Глава 9

Онлайн чтение книги Ведущий в погибель
Глава 9

Он возвратился лишь спустя час. Этот перерыв в разговоре, был не только вынужден, но и необходим, – все услышанное следовало взвесить, разложить на составляющие детали и осмыслить; путь от гостиницы к дому фон Вегерхофа он проделал, пустив коня шагом и не глядя по сторонам, без особенного удивления отмечая, что прохожие сторонятся, уступая дорогу. Вопросов, крутившихся все это время в голове, было множество, и каждый удручал либо тем, что ответ был известен, но бессмыслен, либо тем, что ответа не имел вовсе…

– Можешь ли ты поручиться, – с ходу спросил Курт, едва лишь дверь комнаты фон Вегерхофа отгородила их от лакейского слуха, – что кому бы то ни было со стороны не удастся вызнать о твоей службе в Конгрегации?

– Ручаешься за благонадежность отца Бенедикта? – отозвался стриг и, встретив убивающий взгляд, улыбнулся: – Значит, могу. Этот факт можно считать непреложным.

– Однако быть уверенным в том, что им не известно также, кто такой на самом деле вертопрах фон Вегерхоф, нельзя, верно? Что́ твои прежние знакомства? Ты говорил, что знающих тебя не осталось в живых. Это точно? Понимаю – люди; но ваши – живы, полагаю?

– Надеюсь, нет. По крайней мере, на родине.

– «Надеюсь», – повторил Курт недовольно. – «На родине». Однако и ты провел во Франции… сколько?

– Шестнадцать лет.

– Гарантии того, что кое-кто из них тоже не решил попутешествовать – где? Их нет. Стало быть, есть вероятность того, что кто-то из твоих приятелей может тебя опознать. Или уже опознал, и они выстроили все это дело, в чем бы оно ни состояло, имея в виду тебя.

– Вероятность – есть; le monde est petit [59]Мир тесен (фр.).… – неопределенно кивнул фон Вегерхоф и, помедлив, вздохнул: – Присядь. Сначала я вновь пожалуюсь на судьбу, сожалея о том, что ты – не Эрнст, который уже все это знает, а после ты выслушаешь краткую лекцию. Есть вполне определенные règles de conduite [60]Правила поведения (фр.)., Гессе. Некая norma . Эти правила не нарушаются, ибо они – единственное, что способно удерживать сообщество стригов на грани мирного сосуществования; ведь там нет войск, судей и адвокатов, нет тех, кто следит за порядком, оставаясь неприкосновенными сами. Правила одинаковы для всех, в любой точке мира, в любой стране, городе – везде. Есть предписания, которые желательны, однако не обязательны для исполнения, а есть такие, которые преступить нельзя. Одно из них: явившись на чужую территорию, прежде чем даже подумать о том, чтобы выйти на охоту, – представься. В применении к нынешней ситуации это имеет следующий смысл. О моей принадлежности к Конгрегации им не известно и известно быть не может; стало быть, если кто-то узнал меня, он узнал Александера фон Лютцова, и только. Это означает, что в отношении меня действуют общепринятые законы, и, приехав в Ульм, он должен был прийти ко мне. Здесь – моя территория. По всем правилам хозяин – я, и ни одного облезлого воробья никто не может тронуть в этом городе без моего ведома.

– И эти правила так уж ненарушимы?

– Вообще говоря – да. Обыкновенно в нарушении нет смысла; не припомню, чтобы кто-либо отказал вновь прибывшему в праве на охоту – разве что могут высказываться кое-какие пожелания, предостережения; к примеру, совет держаться подальше от некоторых домов или заведений. И подобное положение дел, как правило, недолгое, ибо стриг поопытней предпочтет все же свой собственный город или, быть может, деревеньку, в поисках которых вскоре и удалится; тот же, кто еще не определился в своих планах на будущее, либо поступит так же, либо примкнет к хозяину данной территории. Если даже новичок пожелает остаться сам по себе, город вполне можно поделить полюбовно. Любой вопрос, связанный с этим правилом, вполне решаем, а посему поводов к неисполнению нет.

