Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги Головокружение Vertige
10

Суть… экстремального альпинизма вот в чем: если что-то идет не так, надо бороться до конца. Если вы достаточно подготовлены, вы выживете, если нет – что ж, надо заплатить природе за проигрыш.[9]Здесь Д. Робертс цитирует высказывание шотландского альпиниста Дугэла Хэстона. Перевод С. Калмыкова.

Дэвид Робертс. Моменты сомнений (1986)

Мы все жались на одном квадратном метре возле красной линии. Оружие лежало на земле по ту сторону линии, вне нашей с Фаридом досягаемости. Я попросил Мишеля поместить фонарь в центр нашего живого круга и вынул из конверта все три фотографии, каждая двадцать на тридцать. Первая из них мне ни о чем не говорила, зато Мишеля поразила в самое сердце. Грудь его дрогнула, и он поднес руку к маске. Я с самого начала чувствовал, что он на грани, но теперь он явно не выдержал. Прижав фотографию к груди, он насупился и отошел в сторону. Фарид насмешливо пожал плечами.

Мне было страшно взглянуть на второй снимок. Осторожно, кончиками пальцев, я взял прямоугольник глянцевой бумаги. Когда я увидел изображение, вокруг все потемнело. Эмоции захлестнули, я выронил конверт и отшатнулся, ошеломленный и подавленный. На глаза навернулись слезы, но я сдержался. Не раскис перед ними.

Я держал в руках недавнюю фотографию моей дочери Клэр. Она была сделана возле магазина в Аннеси, нарядно украшенного к Рождеству. На обратной стороне надпись: «Угадай, что я с ней сделал».

Я схватился за голову. Нет, не может быть. Мы совсем недавно переписывались с Клэр по электронной почте, и она рассказывала о Турции, об учебе в Школе кинематографии… Она говорила… что все идет прекрасно и что скоро она еще напишет.

Вокруг меня все вдруг закружилось. Я подумал, что, может быть, кто-то чужой воспользовался ее компьютером. Тот, кто затеял игру со мной и постепенно плел свою паутину. Чтобы так все подстроить, надо было долго готовиться и иметь серьезный мотив. Но зачем? Для чего? Чуть не плача, я подошел к Фариду:

– А у тебя?

Тогда я в глубине души хотел, чтобы он тоже страдал, чтобы и ему было так же больно, как мне. Мне хотелось уяснить для себя, зачем здесь эти двое, хотелось выбраться отсюда и увидеть семью. Фарид выронил снимок, и тот упал на конверт. Я поднял его дрожащими пальцами. На фото была изображена внутренность багажника пикапа. Рядом с большой поперечной пилой угадывался завернутый в синее одеяло объемистый предмет, по виду напоминавший силуэт человека. Фарид поджал губы:

– С этим снимком я не имею ничего общего. И он меня не касается. Возьми его.

Я набросился на него и схватил за горло. Мы покатились по земле.

– Что ты натворил? Кто завернут в одеяло?

Фарид отбивался, лишенный возможности говорить. Чьи-то сильные руки оторвали меня от земли и отбросили в сторону. Надо мной стоял Мишель.

– Перестаньте сейчас же. Нехорошо это.

Я поднялся, слегка оглушенный. Силой Мишель обладал недюжинной. Отбежав к тропе, ведущей в галерею, я крикнул:

– Что тебе от нас надо, подонок? Выпусти нас отсюда!

Я метался, схватившись за голову. В мозгу возникали картины, одна страшнее другой, мне слышались крики Клэр. Я представлял себе ее ужас перед издевающимся над ней похитителем с чулком на голове. Где она? Жива ли она еще? А вдруг ее тоже заточили в какой-нибудь пропасти? И мучат там? Я подумал о жене, о ее беде. У меня словно помутился рассудок, все было как в тумане. Я повернулся к Фариду. На его счастье, дорогу мне преградил Мишель. Я угрожающе ткнул пальцем в сторону Фарида:

– Говори, кто завернут в одеяло? И почему там пила? Что ты сделал с моей дочерью?

– Да ничего я не делал. Ты полный псих!

Вне себя, я обернулся и выхватил из рук Мишеля его снимок. Там был изображен какой-то магазинчик, судя по всему, лавка бижутерии. Из него выходили мужчина и женщина. Мужчина по комплекции напоминал Мишеля. Высокий черноглазый брюнет с угловатым лицом. На обратной стороне была та же надпись, что и на моем фото: «Угадай, что я с ней сделал». Мишель стоял прямо, все еще сжимая кулаки. Вдруг он одним прыжком перепрыгнул линию, поднял с земли револьвер, вложил пулю в барабан, подбежал к трупу и навел на него дуло. Осечка, еще осечка… Барабан поворачивался вхолостую. Фарид подскочил и придавил ему руку к земле:

– Прекрати! Остановись! Последнюю пулю потратишь!

Пальцы Мишеля разжались и выпустили оружие, а сам он так и замер на четвереньках, неподвижный и задыхающийся. Быстрым движением Фарид схватил револьвер и поднялся. Не выпуская оружия из рук, он пристально на меня уставился. Я с вызовом выдержал его взгляд:

– Ну что, хочешь выстрелить?

Он помотал головой, открыл барабан, достал пулю и положил ее в карман:

– Успокойся, приятель, ладно? Я знаю, что это тяжело. Но это для всех тяжело.

Он отправил револьвер в задний карман брюк и, поморщившись, снова подул на руки. Мишель наконец вошел в круг света, подошел ко мне, опустился на колени и одну за другой выложил на землю все три фотографии. Мне показалось, что из-под маски он пристально меня разглядывает.

– Это ваша дочь? – спросил он.

Я, стиснув зубы, молча кивнул. Фарид тоже подошел. Мишель указал на свою фотографию и принялся объяснять:

– Это я и моя жена Эмили…

Я никогда не видел этих людей и не был с ними знаком. Фарид придвинулся еще ближе, но никакой реакции не выказал. Мишель указал пальцем на женщину:

– Она хотела сделать мне подарок ко дню рождения заранее. Вот всегда так, не могла дождаться. Подарила мне украшение: золотую букву «С» с двумя аметистами на концах. «С» – значит Седрик, так звали нашего единственного сына. Он… он умер три года назад. Проклятая болезнь…

Наступившее молчание больно ранило всех нас.

– Это украшение было сделано специально по ее заказу. И припоминаю… на обратной стороне был номер… очень мелкие цифры…

Сердце у меня забилось.

– Цифры? Ну-ка, ну-ка… Шесть цифр, как на замке ящика?

– Вполне возможно. Но не смогу сказать, что это были за цифры. Я тогда не придал этому значения.

Я стиснул зубы:

– Наверное, потому наш палач и забрал у вас часы.

Он поднял руки к маске:

– Это были не часы, а серьга.

Фарид снова заметался взад-вперед, что-то бормоча и время от времени пиная труп. А я разглядывал проклятущую маску Мишеля. Ушей не было видно за металлическим корпусом. Мишель повернулся к мертвецу и указал на него пальцем:

– Может, он использовал номер на серьге для кодового замка ящика. Наверное, следил за нами, за женой и за мной. Но я не понимаю, зачем ему это было надо, с какой стати он вовлек нас в свою игру. Не вижу в этом смысла.

Он схватил меня за воротник:

– Что он сделал с моей женой?

Потом сполз вниз, оперся руками о землю, посмотрел на третье фото, с открытым багажником, и повернулся к Фариду:

– Теперь ты говори, твоя очередь.

Фарид, словно защищаясь, захрустел пальцами:

– Ну да, знаю я этот пикап, и что с того? Это пикап моего брата, и он каждый месяц его разбивает в пух и прах. И пила тоже его, он ею пилит дрова. Мой брат живет в деревне. А эта штука в синей тряпке, наверное, какая-нибудь дичь, может, кабан. Мой брат охотник.

– На кабана не похоже, больше напоминает человеческое тело.

– Ты так говоришь, потому что тебе хочется, чтобы это обязательно было человеческое тело… Почему этот снимок предназначался мне, я понятия не имею. Ну, ты доволен? Добился чего-нибудь?

– Охотник, говоришь? – не унимался я. – А где он охотится? И на кого?

– Не знаю. Отстань.

– Врешь. Я ведь вижу, что врешь.

Фарид постучал по виску:

– А мне плевать, веришь ты мне или нет.

– Я заметил, с каким интересом ты осматривал труп, когда Мишель его притащил. Ты словно ожидал чего-нибудь подобного…

– А ты что, без интереса смотрел? Это ведь нормально… Или нет? Первое, что…

Тут вмешался поднявшийся с колен Мишель:

– Хватит! Вы же видите, что от ругани толку никакого! Если мы хотим отсюда выбраться, придется говорить правду. Неужели это так сложно?

– В таком случае давайте говорить правду, – сказал Фарид, сверля меня взглядом. – Похоже, тот, кто с нами проделал эту штуку, прекрасно знает всех троих. И судя по фотографиям, он напал и на членов наших семей: на моего брата, на твою дочь и на жену Мишеля… Ты альпинист, единственный из нас, кто знаком со всем этим барахлом, ну, с палатками и прочим… И мне вот кажется, что это ты во всем виноват. Может, ты причинил кому-нибудь зло? Ну, если начистоту, какая у тебя жизнь?

– Да ничего особенного в моей жизни нет. Уже восемнадцать лет я женат на Франсуазе. И все это время она работала в больнице в Аннеси. У меня спокойная, крепкая семья, вся жизнь как на ладони, и я никому не делал зла. Я и сам без конца себя спрашиваю: что за псих все это устроил? А ты как думаешь?

Мишель ушел, прижимая к себе фотографию. Его силуэт быстро исчез в темноте. Послышался звук рывком застегнутой молнии, а потом всхлипывания. Он плакал.

Фарид бросился за ним, но я его удержал за рукав куртки:

– Оставь его в покое. Я думаю, ему надо побыть одному.

Парень покрепче затянул завязки капюшона.

– Ты прав. И не только ему, все нам.

Мы помолчали.

– А ты не ошибся, я действительно не умею читать. У меня такая штука, называется алексия. Какая-то извилина в мозгу повернута не в ту сторону. У меня это врожденное. Все равно что иметь голубые глаза, будучи арабом. Ничего не поделаешь. Когда ты и так чужак, да еще имеешь такую хворь, трудно пристроиться в жизни, знаешь? Ну что, теперь доволен?

И он отошел туда, где начиналась его цепь. А я остался возле фонаря, освещавшего нашу неприветливую территорию. Я не знал, что с нами будет, не знал, до каких пределов нас доведут, но точно знал, что выживу. И буду жить столько, сколько позволит мой организм. Я найду того, кто угрожает нашим семьям и играет нашими жизнями. Я хочу понять.

Свернув в трубочку фото, я сунул его в карман и поискал глазами Пока. Так я и думал… Он кружил вокруг трупа, обнюхивая его. Я бросился к псу и схватил его за холку. Он рыкнул и принялся вырываться. У него и раньше бывали такие проявления агрессии. Крепко его удерживая, я посмотрел ему прямо в глаза. И Пок вдруг снова превратился в милого плюшевого мишку. Он ласково лизнул меня в лицо, и такая нежность была очень приятна.

Но я кое-что заметил в его взгляде. И от этого холодного блеска мне стало страшно.

Уходя, я в последний раз обернулся и с сомнением посмотрел на массу мертвой плоти. Сбросить труп в пропасть или закопать возле ледника? Или, как Фарид, бить его ногами за все ужасы, которые он заставляет нас пережить?

Пок явно не задавал себе лишних вопросов. Но я не сомневался, что через пару дней в нем проснутся охотничьи инстинкты и он начнет поедать труп.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Комментарии:
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий