Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8 Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Великий поход династронавтов
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. РОЛАНДО ИЗ СЬЕРРЫ-МАЭСТРЫ И СИСУЛУ-КАБА ИЗ ПРЕТОРИИ

1. ПРЕДЛОЖЕНИЕ ТОВАРИЩА МОРЕВОЙ, ИМЕВШЕЕ РОКОВЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

Да, да, причиной всему было предложение, которое исходило от мамы Наско Некалки. Товарищ Морева работает в университете, учит студентов-иностранцев. За несколько дней до Первого мая она сказала сыну:

— Хочешь, я на праздник приглашу кого-нибудь из студентов пообедать с нами?

— Хочу. А кого?

— Кого хочешь. У нас учатся негры, немцы, вьетнамцы, кубинцы, арабы, турки, шведы, даже один японец.

Наско задумался. При этом русый непослушный вихор упал ему на глаза.

— А нельзя позвать всех? — спросил он.

— Трудновато. Их около двух тысяч.

— Можно, я подумаю?

— Думай, но не очень долго, потому что они нарасхват.

Оставшись один, Наско погрузился в размышления. Надо сказать, что всякого рода отвлечённая умственная деятельность давалась ему нелегко. Он любил чисто зрительный подход к делу. Поэтому, вытащив из кармана блокнот и карандаш, он набросал фигурок двадцать силачей-боксёров разных национальностей: негра, японца, китайца, индийца, кубинца… Все широкоплечие, мускулистые, как на подбор. На ком остановиться? Один другого заманчивей. Под конец, устав от долгих раздумий, Наско решил посоветоваться с друзьями-астронавтами. Не зря говорится: ум хорошо, а два лучше.

Едва уроки кончились, Наско помчался в ракетный центр Федерации, который, как известно, помещается за сараем во дворе высокого жилого дома на углу улиц Царь Крум и Раковского, неподалёку от стадиона. Тут он и поведал динамичным астронавтам и Никижу о мамином предложении. Эффект был потрясающий.

— Я тоже хочу пригласить студента! — горячо воскликнул Полковник Димчо.

— И я! — решительно заявил Саша Кобальтовый Кулак, который никак не мог отделаться от былых привычек и говорил всегда властным, категорическим тоном.

Тут потребовали себе студентов и остальные члены Федерации, даже самые младшие — Фанни и Кынчо, числившиеся пока только кандидатами в династронавты.

— Хорошо, — сказал Наско. — Я скажу маме, чтобы она никому ни одного студента не отдавала, пока мы не отберём себе кого хотим. Говорите, кому кого надо. — Он вынул блокнот и приготовился записывать.

У Полковника Димчо колебаний не было:

— Мне — кубинца. И чтобы он был астрофизиком. Можно, конечно, физика атомника или кибернетика.

— А мне африканца, — заявил Саша Кобальтовый Кулак. — И чтобы он выступал за институт физкультуры или спортивное общество «Левский».

— Все студенты состоят в обществе «Академик», — возразил Рони Дакалка. Но Саша заупрямился:

— А я хочу, чтобы он был в «Левском»!

В конце концов вот какие были высказаны пожелания:

Рони Дакалке нужен был новозеландец — журналист или писатель.

Мише Эквилибристу — украинец, но обязательно из театрального института.

Вихре — норвежец, будущий композитор, на худой конец, контрабасист.

Игорьку — японец, по возможности фокусник или укротитель львов.

У Фанни и Кынчо никаких особых запросов не было. Фанни скромно попросила: если можно, не студента, а студентку. А Кынчо хотел бы пригласить следопыта.

Остальные выбрали кто иранца-филолога, кто индийца-йога, кто француза-киноартиста.

Наско остался последним. Он был в страшном затруднении, потому что самые интересные национальности и профессии уже расхватали. Однако в конце концов решился и написал:

"Для Наско — мексиканца-метиса, художника или боксёра".

Вечером он вручил список маме. Мама прочла и сказала:

— Видишь ли, Наско, боюсь, что ваши пожелания…

* * *

Но пора мне, пожалуй, прервать на время дальнейший рассказ и хотя бы вкратце познакомить вас с нашими героями.

Ну, во-первых, несколько слов о главе Федерации — Полковнике Димчо. Больше всего на свете Димчо любит читать. Он читает утром, днём и вечером, за завтраком, обедом и ужином. Читает, даже когда делает уроки. Читает всё, что попадётся под руку: детские сказки, взрослые газеты, романы, которые приносит из библиотеки мама, и научные труды, которые пишет в институте папа… Димчо обожает рыться в папиных книжках и журналах, разглядывать непонятные чертежи и схемы, рисунки и фотографии, на которых изображены люди в белых халатах на фоне всевозможных пробирок, колб и аппаратов. Димчо твердо знает: когда он вырастет, он будет астрофизиком. Пока что он учится в пятом классе одной из школ Софии, так же как большинство его соратников: Наско Некалка, славящийся своим умением рисовать и знанием боксёрских приёмов; поклонница классической музыки, в прошлом комиссар Отряда динамичных Вихра; журналист и радиотехник Рони Дакалка; Саша Кобальтовый Кулак, ещё не решивший, кем он станет, футболистом, офицером ракетных войск или исследователем Северного полюса. Игорёк младше их, он ещё только в третьем классе и принят лишь в кандидаты в династронавты, так же как первоклашки Кынчо, сын участкового милиционера сержанта Марко, и Фанни, чей папа, режиссёр Антон Антонов, работает не где-нибудь, а на телестудии.

Все династронавты больше года прилежно занимались в кружке астронавтики при Дворце пионеров, строили ракеты и внимательно следили за всеми новостями науки и техники. Они знают наизусть книги Гагарина и Титова, встречали Валентину Терешкову и Валерия Быковского, когда те приезжали в Софию, даже выпустили по этому случаю специальный номер газеты "Звёздный голос". Следует, впрочем, отметить, что газета стала выходить крайне редко, потому что её редактор, Рони Дакалка, в настоящее время очень занят: он пишет роман, два сценария и несколько пьес одновременно.

И, наконец, чтобы не оставалось никаких неясностей, надо сказать несколько слов о Никиже. Уже само имя должно вам подсказать, что это — дар Научного института комплексных исследований животных. Династронавты окружили щенка любовью и заботой. В короткое время Никиж вырос, окреп, овладел множеством разных трюков, выучился понимать человечий язык, брать след и делать свои дела только вне дома. Он живёт в ракетном центре, и Федерация кормит его и за ним ухаживает. Никижа любят все жители квартала, даже сержант Марко, который не терпит никаких нарушений порядка во вверенном ему квартале.

И под самый конец этой главы я хочу обратить ваше внимание на следующее важное обстоятельство: в последнее время династронавты заскучали. Не знаю, что тому причиной. Суровая, долгая зима или же приход весны, пробудившей в них новые жизненные силы, или просто-напросто приближение каникул, но в их сердцах росла, не давая покоя, бешеная, неукротимая жажда приключений. Сидя за партой, они провожали рассеянным взглядом плывущие по небу облака и предавались мечтаниям… Восемь месяцев они были примерными школьниками, послушными, понятливыми (ну конечно, не все и не всегда). У всех по арифметике были шестёрки (кроме Наско Некалки). Целых восемь месяцев! Шутка сказать! Что-то должно было произойти. И произошло.

2. ЯБЛОКО РАЗДОРА, ИЛИ О ТОМ, КАК ПЕРВОЕ МАЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ ТРИНАДЦАТЬ ДНЕЙ

Итак, прочитав список, мама Наско Некалки призадумалась и сказала:

— Видишь ли, Наско… боюсь, что все ваши пожелания удовлетворить невозможно. У нас пока ещё нет учебных заведений, где бы обучали дрессировщиков, йогов и следопытов. Кроме того, по-моему, среди наших студентов нет ни одного метиса. Но я сделаю всё, что в моих силах.

Увы, в её силах было немногое. На следующий день она сообщила:

— Нам дают только одного студента. Кубинец, будущий астроном.

Это сообщение глубоко опечалило Федерацию. Как быть? Как разделить одного студента на тринадцать человек? Получается по 0, 077 на каждого.

Династронавты сидели в ракетном центре под развешанным на верёвках бельём и хмуро молчали. Потом Саша Кобальтовый Кулак встал и заявил:

— Кубинца забираю я, и точка!

Это заявление вызвало бурю негодования. Слово взял Полковник Димчо:

— По справедливости, кубинец должен достаться мне, — сказал он.

— У-у-у!

— Ну конечно! — убеждённо продолжал Димчо. — Он астроном — значит, почти астрофизик, а я тоже буду астрофизиком. Кроме того, — он немного замялся, но договорил, — я полковник.

— Подумаешь! — не сдавался Саша.

Оба ощетинились, готовые пустить в ход кулаки. Рони Дакалка бросил на них презрительный взгляд и, лениво подышав на стёкла своих очков, процедил сквозь зубы:

— Эй вы! Чуть что — в драку!

Потом, помолчав, не торопясь добавил:

— Я знаю, как сделать, чтобы кубинец достался каждому.

— Это невозможно! — мигом возразил Наско Некалка. — Не делить же его на тринадцать частей.

— Делить мы не станем, — терпеливо продолжал Рони. — Мы умножим… — Он снова помедлил, чтобы насладиться немым удивлением слушателей, и сказал: Если умножить день Первого мая на тринадцать, получится тринадцать дней. Верно? Таким образом у нас будет тринадцать праздничных обедов, и кубинец тринадцать дней подряд будет приходить в гости к каждому из нас по очереди.

— Блеск! — воскликнул Полковник Димчо. Мысль действительно была блестящая. Не откладывая дела в долгий ящик, тут же объявили дни с первого по тринадцатое праздниками и расписали, к кому и когда кубинец приходит в гости. Первым в списке стоял Полковник Димчо, в конце — кандидаты в династронавты Игорёк, Фанни и Кынчо.

В тот же вечер список был вручён товарищу Моревой, а двенадцать копий переданы остальным родителям. Никаких возражений ни от кого не поступило, и поскольку было уже 28 апреля, династронавты, а вместе с ними и родители начали лихорадочно готовиться к этому необычному Первому мая, которое должно продолжаться целых тринадцать дней.