– Словом, чем лезть на рожон, проще соблюсти приличия, – подытожил Курт, и стриг кивнул:

– Словом – да.

– Однако же, – продолжил Курт настойчиво, – они задумали, я так понимаю, пакость с точки зрения любого стрига. Привлекли к городу внимание, затащили сюда инквизитора, спровоцировали расследование; что бы ты сказал, если бы кто-то явился к тебе с подобными планами?.. Быть может, оттого и не стали показываться на глаза?

– Я не знаю о существовании «их», не забывай. Откуда мне? Я старый больной человек, живу спокойно и ни во что не вмешиваюсь, и в особенности – не читаю перехваченных Конгрегацией писем. Я узнал бы лишь, что есть «он»; и все, что я мог бы сделать, прослышав о найденном теле, это прочесть новичку гневную отповедь и порекомендовать быть сдержанней. Ни о каком его участии в заговорах, тайных обществах и прочем я не имел бы ни малейшего понятия. Это первый вариант развития событий. Но есть и второй, и третий.

– К примеру?

–  А titre d’exemple [61]К примеру (фр.). – так. Новоприбывший является, отрекомендовывается по всем правилам и ведет себя вполне мирно, ибо имеет в виду одну из важных причин к соблюдению данного обычая, кроме абстрактных рассуждений об общественном договоре. Для начала, ему (или им) неизвестно, каковы мои планы на этот город. Быть может, я намерен обживать его.

– В каком смысле?

– В том, чтобы создать птенцов. Быть может, в данный момент мною подыскивается нужная кандидатура. А возможно, я такую уже нашел и сейчас в процессе подготовки к самому действу.

– «Птенцов» – это?..

– Да. Если я мастер (а ему неизвестно с точностью, так ли это), я вполне могу создать собственное гнездо.

– «Птенцы»… «гнездо»… Как, однако, у вас все изысканно, – заметил Курт. – Ну, что ж, пусть гнезда и птенцы. Если я верно понял, на твой город никто не сможет наложить лапу, если ты вот-вот снесешься или оных птенцов уже высидел. Так?

– Неверно. Не сможет – если не сможет . Видишь ли, здесь, как и при исполнении любого закона, вступают в действие пути его обхода. То есть, второй вариант. Мне представились, однако на мирное сосуществование я надеяться не могу по одной простой причине: он сильнее или их больше. Мне могут прямо заявить, что город теперь будет принадлежать им, что я могу убираться отсюда прочь либо же присоединиться – само собою, на правах подчиненности. Есть, конечно, вероятность и того, что дозволят остаться, если я буду соблюдать установленные ими правила.

– И на этот счет в ваших законах ничего не сказано?

– Отчего же, – чуть усмехнулся фон Вегерхоф. – Сказано. Выживает сильнейший. Пока мои предполагаемые соперники не опустились до беспредела, никто даже не взглянет в их сторону. Поддерживать слабые ветви искусственно никто не станет – для чего портить породу?

– А то, что они гадят в твоем доме и привлекают внимание Инквизиции к твоему месту обитания – это все еще в пределах?

– Да. Это в пределах. Если (теоретически) мне придет в голову отыскать старших мастеров, дабы пожаловаться им, они вполне могут заметить, что задуманное нашими неведомыми гостями – на благо всем, ибо, пусть и незнаемо как, нанесет вред Конгрегации. Что же до моих неприятностей, с этим связанных, то – у тебя есть приятель-инквизитор, скажут мне. Используй его, чтобы решить свои проблемы.

– А ты – теоретически – знаешь, где находятся представители вашего племени? – уточнил Курт, и стриг развел руками:

– Я этого не сказал. Есть, Гессе, определенные места (и они мне известны), в которых раз в определенный отрезок времени появляется agent . Причем не «нашего племени»; смертный. Слуга. Если у меня есть важное дело – действительно важное – мне назначат новую встречу, после которой со всевозможными предосторожностями, не позволяющими увидеть и запомнить дорогу, доставят на аудиенцию к старшим.

