Read Manga Mint Manga Dorama TV Libre Book Find Anime Self Manga GroupLe
Гарнитура: Тип 1 Тип 2 Тип 3 Тип 4 Тип 5 Тип 6 Тип 7 Тип 8
Размер: A A A A A A

Онлайн чтение книги 2012. Дерево Жизни
о. Бали, Юго-Восточная Азия

«Звонили из банка. Они требуют погасить весь кредит до конца месяца. У тебя чудовищная просрочка. Они грозятся отобрать вашу квартиру. Знаю, что тебе все равно, но подумай о ней! Бедная девочка, она ни в чем не виновата и уж точно не заслужила такой судьбы! Мама».

Первое смс от мамы за полгода. Видимо, дело действительно дрянь, раз она отважилась послать мне сообщение. Проклятая ипотека. Ты можешь сбежать от кого угодно, даже от себя самого на край света, но ты никуда не денешься от банковских обязательств. Они достанут тебя даже в Антарктиде. Когда мы покупали квартиру, я и подумать не мог, что жизнь моя даст такой резкий крен и что мне уже будет плевать практически на все, кроме одного… Я прекрасно понимал, что эта квартира мне сейчас абсолютно не нужна, но вот родители… Они никогда не смогут этого понять.

Когда ты должен кому-то пару сотен тысяч долларов, ты не можешь нормально расслабиться. Это сидит внутри как заноза. И понимание того, что этот долг никак не отодвинуть и от него не сбежать, угнетает немыслимо. Конечно, мне надо было остаться в Макао. В этом райском городе шпионов и грязных денег, блестящих казино и подпольных тотализаторов. За полгода я потихоньку смог бы скопить там достаточно денег, чтобы выплатить все кредиты, и меня бы больше никто никогда не беспокоил. Но что-то мне подсказывает, что я должен торопиться. У меня нет времени на Макао. У меня нет времени на решение дурацких бытовых проблем. Пусть забирают все. Пусть только оставят меня в покое. В конце концов, когда я сделаю ЭТО, все будет уже не важно. Все вернется на свои места. Я достаю телефон из кармана, перечитываю смс еще раз и стираю его. Я постараюсь больше не думать об этом. Постараюсь сделать вид, что и не приходило никакого сообщения. Я выброшу все эти мысли про квартиру в Москве из своей головы. Господи! Где я и где эта квартира? Это совсем другая реальность. Эта смс-ка пришла из параллельного мира, где я, возможно, вообще больше никогда не окажусь.

Я надеваю рубашку и джинсы. В последний раз я наряжался так около месяца назад, когда ходил на какое-то местное светское мероприятие в Самайя – роскошный вилловый комплекс и ресторан на берегу океана. Тогда я еще испытывал потребность хоть иногда быть в таких местах. Но потом что-то внутри надломилось, и мне стало окончательно наплевать, как я одет. Если подумать, то последние две недели я хожу в одних и тех же шортах и, кажется, уже дней пять не менял футболку. Так что сегодняшний наряд вызывает у меня некоторый внутренний протест. Мне кажется, что я выгляжу нелепо. Мне крайне некомфортно, но, увы, – сегодня я должен быть нарядным. Будет крайне вызывающим прийти на встречу с Миа в образе хипповатого серфера. К тому же мы ужинаем в Саронге, одном из красивейших и самых дорогих мест острова. Откуда я это знаю? Я просто знаю. Миа была права. Моя интуиция подскажет мне многое. Я угадаю ее имя, а также время и место встречи, как бы безумно это ни звучало. Ко всему прочему, я чувствую, что тучи над моей головой сгущаются. Все это не случайно. И эта смс от мамы, и эта балка, раздробившая голову бедняге индонезийцу. Все это как-то связано между собой. Будто кто-то хочет, чтобы я прекратил свои поиски. Остановился, отвлекся, забылся. И Миа… Возможно, она тоже из этой же серии. Друг она или враг пока не понятно. А потому нужно быть великолепным, общительным, головокружительным. Чтобы никто и не догадался, что внутри у меня полнейшее смятение. Чтобы враг хотя бы на мгновение превратился в друга. И дал мне столь важную сейчас информацию. Куда идти? Где искать? Я запутался совсем. А если тот чертов китаец в Гонконге обманул меня? Вдруг все ложь? Вдруг я трачу время впустую? Вдруг у меня заберут все, пока я бегал за несуществующим призраком? Но уже слишком поздно что-то менять… нужно идти до конца. Когда не знаешь, что делать и особенно страшно, нужно делать шаг вперед, даже если впереди темнота.

Я выхожу из своего коттеджа. Дежуривший у ворот старик одобрительно кивает мне и желает удачи сегодня вечером. Он подзывает мне такси, и я еду в Саронг.

