер Вулф. Вы бы ни за что не поверили, что это чистая случайность. Я-то мелкая сошка… Рад был повидаться.

Я подошел к кассе и оплатил квитанцию, получил свои вещи и вышел из парикмахерской.

Читать далее

Комментарии:
Написать комментарий

Комментарии

Добавить комментарий