– Не особенно-то вы компанейские ребята, как я посмотрю. А если мне просто-напросто тоскливо? Сидеть в каком-нибудь городишке лет сто, одному, среди простых смертных… Попросту пообщаться – не сойдет как аргумент для встречи?

– Тоскливо – ищи такого же, как ты. Или такую же. Или троих, пятерых – создайте клан. Создай гнездо; времени скучать не останется. Не поднялся до уровня мастера – поднимайся; тоже занимает не один год. Не способен ни на что – дождись рассвета, и хандра развеется.

– Круто. Могло бы стать неплохой ересью в людском сообществе. Монастырь со старой братией, кучка монашествующих в миру по всей стране и полное самообеспечение пищей духовной и телесной. Нарушения устава разбираются путем кулачных боев между братьями – стенка на стенку.

–  Règle du sécurité [62]Техника безопасности (фр.)., – пожал плечами фон Вегерхоф. – О них никто не знает, их невозможно найти, а следовательно – уничтожить. Однако должен заметить, что подобное – не распространенная среди стригов точка зрения на жизнь. Это, я бы сказал, очень по-немецки. Во Франции я наблюдал полнейшую противоположность; те, с кем мне довелось общаться там, ведут весьма активную светскую жизнь, не таятся от своих и вполне радушно принимают всякого новичка, будь то обращенный десять лет назад молодняк или же мастер, чей стаж исчисляется столетиями. Главное – обладать хотя бы зачатками манер, дабы с тобою было не противно общаться и не зазорно появиться в обществе. Скажем так, от простых смертных французских стригов отличает лишь протяженность жизни и часы появления на публике.

– Иными словами, их гнездо или как там… тебе известно? Известно место сбора, известны имена, известно все?..

– Хочешь узнать, не было ли обнаруженное мною гнездо зачищено? Нет. Не было. Во-первых, Франция – не наша юрисдикция, и для более или менее пристойной боевой операции на территории иного государства германская Конгрегация должна провернуть нечто невообразимое. А во-вторых… Гессе, не впадают они в спячку с наступлением рассвета. Забудь все то, что слышал от мамы или приятелей по академии. Попросту сон – хороший способ убить время и дать отдых мозгу и нервам, однако никакого оцепенения, в период коего стриг неподвижен и беспомощен, не происходит. Есть задача – укрыться от дневного света; и для этого довольно закрыть ставни. После чего можно заниматься, чем душе угодно. Книжку почитать, скажем, пока стража, состоящая из хорошо обученных людей и членов клана пониже полетом, оберегает твой покой. Посему мысль, пришедшая в твою голову, а именно – зачистка гнезда с наступлением утра, hélas , бесплодна.

– Иными словами, зондергруппы, ориентированной на борьбу со стригами, у нас нет?

– Отчего, есть. Учти, к слову сказать, что сейчас я раскрыл тебе информацию, уровень секретности которой намного превышает твой ранг.

– Многое из того, что мне известно, намного превышает мой ранг, – возразил Курт уверенно. – Что ж, это утешает; пусть хоть что-то. Итак, подводя итог сказанному: если бы присутствующие в Ульме знали о твоем существовании, они давно объявились бы. Так?

–  Pour cela [63]Так, именно, совершенно верно (фр.).. Кроме всех вышеперечисленных причин к тому, есть и еще одна, прямо связанная с задуманным ими делом. Попав во внимание Инквизиции, я могу запаниковать и натворить глупостей, которые могут столкнуть один из кирпичиков возводимой ими башни, отчего все их планы пойдут прахом. Предупредить меня о проводимой ими операции на моей территории следует хотя бы для того, чтобы велеть мне, pardon , не путаться у них под ногами, если уж не привлечь к сотрудничеству.

– Стало быть, если ты перед ними засветишься, если, пусть среди них и нет твоих прежних знакомцев, в тебе признают сородича… Они вступят с тобою в контакт?