3. РОЛАНДО ИЗ СЬЕРРЫ-МАЭСТРЫ И ЖАРЕНЫЕ БАРАШКИ С РИСОМ

Как писала впоследствии газета "Звёздный голос", "он прибыл Первого мая ровно в двенадцать часов тридцать две минуты семнадцать секунд, сразу же по окончании демонстрации".

Был он в точности такой, каким они себе его представляли. Ослепительный! Даже более. Почти как Фидель Кастро. Та же гордая осанка, та же роскошная чёрная борода! Правда, чуть низковат, но это не страшно. Одет в форму кубинских партизан, с лейтенантскими знаками различия, на щеке глубокий шрам. Он протянул руку и сказал:

— Салуд, компаньерос! Ме кьямо Роландо, лейтенанто. Сой ди Сьерра-Маэстра. Димчо мгновенно перевёл:

— Здравствуйте, товарищи! Меня зовут лейтенант Роландо. Я из Сьерры-Маэстры.

Династронавты восхищённо уставились на Димчо: когда он успел выучить испанский? К их безмерному удивлению, тот, вручая гостю букет цветов, ответил на его приветствие так:

— Салуд, компаньеро Роландо Носотрос сомос ла Федерасион де лос династронаутос. Ио сой эл Колонел Димчо. Рады приветствовать вас в нашей стране. Вива Куба!

— О! — воскликнул Роландо. — Вы полковник? И говорите по-испански?

— Поко! (Немножко!) — скромно ответил Димчо, исчерпав этим свой запас испанских слов. (Открою вам по секрету, что накануне он два часа рылся в отцовском книжном шкафу, откопал там учебник испанского языка и допоздна зубрил.)

— Замечательно! — произнёс кубинец на чистейшем болгарском языке. — Такие маленькие, а говорите по-испански.

Эпитет «маленькие» пришёлся династронавтам не совсем по вкусу, но они проглотили обиду и пригласили гостя войти.

На площадке пятого этажа их ждали родители Полковника — инженер Живко и его жена Мира.

Кубинец и Димчо вошли в переднюю. Остальные династронавты столпились у порога, смущённо сопя.

— В чём дело? Вы намерены остаться здесь? — спросил инженер Живко.

— Но мы… нас ведь… не приглашали… — пробормотал Наско.

— Глядите-ка! Давно это вы стали такими церемонными? А ну, заходите!

Повторять приглашение не пришлось. Династронавты шмыгнули в комнату и проворно заняли места за обеденным столом. Оказалось, что стульев, тарелок и стаканов хватает на всех: мама Димчо обо всём позаботилась заранее, а «динамичный» аппетит членов Федерации ей был хорошо знаком.

Итак, сели за стол и, поскольку все были голодны, набросились на еду.

Тут хозяйка дома с торжественным видом внесла два огромных блюда. Целую неделю день за днём она ходила по мясным магазинам, обошла весь рынок, перерыла толстенные поваренные книги, с утра не вылезала из кухни, чтобы в конце концов появилось на свет то чудо кулинарии, которое она сейчас внесла в комнату: два жареных барашка с рисом.

У династронавтов потекли слюнки.

На столе было, конечно, ещё много других угощений: фруктовые соки, крем-брюле, апельсины, кофе и даже вино (его пили взрослые). Так что лишь после того как пустые тарелки были унесены на кухню и гости с переполненными желудками откинулись на спинки стульев, наступило время мирной беседы.

Впрочем, что я говорю! Беседа? То была массированная атака династронавтов на Роландо. Они хотели узнать всё сразу, и гость просто не знал, кому первому отвечать.

У него спрашивали, знает ли он Фиделя Кастро; какое из партизанских сражений было самым жарким; очень ли высоки горы Сьерра-Маэстра; почему кубинские партизаны не бреют бород; какие в гаванских школах ставят отметки; сколько стоит билет в кино во втором ряду… И так далее, и так далее, и так далее…

Роландо безотказно отвечал. Он был весёлый, энергичный и всё знал. Выяснилось, что с Фиделем Кастро он знаком лично, что ему доводилось ловить живых диверсантов, засланных на Кубу американцами, что высота Сьерры-Маэстры 1980 метров над уровнем моря, что кубинские партизаны ходят бородатые потому, что дали клятву сбрить бороды только после того, как революция победит окончательно, что кубинские пионеры обожают цирк, в особенности фокусников…

Потом Вихра поинтересовалась, какая кубинская песня самая лучшая. Роландо спел "Кара миа".

Наско Некалка попросил гостя показать какой-нибудь кубинский танец, и тот исполнил вместе с мамой Полковника такую «Ча-ча-ча», что всем захотелось последовать их примеру. Стол отодвинули в сторону, и все пустились танцевать, даже Кынчо, всё время сбивавшийся с ритма, но это не имело никакого значения. Восседавший на тахте Никиж озадаченно крутил головой, глядя на скачущих людей…

Чудеса, да и только!

Празднество закончилось часам к шести. Федерация проводила до отвала наевшегося и порядком уставшего Роландо до троллейбусной остановки. Вагон отошёл под возгласы "Вива Куба!".

Династронавты были просто без ума от своего нового друга и допоздна говорили о нем.

На следующий день они поджидали его уже на самой остановке. И, завладев им, повели прямиком к дому, где жил Наско Некалка. Тут тоже заранее добавили к столу еще двенадцать приборов, и всё было, как надо. Мама Наско Некалки приложила много стараний, чтобы не ударить лицом в грязь. Она тоже целую неделю ходила по мясным лавкам, тоже обошла весь базар и перерыла все поваренные книги. И вот теперь появилась в дверях, неся в руках два блюда. На каждом — барашек с рисом…

Они были точь-в-точь такие же, как те, что приготовила накануне мама Полковника Димчо, — пальчики оближешь. Гости очень хвалили хозяйку.

Расправившись со всем, что было на столе, династронавты набросились на Роландо:

— Примет ли участие в будущих Олимпийских играх знаменитый бегун Фигеролла?

— Виден ли с Сьерры-Маэстры Марс?

— Кто из кубинских боксёров самый сильный? И так далее, и тому подобное…

На этот раз Роландо слегка оплошал: он не знал, будет ли Фигеролла участвовать в Олимпийских играх, не мог также сказать, кто из боксёров считается на Кубе сильнейшим.

Как бы то ни было, все снова пели "Кара миа" и танцевали «Ча-ча-ча», кричали "Вива Куба!", а когда пробило шесть, Роландо едва доплёлся до троллейбуса. Однако дома, перед сном, он полистал кубинскую энциклопедию, чтобы почерпнуть дополнительные сведения о своей родине, потому что не знал, какие вопросы ожидают его на следующий день.

3 мая пришла Сашина очередь. Династронавты были в полной боевой готовности. Роландо усадили на почётное место, и вскоре Сашина мама, тётя Елисавета, внесла два больших блюда, а на них — два барашка с рисом!

На династронавтов это не произвело особого впечатления: они могли с тем же аппетитом расправиться с двумя тиграми, но Роландо… У бедного Роландо глаза на лоб полезли! Однако он призвал на помощь всё своё мужество и одолел гигантскую порцию жареной баранины.

Потом посыпались вопросы, на которые Роландо отвечал с грехом пополам. Кричали "Вива Куба!", пели, танцевали, а в шесть часов Роландо буквально рухнул в троллейбусе на сиденье.

А ночью ему впервые приснились десять молоденьких барашков. Они пытались залезть к нему и горло, и он проснулся в холодном поту.

4 мая все были в гостях у Вихры. Снова двенадцать дополнительных приборов, снова волнение хозяйки дома и снова — два барашка с рисом!

Роландо был готов выскочить в окно. Но, вспомнив, как он голодал, когда партизанил в Сьерре-Маэстре, как зачастую приходилось питаться лишь сырыми улитками, он решил выдержать и это испытание.

Вихра в это время в четвёртый раз ставила пластинку с записью Четвёртой симфонии Брамса, что, разумеется, отнюдь не мешало династронавтам забрасывать Роландо вопросами.

Ночью ему снилось, что его со всех сторон окружили миллионы барашков, тихонько блеющих Четвёртую симфонию Брамса. Сосед по общежитию с трудом его растолкал:

— Хватит тебе блеять, в самом деле!

5 мая провели у Рони Дакалки. Перед этим Роландо просидел несколько часов подряд над 36 томом энциклопедии и молил всех богов, чтобы на этот раз угощали чем-нибудь другим. Увы! Тётя Зора, Ронина мама, внесла в столовую два блюда, а на них — два барашка с рисом!

Роландо покорился своей участи.

Наступило 6 мая… И снова два блюда, и два жареных барашка с рисом.

7 мая — два барашка с рисом.

8 мая — два барашка с рисом.

9 мая — два барашка с рисом.

10 мая — два барашка с рисом.

4. КАНДИДАТЫ В ДИНАСТРОНАВТЫ ОСТАЮТСЯ БЕЗ КУБИНЦА!!!

Для Роландо этот день был ужасным. Силы оставили его. Человек, проведший целых три года в лесах Сьерры-Маэстры под вражескими пулями, голодавший недели подряд, выстоявший перед жандармами Батисты, дрогнул перед жареными барашками… На него напала такая тоска, что белый свет показался не мил. Словно сквозь пелену тумана доносились до него пулемётные очереди вопросов, и он отвечал, как в тумане…

— Правда, что Кубе нужна наша помощь в борьбе против империалистов?

— Правда, — простонал Роландо.

— Мы династронавты. Можем мы поехать на Кубу?

— Можете, — выдохнул он.

— Как это сделать?

— Обратитесь в посольство.

— А Фидель Кастро разрешит?

— А вы ему напишите, — собрав последние силы, произнёс Роландо, проваливаясь в бездну. Династронавты закричали "Вива Куба!"…

* * *

Ночью в студенческое общежитие была вызвана "скорая помощь". Доктор констатировал перенасыщение организма мясом неизвестного животного.

На следующее утро Роландо стало ясно: больше ему не выдержать. А ведь предстояло побывать в гостях ещё три раза! Это значит — шесть барашков, 24 бараньих ножки!

Тем не менее, верный данному слову, он явился на троллейбусную остановку точно в назначенное время. Его уже ждали.

— Вот что, компаньерос, — страдальческим голосом проговорил он. — Я должен вам сказать одну вещь… — Он на секунду запнулся, но потом решительно продолжал: — Компаньерос, я сегодня не могу пообедать с вами…

Эти слова обрушились на головы династронавтов точно раскалённый метеор на ракету. Сбитые с привычной орбиты, они с минуту растерянно молчали.