* * *

Когда я только приехал на Бали, больше всего я любил просыпаться за мгновения до рассвета, подниматься на балкон второго этажа с чашкой чая и сидеть в тишине, наблюдая за тем, как небо, покрытое облаками, словно слоями краски с разными оттенками и плотностью, постепенно, не спеша наполняется солнечным светом. Только в эти минуты с балкона были видны горы. Два, почти идеальных, конуса, опоясанные кольцами облаков, словно это и не горы вовсе, а далекая планета Сатурн. Я сидел затаив дыхание и слушал абсолютную тишину. Только в это очень непродолжительное время еще не поют даже птицы. У меня было минут двадцать идеального спокойствия. Потом в воздухе, где-то вдалеке появлялось первое тарахтение мотора автомобиля, потом включались птицы, потом слышались первые людские голоса. Но эти вот первые двадцать минут после рассвета и акварельное небо с горами на горизонте, они стоили того, чтобы сюда приехать. Даже если вспомнить, как и почему я здесь оказался. Даже если в итоге я проиграю или даже погибну… все равно. Я увидел то, что хотел.

Зачем я здесь? Сейчас Миа спросит меня об этом. А я скажу ей, чтобы увидеть настоящее спокойствие. Чтобы исполнилась моя давняя мечта, и я научился бы серфингу, чтобы вылечить почти уничтоженную сильнейшим стрессом психику. Все это правда. Мне не обязательно врать. И вовсе не обязательно игнорировать ее вопросы. Я могу отвечать правду, я могу просто не рассказывать ВСЕ.

«Кто ты?» – задаст она вопрос. А я отвечу, что я банальный дауншифтер. Человек, сбежавший от цивилизации, семьи и хорошей работы. Чтобы смотреть, как цапли садятся на рисовое поле. Как они осторожно перешагивают колоски и строем, словно отряд солдат, прочесывают территорию, водя узкими длинноклювыми бошками из стороны в сторону. Как одна из них вдруг замирает и выстреливает клювом, словно из автомата: раз, два, три… клац-клац. И вот ее смертельное оружие уже выхватывает из зеленой поросли лягушку-партизана. А я смотрю на это все из окна и понимаю, что мне достаточно этого, чтобы жить. Так что, Миа, – я дауншифтер и ты зря ужинаешь со мной в этом роскошном ресторане.

«Откуда ты знал про девочку в Ку-Де-Те? И как ты выигрывал в казино?» – задаст мне она прямые вопросы, которых не избежать. А я скажу – я долбаный наркоман, у меня поврежден мозг. Я не видел никаких снов более года. А потому все эти образы, которые ты видишь ночью, они где-то копятся в голове, и иногда я брежу. Я вижу чертовы дежавю. Мне кажется, что все это было. И я вижу это слишком часто, чтобы мне было интересно насыщать свою жизнь событиями. Меня вполне устраивает мой отшельнический образ жизни. Чем меньше событий, тем меньше дежавю. Может, это все кажется тебе странным, но в мире полно странностей. И ты каждый день смиряешься с этим. Мою странность тоже надо просто принять и не удивляться ей.

«Зачем ты фотографируешь деревья?» – спросит она.

Это меня успокаивает – скажу я ей. У меня не все в порядке с психикой. Около года назад, в Москве, я испытал ужасный стресс, и мне просто необходимо делать что-то такое… умиротворяющее. Мне врач сказал, ходи на берег и слушай океан… или фотографируй деревья. Я чередую эти процессы.

Вот что я скажу Миа, когда она вздумает задавать мне вопросы. Все это почти полная правда. И этого объема информации достаточно для нее. А что я попрошу у нее? Я попрошу ее помочь мне с переводом. Может, она сможет более толково расспросить у всех этих старцев, какое дерево на острове самое древнее и где оно растет. Мне бы это очень помогло. И уверен, что вид этого дерева баниан очень успокоил бы мою нервную систему. Мне бы очень хотелось посидеть и помедитировать в его тени. Вот о чем я попрошу Миа.

Я подъезжаю к Саронгу. Выхожу из машины и прохожу в зал. Замираю прямо в центре под роскошной люстрой и оглядываюсь по сторонам. Миа нигде нет. Наверное, пришел слишком рано, – думаю я и занимаю один из удаленных, укрытых от лишних глаз, столик на четверых.

Ненавижу столики на двоих. Мне за ними слишком тесно. Мне кажется, что они ущербны. Даже если я планирую быть только вдвоем, мне все равно хочется чуть больше пространства. В ресторанах плохо относятся к таким вот посетителям, и хостес непременно сделает попытку пересадить вас за столик для двоих. Поэтому в таких случаях я всегда вру. Говорю, что нас будет, наверное, трое. Когда к тебе придет только один гость, будет уже слишком поздно. К тому же мало ли. Обстоятельства ведь могут у кого угодно измениться, и мой второй гость может почему-то задержаться или вовсе не прийти. Я заказываю мартини бьянко со льдом и долькой лимона. Двойную порцию. Блюда буду заказывать, когда придут мои гости.

Мне приносят мартини, и я жадно выпиваю его почти залпом и прошу повторить. Второй мартини я уже смакую, прислушиваясь к своим ощущениям в организме, к тому, как во мне постепенно улетучивается всякое беспокойство. Как внутри становится тихо и мирно. Как мысли перестают дергаться в голове, как они начинают течь плавно и безмятежно. Я думаю о Миа. При других обстоятельствах я бы попробовал закрутить с ней роман. Где-нибудь в другом месте или в другой жизни. Мне кажется, что она из тех девушек, с которыми бы все хотели закрутить роман, но большинство просто не решается сделать хоть какой-то шаг в этом направлении. Идеальная красота может отпугивать не меньше, чем страшное уродство. Идеальная красота слишком опасна для твоего собственного эго. Не каждый способен вытянуть это бремя. Нужно быть очень уверенным в себе человеком, чтобы сказать такой девушке: «Будь моей».

Я сижу и жду. А ее все нет и нет. Неужели я ошибся? Неужели я все себе придумал про нее и придумал неверно? Черт подери меня с моими вечными колебаниями! Гребаные Весы. Туда-сюда. Верно—не верно. Будь уже мужиком, в конце концов! Начал что-то делать – делай. Пришел сюда – жди молча, раз уж пришел. Жди, пока не придет она или пока не закроется этот расчудесный ресторан!

Так прошло два часа. Я выпил шесть мартини и, поддавшись психологическому давлению официантов, заказал карпаччо из оленины. Мне настойчиво пытались впарить новое фирменное блюдо от шеф-повара – жареного скворца. Сказали, что в Европе и Америке это настоящий тренд. Все только и едят этих несчастных скворцов. В Саронг свежайшие птичьи тушки доставляют самолетом, а местный повар, француз по происхождению, потрясающе готовит их в соусе из белого вина и перечной приправы. И, похоже, только я один никак не подвержен этой скворцовомании… Официант грустно принял заказ на карпаччо и передал его на кухню. А я потом грустно и неторопливо поедал это сырое струганое мясо, запивая его мартини, словно водой.

Ресторан начал пустеть. А я изрядно поднапился. Когда уже стали закрывать кассу и меня попросили рассчитаться, стало очевидно, что ко мне никто не придет. Я был расстроен. Я расплатился и уже собирался уходить, как ко мне подошел мой официант и передал записку со словами: вам просили передать, когда вы уже будете уходить.

Я развернул бумагу и прочел следующее:

Здравствуй. Как видишь, ты все правильно угадал, и я тоже в тебе не ошиблась. Один твой старый приятель приглядывает за тобой и просил передать тебе привет. Ты его пока не можешь увидеть, он так хотел. Но скоро все изменится, и тебе будет назначена встреча. Я знаю, что ты ищешь дерево. И я знаю, что это очень важно. Я хочу помочь. Но, пока ты здесь ждал меня, я забрала у тебя из компьютера снимки. Не злись, я просто хочу их сохранить. И еще на них все равно нет ТОГО САМОГО дерева. Нужно продолжать искать. Ты топчешься на месте. До встречи.

МИА.

* * *

«Ты в ответе за тех, кого приручил». Вполне возможно, Экзюпери хотел сказать, что если ты пишешь музыку, прекрасную грустную мелодию, проникающую вместе со звуками куда-то глубоко в легкие слушателю или сжимающую его сердце, так, что он испытывает на мгновение сильнейшую боль, возможно иногда очищающую, но все же боль, то будь готов к тому, что кто-нибудь примет сверх нормы снотворного под твое творение. Или выпрыгнет из окна, или удавится в петле, сконструированной из кожаного ремня для брюк. Или пойдет и выстрелит ТЕБЕ прямо в сердце четыре раза. Понимаешь, о чем я? А? Джон Леннон, ты должен был знать это, когда писал «Imagine»! Потому что для кого-то это слишком красиво, чтобы жить с этим, это слишком больно, чтобы тебе позволить жить дальше! Когда ты создаешь что-то фантастически прекрасное и вдохновляющее, ты должен знать, что кто-то обязательно умрет. И этот КТО-ТО, возможно, ТЫ.

Читать далее

Фрагмент для ознакомления предоставлен магазином LitRes.ru Купить полную версию
Отзывы и Комментарии
комментарий

Комментарии

Добавить комментарий