– Не задавайся, – с невеселой снисходительностью усмехнулся фон Вегерхоф. – Эту мысль я обдумываю уже не первую неделю. Да, если так – вступят. И тогда мы будем знать о них пусть не все, но многое. Одолеваемый сей мыслью, я брожу ночами по Ульму округ трактиров, коли уж он их так любит, пытаясь выследить его или заметить хотя бы улицу, если не дом, откуда он появляется, или самому, au pis aller [64]На худой конец (фр.)., попасть ему на глаза; словом, брожу а l’aventure [65]Наугад (фр.). и пока, как видишь, тщетно.

– Днем ты беседуешь со мной… книжки читаешь, как погляжу, покуда стража тебя оберегает, ночами бродишь по городу… Когда ты спишь? Вы вообще спите? Не для того, чтобы убить время, а – необходимость в этом есть?

– Разумеется. Сон – ведь это не только отдых тела, это и отдых рассудка. И то, и другое даже у новообращенного гораздо сильнее человеческих, действовать могут лучше и дольше, ergo, они имеют в передышке даже бо́льшую необходимость. Хотя и более редкую. Само собою, я сплю, однако мне для восстановления сил требуется меньше времени, но это – мне. Я не имею своего гнезда и не растрачиваю сил на поддержание мысленной связи с птенцами – а ведь она постоянна. Что же касается текущего расследования, то я вполне могу позволить себе провести в делах пару дней, в патрулировании города – пару ночей и уделить сну час-другой наступившим утром, не теряя работоспособности.

– А прочее? – честно пытаясь следить за тем, чтобы вопрос не прозвучал излишне резко, поинтересовался Курт. – То, что еще нужно для поддержания твоей работоспособности? Это ты тоже выискиваешь ночами, или с сей незавидной ролью управляется твоя лоретка?

– Обыкновенно – да, – отозвался стриг спокойно, однако почудилось, что на сей раз обычная усмешка фон Вегерхофа была не вполне искренней и принужденной. – Сейчас же, как я уже упоминал, Великий пост; для меня это значит нечто большее, чем для кого-то иного.

– Судя по словам твоей мыши, пост ты все же нарушаешь.

– Это лишь игра, – пояснил фон Вегерхоф коротко. – Не более. Этим не насытишься и это… не выводит из равновесия так, как охота. Это – постные булочки на растительном масле, если тебе будет понятней в сравнении.

– И когда пост закончится… Но как тебе удается избежать паники или хоть слухов? Ведь не первый год ты живешь здесь, и за это время наверняка перепортил кучу народу.

– Вовсе нет, – возразил стриг через силу. – Единицы. Больше – не было необходимости.

– Но вот что интересно: живут же другие, живут в городах… Как они с этим справляются? Они наверняка не постятся годами, как ты, от дела к делу.

– Люди просто не помнят. Если не ставить себе обратной цели, человек забывает все, что происходило с ним. Нанесенные раны затягиваются за два-четыре часа, а болезненные ощущения незначительны.

– Значит, стриг обладает способностями к внушению? И может…

– Может, – кивнул фон Вегерхоф. – Я пока не могу – слишком мало времени я мог уделить тому, чтобы учиться владеть своими силами, однако настоящие мастера – да, они повелят тебе одеться, выйти из дому и принести себя на блюде, сами находясь при этом через улицу от тебя.

– Вообще говоря, зло берет, – внезапно для самого себя оборвал Курт. – Почему я, выпускник святого Макария, всего этого не знаю? Почему следователь Конгрегации, приступая к службе, не в курсе подобных вещей? Почему справка на эту тему, полученная мною из учебника, занимала полстраницы и содержала в себе народные предания вместо достоверных сведений? Сколько ты уже в Конгрегации? Мог бы за это время учебник написать – ну, хоть справочник!

– Справочник составлен, – возразил фон Вегерхоф. – Сейчас у архивистов – переписывается, и уже следующим годом он поступит в академию. Пока краткий – лишь основные, я бы сказал, жизненно важные сведения, посему на очереди, само собою, более пространный учебник. Составление его – процесс долгий и сложный; я ведь, как ты сам понимаешь, не совсем типичен в своей среде, и с вышестоящими приходится обсуждать любой вопрос, доказывая, а titre d’exemple [66]К примеру (фр.)., что предоставленная мною информация касается племени стригов вообще, а не только лишь меня в частности. Или – что она верна в общем. Особенно нервически наверху относятся к сведениям, начинающимся со слов «в отдельных случаях», «некоторые» и «иногда». Это приходится переписывать по два-три раза, после чего править и сочинять внушительные « Supplementum »[67]«Приложения» (лат.).… Спустя лет пять-семь, Гессе, о тебе станут говорить «старая гвардия», поражаясь тому, как тебе удавалось работать и даже – mon Dieu [68]Мой Бог (фр.).! – раскрывать дела.

– Сам удивляюсь, – пробормотал Курт недовольно. – Скорее всего – непостижимой Божьей милостью.

– Это одно стоит многого, – заметил стриг столь серьезно, что Курт взглянул на собеседника с подозрением, ожидая в продолжение колкости либо откровенной издевки. – Эту истину я прочувствовал.

– Личный опыт? – уточнил он, и тот вновь усмехнулся:

– Ставить опыты на Господней милости – дело неблагодарное, Гессе. Хотя, следует признать, мне сей опыт удался… Присоединишься к обеду? Не люблю есть в одиночестве.

– Ну, еще бы… – невольно хмыкнул Курт, переварив широкую улыбку хозяина дома на сей раз уже привычно и почти спокойно.

* * *

В гостинице задумчивого майстера инквизитора ожидал, как наверняка выразился бы фон Вегерхоф, surprise agréable [69]Приятная неожиданность (фр.). – за полчаса до его возвращения хозяину было передано тщательно запечатанное письмо с просьбой вручить беспокойному постояльцу лично в руки. Со своей судьбой владелец, судя по его понурой физиономии, решил смириться, и никакого укора в его взгляде Курт, как ни старался, не обнаружил.

Краткое послание было подписано ульмским канцлером и содержало сообщение о том, что ничего, подобного происходящему в городе теперь, за последние сто тридцать восемь лет замечено не было. За более дальние сроки Зальц не ручался, ибо составленные до упомянутого периода хроники грешили явным приукрашиванием незначительных событий и столь же неприкрытым замалчиванием происшествий важных, имеющих, правда, все более социально-политический смысл. Поразившись и порадовавшись столь исполнительной готовности к сотрудничеству, Курт спрятал эпистолу в томик Евангелия и улегся на постель, подложив под голову руки и глядя в потолок. Полученная сегодня информация требовала осмысления, однако вместо стройной системы в голове крутились бури мыслей и шквалы эмоций.

Доносящийся из открытого окна шум вечернего города казался чем-то чуждым и противоестественным; близким, пусть и плохо понятным, но едва ли не привычным мнился мир иной – тот, в котором по ночным улицам бродят бессмертные создания, таясь днем за плотно запертыми дверями домов и творя десятилетие за десятилетием и век за веком свою собственную историю, храня собственные предания, выстраивая свои, особые законы и создавая свое общество, стоящее в стороне и над обществом смертных, чья жизнь – преходяща, а судьба – предрешена. Прохожий, чей пронзительный голос выкрикнул сейчас что-то, наполовину заглушенное множеством других слов и звуков, хозяин этой гостиницы, торговец на рынке, женщины у колодца – все они существуют словно в иной сфере бытия, словно за толстым и кривым стеклом, не ведая, что творится вокруг них, как не знают о том, какие твари копошатся и какие тайны сокрыты в земной тверди под их ногами. Воистину подлинным был мир ночных тварей, человеческой крови и смерти, мир этих законов и преданий, в котором существует теперь и сам Курт, столь же чуждый им…


Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Надежда Попова. Ведущий в погибель
Пролог 18.10.16
Глава 1 18.10.16
Глава 2 18.10.16
Глава 3 18.10.16
Глава 4 18.10.16
Глава 5 18.10.16
Глава 6 18.10.16
Глава 7 18.10.16
Глава 8 18.10.16
Глава 9 18.10.16
Глава 9

Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления

закрыть