— Как же так? — чуть не плача, спросила Фанни.

— Дело в том, компаньерос, что пока я тут объедаюсь бараниной, многие дети на Кубе по неделям не видят мяса.

— Почему? — Вам известно, что такое блокада?

— Ещё бы! — ответил Наско Некалка. — Мы их сами сколько раз устраивали!

— Ну вот. Из-за блокады, которую устраивают империалисты, на Кубе сейчас трудное положение. Враг что ни день засылает к нам диверсантов, сбрасывает зажигательные бомбы на плантации, взрывает заводы, уничтожает стада, и поэтому в стране не хватает продовольствия, не хватает мяса… А я десять дней подряд лакомлюсь молодыми барашками… Мне совестно. Прошлую ночь я не сомкнул глаз.

Следует сказать, что в этих словах была немалая доля правды.

— Давайте отправим наших барашков на Кубу! — неожиданно подал голос Кынчо.

— Заткнись, балда! — оборвал его Рони Дакалка. — Пока их довезут до Гаваны, они сто раз протухнут.

— А можно отправить на рефрижераторах, — заметил Димчо.

— Сам отправляйся на рефрижераторе!

— И отправлюсь. Да. да, если хочешь знать! Отвезу туда мясо и буду помогать кубинскому народу бороться против империалистов!

У всех вдруг остановилось дыхание… Димчо выразил вслух сокровеннейшую мысль, которая вот уже десять дней и ночей неотступно сверлила их мозг! Поехать на Кубу, увидеть своими глазами Остров Свободы, познакомиться с Фиделем Кастро, подняться на Сьерру-Маэстру и, может быть, даже помочь кубинским пионерам организовать Федерацию динамических астронавтов, чтобы объединить усилия в борьбе за освоение космоса!

— Прекрасная мысль!! — сказал Роландо, обрадованный тем, что разговор принял такой оборот. — Поезжайте на Кубу, а я пойду, у меня сегодня занятия в обсерватории.

— Вы правда к нам не пойдёте? — жалобно протянула Фанни.

— Не могу! — решительно ответил Роландо, боясь, что женские слезы заставят его дрогнуть.

— И к нам тоже? — спросил Игорёк. — И к вам.

— И к нам? — тихонечко пискнул Кынчо, и носик у него сморщился.

— И к вам тоже!

Роландо повернулся и пошёл к остановке. Во рту пересохло, на сердце кошки скребут.

Он боялся обернуться, потому что лишь сейчас понял, как привязался к этим ребятам. Поднявшись на подножку троллейбуса, он всё же оглянулся: династронавты стояли, сбившись в кучу, понурые, молчаливые — тринадцать расстроенных, разочарованных ребятишек. Он чуть было не соскочил с подножки, но, представив себе обильное угощение, которое его ждёт, быстро овладел собой и только крикнул:

— До новой встречи, компаньерос! Приходите в гости!

Троллейбус укатил. Династронавты остались, Когда вагон скрылся за поворотом, Полковник первый нарушил молчание:

— Значит, решено: мы едем на Кубу!

— Сейчас нельзя, вот в каникулы… — сказал Рони.

— Верно, лучше в каникулы. У меня и без того семь прогулов.

И они уже мысленно воображали, как плывут по Атлантическому океану к Острову Свободы, как сходят в Гаване на берег и сам Фидель Кастро приветственно машет им рукой…

Именно в эту минуту и были произнесены те слова, которые круто изменили всю жизнь династронавтов. Произнёс эти слова Саша Кобальтовый Кулак, произнёс медленно, торжественно, точно клятву:

— Лично я обещаю не брить бороды и не стричься до тех пор, пока не возвращусь с Кубы!

Воцарилось напряжённое молчание.

Никто, решительно никто не думал, что Сашу может осенить столь превосходная мысль! Рони Дакалка ощутил мучительную зависть.

— Блеск! — закричал в восхищении Полковник Димчо. — Давайте все отрастим бороды!

— Давайте! — воскликнула Вихра.

— И не будем бриться до тех пор, пока не вернёмся с Кубы! — взволнованно продолжал Полковник. — Поклянёмся! Рони, придумай клятву.

— Потом, — сказал Рони. — Очень есть хочется. А придумать надо не только клятву, а всю программу поездки на Кубу.

Все были в страшном возбуждении, говорили только о Кубе.

Впрочем, не все. Трое — Фанни, Игорёк и Кынчо — не участвовали в общем разговоре, не разделяли общего воодушевления.

— А у нас, значит, Первого мая не будет? — негромко спросила Фанни. — Как же барашки?..

— О господи! — схватился за голову Наско. — Мы едем на Кубу, а она толкует о каких-то барашках!

— Но мы тоже хотим, чтоб к нам пришёл в гости студент! — Кынчо чуть не плакал.

Никто из династронавтов не обратил внимания на это нытьё. Никто, даже Полковник Димчо, который любил справедливость и обычно не обижал маленьких.

— Пошли! — сказал он. — Надо готовиться в дорогу.

И они убежали. На тротуаре возле троллейбусной остановки остались только трое кандидатов в династронавты да ещё Никиж. Грустно было у них на душе. К глазам подступили слезы. Ну как прийти домой и сказать, что гостя не будет? Нет! Нет! И ещё раз нет!

5. О ТОМ, КАК КАНДИДАТЫ В ДИНАСТРОНАВТЫ ЗНАКОМЯТСЯ С СИСУЛУ-КАБА ИЗ ПРЕТОРИИ И КАК В ФЕДЕРАЦИИ ПРОЯВИЛСЯ РАСИЗМ

— И ещё раз нет! — вскричал Игорёк, любивший подражать командирскому тону Саши Кобальтового Кулака. — Пойдём и сами пригласим к себе другого кубинца. Он будет наш собственный.

— А где мы его возьмём? — спросила Фанни.

— Вот дурёха! В университете или же во Дворце спорта. Захватим с собой Никижа. Он учует кубинца издали, это нам здорово облегчит дело.

Поскольку времени было в обрез — до обеда оставалось немного, — они тут же двинулись в путь. Но сначала подвели Никижа к дому Наско Некалки, чтобы собака взяла след Роландо, и помчались вперёд.

Десять минут спустя они уже стояли перед университетом. Внушительная лестница и две каменные статуи у входа ничуть не испугали наших следопытов. Ведомые Никижем, они стали смело взбираться по ступеням. Миновали два длиннющих коридора, по которым взад и вперёд сновали студенты, потом поднялись на целых три этажа, прошли ещё по одному коридору. Собака бежала вперёд совершенно уверенно, как будто уже не раз здесь бывала. Наконец она остановилась перед тяжёлой дверью, на которой значилась цифра «155». Негромко заскулила и, встав на задние лапы, принялась царапаться в дверь.

— Должно быть, там-то и находятся кубинцы, — сказал Игорёк. — Пошли?

— Погоди, надо сначала разведать, — сказал Кынчо, привстал на цыпочки и заглянул в замочную скважину.

— Что-нибудь видишь? — спросил Игорёк.

— Темнотища… — шёпотом ответил Кынчо. — Одни глаза и видно…

В эту самую минуту собака залилась весёлым, громким лаем. Дверь отворилась, и на пороге показалась товарищ Морева. Никиж одним прыжком вскочил ей на плечи и лизнул в щёку. От неожиданности она чуть не упала.

— Династронавты? Вы что тут делаете? — спросила она.

— Здравствуйте, — учтиво приветствовал её Кынчо. — Мы следопыты-разведчики.

— Не сомневаюсь, — ответила товарищ Морева. — Чьи же следы вы разыскиваете?

— Кубинцев! — сказал Кынчо.

— Ясно. Но в этой аудитории кубинцев нет. Тут африканцы. Если вас интересуют африканцы, милости просим, входите.

Ну, разумеется, они вошли. Кто же упустит такой случай?

Вошли и обомлели; огромная аудитория была заполнена чёрными лицами, белозубыми улыбками и сверкающими круглыми глазами. Сердце у Игорька бешено заколотилось. Он взглянул на остальных разведчиков и понял: не надо никаких кубинцев! Только африканцев! Хотя бы одного, чтоб утереть нос остальным династронавтам.

— Товарищи! — громко сказала товарищ Морева, обращаясь к аудитории. Разрешите вам представить отряд следопытов-разведчиков из Федерации династронавтов, Они кого-то разыскивают. Кого именно — они скажут сами. Ну, товарищи разведчики, так что вам угодно?

…Пятью минутами позже они покинули аудиторию, а спустя ещё пятнадцать минут уже шагали по нашему кварталу, нарочно кружа и петляя, обходя все улицы и переулки, чтобы их видело как можно больше народу. А картина была впечатляющая: впереди шествовал красавец негр-гигант с чёрной кудрявой головой, в ярком национальном одеянии; рядом бежали вприпрыжку кандидаты в династронавты Игорёк и Фанни, сзади семенил Кынчо, а замыкал шествие Никиж, то и дело кувыркавшийся через голову — вероятно, из желания продемонстрировать гостю свои таланты.

Первым заметил их из окна Наско и пулей вылетел на улицу.

Не прошло и минуты, как вся Федерация в полном составе была уже внизу и молча, на почтительном расстоянии, с завистью и восхищением в глазах, вышагивала позади африканца.

Игорёк, Фанни и Кынчо не обращали на них никакого — ну ни малейшего внимания!

Когда африканец и сопровождавшие его лица исчезли в подъезде Фаниного дома, династронавты в нерешительности остановились. Ясно, что наверху их ждут 13 стульев, 13 приборов и 2 барашка, но тем не менее…

Они расселись на краю тротуара и, задрав кверху головы, устремили взоры на окна третьего этажа.

— Какая у него мускулатура, а! — воскликнул Наско. — Наверно, чемпион по боксу.

— А усы! — вздохнул Миша Эквилибрист.

— Эх, к нам бы его в гости! — вздохнул Саша Кобальтовый Кулак.

— Да… — вздохнул Рони Дакалка.

— Да… — вздохнул и Наско Некалка, начисто позабыв, что должен сказать «нет».

Долго сидели они на тротуаре, глядя то на окна третьего этажа, то на подъезд дома, втайне надеясь, что их всё-таки позовут.

Никто их, однако, не позвал.

Между тем кандидаты в династронавты наслаждались обществом своего чернокожего гостя. Его звали Сисулу-Каба. Он был менее словоохотлив, чем Роландо, но всё-таки коротко рассказал о том, что родом из города Претории это в Южно-Африканском Союзе, учится на философском факультете и едва ли скоро вернётся на родину, так как он политэмигрант.

— А что такое политэмигрант? — спросил Кынчо.

Игорёк взялся объяснить:

— Вот ты, например, для Федерации сейчас политэмигрант. Если вернёшься тебя сразу на виселицу.

Кынчо страшно возгордился и решил про себя при случае непременно сказать папе, что он не кто-нибудь, а политэмигрант.

— А почему вы политэмигрант? — спросил он.

— Потому что я сражался за свободу своего народа, — ответил Сисулу-Каба.

— А с тиграми вы тоже сражались?

— Нет. Но белые расисты пострашнее любого тигра.

— А слона вы когда-нибудь ели?. - продолжал расспрашивать Кынчо.

— Не доводилось, — ответил Сисулу-Каба.

— А как белые расисты вас угнетают? — поинтересовался Игорёк.

— Как? Заставляют жить в особых поселениях, резервациях, дают только самую тяжёлую и грязную работу, не разрешают посещать кафе, кино и парки для белых, обращаются с нами как с животными, избивают, бросают в тюрьмы, вешают…

— Точь-в-точь как в "Хижине дяди Тома", — подытожил Игорёк.

Наступило молчание. Никто уже не притрагивался к еде — кусок не лез в горло.

— Почему расисты так с вами обращаются? — спросила Фанни, не читавшая "Хижины дяди Тома".

— Потому что у нас чёрная кожа, — ответил гость.

— Ну и что с того? — хором воскликнули кандидаты в династронавты.

Сисулу-Каба горько усмехнулся и крепко обнял ребят, всех троих сразу.

У Игорька от волнения сердце чуть не выскочило из груди. С этой секунды не было у Сисулу-Каба более верного и преданного друга, чем он.

Обед затянулся до пяти часов. За это время кандидаты в династронавты успели узнать, что на языке племени банту «товарищ» будет "м'боре", что у Сисулу-Каба есть семья, что брат его, Зинакели Сисулу, — видный деятель национально-освободительного движения в Южной Африке. Узнали они также, что негритянские ребятишки почти никогда не ходят в кино, что нет там, конечно, и Федерации династронавтов, потому что маленьким африканцам приходится работать в алмазных копях и на плантациях…

Всем вдруг стало очень грустно. Чтобы поднять настроение, Фаннин папа, режиссёр Антон Антонов, попросил гостя спеть. Тот попросил принести кастрюлю. Он стал стучать ладонями по её донышку: там-там-там! там-та-та-там! Вскочил со стула и пошёл в такт вокруг стола. Он громко, пронзительно пел и время от времени выкрикивал басом: "Мо-ран-бонг! Мо-ран-бонг!"

Кандидаты в династронавты вдруг, словно по мановению волшебной палочки, оказались в джунглях, среди гигантских деревьев и лиан. Ярко пылал жертвенный огонь, справа восседал жрец, сбоку от него пятеро членов племени колотили ладонями по длинным овальным барабанам: там-та-та-там! там-та-та-там! А охотники, только что вернувшиеся с богатой добычей, плясали вокруг костра и пели печальную и грозную песню, восклицая; "Мо-ран-бонг! Мо-ран-бонг!"

И, подчиняясь властному зову джунглей, ребята тоже вскочили на ноги и стали петь, прыгать, кричать, так что соседи перепугались — не началось ли землетрясение…

* * *

— Слышите? — спросила внизу Вихра. Надо вам сказать, что с тех пор как она ваяла привычку по семь раз на день слушать Четвёртую симфонию Брамса, слух у неё необычайно обострился.

Династронавты прислушались. Теперь уже и до их ушей долетали с третьего этажа звуки тамтама, воинственные возгласы, песни — словом, зов джунглей…

Они вскочили на ноги, стиснули кулаки. Нет, так не пойдёт! Это провокация! Спустя полчаса они имели возможность наблюдать, как гость в сопровождении кандидатов в члены Федерации и Никижа выходит из подъезда. Африканец слегка покачивался на своих длинных ногах и блаженно улыбался ослепительной белозубой улыбкой, а собака то и дело принималась ходить на передних лапах.

Династронавты дождались, пока гость сел в троллейбус, и мгновенно взяли кандидатов в кольцо. Кынчо и Фанни слегка оробели, но Игорёк твердо решил всё вытерпеть и держаться до последнего вздоха, даже если Вихра будет щипаться.

— Значит, так? Заполучили в гости африканца, а нас не зовёте! — угрожающе проговорил Саша Кобальтовый Кулак.

— Он не просто африканец, он философ, и его зовут м'боре Сисулу-Каба! — с гордостью сообщил Игорёк.

У династронавтов от этих слов даже дух захватило. М'боре Сисулу-Каба! Это навевало мысли о хищных зверях и Тарзане, о снегах Килиманджаро и порогах Замбези, о работорговцах и Фениморе Купере…

— Кроме того, — сказал Кынчо, — он вроде меня, политэмигрант. Когда он вернётся в Преторию, его повесят.

— А брат у него — вождь племени банту и находится в подполье. Вот вам! добавила Фанни.

Полковник Димчо прикидывал, как лучше поступить. Применить силу против такой мелкоты — стыдно, унизиться до просьб — много чести. И он выбрал третий путь.

— Вот что, — сказал Димчо, — давайте по-хорошему. Я предлагаю мир. И мы были неправы, но и вы тоже хороши. Познакомьте нас с вашим африканцем, мы примем его в династронавты — и дело с концом!

— Нет! — категорически отверг это предложение Игорёк, ещё ощущавший железные объятия Сисулу-Каба. — Завтра он приходит ко мне, и я вас не приглашу, потому что он мой.

— Да ты, выходит, настоящий расист! — воскликнул Рони Дакалка. — А ещё носишь красный галстук!

— Сам ты расист! — огрызнулся Игорёк. Все поразились его смелости. А Саша Кобальтовый Кулак даже взглянул на него с уважением.

— Хорошо же… — сказал Полковник. — Раз так, мы тебя исключим из Федерации за отсутствие чувства солидарности. Завтра же созовём общее собрание и поставим на голосование.

— Нужна нам ваша Федерация! — разошёлся Игорёк. — Вы собираетесь отпускать бороды и ехать на Кубу. Ну и пожалуйста! А я поеду в Африку! И отращу себе усы!

Это прозвучало пощёчиной. Саша Кобальтовый Кулак от ярости даже зубами скрипнул. Выставив вперёд кулаки, они с Наско Некалкой медленно подступали к Игорьку. Ещё мгновение — и тому бы несдобровать, но тут раздался тоненький голосок Кынчо:

— А если я послезавтра вас приглашу, вы меня примете обратно в Федерацию?

— Примем, — пообещал Полковник.

— А поедете на Кубу, меня возьмёте?

— Возьмём.

— Тогда приходите к нам послезавтра, мама приготовит жареного барашка с рисом.

Игорёк с презрением поглядел на человека, постыдно капитулировавшего перед силой, плюнул с досады и ушёл… Ушёл, не поняв, что поступок Кынчо был продиктован лишь стремлением спасти друга от страшных кулаков Саши и Наско. Никто, никто на свете, даже сама История не оценила по достоинству этого поступка самого юного кандидата в члены Федерации. Более того, как мы впоследствии убедимся, История зло посмеялась над ним.

б. О ТОМ, КАК ИСТОРИЯ ПОСМЕЯЛАСЬ НАД КЫНЧО

Наступило 12 мая. Рони Дакалка проснулся с щемящим чувством, что сегодня его лишат чего-то приятного. И вскоре понял: не будет вкусного обеда, не будет встречи со студентом-африканцем, и виной тому Игорёк! Рони встал, умылся, проделал четыре йоговских упражнения, чтоб сбросить лишний вес (правда, стоять на голове он ещё не научился), наспех полистал учебники и сел завтракать. Через полчаса надо было отправляться в школу. Проглотив семь кусков хлеба с маслом и вареньем и допивая третий стакан молока, он, как истинный журналист, просмотрел свежие газеты. Никаких особых новостей:

"Славия" дала жару команде «Левский», партизаны Венесуэлы взорвали нефтепровод, американская ракета взорвалась на старте, в Советском Союзе введена в действие новая атомная электростанция… И вдруг намётанный редакторский глаз обратил внимание на одно имя: Сисулу… Зинакели Сисулу… Рони стал читать внимательнее. То было краткое сообщение следующего содержания:

"Претория. Вчера закончился процесс над Нельсоном Манделой, Зинакели Сисулу и Уйсили Мини, руководителями национально-освободительного движения африканского населения страны. Суд под давлением расистски настроенных властей приговорил их к смерти. С помощью процесса реакция стремится обезглавить освободительное движение в стране".

"Сисулу… — мысленно повторил Рони. — Но ведь так зовут африканца, который сегодня придёт к Игорьку в гости! А этот Сисулу, из Претории, должно быть, его брат, тот самый, вождь племени банту!" Рони вскочил и, забыв дома портфель, не допив молоко, бросился на улицу.

Спустя семнадцать секунд он уже свистел под окнами Полковника Димчо, спустя тридцать — под окном у Наско, спустя сорок — у дома, где жил Саша Кобальтовый Кулак, и всего через одну минуту и четырнадцать секунд вся Федерация, за исключением Игорька, собралась в ракетном центре.

— Объявляется тревога девятой степени! — сказал Полковник. — Человек в опасности! Понятно? Рони, читай!

Рони Дакалка прочитал газетное сообщение. Гробовое молчание воцарилось в ракетном центре.

— Ну, что будем делать? — спросил Наско. — Просто так взять и поехать в Африку невозможно. Для того чтобы вызволить брата Сисулу-Каба из тюрьмы, надо хорошенько подготовиться. Запастись оружием, верёвками, кинжалами, ядом…

— Ну нет! — прервал его Полковник. ~ Пока гораздо важнее помочь самому Сисулу-Каба. Сегодня он должен быть в гостях у Игорька, завтра у Кынчо. Если газета попадётся ему на глаза и он узнает про брата, он расстроится и не придёт. Надо сделать так, чтобы до завтрашнего дня эта печальная новость до него не дошла, а потом мы сами осторожно ему сообщим и будем изо всех сил помогать.

— Хорошо, но как это сделать? — спросил Наско.

— Очень просто. Во-первых, мы сейчас же идём за ним. А потом надо только двое суток не оставлять его одного ни на минуту. Согласны?

— А со школой как же? — нерешительно сказал Саша. — У меня пропущено двенадцать уроков без уважительных причин. Ещё снизят отметку за поведение.

— Ничего, мы тебе дадим справку от Федерации, — успокоил его Рони.

Покончив таким образом со всеми сомнениями, династронавты направились в студгородок на поиски Сисулу-Каба.

Не стану рассказывать о хитроумном способе, с помощью которого им удалось его разыскать. Важно другое: двадцать минут спустя они уже ждали Сисулу-Каба у подъезда общежития. И когда он появился на пороге, Фанни сразу бросилась к нему:

— Здравствуйте, м'боре Сисулу!

— Здравствуй, м'боре Фанни. Разве у вас сегодня нет уроков?

— Нет, м'боре Сисулу. Мы идём гулять. Пойдёте с нами?

— Гулять? Мне надо на лекции.

— Ничего, — сказала Фанни. — Мы вам дадим справку от Федерации.

Это прозвучало столь убедительно, что Сисулу сдался без сопротивления. Фанни познакомила его с остальными членами Федерации.

Началось выполнение стратегического плана Полковника Димчо. Прежде всего спросили у Сисулу-Каба, видел ли он сегодняшние газеты. Выяснилось, что не видел, и это успокоило династронавтов. Они посвятили его во все свои дела, потом попросили его рассказать об алмазных копях, где он работал в детстве, потребовали, чтобы он описал джунгли, ягуара, боа, хлебное дерево, шимпанзе. Затем повели его в кинотеатр «Культура», где в девятнадцатый раз посмотрели "Рейс к звёздам", после чего пили лимонад и ели фисташки. Сисулу-Каба всё порывался распрощаться, но безуспешно. И в конце концов отказался от этих попыток: денёк выдался чудесный, на лекциях скучища, отчего, в самом деле, не побродить по городу с такими славными ребятишками?

И они бродили: огромный, ослепительно чёрный негр и шумные, любопытные династронавты, которые вертелись вокруг него и болтали, болтали без умолку, зорко следя, как бы он не вздумал купить газету.

Ровно в двенадцать, как было условлено, Игорёк ждал своего гостя на остановке троллейбуса. Представьте себе его состояние, когда он увидел, что Сисулу-Каба шагает по улице в сопровождении всей Федерации! Первой мыслью Игорька было, что династронавты всё-таки отняли у него гостя. Он чуть не заревел от обиды. Но когда Сисулу-Каба поздоровался с ним и вся компания направилась к его дому, Игорёк решил, что всё к лучшему. Со всесильной Федерацией династронавтов лучше не ссориться.

Но за обедом происходило что-то странное: двенадцать династронавтов не прикасались к еде. Сидели, молчали, трагически вздыхали и ещё более трагически смотрели на Сисулу-Каба.

Посудите сами, можно ли есть, пить, смеяться, зная, что родной брат этого славного человека скоро будет предан казни?

Сисулу-Каба, озадаченный их грустным настроением, попытался развеселить династронавтов. Вооружившись кастрюлями, начал выбивать «там-там», запел охотничью песню, стал исполнять танец жертвенного огня, но никто, кроме Игорька, который ни о чём не подозревал, не последовал его примеру. Тогда он упал в кресло и, отдуваясь, спросил:

— М'боре Игорь, у вас нет сегодняшней газеты? Я ещё сегодня не читал.

Игорёк тут же протянул лежавший на приёмнике свежий номер центральной газеты. В комнате наступила мёртвая тишина — как в галактике. Но вдруг прозвучал чей-то отчаянный возглас:

— Не-ет!.. Это был Димчо. Он бросился к Сисулу, чтобы выхватить у него из рук газету. Поздно! Тот уже читал…

И тогда династронавты увидели, как их друг медленно выпрямляется во весь рост, чёрное его лицо становится землисто-серым, а огромные руки судорожно комкают газету…

— М'боре, — глухо произнёс он, — извините, я должен уйти. Спасибо за угощение.

И ушёл.

Династронавты молча последовали за ним. Он шёл по мостовой, не замечая проходящих машин и трамваев, покачиваясь на своих длинных ногах…

Фанни беззвучно плакала, Никиж печально скулил. На другой день Сисулу-Каба не пришёл, и, таким образом, маленькому Кынчо не досталось гостя.

Видите, как жестоко посмеялась История над самым юным кандидатом в династронавты. Но ни он сам, ни Федерация не склонились перед Историей. Истинные сыны своего века, динамичные астронавты не позволили Истории с собой шутить. Наоборот — они сами творили историю.

Ибо вот что произошло на следующий день.

7. ДВА ДРАМАТИЧЕСКИХ СООБЩЕНИЯ В ГАЗЕТАХ

Они были прочитаны всеми династронавтами, которые спозаранку, едва соскочив с постели, ринулись к почтовым ящикам за газетами. Первое сообщение гласило:

"Москва. Советское правительство направило президенту Южно-Африканской Республики Ч. Суарте послание, в котором говорится: "Господин президент, мы обращаемся к вам в связи с тревогой, охватившей людей доброй воли во всём мире, когда стало известно о смертном приговоре, вынесенном Нельсону Манделе, Зинакели Сисулу и Уисили Мини. Руководствуясь чувствами гуманности, мы просим вас от имени всего советского народа сделать всё необходимое для отмены смертного приговора указанным лицам и освобождения всех других участников движения за человеческие права…"

Второе сообщение гласило следующее:

"Гавана. Вчера неизвестный самолёт без опознавательных знаков совершил подлое нападение на долину Виньялес в области Пинар де Рио. Самолёт сбросил зажигательные бомбы, которые вызвали пожар на обширной площади сахарных плантаций, уничтоживший ряд строений в селении Вилахо Нуево, в том числе школу и детский сад. Женщины и дети оказались погребёнными под развалинами. Установлено, что пиратский налёт совершён с американской базы во Флориде. Фидель Кастро заявил, что бандиты дорого заплатят за это покушение…"

На первой же перемене династронавты собрались в физкультурном зале. У всех в руках газета. Даже у Кынчо! Все встревожены, возбуждены, вне себя от негодования.

— Неужели мы так это и оставим? — злобно прошипел Наско и боксёрским приёмом дважды рассек кулаком воздух.

— Нет! — заявил Полковник. — Раз мы друзья кубинцев и негров, мы обязаны прийти к ним на помощь.

— Прежде всего надо как-то успокоить Роландо и Сисулу-Каба, — сказала Вихра, обладавшая при всей своей внешней суровости добрым, отзывчивым сердцем.

— Им не слова нужны, а деловая поддержка! — оборвал её Наско.

— Им нужно и то и другое, — поправил его Полковник. — Надо сегодня же повидать их и посоветоваться, что предпринять.

— Пойдёмте позовём их к нам пообедать! — с загоревшимися глазами воскликнул Кынчо. — У нас зажарено целых два барашка!

— Балда! Им сейчас как раз до твоих барашков! — прикрикнул на него Наско.

— Давайте мы сами съедим, — с готовностью откликнулся Рони.

Предложение было заманчиво. Некоторое время все сосредоточенно молчали, обдумывая его. Наконец Димчо сказал:

— Хорошо, но только если останется время. Вот что я надумал на уроке…

Он таинственно огляделся по сторонам и, пригнувшись, зашептал. Династронавты обступили его плотным кольцом, стараясь не пропустить ни слова…

На втором уроке была география, и эти сорок пять минут не пропали даром. Полковник Димчо набросал план операции и укомплектовал боевые отряды. Рони сочинил текст листовок. Наско вычертил точный план Софии, обозначив одни объекты чёрными головами с усами, другие — белыми головами с бородой. Вихра составила дипломатическую ноту, а Саша Кобальтовый Кулак весь урок пыхтел над телеграммой протеста. Впервые в жизни пришлось ему сочинять нечто подобное, а он, как известно, с родным языком не совсем в ладах.

На второй перемене снова собрались в физкультурном зале. Всем была роздана бумага, копирка и по одному экземпляру листовок.

На третьем уроке все прилежно переписывали листовки, и учитель по арифметике чуть не поймал Наско на месте преступления.

На следующей перемене Полковник Димчо распределил листовки между боевыми отрядами и объяснил план действий.

— Разбрасывать будем вручную? — спросил Наско.

— А как же ещё?

— Ракетами.

— Ракетами нельзя. Ещё расколотим стёкла в каком-нибудь посольстве, будут неприятности.

— Дипломатические осложнения, — уточнил Рони.

— Подумаешь! Ну переколотим окна в американском посольстве — велика беда! — воскликнул Наско.

— Нет! — решительно сказал Полковник. — Мы будем действовать по закону.

— "По закону"! А это по закону — сбрасывать бомбы на кубинские школы? возмутился Наско.

— Нет, но они империалисты, а мы династронавты. — На этом Полковник поставил точку.

Четвёртый и пятый уроки прошли без происшествий, хотя мысли династронавтов были за тридевять земель от того, что происходило в классе. Да и могло ли быть иначе, когда им предстояло принять участие в столь важной операции! федерация впервые вторгалась в мировую политику, вступая в единоборство с сильнейшей капиталистической державой земного мира.

С трудом дождались династронавты звонка и поспешно (хотя и соблюдая осторожность, чтобы не вызвать ни у кого подозрений) выскочили за дверь. Примчавшись домой и побросав портфели, они вскрыли свои копилки, забрали Никижа и — по городу, кто куда…

8. ЧЕТЫРЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ОПЕРАЦИИ

Боевых отрядов было четыре, у каждого — своя задача, свои опасности, свой риск.

Первый отряд во главе с Рони направился прямиком в кубинское посольство. У входа их остановил милиционер:

— В чём дело, ребята?

Рони протёр очки и твёрдым голосом произнёс:

— Мы пионерская делегация, нам надо видеть посла.

Милиционер кинул взгляд на первоклашку Кынчо.

— Ты что, тоже делегат? — спросил он.

— Я политэмигрант, — ответил Кынчо.

— Ясно… А что же вам нужно от посла?

— Речь идёт о жизни и смерти, — внушительно сказал Рони.

Милиционер озадаченно помолчал, потом снял телефонную трубку и с кем-то переговорил.

— Ну что ж, входите! — сказал он. — Только ноги вытирайте хорошенько.

Делегаты тщательно вытерли ноги и толкнули дверь. Их встретил молодой, очень смуглый кубинец, только вот жаль — без бороды.

— Это вы делегация? — спросил он с сильным испанским акцентом. — Прошу! и ввёл их в большую гостиную, обставленную тяжёлой, обитой кожей мебелью.

— Вива Куба! — сказал Рони, приветственно вскинув вверх кулак.

— Вива Куба! — сказали остальные делегаты и тоже вскинули кулаки.

— Вива Куба! — удивлённо отозвался смуглый молодой человек. — Чем могу быть полезен? Рони откашлялся в руку и начал:

— Компаньеро посол, мы — представители Федерации династронавтов. Может быть, слышали? Так вот, у нас есть один друг кубинец, Роландо его зовут, он из Сьерры-Маэстры. Мы с ним вместе праздновали Первое мая целых десять дней подряд и поэтому, когда мы сегодня прочитали газету, то решили написать Фиделю Кастро и очень просим вас передать ему наше послание.

Рони вытащил из кармана объёмистый пакет и протянул его смуглому молодому человеку. Тот развернул листок из школьной тетради и прочёл вслух:

От Федерации динамичных астронавтов Товарищу Фиделю Кастро, Гавана.

Товарищ Фидель!

Федерация династронавтов имеет честь выразить вам свои лучшие чувства и сообщает следующее:

а) Прочитав сегодня, о разбойничьем нападении американского самолёта на мирных кубинских детей, мы преисполнились гневом и негодованием против американских бандитов.

б) Мы выражаем чувство братской солидарности с кубинскими пионерами и в знак этой солидарности посылаем пострадавшим пионерам все свои сбережения в сумме 57 левов и 68 стотинок. Обещаем потом прислать ещё, как только сдадим утильсырьё, которое обязуемся собрать в самое ближайшее время. Кандидат в династронавты Игорь обязуется продать свои коньки, так что денег, наверно, ещё наберётся,

в) Мы заявляем, что готовы бескорыстно поделиться нашими знаниями и опытом по созданию Федераций династронавтов и поэтому отдаём себя в распоряжение кубинского революционного правительства, чтобы, как только кончится учебный год, тут же поехать на Остров Свободы для оказания помощи на месте.

Убедительно просим Вас сообщить нам дату отъезда, чтобы успеть подготовиться. 7 июня — самое лучшее. Вива Куба!

С уважением, от имени Федерации динамичных астронавтов

Полковник Димчо.

София, 13 мая 1964 г.

Смуглый молодой человек поднял глаза от письма и не без удивления оглядел посетителей. Маленький Кынчо стоял, широко раскрыв свои огромные чёрные, как маслины, глаза и сморщив курносый носик.

— Вот деньги, — сказал Рони Дакалка и высыпал на ладонь молодого человека горстку монет.

Тогда произошло нечто совсем странное: смуглый человек прослезился. Честное слово!

— Спасибо, ребята! — сказал он. — Спасибо от имени кубинских пионеров и от всего кубинского народа. А письмо товарищу Кастро я отправлю сегодня же с дипкурьером.

Затем он угостил делегатов гаванскими конфетами, не забыв насыпать им полные карманы для остальных династронавтов.

На этом миссия первого боевого отряда закончилась.

Второй боевой отряд, под командованием Игорька, отправился на Центральный почтамт и встал в длинную очередь к окошку, где принимают телеграммы за границу.

Когда наконец подошла очередь Игорька, он подал в окошко двойной тетрадочный лист.

Президенту Южно-Африканского Союза

Ч. Суарте Позор Вам, господин президент! Мы обращаемся к Вам в связи с тревогой, которую испытывают повсеместно люди доброй воли после того, как узнали о смертном приговоре Нельсону Манделе, Зинакели Сисулу и Уисили Мини. Расисты несчастные! Думаете, если вы белые, так можете делать что вздумается? Руки прочь от негров! Освободите указанных лиц! Если вы этого не сделаете, знайте, что, руководствуясь чувством гуманности, мы поднимемся все, как один, и дадим вам по рукам!

Федерация династронавтов.

Этот образчик изящной словесности был сочинён Сашей всего за 45 минут. Само собой разумеется, он использовал при этом и газетные материалы, что не мешало ему очень гордиться своим творением.

Телеграфистка удивлённо посмотрела на Игорька, потом снова на телеграмму.

— Так целиком и отправлять? — спросила она.

— Да, — ответил командир отряда.

— Это вам обойдётся в восемьдесят девять левов.

— А за два лева нельзя? — спросил Игорёк.

— За два лева только пять слов. Игорёк обомлел. Как быть? Какие придумать слова, чтобы всё сказать и уложиться в два лева?

— Только не задерживайте, пожалуйста! — сказала телеграфистка. — Люди ждут.

Игорёк зажмурился и мысленно увидел рядом с собой Сисулу-Каба. Мрачного, печального. У Игорька сжалось сердце. Открыв глаза, он, почти не раздумывая, спросил:

— А можно мы напишем: "Вы не имеете никакого права"?

— Можно.

Игорёк заполнил новый бланк, уплатил два лева — последнее достояние Федерации, взял квитанцию и удалился вместе с остальными двумя бойцами второго боевого отряда. Позади него стояли в очереди ещё человек пятьдесят, и все они тоже отправляли телеграммы протеста в Преторию…

Третьему боевому отряду во главе с Сашей Кобальтовым Кулаком были поручены посольства целых трёх африканских стран: Ганы, Гвинеи и Судана. В этот отряд входили Фанни, Милчо и Миша Эквилибрист. Карманы у них были туго чем-то набиты, и они двигались по тротуару, принимая все меры предосторожности, чтобы не попасться на глаза агентам империалистических держав.

Вот они у посольства Ганы. Оно находится на тихой зелёной улочке и окружено невысоким дощатым забором. В щели забора Саша Кобальтовый Кулак разглядел двух негров, поглощённых игрой в шахматы.

— Вот что, — шёпотом распорядился Саша. — Ты,

Фанни, стань там на углу и гляди в оба, а ты, Милчо, иди на другой угол. Заметите милиционера или ещё кого подозрительного — тут же свистните.

— Я не умею свистеть, — сказала Фанни.

— Ох, и зачем мы связываемся с девчонками! Миша, иди ты!

Фанни спросила:

— Саша, а если нас поймают, что нам будет?

— Упрячут в тюрьму на шесть лет и восемь месяцев. За распространение листовок. Рониной маме дали ровно столько до революции девятого сентября.

Итак, дозорные встали на пост и начали вести наблюдения.

Саша огляделся — кругом ни души. Но хоть он и слыл отчаянным смельчаком, сердце у него громко стучало. Сунув руку под ковбойку, он вытащил листовки и медленно пошёл вдоль забора. Потом размахнулся что было силы и кинул пачку листовок во двор. Листочки разлетелись во все стороны и стали плавно опускаться вниз, на головы шахматистов, в испуге повскакавших на ноги. Саша пулей помчался по улице, и всего через десять секунд боевой отряд был уже вне досягаемости, а ещё через пять минут стоял перед посольством Гвинеи.

Саша Кобальтовый Кулак и Миша Эквилибрист, не теряя времени, произвели разведку местности. Оказалось, что тут дело проще: рядом с двором посольства высились леса новостройки. Леса были, правда, высоковаты, в девять этажей, и качались на ветру, но разве это препятствие для Миши Эквилибриста? Ловко, как обезьяна, вскарабкался он на самый верх, встал на какой-то тонюсенькой планочке и оттуда сбросил листовки на балкон посольства. Спустя мгновение на балконе появились люди, но Миша уже успел съехать вниз в бадье для цемента.

Боевой отряд направился к посольству Судана.

Однако, придя на указанное Наско место, помеченное на карте чёрной головой с усами, они обнаружили вместо посольства магазин "Фрукты — овощи". Обегали все прилегающие улицы — напрасно, суданского посольства нет и в помине. Пришлось вернуться, не выполнив задания полностью. Лишь позже выяснилось, что на указанном месте находилось вовсе не посольство Республики Судан, а магазин сельскохозяйственного кооператива «Рудан» и что суданского посольства в Софии вообще нет. Но если б оно было, суданский посол получил бы листовку следующего содержания (автор Рони Дакалка):

"Братья негры! Выше голову! Белым расистам не победить чёрный материк. Они хотят повесить Нельсона Манделу, Зинакели Сисулу и Уисили Мини, потому что люди с чёрной кожей якобы существа низшего сорта, но они забывают, что всюду на стадионах, на Всемирных студенческих играх, на боксёрских рингах — негры, как правило, бьют и нокаутируют белых. Они забывают также, что кровь жертв рождает тысячи новых героев.

Да здравствует Африка Лумумбы и олимпийского чемпиона по марафонскому бегу Бикила Абеде! Да здравствует Африка львов и тигров, крокодилов и гиппопотамов! Африка, мы с тобой! Долой расистов! Да здравствует братство между белыми и чёрными. ФДА".

9. ЕДИНОБОРСТВО ЧЕТВЁРТОГО БОЕВОГО ОТРЯДА С МИРОВЫМ ИМПЕРИАЛИЗМОМ

В четвёртый боевой отряд входило три человека — самых сильных, самых смелых и самых хитрых:

Полковник Димчо, Наско Некалка, комиссар Вихра. И с ними — Никиж.

Их задача состояла в следующем:

1) Разбросать листовки перед зданием американского посольства.

2) Не допустить битья стёкол и кровопролития.

Воззвание было кратким:

"Империалисты! Вы снова посягнули на Остров Свободы и, послав из Флориды самолёт без опознавательных знаков, рассчитываете, что обманете нас. Не на таких напали! Мы знаем, кто убийца кубинских детей! Пусть преступники помнят: час расплаты и мести близится. И взрослые, и дети всего мира презирают вас. Скоро к Кубе устремится помощь со всех концов земли, и тогда вы увидите! ФДА".

Сначала кое-кто высказывал опасения по поводу некоторых чересчур резких выражений: не вызовут ли они дипломатических осложнений между Болгарией и Соединёнными Штатами? Но Полковник Димчо объяснил, что Федерация не может молчать, когда на Кубе горят пожары и гибнут пионеры.

Итак, они подошли к посольству Соединённых Штатов, которое расположено в самой оживлённой части города. Остановились поодаль, на углу. Огляделись: обстановка была весьма неблагоприятная. У входа в посольство стоял милиционер, перед большой витриной с фотографиями на первом этаже посольства толпились любопытные, рядом — у магазина фотопринадлежностей — тоже много людей, у газетного киоска — очередь за газетами, возле тротуара добрый десяток машин…

— Иду на разведку, — объявил Наско Некалка, главный разведчик Федерации. И направился прямо к витрине с фотографиями, что у самых дверей посольства. Прижался носом к стеклу и загляделся…

Прошла минута… пять минут… десять… Он продолжал разглядывать фотографии, разинув рот.

Полковник Димчо и Вихра, оставшись одни, просто не знали, как им быть, что сказать, не решались даже взглянуть друг на друга. Димчо притворился, будто читает афиши на стене, а Вихра насвистывала какую-то мелодию.

Должен вам сказать по секрету, что в последнее время отношения между ними как-то осложнились: у обоих при встрече слова застревали в горле, а между тем им очень хотелось видеться и говорить Друг с другом. Димчо, ещё недавно признававший только приключенческие и научно-фантастические романы, стал теперь читать также книги, которые Наско называл «слюнтяйскими»: "Сердца трёх" Джека Лондона, например, или «Викторию» Кнута Гамсуна. А когда на днях Вихра дала ему почитать "Поля и Виргинию", он проглотил её в один присест. Книга до того его взволновала, что он вслед за ней попросил у Вихры пластинку с записью Четвёртой симфонии Брамса и слушал её чуть ли не весь день, млея от восторга.

Молча, в смущении стояли они сейчас, дожидаясь Наско Некалки. А тот вернулся только спустя двадцать минут. Вернулся в страшном возбуждении:

— Знаете, какой спутник запустили американцы? А? Пойдёмте, посмотрите фотографию. Называется «Эхо-2», ретранслирует передачи Нью-Йорк — Москва.

— Подумаешь! — сказал Полковник. — Мы сделаем спутник почище ихнего. Что тебе ещё удалось выяснить?

— Ещё там есть фото с последнего матча на первенство мира. Где Флаш Эхорд разделал под орех Такаши Мацумато.

— Тебя не о том спрашивают, — разозлился Полковник. — Обстановка какая?

— Обстановка? Подходящая! Разбросаем за милую душу!

Они отошли в соседний сквер и, сев на скамейку, стали обсуждать, как лучше взяться за дело. С помощью ракеты не выйдет…

— Будь у нас вертолёт, мы бы взяли и сбросили листовки сверху, — сказал Димчо.

— Или машину бы! Промчаться мимо посольства да как шарахнуть! Во всех детективных фильмах так делается, сто раз видал, — сказал Наско Некалка.

— Но у нас нет денег на машину, — заметила Вихра. — Мы всё отдали кубинским ребятам и на телеграмму.

Они примолкли. Никиж внимательно смотрел на них и помахивал хвостом.

— Давайте вручную, — предложил Наско Некалка. — Как в книгах о юных подпольщиках. Вы с Вихрой идёте вперёд и обнимаетесь, для конспирации. А я иду сзади и разбрасываю. Если за мной будет погоня, вы кидаетесь преследователям под ноги, чтоб дать мне время скрыться.

Димчо вдруг покраснел до ушей, а Вихра отвернулась.

— Нет! — резко сказала она. — Почему? — спросил Наско. — Он же тебя только так обнимет, понарошку!

— Пусть только попробует! — В её голосе была угроза.

— Вот имей после этого дело с девчонками! — Наско презрительно сплюнул. Из-за ваших капризов мы можем сорвать важную операцию.

Вновь наступило молчание. Димчо и Вихра не решались поднять друг на друга глаз. В это мгновение взгляд Наско упал на Никижа.

— Ну и дурачьё же мы! — воскликнул он. — Никиж! Он, и только он!

Димчо и Вихра вмиг всё поняли, и смущение их как рукой сняло.

— Ну конечно! — воскликнул Полковник. — Как мы раньше не догадались. Давайте сюда листовки!

Они сунули всю пачку Никижу в пасть, и Димчо медленно, раздельно проинструктировал его:

— Никиж! Видишь вон там милиционера? Пёс мотнул головой.

— Проберёшься мимо него и бросишь листовки возле самой двери. Понял?

Пёс утвердительно кивнул.

— Как бросишь, сразу давай дёру. Мы тебя ждём здесь. Понял?

Пёс снова кивнул.

— На, а теперь марш!

Никиж рванул с места. Династронавты затаив дыхание не спускали с него глаз. Легонько подпрыгивая, он пробирался под ногами прохожих. Вот он пробежал мимо большой легковой машины, кокетливо полюбовался на своё отражение в её полированной поверхности, постоял, о чём-то раздумывая, и двинулся напрямик к милиционеру. Но вместо того чтобы бросить листовки на землю у подъезда, как ему было приказано, он, встав на задние лапы, неожиданно протянул эти листовки милиционеру. К счастью, тот не понял, что собаке от него нужно, и поэтому только погладил её и отогнал от себя.

Никиж вернулся назад, по-прежнему держа листовки в зубах.

— Дурак! — обругал его Полковник Димчо. — Я тебе велел на землю бросить, а не милиционеру отдавать. А ну, ещё раз!

Но и на этот раз Никиж поступил точно так же. Он был хорошо воспитан и знал, что бросать бумагу на землю не полагается.

Раздосадованный Димчо забрал у него листовки и положил на скамейку. Династронавты пали духом.

Неужели нет никакого выхода? Неужели четвёртый боевой отряд провалит операцию? И вдруг спасение явилось прямо с неба.

Да, да, с неба! В буквальном смысле слова. Неожиданно, ну совершенно ни с того ни с сего, налетел сильнейший ветер, чуть не ураган. И не успели династронавты сообразить, что к чему, как ветер подхватил листовки, взметнул высоко вверх, раскидал, закружил в воздухе и понёс прямо к посольству.

В первое мгновение династронавты бросились было их ловить, но быстро смекнули, что гораздо разумнее будет уносить поскорей ноги. Взяв вторую космическую скорость, они помчались домой, так и не увидев, как одна из листовок с лета шлёпнулась нанос какому-то американцу, вылезавшему в эту минуту из своего «форда», а другая листовка, увлекаемая ветром, шмыгнула в окно прямо в кабинет господина посла…

10. ПЕРЕД ВЕЛИКИМ СТАРТОМ

В два часа пополудни Федерация вновь заседала в ракетном центре. Пришёл Кынчо и сообщил, что его папа перенёс празднование Первого мая на вечер может, Сисулу-Каба ещё до тех пор придёт. Результаты всех четырёх акций были признаны отличными. После этого приступили к выполнению других, намеченных утром задач. Поднялись на квартиру к Димчо и 47 минут не слезали с телефона, вследствие чего районная телефонная станция перевыполнила план на 112 процентов. И — что гораздо важнее — выяснили, где находятся их друзья.

Роландо был в физкультурном зале студгородка, тренировался в подъёме штанги — предписание врача, чтобы вернуть прежний вес. В чёрных тренировочных брюках и белой футболке, с округлившимся животом, он был совсем не похож на героя Сьерры-Маэстры. Появление тринадцати династронавтов привело его в ужас.

— Вива Куба! — бодро прокричали те, вскинув вверх сжатые в кулак руки.

— Вива Куба! — уныло откликнулся Роландо. Они обступили его. Наско потрогал мускулы, Саша Кобальтовый Кулак попробовал приподнять штангу, а Рони Дакалка спросил, делает ли он гимнастику по йогам — очень полезно для мышц живота. Затем Полковник Димчо поделился планом поездки на Кубу, рассказал о письме Фиделю Кастро, о листовках, о деньгах и всём остальном и под конец попросил у Роландо совета, что бы им ещё предпринять.

— На мой взгляд, — ответил кубинец, — прежде всего вы должны дождаться ответа от Фиделя Кастро и въездных виз. А до тех пор вам надо хорошенько изучить испанский язык, географию Кубы и Центральной Америки, подготовить себя к длительному морскому плаванию…

— Это пустяки. Мы подготовлены к полётам в космос… — заметил Наско.

— Тем лучше. А как вы думаете, родители вас отпустят?

— Почему не отпустят? — удивился Полковник Димчо. — Мы не на прогулку, мы едем помогать кубинскому народу. Как мой дядя Андрей, художник. Он сражался в Испании, в интернациональной бригаде, и всегда рассказывает о Толедо и Алькасаре. У него даже ордена есть.

Убедившись в том, что ему не угрожают никакие приглашения, Роландо заметно повеселел.

— Знаете, компаньерос, вам надо непременно выучить «Ча-ча-ча»! воскликнул он. — Иначе вас просто не пустят на Кубу!

И он стал отплясывать «Ча-ча-ча». Стены спортзала, рассчитанного на большие нагрузки, дрожали, и в трёх местах даже появились трещины.

Один лишь Рони Дакалка не участвовал в общем веселье. Эта «Ча-ча-ча», будь она неладна, никак ему не давалась!

"Чудесные ребятки", — с симпатией подумал Роландо, провожая их к остановке. Но когда они уже прощались, Кынчо подёргал его за рукав.

— Товарищ Роландо; — сказал он, по привычке наморщив свой курносый носик. — Приходите к нам сегодня праздновать Первое мая. Мама зажарила двух барашков… Роландо мигом пустился наутёк и пробежал стометровку за десять секунд, повторив тем самым мировой рекорд Гарриса.

…Сисулу-Каба они нашли в редакции студенческой газеты. Он как раз редактировал полосу, на которой были помещены протесты против смертных приговоров в Претории. Тринадцать династронавтов с трудом уместились в крохотной комнатушке, что, однако, не помешало редактору Рони Дакалке всюду сунуть свой любопытный нос.

Атлет-африканец доставал головой чуть не до потолка. Вид у него по-прежнему был грустный. Он прочёл воззвание Федерации и телеграмму, посланную ими президенту Южно-Африканской Республики, и обещал упомянуть об этом в газете.

— М'боре Сисулу, — сказал Полковник, — мы пришли заявить, что хотим оказать бескорыстную и безвозмездную помощь вашему народу.

— То, что вы сделали сегодня, уже большая помощь, — ответил тот.

— Нет, мы хотим оказать помощь там, на месте, — материальную, военную и людьми.

Ослепительная улыбка осветила печальное лицо Сисулу-Каба. Он раскинул руки и обнял династронавтов — всех тринадцать разом. Игорёк задохнулся от счастья.

— Ох, ребята, далеко моя родина, — со вздохом сказал Сисулу, — и нелегко до неё добраться.

— Ну и что такого? — возразил Полковник. — Мы в прошлом году чуть на Марс не забрались. Сисулу-Каба снова улыбнулся.

— Что ж, если вы настаиваете… Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да. Мы хотим купить учебники и выучить ваш язык.

— Такого учебника ещё нет, ребята. Его ещё предстоит написать.

— Тогда вы поучите нас устно, а мы потом напишем, — сказал Рони. — Хорошо?

Сисула-Каба согласился, и тут же были назначены дни и часы занятий.

Прежде чем попрощаться, Рони спросил:

— М'боре Сисулу-Каба, хотите сотрудничать в нашей газете "Звёздный голос"?

— Хочу.

— Тогда напишите статью о какой-нибудь схватке не на жизнь, а на смерть между тигром и боа…

11. ДОГОВОР О СОРЕВНОВАНИИ И ДВА ЖАРЕНЫХ ПЕРВОМАЙСКИХ БАРАШКА

Так вот, всё было готово для торжественного акта, придуманного Полковником Димчо ещё на первом уроке. Династронавты снова сидели в ракетном центре, и Рони вынул блокнот, чтобы вести протокол.

Полковник Димчо встал.

— Товарищи династронавты! — с пафосом произнёс он. — Вам известно, что после того как мы оказали энергичную моральную помощь народам, борющимся за свою свободу, наша Федерация вплотную подошла к решению второго важного вопроса. Нам предстоит лично отправиться к этим народам, чтобы помочь им на месте и, если нужно, отдать за них жизнь.

— Как Васил Левский в Белграде, — сказал Саша Кобальтовый Кулак.

— Как Георгий Димитров в Лейпциге! — воскликнул Наско.

— И Дан Колов в Париже, — добавил Кынчо.

— Дуралей! — оборвал его Наско. — Дан Колов не революционер, а спортсмен.

— Но он всех победил. Разве нет? — смело возразил Кынчо.

Полковник Димчо продолжал:

— Я считаю, что экспедиция может отправиться в путь седьмого июня и вернуться к четырнадцатому сентября, чтоб нам успеть купить учебники к новому учебному году.

— А мы в пионерлагарь не поедем? — спросила Фанни.

Наско Некалка насмешливо усмехнулся:

— Здрасте! А Куба как же? Или далеко побоишься? Ты, может, вообще без мамы и папы никуда?

Фанни надулась, а Полковник продолжал, не удостоив эту перепалку внимания.

— В этом году мы добровольно отказываемся от отдыха. Африканские дети зиму и лето трудятся в алмазных копях, а мы…

Рони попросил слова.

— За одни каникулы нам в две страны не поспеть, — озабоченно сказал он. До Кубы теплоходом плыть пятнадцать суток, и пятнадцать обратно, это уже целый месяц. А до Южной Африки ещё дальше.

— Полетим самолётом, — предложил Саша Кобальтовый Кулак.

— А багаж? — заметил Рони. — Ящики с оружием, хинином, бусами, браслетами…

— На что тебе бусы и браслеты? — изумился Наско.

— А вдруг в джунглях ещё есть людоеды? Чтоб откупиться.

— А ведь правда, одних каникул не хватит, — задумчиво проговорил Полковник Димчо. — Давайте тогда в этом году поможем Кубе, а в будущем — Южной Африке.

— Спасибо тебе. А брата Сисулу-Каба чтоб тем временем повесили? — возразил Саша.

Наступило тягостное молчание. Проблема казалась неразрешимой.

И вдруг подал голос Игорёк.

— Вы, если хотите, поезжайте на Кубу, а я поеду в Южную Африку, негромко, но твердо произнёс он.

— Один?! — ехидно поинтересовался Саша.

— Ну и что? — упрямо ответил Игорёк.

— Вот заглотнёт тебя боа, тогда узнаешь!

— Ну и пускай!

Вновь молчание. Потом Рони принялся энергично протирать свои очки — верный признак, что ему пришла в голову хорошая мысль.

— А что, если снарядить одновременно две экспедиции, а? Две интернациональные бригады. Одна на Кубу, другая в Африку.

— Верно! — хором закричали все. — Две бригады! — И будем соревноваться! Какая бригада окажет большую помощь, та победила, — предложил Игорёк. Правильно?

Тут же приступили к комплектованию интербригад. Это не вызвало трудностей. Правда, некоторую нерешительность проявил поначалу Рони. Ему очень хотелось записаться к кубинцам, но мысль о том, что придётся танцевать «Ча-ча-ча», заставила его переменить намерение. Труднее всех пришлось Вихре. Увидев, что Димчо без колебаний выбрал Кубу, она в первое мгновение решила последовать за ним: представила себе, как они будут вместе шагать по крутым партизанским тропам Сьерры-Маэстры, вместе слушать на теплоходе музыку. Но дух протеста и независимости взял в бывшем комиссаре верх, и она записалась к африканцам.

В конце концов бригады были сформированы в следующем составе.

Первая Кубинская, или Красная, интербригада:

Полковник Димчо, командир.

Наско Некалка, разведчик.

Кынчо, помощник разведчика.

Фанни, санитар,

и плюс ещё три бойца.

Вторая Африканская, или Чёрная, интербригада:

Саша Кобальтовый Кулак, командир.

Вихра, комиссар.

Рони Дакалка, редактор.

Миша Эквилибрист, разведчик.

Игорёк и Милчо, рядовые бойцы.

(Как вы, быть может, заметили, впоследствии в составе бригад произошли некоторые изменения, но не станем забегать вперёд.)

Рони Дакалке, учитывая его литературный опыт, поручили составить договор о соревновании. Под вечер, когда домашние уроки были все сделаны, династронавты собрались снова, и Рони торжественно огласил договор о соревновании между Первой Кубинской и Второй Африканской интернациональными бригадами.

Договор прежде всего выражал "решительный протест против варварских нападений на беззащитные кубинские сёла, против разбойничьих расправ белых расистов с неграми в Южной Африке" и подчёркивал, что династронавты не успокоятся до тех пор, пока с этим постыдным положением дел не будет покончено, и что они "намерены до последнего вздоха бороться за освобождение колониальных народов". Далее шли следующие пункты:

"1. Федерация разделяется на две бригады, которые вступают между собой в соревнование.

2. Первая бригада едет на Кубу. Вторая — в Южную Африку. Там, на месте, они помогают организовать Федерации династронавтов. За каждого пойманного диверсанта бригада получает 30 очков, за каждого убитого тигра 40 очков, за каждого боа — 50. За каждую вновь созданную Федерацию — 100 очков.

3. Обе бригады обязуются изучить самое позднее к 7 июня: Первая испанский, Вторая — язык племени банту. За язык — 50 очков.

4. Члены Первой бригады обязуются отрастить бороды, не стричься и не бриться до тех пор, пока не вернутся с Кубы. За каждую бороду начисляется 20 очков. Члены Второй интербригады берут на себя обязательство отрастить усы, не стричься и не бриться, пока не вернутся с победой из Южной Африки. За усы тоже по 20 очков.

5. Обе бригады обязуются также собирать деньги, оружие, боеприпасы, провизию, бусы, бинокли, взрывчатые вещества, яды, ракеты и ещё — подарки местным пионерам.

Очки начисляются в соответствии с ценностью и полезностью каждой вещи.

6. Обе бригады обязуются держать цель экспедиций в строжайшей тайне. Могут быть поставлены в известность только Фидель Кастро, Роландо из Сьерры-Маэстры и Сисулу-Каба из Претории.

За соблюдение тайны — 10 очков".

Договор, как и полагается, заканчивался словами о братстве между всеми народами и расами на земле. Затем следовали подписи.

Хоть договор был составлен прекрасно, особого впечатления он не произвёл. Каких только документов не доводилось им сочинять за их бурную, насыщенную событиями жизнь! Возражений и дополнений никаких не предвиделось, но тут неожиданно слово взял Рони Дакалка:

— Димчо, знаешь, а нехорошо, если ты приедешь на Кубу полковником.

— Почему?

— Потому что Фидель Кастро только майор, а он главнокомандующий всеми партизанскими соединениями всей Кубы.

Димчо подумал, подумал…

— Ладно, раз так, буду майором, — скромно сказал он, добровольно понизив себя в воинском звании и тем самым подав пример самопожертвования. Вот почему договор подписан не Полковником, а Майором Димчо.

Вслед за ним поставил подпись Саша Кобальтовый Кулак. Потом, для верности, подписались и все остальные. Последним начертал своё имя маленький Кынчо. Он подписался так: "боец Красной интербригады".

Потом Кынчо предложил:

— Давайте, пока мы ещё не поссорились, пойдём к нам пообедаем?

— А чего нам ссориться, дурачок? — лениво протянул Рони. — Ты ничего не понял. Мы соревнуемся. У нас со-рев-но-ва-ние! Как бег на пять тысяч метров, ясно?

— Вот я застрелю двух тигров и сразу выиграю соревнование, — похвалился Кынчо.

— Хорошо, хорошо, — снисходительно проговорил Рони. — Пошли, правда, пообедаем, есть охота.

Вся компания отправилась к Кынчо, быстро уничтожила обоих барашков, обглодала все косточки, не забыв, конечно, угостить и верного Никижа, а потом кое-как дотащилась до дому.

Так, вопреки проискам коварной Истории, Кынчо всё-таки отпраздновал Первомай.

Провожая гостей, Кынчо спросил Майора:

— Димчо, а мы правда поедем на Кубу?

— Ну конечно!

— А я думал, это как прошлый год, когда мы летали на Марс.

Димчо покачал головой:

— Время игр кончилось, Кынчо. На этот раз всё будет по правде, потому что мы уже взрослые. Понял?

— Понял, — сказал Кынчо, сморщив носик. В ту ночь все династронавты видели во сне одно и то же: как они плывут по Атлантическому океану. Потом, где-то возле Азорских островов, корабли разошлись: Красная интербригада взяла курс к Острову Свободы, Чёрная — к мысу Доброй Надежды…

Читать далее

Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий